Память

О болезни своего старика Альбус узнал от фрау Верден, которая нашла его на берегу ещё не покрывшегося льдом Чёрного озера. Мальчик был единственным человеком, кто в такую мерзкую погоду посмел показаться на улице. Он сидел на сухой коряге, глядя в даль. В голове не было никаких мыслей, а в душе было по-хорошему пусто. Ему было спокойно, в волосах гулял свирепый холодный ветер, а руки уже почти ничего не чувствовали из-за холода. Альбус не замечал ничего вокруг, поэтому чужая тёплая ладонь, что как-то боязливо тронула его плечо, испугала его. Мальчик слегка подпрыгнул на месте, резко повернувшись в сторону женщины. Та была грустнее и серьёзнее обычного — Альбус сразу почувствовал что-то неладное. — Мистер Олливандер, директору пришло письмо из Святого Мунго по поводу вашего дяди, — обманчиво спокойно начала фрау Верден. — Что случилось? — резко вскочил на ноги Альбус, тревожно вглядываясь в потемневшие глаза напротив. — С мистером Олливандером что-то не так? — Альфред, давай присядем, — неожиданно мягко предложила фрау Верден. Она оглянулась по сторонам и, никого не заметив, села на корягу и аккуратно потянула ученика за руку за собой. — Твой дядя болен. Колдомедики пытаются сделать всё возможное, но их прогнозы неутешительны. — Вы хотите сказать, что Гаррик… Что он умрёт? — осипшим голос спросил Альбус, чувствуя, как первичное неверие разбилось на куски и из этих осколков выросли цветы отчаяния. — Я не хочу тебя обнадёживать, но и убеждать тебя в худшем исходе тоже не желаю, — ответила волшебница, с трудом подбирая слова. Впервые за долгое время она так за кого-то волновалась, впервые за долгое время её сердце в тайне ото всех сжималось, когда кто-то поизносил имя её ученика. Этот мальчик для всех был самым обыкновенным, но для неё он был особенным. Изольда сама не до конца понимала, почему она так волновалась за Альфреда. Но факт оставался фактом. — Я сопровожу тебя в больницу сейчас же, если ты пожелаешь. — Да, — дрожащим голосом ответил Альбус, стараясь не заплакать. — Пожалуйста. Волшебница смотрела на студента, борясь с желанием прижать его к своей груди и погладить по голове, пока Альфред не успокоится. Однако она лишь встала на ноги и тихо позвала мальчика по имени, позволив себе лишь раз осторожно провести по его плечу. В напряжённой тишине они шли по школе. Уроки недавно закончились, и ученики ещё бродили по школе. Они с любопытством поглядывали на них, иногда меж собой перешёптываясь. Некоторые даже предполагали, что Альфреда всё же выгонят из школы за былые грехи. Альбус же смотрел себе под ноги, никого не замечая. В его голове набатом билась мысль о том, что его старик умирал. Как такое вообще могло произойти? Почему Гаррик ничего ему не рассказал? Почему он, Альбус, ничего не спрашивал у него про его здоровье, а лишь отделывался простым «Как дела?». Юный маг не заметил, как они зашли в кабинет директора, как мистер Селвин резко кивнул своей головой, давая добро на посещение больницы, как фрау Верден потянула его за собой в камин, как с помощью летучего пороха они оказались в вестибюле Святого Мунго. К ним сразу же стремительным шагом направилась темнокожая женщина-врач, но и она не была замечена находившимся в вакууме Альбусом. — Доктор, неужели всё настолько плохо? — шёпотом спросила фрау Верден, поглядывая на своего подопечного. — Мистер Олливандер уже достаточно пожилой волшебник. Болезнь мучает его не первый год. Странно, что он раньше к нам не пришёл. Однако мы постараемся сделать всё, что в наших силах, — ответила женщина, всё же признаваясь себе в том, что шансов у данного пациента было крайне мало. — Мы можем пройти к нему в палату? — спросила фрау Верден. — Да. Мистер Олливандер недавно проснулся и готов принять гостей. Только недолго, через двадцать минут у него назначена процедура, — ответила врач, искренне сочувствуя несчастному мальчику, на котором лица не было. — Мистер Олливандер, пойдёмте, — позвала студента волшебница, на самом деле уже не