Память

Скорпиус совсем не хотел обращать своё внимание на Альфреда Олливандера. Тот казался ему слишком странным и каким-то неправильным, с ним совершенно не хотелось начинать общаться. Интересно, когда же всё пошло наперекосяк? Неужели ещё в лавке волшебных палочек? Или немного попозже? Когда только посмел этот дёрганный мальчик, что таскался с грязнокровками, занять добрую половину его мыслей? Вопросов было множество, а отвечать на них было себе дороже. Скорпиус отказывался принять эту половину себя, но всё чаще взгляд задерживался на этом нестабильном мальчишке, который почему-то вдруг стал притворяться примерным студентом и перестал представлять из себя проблему. И вроде бы Скорпиус должен был радоваться, ведь наконец-то головная боль всей группы А прошла, должен был остыть этот неправильный интерес, но его планы вновь не осуществились. Любопытство и странное беспокойство разгорались с каждым днём. Вот он уже замечал себя, наблюдающим за читавшим толстые книги в библиотеке Олливандером. Вот он уже не мог заснуть по ночам, если не слышал спокойное дыхание на соседней кровати. А вот он припирает к стволу старого дерева этого самого балбеса, отдавшись сковавшей его безнадёжности и мрачной решимости. Конечно, ему хотелось взять свои слова назад, забыть обо всём и жить дальше, но не получалось от слова совсем. Еженедельные письма от родителей стали последней привычной вещью в этом обезумевшем мире. Или же всё с этой реальностью было нормально, а это с ним что-то не так? Чаще всего ему приходили письма от матери, реже от дедушки, бабушки и отца. И с каждым из них Скорпиус почему-то чувствовал себя обманщиком. Они спрашивали о состоянии дел в школе, о студентах и учителях, об атмосфере в целом, и мальчик отвечал предельно ожидаемо, но почему-то для себя неправильно. Однажды, в один крайне дождливый и холодный майский день, юный маг понял, что больше не может ненавидеть этого чудика. Они сидели за разными столами в библиотеке и готовились к надвигавшимся экзаменам, но то один, то другой бросали взгляды на соседа по комнате. Альбус же удивлённо смотрел на Малфоя, не понимая, что тому от него надо, к чему такое пристальное внимание к его неинтересной особе. Поттер хотел бы не замечать его, но не получалось. Серые глаза Скорпиуса слишком часто смотрели в его сторону, и спрятаться от них не было возможным. Они больше не грызлись по любому поводу, лишь изредка ругались для виду, для самих себя, потому что так было правильно и привычно. Без этих элементов из старой жизни их настоящее казалось слишком ирреальным, совершенно не таким, каким должно бы быть. Мальчики всё ещё мало разговаривали, но тишина между ними была настолько полной, что все эти ненужные слова теряли свою надобность. Они тихо желали друг другу не умереть во сне, а потом ещё полночи ворочались, не в силах сомкнуть глаза, думая каждый о своём. Альбус исправно связывался с Флоренцом по воскресеньям, но ничего нового из их переписок для себя не находил. Студент устало вздыхал и уходил дальше заниматься магией. За эти месяцы он узнал довольно много полезной информации, чётко следуя плану и находя по ходу исследований другие интересные вещи. Мальчику со всей серьёзностью казалось, что он закрыл глаза лишь на секунду, поэтому конец мая был для него настоящей неожиданностью. Как? Уже? Каким образом он не заметил пролетевший месяц, который весь состоял из учёбы, прогулок по тихому замку, по крышам которого чуть ли не каждый день лил порядком надоевший дождь, и редких полётах на метле под присмотром Лиззи, Эмилии и ещё одного неизвестного зрителя — Скорпиуса, что наблюдал за его жалкими потугами с Астрономической башни. Блондин кутался в мантию, вдыхал сырой свежий воздух после очередного дождя и просто смотрел. Малфой стал реже общаться с