Память

Скорпиус открыл глаза и натолкнулся лишь на кромешную темноту. Сколько он проспал? Где находился? К кому прижимался так сильно? Воспоминания взорвались у него в голове подобно бомбе. Вот он заходил в комнату, намереваясь сразу же зарыться в одеяло. А вот Альфред встал со своей кровати и подошёл к нему, даже ничего не сказав. Скорпиус расплакался, как самый настоящий ребёнок. Мерлин, как же было стыдно. Нельзя было выглядеть таким ничтожно беспомощным. Не перед ним, только не перед Олливандером, перед которым хотелось казаться почему-то сильным. Перед которым, по заверениям Люциуса, таковым было быть необходимо. Скорпиус боялся даже пошевелиться. Его голова лежала на чужой руке, светлые волосы слегка шевелились от чужого размеренного дыхания, вторая рука Ала прижимала его к себе за талию, а сам он, Скорпиус, чуть ли не намертво вцепился пальцами в пижаму друга, комкая её на груди и спине. Да ещё и ногами обвил! Стыдно, как же было стыдно за собственное тело, что так предательски тянулось к чужому теплу. Парни не должны были так друг к другу прижиматься, это же было просто недопустимо! Первое время Скорпиус всё же боялся шевелиться, но спустя минут десять, когда вдыхать запах чужой кожи и чувствовать стук чужого сердца стало невозможно неправильным и каким-то отвратительно приятным, юноша попытался аккуратно выпутаться из чужих объятий. Сначала он убрал ногу с чужого бедра, разжал слишком горячие пальцы, а затем попытался сползти вниз, поняв, что сбросить с себя руку было нельзя, ведь так Скорпиус легко мог разбудить Альфреда. Малфой сполз немного вниз, уткнувшись носом в живот друга. Чёртов Олливандер со своей дурацкой пижамой, которая так некстати задралась почти до груди во время сна. Разве нельзя было в детстве научиться нормально спать? И сейчас из-за этого Скорпиусу изо всех сил приходилось не дышать, ведь он кончиком носа чувствовал тёплую кожу Альфреда. Юный маг покраснел ещё сильнее. Хотя с чего его вообще так смущала эта ситуация? Они оба были парнями, у них было одинаковое строение тела, так почему же Скорпиус так реагировал? — Что ты делаешь? — раздался хриплый полушёпот, из-за которого сердце Малфоя начало стучать где-то в горле. — Мог бы сразу разбудить, я бы отодвинулся. — То есть… то есть для тебя в порядке вещей вот так вот с кем-нибудь просыпаться? — настороженно спросил Скорпиус, сев на своей же кровати, на которой лениво потягивался его сосед. — Раньше я часто спал с Лео, он мне как младший братишка, мы же с ним спали в одной комнате в при… — начал было Альбус, но затем резко запнулся, осознавая, что спросонья начинал говорить о себе правду. — В при?.. Где это? — озадачился Скорпиус, склоняя голову немного набок. — В нашем пристанище, то есть поместье, где я раньше жил. Он был, ммм, сыном моей служанки, — попытался оправдаться юноша, тоже сев на кровати. — И вы спали вместе? Ты и слуга? — удивился Малфой, представив кого-то наподобие Хэппи. Тот был забавным, но всё равно не спал с ним на одной кровати. — Эм, он был младше меня, и я воспринимал его как младшего брата, а он боялся темноты, вот и спали мы с ним иногда вместе, — быстро сказал Альбус, вдруг вспомнив о Кристиане и их последнем разговоре. — Слушай, сейчас это неважно. Мне нужно кое-что тебе сказать. Только не паникуй, хорошо? — Спокойнее мне не стало, — нахмурился Скорпиус, разом забыв про своё смущение и чувство крайней неловкости. — Вряд ли что-то может быть хуже смерти моей… моей