Память

Поезд, выпуская клубы дыма, мчался вперёд. За окном вырисовывались пейзажи зелёных холмов, равнин и редких рек. Солнце плавно уходило за горизонт, на прощанье озарив мир неестественно красно-оранжевым закатом. Впрочем, и эти разноцветные полосы пропали в чернилах вечернего, почти ночного, неба, на котором, словно белоснежные цветы, распускались звёзды. Именно тогда Хогвартс-экспресс прибыл на станцию. Альбус уже был второкурсником, поэтому он чувствовал странную смесь из радости и страха, смотря на совсем ещё юных первокурсников. Некоторые родовитые малыши ходили с высоко поднятой головой, другие же жались в кучки, пытаясь найти защиту. Альбус хотел бы подойти к ним и сказать, что нужно быть сильными и не бояться, что надо верить в лучшее, но он не имел на это право, так как сам порой не следовал своим советам. Первокурсники двинулись за грозного вида невероятно худой женщиной, больше похожей на скелет, чем на здорового человека. Она была новой смотрительницей школы, так как прошлый куда-то бесследно исчез. Альбус же вместе с Лиззи и Эмилией пошёл в сторону карет, Скорпиус нерешительно поплёлся за ними, держа расстояние. Альбусу было очень любопытно, как же выглядит их новый транспорт. Ходили слухи, что они едут сами по себе, но иногда мальчик слышал о каких-то фестралах. Юный маг в нетерпении шагал впереди их небольшой группы, желая поскорее увидеть всё своими глазами. Все его ожидания оправдались с головой. Перед ним стоял чёрный конь-скелет с кожаными крыльями и костлявым хвостом. Сначала Альбус боялся подойти к нему, но вскоре поборол свой страх и погладил по тёплой морде животное, которое сначала резко отклонилось от его бледной руки, а затем понюхало её и настороженно подалось вперёд, подставляясь. Уши были прижаты к голове, неровное дыхание вырывалось из мелко трясшегося создания. Существо боялось, но, ощутив ласку, робко повиляло хвостом и попросило ещё немного. Альбус тихонько засмеялся, уже вовсю гладя фестрала. Лиззи тоже присоединилась к нему, водя тонкими пальцами по худым бокам животного. Многие проходившие мимо ребята со смесью удивления и презрения в глазах смотрели на них, некоторые же понятливо поджимали губы, в спешке садясь в кареты. Эмилия и Скорпиус стояли чуть поодаль, иногда переглядываясь меж собой. — Вы тоже видите их? Фестралов? — тихо спросила Эмилия, делая шаг вперёд. — То есть вы… — Видели смерть, — закончил за неё Скорпиус, закидывая свой чемодан в карету и садясь в угол к окну. — Наверное, они те ещё уродцы. Прямо как вы. Ищите другую карету, не за чем нам вместе ехать. С этими словами мальчик закрыл дверь, и карета двинулась вперёд. Альбусу было немного обидно, но вскоре это исчезло. Он тревожно посмотрел по сторонам, ибо знал, что опаздывать нельзя никак, так как это чревато смертью. Многие повозки уже исчезли, в некоторые только заходили ученики. Альбус вдруг заметил Кристиана, который собирался уехать один. Юный маг подгонял подруг, боясь упустить последний шанс. Девочки не горели желанием садиться в эту маленькую чёрную коробочку к чистокровному, к тому же, старосте. Но уверенность их друга передалась и им, поэтому они быстро запрыгнули к удивлённому юноше в карету, сразу же забиваясь в углы. — Какого чёрта, — прошипел Кристиан. Он остриг свою забавную чёлку и коротко подстригся. Надо заметить, что ему это не очень шло. Юноша сам выглядел недовольно, будто бы кто-то отобрал у него любимую игрушку. — Грязнокровкам здесь не место. Да и тебя, Олливандер, никто не ждал. Мне хватает забот и без вас. — Уже поздно что-либо менять, — ответил Альбус, пытаясь уверить всех сидящих в этом. — Я всегда могу выкинуть вас отсюда, — ухмыльнулся Кристиан, видя страх на лицах девчонок. — Но ты же староста, а старосты так не поступают, — резонно возразил Альбус, пытаясь надавить на благоразумие юноши. — Малыш Олливандер, ты ничего не знаешь об этой школе. Наверное, ты думал, что уже все трудности испытал, что все такие злые и бесчувственные, что этот мир несправедлив. Но запомни, малыш, ты не видел ещё ничего. Ты даже не представляешь, какие подводные камни спрятаны на дне этого мутного озера. Советую держать ухо востро, а особенно вам, грязнокровки, — горячо шипел Кристиан, даже несколько