другими людьми, почти не пытался создать выгодные связи, только всё так же выглядел холодно и притворялся обычным, всё же иногда завязывая разговоры о семьях, будущем и подобном. Раньше ему это нравилось, он мнил себя взрослым, но за этот год его взгляды несколько переменились, и не сказать, что Скорпиусу это нравилось. Это скорее пугало, настораживало. Радовало только, что никто особых изменений в нём не увидел, не заметил. Всё-таки он был неплохим обманщиком. Встречи с мистером Саксом у обоих стали редкими и почти свелись к минимуму. Альбус был примерным студентом и не вызывал проблем, поэтому их молодой психолог не мог более его вызывать. Скорпиус же сам перестал ходить на встречи, руководствуясь своим нежеланием видеться с Эдвардом. Впрочем, работа молодого человека в замке подходила к концу, пора было собирать вещи, но Эдвард почему-то не спешил уходить. И это было странно. Ещё страннее было то, что их учитель истории магии (профессора Бинса, как и других приведений, почему-то не было видно), внезапно заболел, постоянно кашлял и, кажется, после этого года должен был покинуть Хогвартс для лечения. Скорпиус почувствовал неладное. Он увидел прямую связь между болезнью профессора и тем, что Эдвард оставался в школе. Блондин не доверял этому человеку, так как не знал, что от него можно было ожидать. Вроде бы мужчина казался добрым, располагал к себе, но Скорпиус был уверен, что тот не так прост. Хотя всё чаще его посещала мысль о беспочвенной паранойе. Возможно, это действительно было так. Но, как ни крути, самым важным сейчас было сдать на превосходные оценки экзамены. Подготовкой к ним и занимались студенты. Особенно корпели над учебниками ученики пятого и седьмого курсов. Все они были какими-то нервными и необщительными, будто бы от экзаменов зависела их жизнь. Экзамены первого курса были, впрочем, не особо сложными для тех, кто учился весь год, а не занимался непонятно чем. Заклинания, ЗОТИ, которые следовало бы переименовать в просто Тёмные искусства, были обязательными на этом курсе, а также был ещё один предмет на выбор. Скорпиус, как и Альбус, выбрал зельеварение. Но это не значило, что по остальным предметам никаких работ не предстояло. Как обычно, в конце года все писали срез по всем дисциплинам. Это несколько напрягало, но не сильно. Всё же Скорпиус умел и даже любил учиться, так что у него никаких проблем с этим не возникло. Мальчик даже не чувствовал той нервозности, что охватила большинство его одноклассников. Иногда из-за мучившего безделия блондин в грубой манере помогал Альфреду, называя его беспросветным тупицей. Тот бурчал и шипел ругательства в ответ, но всё же слушал советы соседа, ведь они были чрезвычайно полезными. А его краткие лекции, что содержали самое важное и необходимое? За одно это Альфред был ему благодарен, хотя задавался вопросом, к чему весь этот альтруизм. Малфой предпочитал хмуро отмалчиваться. В двадцатых числах были написаны все итоговые работы и началась череда экзаменов. Альбус всё так же списывался с Флоренцом, узнал немного больше информации о мире в целом и о том, что действительно происходило двенадцать лет назад в этих стенах. И это не могло не радовать в отличии от того, что завтра первый экзамен по зельеварению. — Твоя подружка ведь не идёт? — высокомерно спросил Скорпиус, залезая в холодную кровать. — Она выбрала травологию, — ответил Альбус, надевая пижаму. — Конечно, ведь это просто. Ей бы мозгов не хватило сдать зелья, — фыркнул блондин, укутываясь в почти прогревшееся одеяло по нос. — Малфой, ты как никто другой знаешь, что травология — сложный предмет, который тесно связан с зельеварением. Да, учитель менее суровый, чем остальные, ну и что? Я вообще считаю, что все профессора должны брать пример с мистера Гивса. — Критикуешь