мамы. — Скорп, — тихо позвал его Альфред, мягко сжимая плечо. — Я не умею успокаивать людей словами… — И поэтому ты спишь с ними в одной кровати? — грустно усмехнулся Малфой, всё же не сбросив руку. — Извини, я больше так не буду. Это было грубо с моей стороны, — поджал губы Альбус, убирая ладонь с чужого плеча. Скорпиус слегка поёжился, но отказывался признавать, что хотел попросить друга снова дотронуться до него. — Но мне правда жаль. Твоя мама замечательная. — Н-Нет, это помогло. Вчера. Но больше не делай так, пожалуйста, — сказал Малфой, чувствуя какое-то непонятное внутреннее противоречие. — И спасибо. Правда. Я по ней безумно скучаю и никогда, наверное, не перестану. — В этом нет ничего плохого, мы всегда скучаем по любимым, — грустно улыбнулся юноша. — А твои родители? Что с ними? — спросил Скорпиус, вдруг понимая, что ничего не знал о семье своего друга. Ну, только то, что сейчас он жил со своим дядей, стариком, делавшим волшебные палочки. — Мама умерла при родах, отца я тоже не знаю. Всё своё детство я жил с тётей, которая умерла от болезни, и меня забрал к себе мистер Олливандер, — ответил Альбус таким голосом, будто бы говорил о погоде. — И-Извини, — сказал юный маг, потупив взгляд. Скорпиус и не знал, насколько тяжело пришлось его другу. Другу, о котором Малфой почти ничего не знал. — Ничего страшного, всё в порядке. — Так что ты хотел мне сказать? — Эм, это на счёт Кристиана. Понимаешь, он… Чёрт, как же трудно, — нахмурился Альбус, закрывшись пальцами в светлые волосы и сжав их со всей силы. — Кристиан сбежал ещё до Испытания, его объявили предателем. — Фух, — облегчённо вздохнул Скорпиус, а затем удивлённо закрыл рот ладонью. — Я думал, что он покончил с собой или его убили. Побег звучит не так уж и плохо по сравнению с этим. Ты его видел перед этим? Разговаривал с ним? Мне он ничего не говорил. — Мне тоже. Наверное, он пытался нас защитить, а потому и не рассказывал ничего. — Возможно, он решил примкнуть к, звучит глупо, но… В общем, мне кажется, что Крис решил примкнуть к, ну, знаешь, к Другим, — загадочно прошептал Скорпиус. — Другим? — удивился Альбус, слегка приоткрыв рот. — А, ты имеешь в виду Сопротивление? — Тшш, говори тише! — шикнул на него Малфой, приложив палец к губам. — Он бы не сбежал без какого-то плана. Значит, с ним всё будет хорошо. — Ты так в нём уверен, что даже мне спокойнее стало, — усмехнулся Альбус, неловко почесав нос. — Хм, да, вот только всё равно за него дико боюсь. Лорд не простит этого, ещё и в школу, скорее всего, приедет. Чёрт, — нахмурился Скорпиус, поджав губы и сжав в пальцах простыни. — Давай думать о проблемах по мере их поступления, хорошо? А сейчас надо бы ещё поспать, потому что часы показывают, что сейчас только пять утра. Сегодня воскресение, предлагаю спать до обеда. Да и ты, наверное, в последнее время не высыпался, — сказал Альбус, неловко почесав затылок. — Хм, да, ты прав. И спасибо тебе… за всё спасибо. Извини, что раньше причинял тебе так много проблем, ты… ты хороший, — слегка улыбнулся Скорпиус, и, почувствовав, как щёки вновь начинают заливаться предательским румянцев, нырнул под одеяло и ногой спихнул со своей кровати Альфреда. — А теперь иди уже на свою кровать. Расселся тут. — Спокойной ночи, Скорп, увидимся позже, — тоже улыбнулся Альбус, зарываясь под холодное одеяло и сжимаясь в трясущийся комочек. Ему вновь, уже в который раз с того злополучного дня, приснился их с Кристианом последний разговор.