надеясь на лучший исход. Слишком часто она видела подобный взгляд врачей, слишком часто её ударяла жизнь. — Хорошо, профессор, — прошептал в ответ Альбус, всё так же не поднимая головы. Они прошли по светлому коридору направо, почти сразу натыкаясь на нужный кабинет. За высокой дверью ничего не было видно, она была некой границей между хрупким миром Альбусом и той холодной неизбежностью, что ждала его по ту сторону. Сделав несколько глубоких вдохов и не менее глубоких выдохов, мальчик осторожно постучался в дверь. Услышав тихий хриплый голос, который приглашал его пройти внутрь, Альбус шмыгнул носом, в котором уже давно щипало от непрошенных слёз. Юный маг боязливо схватился за холодную металлическую ручку и потянул дверь на себя. Это была небольшая, но достаточно уютная комната, в которой было одно большое окно, что выходило в занесённый снегом сад. Старик лежал в своей кровати. Чем ближе Альбус подходил к нему, тем явственнее ощущался запах различных зелий, от которых даже засвербело в носу. Слизеринец сел на деревянный стул рядом с кроватью Гаррика Олливандера, который лишь устало улыбался. Старый волшебник трясущейся рукой погладил мальчика по его русой голове, выбивая своим ласковым и даже каким-то извиняющимся прикосновением пряди из небольшого хвостика. — Всё будет хорошо, — прошептал Альбус, боясь говорить в полный голос — вдруг сорвётся. — Ал, — прохрипел Гаррик, изо всех оставшихся сил стиснув ладонь мальчика в своей. — Я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю тебе. — Я верю, — откликнулся Альбус. Перед его глазами как никогда ярко встал образ мисс Тёрнер, ещё такой молодой и улыбающейся. Она словно светилась, а её волнистые волосы, обычно собранные в пучок, сейчас развивались на ветру. То был их первый и последний выход на природу. София болела уже тогда, но всё равно носилась по песчаному берегу и брызгалась с детьми водой. Альбус был тогда безумно счастлив. Следующее воспоминание принесло одну лишь тупую боль. Мальчик вспомнил мисс Тёрнер, лежащую в деревянном гробу. Он видел, как её закапывали в мёрзлую землю, как люди потихоньку расходились, а он всё сидел рядом с каменном плитой и поливал её слезами, вдыхая отвратительно сладкий аромат роз. Они были такими же мёртвыми, как и та, чья улыбка больше не могла озарить этот мир. — Верь, я тоже верю. Порой именно это и спасает человека в самые трудные времена, — сказал Олливандер. — Я рад, что помог волшебной палочке выбрать тебя. По морщинистым щекам старика медленно текли слёзы. Мутными глазами он смотрел на этого мальчика, на чьи плечи взвалил такой большой груз ответственности. Неожиданно, почему-то только на смертном одре, Гаррику пришло осознание того, что Альбус идёт по пути своего отца. Нет, только не это. — Пожалуйста, прости меня. Я, старый дурак, взвалил на тебя эту ношу. Я должен был стереть тебе память и отправить обратно в приют, а вместо этого загорелся целью спасти этот мир с помощью тебя. Я увидел возможность, слишком боясь самостоятельно выступить против Него. Прости меня. Прости меня, если сможешь, — хрипел Олливандер, еле поднявшись с подушки. Теперь он сидел и, как только мог, кланялся перед Альбусом, прижимаясь лбом к его рукам. — Прошу, не надо, — всхлипнул мальчик, поднимая своего старика и вглядываясь ему в глаза. — Я бы сделал так же. Не вините себя. К тому же, я ведь не один. У меня есть вы. — О, Ал, мой милый, добрый мальчик, — шептал Олливандер, содрогаясь при каждом слове. — Твой отец уже пытался спасти этот мир. Где он сейчас? Я умоляю тебя, пока не поздно, уходи… Да-да, уходи… Я попрошу наших друзей помочь тебе в этом. Беги, не оглядывайся назад!.. Всё подстроят так, что ты умрёшь. Уходи… — Вы же знаете, я не отступлюсь. Теперь я не могу уйти. Я обещаю, слышите, я клянусь вам, что останусь в живых и убью эту тварь. А я слова свои не нарушаю, — решительно сказал Альбус, прекратив плакать. Теперь он собрался, пытаясь передать свою уверенность старому волшебнику, который