преподавательский состав? — ехидно усмехнулся Скрпиус. — Расскажешь им об этом? — сгримасничал Альбус, забираясь на кровать. — Фу, я таким не занимаюсь. Да и к чему мне это? Времени много что ли? — Ну не знаю, в последнее время ты немного странный. Да и мне зачем-то помогаешь, — наконец-то поднял эту тему Поттер. — Пф, я всё такой же. Лучше глаза пошире открой и уши промой. — Вот ты опять. В который раз пытаюсь дать тебе шанс, но ты всё умудряешься испортить, — нахмурился Альбус, поджимая губы в лучших традициях фрау Верден. — Шанс? Мне он не нужен, — прошипел Скорпиус, сузив глаза. — Но мне показалось, что ты хотел со мной подружиться. Тогда, у озера. Разве нет? Это ты не давал мне прохода! Ты прижал меня к дереву! Будешь отнекиваться? — атаковал Альбус явно не ожидавшего таких прямых выпадов мальчика. — Не буду. Тогда у меня что-то с головой было не в порядке, а сейчас… — Лучше стало? Давай раз и навсегда проясним наши отношения, мне уже надоело всё, что между нами происходит. Так ты будешь со мной дружить или нет? — требовательно спросил Альбус, резко подрываясь со своей кровати и потягивая руку. — Я… Я… — растерянно лепетал Скорпиус, с которым это все было впервые. Никто ещё раньше так не делал. — Только если не будешь путаться под ногами. — В дружбе никто под ногами не путается, мы стоим наравне, плечом к плечу, Малфой. По-другому не бывает, — сказал Альбус, крепко сжав бледную ладонь блондина в ответ. Скорпиус ещё явно что-то прокручивал у себя в голове, усиленно обдумывал происходившее. Поттер ещё немного посмотрел на его сосредоточенное лицо и лёг обратно в кровать, пожелав спокойной ночи. Утро было наредкость приятным. Солнце светило настолько ярко, что его лучи пробивались сквозь толщу мутной воды и светило в круглое окно, которое не скрывали шторы. Скорпиус и Альбус проснулись почти что одновременно, посмотрели друг на друга, чувствуя одинаковую неловкость. Вчера они вроде как подписали мирный договор о дружбе и сотрудничестве. Ну, так для себя обозначил вчерашнее события Скорпиус. Ему было странно легко, так, как никогда до этого. Мальчик не знал, что ему делать, чувствовал себя глупо и нелепо, не мог задавать правильные вопросы и давать на них ответы, потому что был не в своей тарелке. Они молча умывались и чистили зубы, Малфой сделал это рекордно быстро, вылетев из слишком маленькой ванной комнаты для них двоих. Мальчик также моментально оделся, но почему-то не спешил уходить, сев на кровати в ожидании своего соседа. Зачем ему это было надо? Скорпиус не знал, лишь мял края школьной сумки, пялился в пол и кусал нижнюю губу. Альбус чувствовал примерно то же самое, но всё равно был удивлён, когда увидел ждавшего его соседа, одетого с иголочки. Его светлые волосы, которые он постриг на рождественских каникулах, снова отросли и теперь юный маг заправлял особо длинные пряди за уши. Сам же Альбус давно оброс. Лиззи иногда давала ему резинки, которые её друг где-то благополучно терял постоянно. Сейчас, завязывая шнурки на ботинках, волосы нещадно лезли в глаза и рот, неприятно щекотали лицо. Альбус раздражённо убирал их подальше, но они всё равно мешали ему. — Держи, — тихо сказал Скорпиус, не смотря на своего соседа. В его руке была тонкая чёрная резинка. — Ты достал уже постоянно терять их. — Эм, спасибо, — неловко улыбнулся Альбус, который ещё не привык получать от своего бывшего недруга ничего, кроме едких усмешек и угроз. — Если не поторопишься, останемся без завтрака, — сказал блондин, разворачиваясь к двери. — Жду тебя у входа в гостиную. Скорпиус поспешил покинуть злополучную душную комнату. Альбус же остался стоять с глупым выражением лица и резинкой в руках. Впрочем, оба были не в своей тарелке. Эти новые, несколько неожиданные и совсем непрочные отношения пугали, но от них уже