краснея из-за своей тирады. — И да, старосты так поступают. — В чём проблема? Тебя кто-то обидел? Разозлил? Унизил? — пытался подобрать слова Альбус. — Не смей копаться в людях, Олливандер. Это может закончиться плохо. Здесь никому не нужна твоя помощь. Заботься только о себе, ни о ком больше. Здесь нет друзей, одни лишь хищники и жертвы. Сам угадаешь, к какой категории принадлежишь? Так что ты боец или бесформенное желе, — говорил Кристиан, схватив мальчика за плечи и перепечатав его к стенке кареты. — Желе? Ой, а с каким вкусом? — будто бы в насмешку спросил Альбус. На самом деле, он понимал, что староста даёт дельные советы, этот мрачный парень ему даже нравился, но позлить его вопросами хотелось. — Это единственное, что тебя волнует? Ты действительно сумасшедший, — ошеломлённо прошептал Кристиан, садясь на место. Больше он не сказал ни слова, уткнувшись носом в книгу. Альбус глядел в окно, вновь начиная чувствовать какой-то груз на своих плечах. Смотреть на эти кривые деревья было даже тошно, дышать было трудно, словно воздух здесь пропитан ядом. Возможно, так оно и на самом деле было. В нескольких метрах от их молчаливой кареты ехала другая, так же не наполненная звуками. Скорпиус хмуро думал о своём дурацком соседе, раньше не догадываясь о том, что тот видел смерть, ощущал её. Мальчик вдруг неожиданно понял, что совершенно ничего не знал об Альфреде Олливандере. Они жили вместе бок о бок целый год, но никакой личной информации Малфою не удалось достать. Это несколько огорчало и злило, а из-за этих своих странных чувств Скорпиус бесился ещё сильнее. Как, как один человек мог занимать все мысли другого человека? Разве это не странно? Не неправильно? В его семье вообще мало кто думал о других людях, наверное. Юный маг вдруг почувствовал нестерпимый холод и обнял себя, поджав к груди ноги. Он мог позволить себе эту слабость наедине с собой. В Большом зале царила предельно напряжённая атмосфера. Сам Тёмный Лорд решил осветить мир своим присутствием. Будто без него школа провалилась бы под землю, сварливо думал Альбус, желая раствориться в воздухе, но из-за невозможности реализации этой задумки, мальчик лишь держал спину прямо и делал вид, что в его пустой тарелке спрятаны загадки Вселенной. Краем глаза Альбус смотрел на первокурсников, которые теперь слились все в одну строго выстроенную стайку перепуганных птенчиков. Юному магу было жаль этих ребят, ведь сам он бы не выстоял против такого давления и смертоносных красных глаз. Девочки и мальчики по очереди садились на злосчастный стул и изо всех сил после окончательного решения грозной на вид шляпы стремились уйти от прицела сотен глаз. Альбус их прекрасно понимал. Поттер думал, что после этого торжественная часть закончится, но, увы и ах, его желания канули в Лету. По случаю прибытия главного тирана всех магических земель объявить старост школы тоже решили официально. Альбус со странным волнением заметил Кристиана, который больше походил на стойкого оловянного солдатика, чем на живого человека. Его глаза казались пустыми, лицо совершенно ничего не выражало, но мальчик помнил, как эмоции буйными стадами бегали по его лицу ранее. Альбус никак не мог выкинуть из своей головы его напутственные слова. За это время он более-менее стал понимать, когда ему дают дельные советы, а это, согласитесь, весомый навык. Что Альбус знал про Кристиана? Ничего. Что тот знал про него? Ответ на этот вопрос остался висеть в воздухе, ведь юный маг совершенно не представлял, какое количество информации о его незаурядной особе староста смог найти. К тому же, Альбус чуть ли не весь первый год был как открытая книга. — Поздравляю всех с началом нового учебного года, — раздалось мрачное шипение змея. Оно будто бы пробиралось в самую душу. — Наше почти чистое общество пополнилось совсем ещё юными, но несомненно перспективными членами, которые в будущем принесут славу нашей великой нации. Хочу представить всем нового учителя, мисс Гуг, которая показала себя настоящим профессионалом своего дела в Дурмстранге. С этого дня она будет вести Трансфигурацию вместо прошлого преподавателя. С этого же года второкурсники начинают посещать новые обязательные предметы и курсы. Как и всегда, в конце вас ожидают