смотрел на него полными раскаяния и слепой надежды на лучшее глазами. — Ты ещё совсем ребёнок. Мерлин, дай ему сил, — взмолился старик, изо всех сил сжав тонкие ладони Альбуса в своих. — Пускай лучше он вам сил даст, — прошептал мальчик, вдруг осторожно обняв волшебника. — Время для посещений окончено. Мистер Олливандер, пожалуйста, покиньте палату. Вашему дяде необходимо принять лекарство, — сказала та женщина-врач, что встретила их по прибытию. — Мы сделаем всё, что в наших силах. Это она уже шепнула ему перед его уходом, блеснув большими карими глазами, полными сочувствия. Альбус верил всем сердцем, что всё будет хорошо. По крайней мере, он пытался себя в этом убедить. Фрау Верден, увидев его бледное несчастное лицо, ещё сильнее начала беспокоиться. Ей было неприятно, возможно, даже больно видеть его поникшие плечи и сжавшиеся в тонкую линию искусанные губы, поэтому она позволила себе погладить его по спине пару раз. Альбус кинул на неё несчастный взгляд, сдерживаясь от того, чтобы не прижаться к ней всем телом и не разрыдаться прямо в холе Святого Мунго. Однако мальчик сдержался, прокручивая про себя своё обещание, данное одному из самых дорогих людей в его жизни. Он должен собраться, должен выжить и убить Волдеморта. Через несколько секунд Альбус и фрау Верден уже шли по одному из многочисленных коридоров Хогвартса в полном тишине. Юный маг мало что замечал перед собой, сконцентрировавшись на своих мыслях. Как бороться с тем, чьи слабости даже не знаешь? Как выжить и победить? В двенадцать лет, когда тебя разрывают на части душевные муки, довольно сложно было прийти к какому-либо ответу. Альбус хотел закрыться в каком-нибудь тёмном тесном чулане и не выходить оттуда вечность. Он никого не хотел видеть, ему необходимо было время для того, чтобы выбросить все мысли из головы. Начало темнеть, холодный ветер завывал, и все эти звуки были похожи на последний рёв какого-нибудь животного. Мальчик поспешил на Астрономическую башню, надеясь, что никому не пришло в голову тратить там своё время. Альбус, положа руку на сердце, хотел просто пострадать без всяких посторонних глаз. Он хотел поныть, поддаться упадническому настроению, чтобы затем вновь бодро шагать вперёд. Юный маг почти что взлетел по винтовой лестнице, уже на самом верху почувствовав свежий морозный ветер. Такой, какой в Англии в начале декабря бывает раз в десять лет. Вообще на памяти Альбуса только три Рождества были снежными: в год, когда он познакомился с Лео, когда умерла мисс Тёрнер и перед Хогвартсом. Здесь же, в этом забытом всеми холодном замке, зима была настоящей. Мальчику очень нравился снег и Рождество, и он очень не хотел, чтобы его любовь не исчезла из-за существующих порядков и той мутной неопределённости, в которой Альбус чуть ли не тонул. Поттер сел на каменный пол, предварительно подложив под себя подол тёплой мантии. Он опёрся спиной о перила, запрокинув голову вверх. Альбус бесцельно смотрел в серое небо, чувствуя, как одинокая горячая слеза скатилась по холодной бледной щеке. Неприятно. Больно. Отвратительно, а затем уже никак. В один момент мальчик просто перестал чувствовать. Сердце размеренно билось в груди, в голове не было ни одной мысли, а изо рта вылетал еле заметный пар. Одеревеневшими пальцами он трогал своё кольцо, крутил его вправо и влево и ощущал в нём какую-то странную силу. Благодаря данному артефакту Альбус мог скрывать свою истинную сущность, прятаться за внешностью другого человека. Однако юный маг боялся совсем срастись с этой маской. Если честно, он плохо помнил, как выглядел на самом деле. Его образ был туманным и расплывчатым, таким далёким и почти незнакомым. Кто он? Альбус даже уже почти забыл, как его звали на самом деле. «Альфред Олливандер» так въелся в его кожу, что было невозможно понять, где он, а где Альбус Северус Поттер. Мальчик усмехнулся, поняв, что сейчас не сильно отличается от умершего: его окутали нулевая тяга к жизни, апатия, прокрастинация. Альбус знал, что