никак нельзя было отказаться. Когда знаешь, что может быть так вполне сносно, не хочется возвращаться к тому тёмному нечто, что было. Однако, Скорпиус смог сохранить лицо и с чинным видом прошествовать через всю гостиную, иногда кивая знакомым. Он думал о своём безрассудном поступке, о письме семье, которое ему нужно отправить непременно сегодня, о предстоящем экзамене по зельеварению, о том, что стоило бы прекратить так нервно теребить мантию. Альбус вскоре показался. Мальчик неловко чесал затылок, иногда проводя пальцами по маленькому милому хвостику. Юный маг в какой-то степени выглядел очаровательно. — У тебя ведь не будет проблем? — спросил Альбус, когда они вышли из подземелий. Скорпиус внимательно на него посмотрел, вопрошая. — Ну, я не самая лучшая компания. К тому же это слишком резкие перемены, а мне хотя бы этот год закончить спокойнее… Да и тебе для репутации водиться со мной не очень полезно. — Ты прав, — просто сказал блондин, пожимая плечами. Он замолчал на некоторое время, выглядел совсем расслабленным, но вдруг неожиданно стал серьёзным, нахмурил брови. — Но я тут решаю, с кем мне быть, а с кем не быть. Выслушав странно умные для тебя доводы, я принял решение о том, что нам следует в этом году не появляться вместе слишком часто. Я, пожалуй, пойду. Встретимся на экзамене. После этих слов Скорпиус развернулся на сто восемьдесят градусов и с идеально ровной спиной пошёл в Большой зал, пытаясь перестать беспричинно волноваться. И как он сам об этом не подумал? Зачем вообще согласился на эту странную по всем меркам дружбу? Она же не приносила никакой выгоды! Мальчик состроил мученическую гримасу, пока никто не видел, но вновь стал тем хорошо всем знакомым Малфоем, приблизившись к столовой. Вскоре после него на завтрак явились Альбус и его две подруги. Его сосед о чем-то с ними возбуждённо говорил, но сел за скамью своей группы, напротив него, Скорпиуса. Весь завтрак они не встречались глазами, между ними витала напряжённая атмосфера, будто бы ребята собирались поругаться (как все думали). За пятнадцать минут до экзамена Малфой уже сидел за первой партой, взял себе всё необходимое и был готов ко всему. Он то и дело поглядывал на вход, даже тогда, когда урок уже начался и в класс вошёл профессор Трент, чей родственник уже сидел рядом со Скорпиусом, ухмыляясь. — Как я вижу, не все на месте, — строго сказал мужчина. — Где Альфред? — Давайте начнём без него, он сам виноват, что не пришёл, — высказался Уильям Трент, высокий симпатичный, но жутко вредный мальчишка, что сдружился со старшими и съехал от них чуть ли не в начале года. Конечно же, он был уверен в своём положительном результате по экзамену, всё-таки его дядя был профессором. — Но по правилам мы не можем начать экзамен без отсутствующего ученика, по крайней мере, пока не выяснится причина его отсутствия, — заступился за соседа Скорпиус, внутренне себя ругая всячески. — Ты прав. Не знаешь, где Альфред может находиться? — спросил профессор Трент, тоже беспокоясь о одном из лучших своих учеников. Всё же у мальчика был явный талант и, что ещё важнее, недюжинное трудолюбие и интерес. Это учитель, несмотря на всю суровость и даже излишнюю холодность характера, в студентах да и любых в общем уважал. — Он… Он пообещал помочь мистеру Гивсу отнести растение в теплицу. Наверное, поэтому и опаздывает, — вполне сносно соврал Скорпиус, не вызвав ни у кого сомнений в правдивости слов, но усмешку на пухлых губах Уилла. — Подождём ещё немного, но я не могу ради одного студента задерживать экзамен, так что если через пять минут он не явится, мы начнём без него. А пока, хочу всех поприветствовать на вашем первом экзамене. Не ударьте в грязь лицом, не позорьте ваши семьи, — сказал профессор Трент, свято уверенный в том, что ничего важнее поддержания