***

Двадцать четвёртое декабря. За день до Испытания. Кристиан, хоть и решил уже всё давно, всё равно не мог отделаться от мерзкой тревоги, что сковала холодной дрожью его и так измученное тело. Озверевшие преподаватели, странно возбуждённые или сжавшиеся от страха студенты — всё это давило и плющило. К одним он чувствовал презрение, к другим — жалость. На завтрашний день было назначено Испытание, и как бы его ни пытались запугать даже собственные родители, Кристиан не собирался сворачивать с намеченного пути. Возможно, он наконец-то найдёт место в жизни, сделает что-то правильное. А ещё ему жуть как хотелось поговорить с Альфредом, узнать, каким образом он был связан с Сопротивлением, кем он был на самом деле. Всё то время с разговора с мисс Гуг он изо всех сил держал себя в руках, иначе он бы давно сорвался и своими неосторожными действиями мог подставить своего маленького друга. Этого уж Кристиан никак допустить не мог. Именно поэтому юноша решил подождать последнего дня своего пребывания в Хогвартсе, отправной и конечной точки его пути. Вчера слизеринец под покровом ночи пробрался в ванную старосту, старательно избегая членов Студенческого совета, которые, подобно какому-то механизму, исполняли свою роль исправных шестерёнок. Несколько раз он слышал их голоса совсем близко, но, к счастью, ему удавалось скрываться от них. Дойдя до нужной статуи, Кристиан произнёс пароль, который, слава Мерлину, сработал, и перед ним открылась небольшая дверь, что скрывала за собой полузаброшенное пыльное помещение. Наверное, подумал юноша, раньше здесь было красиво. Сейчас же это место выглядело уныло, но всё равно успокаивало возможностью побыть в одиночестве. Просторная комната из белого мрамора, до этого озаряемая лишь светом палочки Кристиана, неожиданно осветилась огнём сотен свечей, что находились на свисавшей с потолка огромной пыльной люстры. Окна были закрыты какими-то старыми тканями, а потому не позволяли внешнему миру вторгнуться в это будто бы уютное убежище. — И почему я раньше об этом месте не знал? Возможно, жизнь здесь была бы и не так невыносима, — усмехнулся Кристиан, проведя худой рукой по израненному лицу. — Надо же, тут даже полотенца есть. Посеревшие тряпицы аккуратной стопкой лежали в углу комнаты, и будто бы просили их потрогать. Мягкие. Юноша удивлённо моргнул, проведя ещё несколько раз рукой по светлому ворсу. Затем его внимание привлекла картина, на которой изображена была лишь одинокая скала. Возможно, подумал Кристиан, здесь раньше кто-то сидел, но покинул это гиблое место подобно тому, как он собирался сделать. Что же, слизеринец был последним человек, который мог бы обвинять кого-то в бегстве. Волшебник подошёл к краю большой пустой ванны, у одной из стен которой даже небольшая вышка располагалась. Неплохая же жизнь была у студентов раньше. Четыре факультета, свобода слова, действий и выбора. Дружба. Любовь. Квиддич ради веселья, а не потому, что эта какая-то дурацкая традиция, которая уже и радости не приносила. Кристиан покрутил один из многочисленных кранов, из которого после непродолжительного бульканья и скрежетания полилась вода. Вполне себе чистая, надо заметить. — Тергео, — произнёс Кристиан, и места, на которые указывала его волшебная палочка, очищались. Вскоре комната с потолка и до пола сверкала чистотой, которой здесь уже давно не было. Наверное, ему показалось, но даже свечи стали гореть ярче. Маг покрутил ещё несколько кранов, из которых полилась разноцветная пена. Комната заполнилась приятным ароматом, который даже описать было трудно. Юноша, предварительно сняв с себя одежду и обувь, заткнул отверстие на дне ванной специальной пробкой. После он, чувствуя впервые за долгое время приятную усталость, прислонился спиной к высокой стене и лениво наблюдал за тем, как его ноги потихоньку тонули под пушистой пеной. — Чёртовы люди, почему нельзя не травить мир своим существованием? Без некоторых уж явно было бы лучше. Возможно, даже без меня, — прошептал себе под нос Кристиан, и, почувствовав, как подбородок исчезает под