экзамены, на которых в этот раз я обязательно буду присутствовать и внимательно наблюдать за каждым вашим шагом. Прошу приступать к трапезе. За всё это время это чудовище не сказало ничего особо страшного, кроме как упоминаний о чистоте крови и величии чистокровных волшебников, которые являлись самыми исключительными существами на Земле. Впрочем, к этой несправедливости успел привыкнуть даже Альбус. Сил и времени на то, чтобы травить себя думами о правильности той или иной вещи и доброте, не было. Если хочешь победить врага, дави его изнутри. Отныне это новый девиз Альбуса, который больше не собирался наживать себе проблем. Он наоборот хотел стать лучшим учеником, чтобы змеелицый заметил его и пригласил в свои ряды. Тогда-то у мальчика и появился бы шанс сокрушить зло. Ну, а пока Альбус строил свои грандиозные планы, старостами школы назначили четырёх нынешних шестикурсников, одной из которых была девушка из группы Б. Наверное, она достигла небывалых высот, раз её всё-таки назначили. К ним подошли семикурсники, такие же статусные особы, которые сказали им о ночном собрании в одиннадцать часов в особом классе для старост в подземельях. Альбус же всё время исподтишка следил за новой учительницей Трансфигурации, которая беседовала со своими коллегами. Это была низкого роста полная женщина с мужской причёской седых волос. Она была во всём чёрном, а голубые глаза скрылись за широкими квадратными очками с толстой опять же чёрной оправой. Этот образ никак не походил на худую среднего роста женщину с тёмной пышной гривой, карими глазами и немного большими зубами. Узнала ли мисс Грейнджер его? Ей должны были дать определённые характеристики, по которым она смогла бы его найти. Однако взгляд её пока был нацелен лишь на своих коллег или на крупные часы, что блестели у неё на руке. — Олливандер, — зачем-то позвал его Скорпиус после окончания ужина. Он даже деликатно постоял в стороне, в нише рядом с Большим залом, и подождал, пока Альбус наговорился со своими подругами. С чего бы такая вежливость? — Что? — заинтересованно спросил мальчик. — Ну, пойдём в нашу комнату? — неловко спросил Малфой, чувствуя себя крайне по-дурацки. И зачем ему всё это? Пошёл бы один, ничего бы не случилось. Перемирие не требовало этого. Так почему?.. — Ты меня для этого ждал? — удивился Альбус, так как до него это ещё никак не могло дойти. Это никак не вязалось с образом Скорпиуса Малфоя. — Мило. — Нет, просто так здесь стоял. Но если не хочешь, больше не буду. Пф, будто бы мне нечем заняться. Да у меня дел по горло! И что ещё за «мило»? — разорялся блондин по дороге в гостиную. — Наверное, ночи не спал, так хотел со мной увидеться? — подначивал его Альбус, у которого вдруг появилось игривое настроение. — Это ещё с какой радости? А ты так и делал? Раз уж завёл об этом разговор, то я улучшал свои навыки. Многое узнал, даже то, что мы ещё не скоро будем проходить, — задрал нос к верху Скорпиус, высокомерно глядя сверху вниз, хоть рост этого и не позволял. — Круто, — односложно ответил Альбус, валясь, как мешок с картошкой, на кровать. — Я изучал программу этого года, чтобы не возникло никаких неожиданностей. — Тебе это вряд ли поможет, ты же неприятности на пустом месте находишь, — усмехнулся Малфой, аккуратно складывая свои вещи в шкаф в отличии от своего соседа, чей небольшой чемодан одиноко валялся на полу. — Ну да, например, тебя. — Ты что-то попутал, Олливандер. Я идеальный студент, ко мне не придерёшься. И я уж точно последний человек в этой школе, который хочет нарваться на приключения, а они обязательно плохо закончатся, — насмешливо фыркнул Скорпиус, поднимая одинокий чемодан соседа с пола. Затем мальчик немного помотал головой, совсем не понимая, откуда у него взялись такие альтруистические порывы. Ещё год назад он Альфреда даже за человека не считал. Скорпиус вообще мало понимал, почему он так себя вёл. Он чувствовал себя сумасшедшим. Это отвратительно радостно-щемящее чувство появилось в конце того года, но оно прогрессировало, что крайне пугало юного мага. Да, этот был его первый друг, хотя даже в этом Скорпиус сомневался. Всё было слишком впервые, слишком трогало за живое, а ведь мальчик старался быть непробиваемой машиной по увеличению