престижа фамилии быть не может. — Извините, профессор, — влетел в кабинет Альбус, запыхавшись. Ну кто же знал, что его перехватит по дороге мистер Гивс и попросит помочь ему донести какой-то подозрительно шевелившийся цветок. — Ты помогал профессору Гивсу? — спросил учитель. — Да, а откуда вы знаете? — удивился Ал, хлопая глазами. — Скорпиус предупредил нас, садись на место, не задерживай экзамен, — сказал волшебник, начиная рассказывать о предстоящем. Альбус же глазами поинтересовался у Малфоя, откуда он узнал об этом, но тот лишь покачал головой, выразительно посмотрев на дверь. Они поговорят потом, когда не будет лишних глаз и ушей. К концу дня, когда прошёл экзамен и последовавшие за ним уроки, совершенно все первокурсники были выжаты до нельзя. Почти что все разбрелись по своим комнатам, валясь на кровати от накатившее усталости. Сейчас у них была передышка перед следующей работой, которая состоится через три дня. А им ещё надо на уроки ходить! Какая глупость! Разве не должны давать дни на подготовку? Так думал Альбус, тяжело дышавший в подушку. Совершенно ничего не хотелось делать, сил не было даже на то, чтобы говорить, однако мальчик очень хотел узнать, откуда Скорпиус узнал про его помощь профессору травологии? — Я наугад сказал. Сам не знаю, как так получилось. Наверное, я просто очень умный, — вздёрнул свой остренький нос блондин, усмехнувшись. — Да ладно, это только дуракам везёт. Значит, ты дурак, — улыбнулся Альбус, наблюдая за соседом, который надулся и был похож на красный помидор. — Это кто ещё здесь дурак? Сам-то!.. — Эй, ты чего? Это же просто дружеская шутка. — Оскорбление умственных способностей — это дружеская шутка? — спросил Скорпиус, наклонив голову на бок. У него это, видимо, было привычкой. — Ну ты точно идиотина. Расслабься, Малфой, — сказал Альбус, неожиданно даже для себя похлопав блондина по плечу. Раньше у них телесные контакты были разве что в драках. Почему-то Скорпиус отскочил так, будто бы его плетью ударили. Юный маг смотрел на него, нахмурившись. Блондин явно не понимал, зачем Альфред это сделал. Его так по плечу ещё никто и никогда не хлопал. Что за странный жест? Да и вообще, они не настолько близки. Ведь да?.. Малфою было необходимо поставить хоть какие-то границы, иначе он попросту задыхался от нахлынувших чувств и событий. — Не трогай меня, — буркнул он, — не сейчас. Мы пока ещё на начальном этапе новой вехи в наших отношениях, следовательно, ни к чему пока нам эти тактильные контакты и нарушение личного простр… — Ты всегда начинаешь заумно говорить, когда волнуешься? — Ч-Что? С чего бы! Я говорю, как и всегда. Это с тобой что-то не так. — Расслабься, Малфой, у нас же мирный договор. Не собираюсь я тебя бить или ещё чего. Если не будешь доставать, конечно, — ехидно сказал Альбус, снимая мантию. На этот раз Скорпиус всё правильно понял. — Кто ещё кого достаёт, недоумок. Заткнись уже, думать мешаешь. Двадцать седьмого мая они написали тест по ЗОТИ под пристальным присмотром фрау Верден, которая не стала их мучать практической частью, ведь письменная работа была такой объёмной и сложной, что студентам можно было лишь посочувствовать. Тридцатого мая прошла теоретическая часть по заклинаниям. Питч психологически на них давил, ходил между рядами и партами чуть ли не всё время, заглядывал в работы или просто стоял над душой. Его печальное лицо к концу урока вновь стало более живым после подпитки страхом учеников. На Альбуса он обращал особое внимание, посоветовав ему быть на практической части поосторожнее. Этот совет, как оказалось, был действительно дельным. Второго июня все первокурсники до единого собрались в аудитории, в которой проходила промежуточная аттестация, где они учили Империус, одно из бывших Непростительных заклинаний. От этого