это очередное бессилие не затянется надолго и уйдёт, но это не помогало. Впрочем, как всегда. Ал пребывал в неком трансе ровно до того момента, как на его лицо не осели снежинки. Они были горячими иголочками, что оживили его. Взгляд слизеринца прояснился, посветлел и обрёл ту яркость, что есть только у живых. Альбус решил уйти отсюда — он уже почти не чувствовал своё тело. Он еле-еле поднялся на ноги, опираясь о перила. Вдруг подул слишком сильный ветер, который добрался, казалось, прямо до души. Мальчик поёжился, скрываясь с площадки. Слизеринец медленно спускался вниз, не желая никого видеть. Сейчас он был так прекрасно пуст, что не хотелось засорять эту прозрачность хоть чем-то. Однако жизнь, конечно же, решила сделать всё по-своему. Когда Альбус, прогуливаясь по замку, проходил внутренний двор, он услышал неприятные возгласы: — Грязнокровка! Грязнокровка! Никчёмная! Тупая! Уродина! — противным хором кричали какие-то девочки, из стороны в сторону толкая кого-то. — Я же сказала тебе не выпендриваться. Какого чёрта ты получила больше баллов, чем я? — взвизгнула какая-то незнакомая Альбусу девушка из его группы, но с курса пятого-шестого. — У тебя чуть ли не самый низкий коэффициент чистокровности в школе. Как ты вообще живёшь? Тебе от себя не противно? — Вот именно. Ты слишком жалкая, чтобы дышать с нами одним воздухом. Почему такие как вы вообще существуют? — поддакнула другая девушка. — Катрина, ты ведь с такими не контактируешь? Только попробуй опозорить нашу семью! — чуть ли не прорычала первая. — Н-нет, что ты, Урсула. Конечно, нет! Буду я ещё с ними возиться, — фыркнула Нотт, которая стояла со своей шестёркой чуть поодаль от компании старших ведьм. — Ты ведь моя младшая сестра, иначе и быть не может, — ухмыльнулась Урсула, отбросив назад чёрные волосы. — Эй, смотри, не твои ли однокурсницы-грязнокровки идут? И правда, по коридору быстро шли вперёд Лиззи и Эмилия. Они старались не обращать внимания на происходившее, покрепче прижав к себе учебники. — Акцио! — крикнула Урсула, вырвав из рук девочек все их вещи. Книжки, тетрадки — всё с грохотом упало на пол. — А ну-ка поднимите. Альбус уже хотел выйти из своего укрытия, чтобы прекратить эту гадкую сцену, но вдруг ему в плечо кто-то вцепился. Мальчик резко обернулся, чуть ли не ударившись носом о грудь мистера Сакса. Тот выглядел как всегда безукоризненно. На его лице была вся та же плутовская ухмылка, а в глазах горел непонятный огонь. — Давай посмотрим, что будет дальше, — прошептал он, силой удерживая на месте вырывавшегося Альбуса. — Поболтаем немного. Хоть наши занятия и закончились, ты почему-то всё никак не заходил ко мне. А как же наша договорённость? Разве ты не должен докладывать мне каждое действие Скорпиуса? Я ведь и обидеться могу. — Отпустите, — сквозь зубы сказал юный маг, понимая, что ему не получится вырваться. — Смотри, — прошипел мистер Сакс. Лиззи с Эмилией решительно собирали свои учебники, иногда переглядываясь друг с другом и той девушкой, над которой недавно издевались Урсула со своими подружками. Вдруг Нотт наступила на спину Лиззи, которая пыталась дотянуться до тетради, что находилась прямо рядом с ногой этой бестии. — Сестра! — неожиданно в страхе воскликнула Катрина. — Что? Неужели тебе её жаль? — прошипела Урсула, сощуренными глазами пронзая еле живую Катрину. — Вдруг кто-то увидит, — прошептала девочка, душа в себе нежданный порыв благородства. Она иногда слишком боялась своей старшей сестры. Именно Урсула по большей части занималась её идеологическим воспитанием, именно она наказывала в случае чего. Катрина всегда хотела быть похожей на сестру, которой так гордились её родители. Мистер и миссис Нотт всегда хвалили Урсулу и говорили младшей дочери брать с той пример. И девочка, губя в себе всё то хорошее, что в ней вообще непонятно откуда было, слушалась их. Она очень хотела быть хорошей дочкой. — Глупышка, всем наплевать. Нас ещё и похвалят. Мы делаем благое дело. Мы очищаем этот мир от