престижа своей семьи. И что же пошло не так? Малфой ответил себе сам, благодаря и проклиная Альфреда за эту его жизнь. Вдруг раздался какой-то противно скрипящий оглушительный лязг. Скорпиус от неожиданности пригнулся к полу, а Альбус подскочил. Звук повторился. Мальчики переглянулись меж собой, совершенно не понимая, что происходило в этом замке. Они решили выйти в гостиную, где уже были такие же ребята, желавшие узнать истинную природу этих странных звуков, которые больше не повторялись. В комнату степенно вошла фрау Верден, спокойная и собранная. Она сказала всем сохранять спокойствие и идти уже спать наконец-то. Все её беспрекословного послушались, ибо никто не хотел связываться с ней по доброй или не очень воле. Профессор вообще не была тем человеком, к которому придёшь после выпуска, чтобы увидеться. Женщина оставила возле себя лишь шестерых учеников со старших курсов — старост школы. Фрау Верден позволила им пойти с ней, дабы разобраться в происходившем. — Что это было? — спросил Альбус, стягивая с себя одежду. Мантия криво висела на спинке стула, рубашка последовала её примеру, брюки вообще чуть ли не на пол свешивались, а галстук валялся на тумбочке рядом с носками. Скорпиус смотрел на всё это безобразие и еле сдерживал себя, чтобы не сложить всё правильно и красиво. — Я не знаю, но ещё больше меня удивляет это, — Малфой указал на тот беспорядок, что творился у него на половине. — Разве тебя не учили аккуратно складывать вещи? — И так не плохо. — Нет, не могу, — раздражённо пробубнил себе под нос Скорпиус, принимаясь бережно наводить порядок с помощью магии. Вскоре вся одежда была развешана в шкафу, галстук и носки аккуратно лежали на стуле. — Я бы не заснул всю ночь, меня бы преследовало это в кошмарах. — Ты такой чистюля, Скорп, — зевнул Альбус, погружаясь в сон. Он действительно устал, а сил хватило лишь на то, чтобы раздеться до трусов и залезть под холодное тяжёлое одеяло. Блондин же встал как вкопанный. Мальчик удивлённо таращился на своего соседа, чьи губы недавно произнесли то самое слово. Его ещё никто так не называл. Никогда. Вообще. Скорпиус Гипперион Малфой, если кто-то на него сердился, или происходило действительно что-то серьёзное, Скорпиусом он был для своих родных, малышом в самом детстве звала его мама, но никто не догадывался до этого резавшего слух «Скорп». Разве они были так близки? Или же Олливандер просто очень сильно устал, что не смог выговорить его имя полностью? Было ли какое-нибудь ещё реалистичное объяснение этому? Скорпиус судорожно пытался его найти, своими нежными стопами чувствуя холод каменного пола. Из-за этого «Скорп» что-то с грохотом перевернулось у него внутри, а подлец Альфред об этом даже не догадывался. Не знал, какую бурю поднял в тихом море. Или не таком уж и тихом? Вскоре Скорпиус лёг в постель. — Спокойной ночи, Ал. Заснуть блондин не мог всю ночь. «Скорп» и «Ал» преследовали его до самого утра, когда страшный лязг пробудил их ото сна. Альбус сладко потянулся и даже слегка испугался, когда перед его глазами предстало мрачное лицо помятого соседа, у которого под глазами залегли тени от недосыпа. Что тот делал всю ночь? Всё никак не мог забыть его неряшество, придумывал очередной коварный план или же стихи писал? Юный маг представил Скорпиуса, сочинявшего лирические поэмы под светом луны, и прыснул в кулак. Это видение казалось нелепым и оттого смешным. Малфой же недовольно смотрел на этого идиота, не видя ничего смешного. Совсем недавно ему удалось заснуть, как опять раздался этот странный мерзкий звук. За всю эту ночь Скорпиус так и не нашёл ответы на свои давние вопросы, которые все разом поднялись из глубин его души, но это было только полбеды — к утру появились новые загадки. — Ты вчера зачем меня так назвал? — Как? — удивлённо спросил Альбус, который совершенно не понимал, что тот мелил. — Ааа, чистюлей? Так это по всему видно, например… — Да я не про это! Ты меня Скорпом назвал, — сказал юный маг как какое-то откровение. — Извини? — неловко пытался прощупать почву Альбус. — Это случайно вырвалось, если тебе не нравится… — Нет-нет, всё нормально, — вновь перебил его Скорпиус, даже активно помахав руками у себя перед лицом. — Я тебя тоже… назвал. — То