мрачного класса мурашки шли по коже ещё и от низкой температуры в нём. Как оказалось, каждого из них поместили в какой-то ящик, который позже был заполнен всякими тараканами, червями и даже змеями (и где только нашли?). Из многих таких кабинок звучали визги, писки и просто нелицеприятные возгласы. Профессор Питч сказал, что им необходимо выбраться оттуда, найдя перед этим бумажку определённого цвета (у партнёра будет такая же). После дуэли с использованием всех изученных заклинаний их ждало испытание Империусом. Зачем все эти жуки и змеи — Поттер думал, что для веселья Питча. Для Альбуса и Скорпиуса выполнить первые два пункта не составило труда. Они не были партнёрами друг друга, все здесь были смешены по групповому признаку — противники были из разных групп. Уже потом стало ясно, что это сделано с целью унижения студентов из группы Б. Бедняги просто не могли сопротивляться, ведь если посмеют взять под контроль кого-нибудь из чистокровных, то на их ещё долго будут всячески давить, чуть ли не размазывая по полу, как мелкую букашку. Почему все они выбрали роль жертвы? Потому что они с самого начала были готовы к этому, не знали другого выхода, а потому всегда были начеку, боялись лишний раз взглянуть на особо противных студентов группы А. Альбус понимал их чувства, так как много разговаривал с Лиззи и Эмилией. Ему было безумно неприятно от всей этой ситуации, но он не мог вызвать каждого на бой, хотя кулаки так и чесались. Мальчик старательно играл роль примерного ученика, всё больше уставая от всего этого обмана. С другой стороны юный маг понимал, что только так сможет с помощью ополчения нанести удар по Волдеморту и Пожирателям. Из каждой схватки студенты из группы А выходили победителями. Альбус смотрел на Трента, который всячески издевался над своей жертвой, пытался держать себя в руках, но не смог. Он просто вдарил ему как следует по лицу, вновь предпочитая кулаки, а не магию. Костяшки пальцев болели после соприкосновения с острой скулой Уилла, который с яростным огнём в глазах вскочил на ноги и наставил палочку прямо в лоб Альбуса, что горестно вздыхал, коря себя за несдержанность. — Надо же, какой конфуз. А я всё думал, когда тебе надоест играть роль примерного, хорошего мальчика. Вот ты и сдулся, дорогой Альфред. Плохой мальчик, как ты только посмел это сделать? А?! — воскликнул Питч, тормоша беднягу в своих цепких руках, крепко впиваясь пальцами в худые плечи, чуть ли не прокалывая их до дыр. — Мистер Трент, сходите в больничное крыло, у вас за экзамен превосходно. — Я это так не оставлю, Олливандер, — выплюнул Уилл, вытирая кровь, что сочилась из разбитой губы. — Моя кровь стоит дороже твоей, готовься платить по счетам. — Меняем правила экзамена. Все испытывают на нашем плохом мальчике Империус! Кто первый?! — возбуждённо спросил мужчина, явно чувствуя эйфорию от всего этого. — Ну же, не стесняйтесь! Подходите ближе. Ну вот, мисс Нотт, держите палочку крепче, цельтесь. Давайте, пожелайте всё, что вам захочется. И тут Альфреда вновь охватило то странное чувство лёгкости и безмятежности, когда все проблемы исчезали, оставалось лишь бездумная радость. Тело совершенно расслабилось, обмякло. Он не ведал, что творил. Зато всё это видел Скорпиус. Мальчик не понимал, зачем его сосед вступился за грязнокровку, хотя сам же себя перебивал, аргументируя тем, что Олливандер — особый случай. Вот его заставили порвать собственную мантию, режущим заклинанием искромсать рубашку, задевая бледное тело, на котором сразу же появились царапины. Скорпиусу хотелось что-нибудь крикнуть, но он лишь стоял и смотрел, круглыми глазами глядел на постоянно облизывавшего губы учителя, наконец-то понимая, что с тем явно что-то не так. Но неожиданно Альбус остановился, его мутные глаза посветлели, наполнились обидой