водой, сам ушёл под неё с головой. Вскоре лёгкие загорели от недостатка воздуха, и ему пришлось всплыть, подобно поплавку, наверх. Он вдохнул приятный аромат разноцветной пены и на секунду почувствовал себя человеком, а не бледной тенью, что только пугала других недалёких существ. — Хогвартс, ты ведь тоже страдаешь, не так ли? Так почему бы тебе не уничтожить паразитов, что населили твои комнаты? Почему бы не прекратить мучения? — на грани слышимости спросил Кристиан, наблюдая за танцевавшими под потолком огнями. — Что я делаю? Идиот. Пролежав в наполненной ванной еще несколько минут и не без помощи магии выдернув затычку, слизеринец вытерся пыльным полотенцем и кое-как нырнул в свою одежду, даже не надевая её толком. Он решил остаться здесь до следующего дня, дабы забрать свои немногочисленные вещи, пока все остальные были на парах. Также юноша собирался выловить Альфреда после его последнего урока и сразу же утянуть в ванную старост, чтобы наконец-то нормально поговорить. Кристиан разложил полотенца на полу и вскоре заснул под звук бежавшей по трубам воды. Проснулся маг оттого, что у него затекла рука, на которой он спал. В комнате было по-прежнему тепло и светло, часы на его руке показывали полдесятого утра, и Кристиан, посчитав, что это могло быть неплохим моментом для того, чтобы пробраться в гостиную факультета, отправился в путь, пару раз встретив на своём пути каких-то младшекурсников. Под кроватью лежал небольшой чемодан, в который подросток наспех запихал одежду, тетради, учебники, кое-какие принадлежности и старый будильник, который ему подарили его тётя и дядя. Кристиан перекинул через плечо пальто, на шею небрежно повязал тёплый шарф и, в последний раз оглянувшись, быстро вышел из комнаты, а затем и из пустой гостиной, в которой он провёл почти семь лет своей жизни. Почти половина его грёбаного существования, чёрт возьми. Несколько дней назад юноша встречался с мисс Гуг, которая сказала ему в ровно шесть часов быть на станции, откуда его должен его был кто-то забрать. Женщина сказала, что это будет какой-то проверенный человек, но даже это было неинтересно слизеринцу. Ему просто хотелось поскорее выбраться из этого душного аквариума, в котором рыбки пожирали друг друга без зазрений совести. Кристиан, тяжело дыша, выбежал на улицу и направился к огромному трухлявому бревну, что лежало на берегу замершего Чёрного озера. Под этой деревяшкой была закопана заранее украденная метла, туда же он положил свой потрёпанный чемодан, а затем набросал сверху жёсткой холодной земли, пожухших листьев и снега, который обжигал слегка покрасневшие ладони. Убедившись, что ничего не было видно, волшебник побежал обратно в замок. Время будто бы специально тянулось бесконечно. Подросток блуждал по замку в последний раз и даже с какой-то неожиданной грустью проводил длинными бледными пальцами по каменным стенам осточертевшего места. Если он так ненавидел Хогвартс и всё, что было с ним связано, то почему в груди будто бы что-то болезненно сжалось? Неужели там вообще осталось то, что могло испытывать хоть что-то? Нет, твёрдо решил Кристиан, это кратковременное помешательство не должно было помешать ему в его планах. Надо было только Альфреда найти. И мысленно попрощаться со Скорпиусом, которого, возможно, он больше и не увидит толком. Грустно. Мерзко. И почему-то больно. Когда же дурацкий урок закончится? К счастью, время не стояло на месте, оно двигалось вперёд. Медленно, но всё же двигалось. Прямо как оседавшая на пол многовековая пыль замка. Вскоре пробило три часа. Альфред, смотря себе под ноги, одним из первых вышел из класса. Кристиан схватил его за капюшон мантии и потянул за собой в нишу с такой скоростью, что заметить это было трудно даже для ловца, который в квиддич играл с рождения. — Надо поговорить, пошли, — сказал юноша и потянул с собой сначала удивлённого, а затем и совершенно спокойного Альфреда. — Ты уходишь? — тихо спросил мальчик, когда они подошли к ванной старост. — Да, сегодня, — ответил Кристиан и затащил слизеринца внутрь, предварительно