есть? — Ну, Алом. Я, конечно, понимаю, что наши совсем недавно коряво сложившиеся отношения на основе обоюдно заключённого перемирия ещё не настолько крепки, да и мы расходимся во многих вопросах, так что всё нормально, если… — Ты опять волнуешься? Успокойся, так даже лучше, — неловко улыбнулся Альбус, которого сокращённо только Лео и София звали. Ну, теперь ещё и этот странный и ранее противный мальчик, который даже пытался его утопить. — Намного лучше, чем твоя попытка убить меня у озера. Кстати, зачем ты это сделал? Хотя за то, что потом спас, спасибо. — Не твоё дело, — слишком холодно ответил Скорпиус, который ещё был не готов говорить о том, о своей теории, по которой Олливандер был ядом для всего живого. Если честно, Малфой до конца так от неё и не отказался. Однако признать, что был им отравлен, мужества ему хватило. — Ну да, конечно, — саркастично сказал Альбус, нахмурившись. Всё радостное утреннее настроение резко сошло на нет. Слишком большая пропасть ещё между ними была. Может быть, они поторопились шагнуть навстречу друг другу? Больше они друг другу ничего не сказали. Когда их всех собрали в Большом зале после завтрака, за окном бушевал ливень. Стук тяжёлых капель не был слышен, но сквозь стекло был виден яростный поток воды с небес. Можно было представить, что творилось на улице в полной мере и что было бы с человеком, внезапно решившим выйти наружу. Заместитель директора поведал им о странных лязгах, что ночью всех взбудоражили, а сегодня утром ещё и разбудили. Пока ещё не было известно, что это было, но это нечто явно находилось в Хогвартсе. Учеников попросили не беспокоится по пустякам и заниматься учёбой. Альбус не был согласен с этой позицией, но не хотел находить неприятности, а потому поспешил последовать дельному совету. Ему было необходимо набираться знаний и сил, чтобы дать отпор Волан-де-Морту и его приспешникам, той идее, что они несли за собой и вбивали в умы людей. Лязг повторился во время последней пары, которую вела мисс Гуг. Её на самом деле было интересно слушать, но она никогда не отвечала на редкие вопросы, смиряя своим железным взглядом любого любопытного. Волшебница не терпела недисциплинированность и глупость, но отвлекаться на хулиганов и идиотов, как она сама выражалась, ей не пришлось, так как их попросту не было. Ну, или те хорошо замаскировались под приличных студентов, хотя и на это талант нужен. Альбус, до этого пытавшийся привлечь к себе внимание нового профессора, вздрогнул из-за этого противного звука, который, как мальчик чувствовал, в будущем не предвещал ничего хорошего. А ведь он собирался провести этот год более-менее мирно и спокойно. Видимо, ему, как и его отцу, с этим не очень-то везло. — Господа, не беспокойтесь. Этот звук чисто механический, вам не стоит волноваться по этому поводу. Скоро его устранят. Ваша же задача, как и сказал заместитель директора, учиться. А теперь откройте первую главу и выпишите из неё всё самое важное. Домашнее задание — самостоятельно изучить вторую и третью главу и опять же выписать самое важное. Вам особое приглашение нужно? К концу урока перед выходом каждый покажет мне, что сделал. Бездельников ждёт наказание. Начинайте! — рявкнула женщина, усаживаясь за свой рабочий стол и закрывая себя газетой. Её не волновало, что до конца пары осталось меньше пяти минут, она лишь дала задание и перестала хоть как-то взаимодействовать с классом. Альбус же коряво писал что-то в тетрадь, но всё больше глядел туда, где сидела их новая учительница. Если бы он не знал, кто этот человек, то предположил бы, что женщина была одинокой и оттого раздражительной и замкнутой, хотя предмет свой знала отменно. После уроков Альбус хотел уже пойти к Лиззи и Эмилии, что ждали его в своей гостиной, но его перехватил Скорпиус, который повёл его в пустой класс, о чём-то напряжённо думая. Между его светлыми бровями залегла морщинка. — Ты хотел знать, почему я хотел от тебя избавиться? Ты мне казался испорченным, ядовитым и никчёмным. Почему я поменял своё мнение? Не знаю. Однако до сих ты мне кажешься неправильным. Ты слишком другой, непонятный, из-за этого я тебя ненавижу. А то, что сейчас происходит, так это вообще нечто… совершенно не поддающееся описанию. Не перебивай меня! Я… Я