грязи, — наставительно сказала Урсула, всё ещё держа ногу на чересчур прямой спине Лиззи. — Отпустите мою подругу, — вдруг сказала Эмилия, хладнокровно собрав все учебники в сумку. Её будто бы вообще не волновало происходившее. — И мы больше не будем попадаться вам на глаза. — Ты ещё говорить со мной смеешь? — спросила поражённая Урсула, лишь сильнее надавив на хрупкую спину девочки, которая стойко переносила издевательства, недовольно глядя на свою подругу. Неужели нельзя было промолчать? Эти идиотки бы насытились и отстали. Теперь их точно просто так не отпустят. — Мисс Нотт, разве мы не ученицы этой школы? Раз нас взяли сюда, значит, мы не грязнокровки. Фрау Верден говорит, что правила для всех едины, — сказала Эмилия, уже не думая о последствиях. Ей было всё равно, что будет с ней. Ей было важнее спасти подругу. К тому же, у неё сегодня было плохое настроение — Эмилии всю ночь снились кошмары, и весь день жутко болела голова. К тому же, в Дырявом котле опять возникли какие-то проблемы, о которых бабушка написала ей во вчерашнем письме. — Ваша фрау Верден — дура. Её саму бы проверить. А я тебе удивляюсь. Ты такая ничтожная, и смеешь что-то мне говорить. Разве это не смешно? — Позволь мне её проучить, — предложила её подруга, что уже направила палочку на Эмилию. — Не спеши, Сара, — вдруг сказал Трент, что вошёл на площадку в гордом одиночестве. Катрина, что до этого стояла, опустив глаза в пол, вдруг посмотрела на мальчика и даже как-то покраснела. Её румянец и горящие глаза сделали её даже симпатичнее. — Что?! — вскрикнула она, не ожидав такого поворота событий. Впрочем, одна была не одинока в этом. Альбус, которого всё ещё крепко держал Сакс, даже рот приоткрыл. — Вас звал Кристиан. Что-то насчёт Рождественского бала. Вы одни из организаторов, не так ли? А здесь я и сам могу разобраться. Давно хотел, — криво усмехнулся Уильям. — Трент, ты как всегда во время. Как тебе это удаётся? — спросила Урсула, всё же убрав ногу с Лиззи. — Ладно, пошли. А ты будь повежливее со старшими. Катрина, пошли со мной. Приобщу к нашему делу. Когда обе сестры и их окружение ушли, стало намного тише. Трент, воровато оглянувшись и не заметив притаившихся в тени Альбуса и мистера Сакса, собрал с пола учебники и грубо вручил их отряхнувшейся от снега Лиззи. Та, сжав голову в плечи, осторожно взяла их, боясь даже посмотреть на Уильяма. Тот почему-то не спешил уходить. Альбус никогда не видел его таким растерянным, неуверенным и просто двенадцатилетним мальчишкой без всяких понтов. С самого начала Трент не вызывал никаких чувств кроме жалости или отторжения. Он был второстепенным персонажем, который никак его не интересовал, который если и был, то только для того, чтобы создавать неприятности. А что же сейчас? Неужели это тот Трент, что чуть ли не применил на нём Круциатус? Трент, нет, Уильям, сейчас он был просто Уильямом, откашлялся и даже будто бы решился говорить, однако ему это не дала сделать Эмилия, которая была с самого начала чернее тучи и чуть ли молнии не метала. Альбус совершил слишком много открытий за эти жалкие пять минут. — Трент, спасибо и свали в туман, — грубо сказала Эмилия, уже намереваясь уйти. — Заткнись, Стоун. Я не с тобой хотел поговорить, — прошипел Уильям, чуть ли не налетев на девочку, которая неожиданно встрепенулась, отбросила набитую впопыхах книгами сумку на заснеженный пол и выпятила грудь вперёд. — Ну давай, сделай что-нибудь, примени Круциатус, ты же так любишь это делать! — воскликнула Эмилия, чуть ли не вплотную подойдя к рвано дышащему мальчику. — Или выкупи наш дом и сочти нас негодными в нём жить, чтобы мы ночевали на улице. Ах, подождите-ка, твоя семья уже это сделала! — Эмилия, — спокойно, но твёрдо сказала Лиззи, не желая нарываться на новый конфликт. — Мы уже обсуждали это. Подумай, что ты делаешь. — Не хочу думать! — Конечно, тебе же нечем, — усмехнулся Трент, затем дунув в злые голубые глаза. — Гадёныш, — прошипела Эмилия, вдруг резко стукнув своим лбом о