и горечью, а ещё злостью, такой, от которой люди плавились бы, если бы такое было возможно. Альбус поборол наваждение и своё нежелание брать на себя ответственность. Вместе с кровью из него вытекали все остатки былой нерешительности, всяческие сомнения и ничтожная трусость. Больше никто не смог заставить его сделать хоть что-то. Питч чуть ли не рвал и метал, желая уже начать обучение Круциатусу. Но всё позже, успокаивал себя он возникавшими в его голове сочными картинами скрючившихся в мучениях тел. Он выгнал с экзамена всех, поставив Превосходно и Выше ожидаемого всем из группы А, кроме, разумеется, Альбуса, у которого было Удовлетворительно с явной натяжкой. Его оценка была чуть ли не лучшим результатом среди студентов из другой группы, единицы среди которых получили Выше ожидаемого, но некоторые даже отхватили Тролля. — Ты совсем с головой не дружишь? — откинул Альбуса к стене в укромной нише Скорпиус, не обращая внимание на болезненное шипения соседа. — Зачем вмешался? Хотел же до конца года хотя бы без проблем прожить! Дубина! — Отвали, Малфой! — накинулся на его Поттер, с грохотом кинув на пол. Он занёс над ним кулак, намереваясь ударить. Перед глазами всё плыло, тело же было мертвецки холодным. — Ты опять кидаешься на людей с кулаками! Да что с тобой не так?! — шипел Скорпиус, чувствуя боль от резкого соприкосновения с твёрдой поверхностью. — Успокойся и слезь с меня. Лучше подумай о том, что скажешь семье Трент, когда тебя опять вызовут к директору. Тебе что, так нравится получать наказания? — Чёрт, — прошептал юный маг, когда слез с соседа и упёрся спиной в стену. — Чёрт-чёрт-чёрт. — Мог бы просто проигнорировать. Да и что такого произошло? — Что такого произошло?! Он заставлял девочку бить себя по лицу, а затем чуть ли не вылизать ему ботинок! И ты ещё спрашиваешь? — Ну она же грязнокровка! — отчаянно крикнул Скорпиус, совершенно не понимая, в чём проблема. — Она человек, Малфой. Или для тебя это ничего не значит? — мученически прошептал Альбус, заламывая брови так, что между ними появилась глубокая складка. Затем мальчик встал и направился в больничное крыло, слегка пошатываясь. Кровь уже застыла и теперь не текла, телесные раны он уже не чувствовал, но вот внутри всё выворачивалось наизнанку и отдавало сильной болью. Ночью он спал у мистера Диксона, который мягко гладил его по голове, пока юный волшебник не уснул. Вызывать под конец года никто его к директору не стал, но профессор Трент с ним серьёзно поговорил, в красках объясняя то, как он в нём разочаровался. От этого стало ещё поганее, ведь это был один из тех немногих учителей да и людей в этой школе, с которым у него были нормальные отношения. Уилл стоял в стороне и гадко ухмылялся пухлыми губами, на которых не было и следа от вчерашнего удара. Сразу почему-то вспомнилось, что Малфой ничего не скрывал, гордо расхаживая с синяками на лице. Больше Альбус со Скорпиусом не общался, проводя оставшиеся два дня в компании кричавших в теплице мандрагор, молчаливых склянок с зельями и микстурами, а также своих подруг, что со страхом вспоминали тот злосчастный день, когда им трясущейся рукой пришлось направить на друга палочку. Альбус успокоил их, сказав, что ничего тогда не почувствовал. День отъезда был каким-то серым и почти никаким. Хмурые тучи бороздили небо, сильный ветер трепал зелёные деревья, поднимал пыль с дорог и уносил с собой школьные дни. Альбус молчаливо смотрел на пейзажи за окном, краем уха слушая болтовню подруг. В соседнем купе одиноко сидел Скорпиус, читавший в сотый раз одну и ту же строчку в книге. Перед прощанием на лето на платформе они едва заметно друг другу кивнули, расходясь в разные стороны. Альбуса никто не встречал. Скорпиуса окружила его семья. Они увиделись первого сентября, проведя холодное лето