запутался, понимаешь? Я себя полным идиотом чувствую, когда сейчас всё это говорю. Зачем? Для чего? Чёрт, давай просто забудем… Скорпиус уже хотел позорно сбежать, чувствуя себя настоящим сумасшедшим, но Альбус не дал ему этого сделать, схватив за подол мантии. В его глазах блистал решительный огонь. Мальчик уже открыл рот для своей тирады, но вдруг раздался какой-то непонятный глухой стук, будто бы великан топнул своей огромной ногой. — Я тебя не понимаю. Ты то отталкиваешь, ненавидишь и ведёшь себя по-скотски, то ждёшь меня после ужина и стараешься навести мосты. Почему бы тебе не определиться? Я не могу вечно ждать, когда твой кризис пройдёт. Понимаю, прошло слишком мало времени для изменений, и я вижу твои попытки и даже ценю их, но ты просто иногда невозможен! Что для тебя действительно важно? — резво допытывался Альбус, которому действительно надоели эти американские горки. — Иногда мы даже посмеяться можем, а иногда, чаще всего, выходит полное дерьмо. Я рад, что ты пытаешься идти на контакт, но этого мало. — Мало? Я себя каждый раз сквозь мясорубку провожу, вечно мечусь между семьёй, репутацией, здравым смыслом и этой нашей дружбой. Знаешь, как трудно мне всегда делать первый шаг? Ты ведь никогда этого не делаешь, не замечал за собой? А ты знаешь, что многие уже шепчутся о том, что я стал слабее и уже ни на что не гожусь? Тебя не волнует мнение других, но для меня оно всё! Ради всего этого дерьма, как ты выразился, я жопу рву каждый раз, когда нам приходится встречаться. Моя голова уже раскалывается от всего этого! — уже почти что кричал Скорпиус, размахивая руками. — Раньше я никогда даже голос не повышал, вечно в руках себя держал, а с тобой не могу. Что ты сделал со мной? В кого я превратился? И после всего этого тебе мало? — Ты сам захотел измениться. Что тебе мешало и дальше тихо меня ненавидеть и жить в своём мире, где важна лишь репутация и сила? Зачем всё это?! — Я не знаю! — обречённо воскликнул Скорпиус, который выглядел чрезвычайно несчастно. Крылья его носа трепетали, поджатые губы тряслись, а глаза были действительно сумасшедшими. Такими, каких Альбус ещё ни у кого не видел. Поттер даже почувствовал себя вдруг виноватым, он хотел подойти, но Малфой резко выставил руки вперёд. — Не подходи, мне нужно… подумать. Может, на самом деле лучше всё закончить и вернуться к тому, что было год назад. Теперь его голос звучал убийственно тихо и устало, даже как-то безразлично, обезличено. В нём не было жизни, огня. Наверное, Скорпиус просто перегорел окончательно после их разговора. Ему вдруг действительно захотелось вернуть время вспять, когда его чувства были просты и понятны, а цели в этой жизни кристально чистыми и непременно реализовываемыми. Зачем все эти душевные метания, если можно жить иначе, так, как уже давно было заучено и привычно? Скорпиус покинул пустой класс, надевая маску безразличия и холодности, вновь ныряя с головой в этот водоворот пустых картонных для него людей, которые теперь больше походили на полупрозрачные тени. Он поднялся на четвёртый этаж, туда, где никого не было. Теперь раздался не лязг, а громкий топот, который сквозь пелену дошёл до ушей блондина. Пол под его ногами затрясся, но источником всей этой неразберихи было нечто за ровной стеной. Будто бы какое-то чудовище пробежало в пустоте межстенья. Возможно, так оно и было. Скорпиус побрёл дальше, безразлично глядя себе под ноги и не замечая встревоженного Альбуса, который всё это время тихо шёл за ним. Поттер на самом деле очень сильно боялся, что его сосед всё-таки решит забыть об их странной дружбе, хотя сам себе в этом и не признавался. Всю эту и последующие три недели они не разговаривали. Странных звуков тоже не было. Гермиона никак не проявляла себя, а Альбус даже не пытался выйти на контакт, исправно каждое воскресение писав Хагриду и остальным, что с ним всё хорошо. Однако всё это серое тягучее ничто закончилось в конце сентября, когда Альбус решил написать старику Олливандеру и как обычно прокрался ночью в совятню, вспомнив старые времена. Там он наткнулся на Скорпиуса, который сидел на полу среди перьев и птичьего помёта, уткнувшись лицом в согнутые колени и держа в руках помятый кусок бумаги. Лязг повторился снова.