лоб Уильяма, который упал на задницу, потирая ушибленное место. Голова адски трещала. Мальчик сжал кулаки и уже хотел совсем по-маггловски ударить девочку, но Лиззи встала перед своей подругой, мягко выставив руки вперёд. — Пожалуйста, Уилл, — прошептала она, заискивающе вглядываясь ему в глаза. — Мы уйдём. Извини. Эмилия, прошу тебя, возьми сумку и пойдём в комнату. Пока Лиззи уводила Эмилию прочь от этого места, та умудрялась изворачиваться и показывать язык Тренту, который, вновь воровато оглянувшись, сделал то же самое в ответ со всем тем ребячеством, что только могло быть в двенадцатилетнем ребёнке. Альбус же стоял и ничего не понимал в этой жизни. Во-первых, он наконец-то осознал весь масштаб дискриминации, что существовала в школе, что не он один такой особенный и, как и говорил Кристиан, слишком наивный и не знал всех подводных камней. Он даже не знал, что у Нотт есть старшая сестра-деспот, с которой жилось уж точно не сладко. Во-вторых, что, чёрт возьми, происходило только что между его подругами и Трентом, который почему-то был совершенно один? Что у него с Лиззи? Что за «Уилл»? Что за «пожалуйста» и «извини»? Альбус отчётливо осознал, что ему нужно проводить со своими друзьями больше времени. В-третьих, неужели семья Трента выкупила Дырявый котёл, и теперь Эмилии и её бабушке негде жить? Знал ли об этом Уильям? Что же делать? Все эти вопросы вертелись у него в голове, к ним же и примешался навязчивый вопрос, который надоедливым червяком давил на то, что он, Альбус, своих подруг почти не знает. Это было необходимо исправлять. За этот долгий и никак не заканчивавшийся день мальчик будто бы встряхнулся и понял, что родным и близким надо отдавать большинство своего времени, ведь в один момент они могут просто исчезнуть. Альбуса, всё ещё находившегося в руках у Эдварда, будто бы ток прошиб. — Ты чего это дёргаешься? — удивлённо спросил мистер Сакс, наконец-то убрав от него свои загребущие руки. — Ну и как тебе представление? Не ожидал подобной развязки? Я сам до сих пор под впечатлением. А как она ему врезала! И что же происходит между Элизабет и Уильямом? Неужели запретная любовь? Как интересно! — Какая, к чёрту, запретная любовь? — выругался Альбус, резко обернувшись к учителю. — Ну, не знаю… В вашем возрасте вполне нормально влюбляться в кого-нибудь. Согласись, весьма печально, когда этот «кто-то» не может быть твоим по некоторым причинам, — лукаво улыбнулся Эдвард. Однако было что-то в его глазах незнакомое, такое настоящее и будто бы хорошо знакомое. — В этой школе всегда было интересно. — Что? — Что? — Вы сказали… — Ох, только что вспомнил, что мне надо идти. Директор позвал всех профессоров на совещание. Ты ведь знаешь, что уже очень скоро к нам приедет уважаемый человек из Ильверморни и небольшая делегация студентов оттуда? Детки, за вами, конечно, очень любопытно наблюдать, но ведите себя в этот раз хорошо, окей? — подмигнул Эдвард, в тот же миг исчезая. Альбус только раз успел моргнуть, а тот уже на противоположном конце коридора оказался. Каким таким образом? Альбус, смотря на всё ещё хмурое небо, почему-то вспомнил глаза Скорпиуса. Они становились такого же цвета, когда тот грустил или же думал о чём-то неприятном. Свинцовое небо вот-вот было готово с новой силой извергнуть из своих пучин тяжёлые хлопья снега. Альбус, немного постояв в морозной тишине, пошёл в бывшую башню Когтеврана. Последними его мыслями перед тем, как небо было уже совсем не видно, было то, что в глазах у Эдварда тогда стояла глубокая тоска, а ещё то, что обещанные занятия по непростительным заклинаниям всё откладывались. Неужели их загоняют перед самым Рождеством? Мерлин, только не это. Альбус, встав перед дверью чужой гостиной, подумал о том, что никто из них не виноват, что родился в это время и в этих семьях. Главное — сделать выбор. Вдруг, словно по волшебству, тоска окутала и Альбуса, который разгадал загадку орла-дверной ручки и уже вошёл внутрь. До Рождества осталось совсем немного.