с редкими солнечными днями каждый у себя дома. Поттер наконец-то смог снять перстень и стать собой, смог обнять подросшего Лео, у которого на голове был точно такой же хаос, как и у него, смог просто дышать и не боятся сделать лишний шаг. Его маленький братишка да и все в приюте жаловались, что получали мало писем, что так горячо любимого старшего друга долго не было. Всё это грело сердце. Альбусу было лень стричься, Лео последовал его примеру, тоже не желая расставаться с прекрасной рыжей шевелюрой. Юный маг постоянно собирал волосы резинкой, которую почему-то не потерял. В городе продолжались нападения, люди пропадали, на улицах всё так же было опасно. Лео сказал, что видел даже какую-то зелёную вспышку. Альбус соврал что-то про свет от разноцветных фонарей, прекрасно понимая, что всё это означает. Мальчик часто ходил к Олливандеру, перемещаясь к нему в коморку через порт-ключ, который тот дал ещё в начале лета. Старик выглядел каким-то больным, его кожа посерела, глаза впали и стали ещё более мутными. Они говорили о крестражах, о заклинаниях, о сопротивлении. Гаррик рассказал о всех базах, где находились волшебники из Ордена Феникса. Они были в Болгарии, во Франции, и даже в Китае, подальше ото всех. Почти что всю программу второго курса они разобрали летом, так что Альбус был полностью готов. Также мальчик запасся успокоительным, ведь этот год предстоял быть весьма горячим, так как к ним приезжает новая учительница по Трансфигурации, Гермиона Грейнджер, в будущем более известная как мисс Гуг. Эта новость была вообще какой-то невероятной, ведь она же магглорождённая волшебница, грязнокровка! Но Олливандер пояснил, что при использовании Оборотного зелья кровь тоже меняется, как и всё остальное. Лето Скорпиуса прошло однообразно и скучно. Они иногда ходили на светские вечера, но чаще всего мальчик летал на метле или же сидел в библиотеке за древними фолиантами, чаще положенного думая о своём безумном соседе. Дедушка почти каждый день стал говорить о службе Тёмному Лорду, остальные родственники предпочитали об этом даже не упоминать. Мама в последнее время была особенно тихой, похудела и реже улыбалась. Отец пытался её поддерживать, но она его помощь не принимала. В их отношениях давно уже гулял холод. Когда наступило первое сентября, Скорпиус был этому даже рад, поэтому с энтузиазмом спешил на перрон, где столкнулся со всеми своими одноклассниками, мельком увидел Трента и Нотт, что о чём-то болтали с горделивыми усмешками на губах. Смотреть было на них до ужаса противно, поэтому юный маг начал искать другой объект изучения. Вскоре он заметил Аббот со Стоун, что, кажется, ждали Олливандера. У Элизабет подросли волосы, которые она вновь собирала в пучок. Примерно такие мелкие детали подмечал Скорпиус, откровенно скучая. Однако его глаза загорелись, стоило Альфреду вместе со своим стариком появится в клубах дыма. Они заметили друг друга, но никак не отреагировали, и от этого было немного неприятно на душе. Его сосед с подругами зашли в поезд и заняли купе, а Малфой всё ещё стоял с родителями, искав взглядом знакомую светлую макушку с забавным хвостиком, что держала та самая резинка. Эта деталька заставила мальчика улыбнуться. — Заметил друга? — спросила мама, слегка обнимая за плечи. — Нет, да, наверное, — скомкано ответил Скорпиус, подхватывая чемодан. — Ну, я пойду, а то опоздаю. — Пиши нам как можно чаще, удачи тебе, — миссис Малфой поцеловала в лоб на прощание, а отец сухо кивнул, провожая взглядом. Мальчик ощущал поразительную радость, странную оживлённость, а затем ещё и тягучее наслаждение, когда увидел вытянувшиеся лица этих девок-куриц и лёгкую улыбку Ала, адресованную ему, Скорпиусу. Начало года было вполне неплохим. Поезд с громким гудком двинулся с места, отправляясь в Хогвартс.