осмотревшись по сторонам. — Почему раньше не подходил? Тебе мисс Гуг запретила? И где это мы? — удивился слизеринец, оглядываясь по сторонам. — Ванная старост, и нет, не запрещала, просто я посчитал ненужным тревожить тебя тогда, — пробубнил волшебник, пытаясь собраться с мыслями. — Слушай, кто ты такой? И как ты связан с Сопротивлением? Ты же не просто какой-то парень, что случайно обо всём узнал? Если не хочешь или не можешь ответить, не надо. Просто… если вдруг ты… — Крис, всё хорошо, я отвечу тебе. Не на все вопросы, конечно, потому что сам ещё многого не знаю, но я могу сказать тебе, кто я такой на самом деле. Тебе можно доверять, так ведь? — спросил мальчик, проникновенно взглянув в чужие глаза. — Наверное? Я не знаю ответ на этот вопрос, тебе виднее. Благодаря тебе я сбегаю из этого кошмара, — хмыкнул парень, прикусив щеку. — Хорошо, я напишу моё имя на бумаге, не произноси его, ладно? Это может быть опасно, точнее, это действительно является опасным и для тебя, и для меня, — предупредил его Альбус и, достав из сумки тетрадь и карандаш, написал там несколько неровных слов.— Сожги сразу, как прочтешь. И никому не говори. А вообще лучше забудь. — Всё настолько серьёзно? — нервно усмехнулся Кристиан, слегка пугаясь такого взрослого Олливандера. — Да, — ответил ему слизеринец и протянул вырванный из тетради листок. — Ч-Что? Ты? Но как?.. — прошептал подросток, неотрывно глядя то на светлые буквы, то на оказавшегося вмиг незнакомым друга. — Как ты родился? То есть, я знаю, как… Но… Может быть, у меня что-то с глазами? — Тогда и у меня тоже, — неловко улыбнулся мальчик, пожав плечами. — Я сам точно не знаю всех деталей своего рождения, да и, честно, уже не хочется. Как я выжил? Моя мать оставила меня на ступенях приюта, где я и вырос. Попал в волшебный мир по собственной глупости, то есть совершенно случайно. Это уже тоже не имеет смысла. — Но почему ты не сбежал? Если попал в наш мир случайно, то разве ты не мог так же случайно из него исчезнуть? Хотя этот ещё зависит от места, куда ты… — Сбежать из Косого Переулка довольно-таки трудно, тем более, когда не знаешь, каким образом это сделать. Там я познакомился с мистером Олливандером, а затем прошёл тест на чистокровность и поехал в Хогвартс, — пояснил Альбус, устало глядя в глаза своему собеседнику, который был явно ошарашен услышанным. — Такое ощущение, что тебя используют, — осторожно произнёс Кристиан, затем поджав тонкие губы. — Так и есть, — тяжело выдохнул мальчик, покачал головой, а затем грустно улыбнулся. — Ты абсолютно прав. Поэтому не питай особых иллюзий по поводу Сопротивления. — Как вижу, ты смирился со своей ролью. Видимо, и мне придётся? — усмехнулся юноша, потрепав свои короткие волосы. — Но всё же это лучше, чем становиться Пожирателем. Правда, с какой стороны посмотреть. Я понимаю, что мне придётся испачкать руки. В этом мире без этого никак. Всегда кто-то с кем-то борется, всегда кто-то кого-то ненавидит. — А если бы кроме нас никого не существовало? Тогда было бы проще? — прошептал Альбус, склонив голову вниз и болезненно скривившись. — Что ты имеешь в виду? Ты про то, нужно ли уничтожить Лорда и Пожирателей? Несомненно, — категорично ответил Кристиан. — Тогда и детей придётся убить? — всё так же тихо сказал мальчик, неожиданно почувствовав холод и обняв себя руками в отчаянной попытке согреться. — Каких детей? Ал, всё будет хорошо, слышишь? Ты теперь не один, — заверил мягким голосом слизеринец, положив руки на плечи своего маленького друга. — Я с тобой, буду прикрывать спину и стараться сделать хоть что-нибудь полезное в своей жизни. Не хочется больше быть унылым куском говна, которого от самоубийства спасают малолетки. — Эй, — хмыкнул Альбус, подняв голову и столкнувшись с вдруг оказавшимися близко глазами подростка. — А что? Тебе всего лишь тринадцать, предоставь дело старшим, — ухмыльнулся Кристиан, потрепав волосы другу. — Скорпиус ведь не знает? — Нет, конечно, — фыркнул мальчик, уставившись на Криса, как на идиота. — Ему сейчас точно не до этого, да и он же Малфой. — Твой враг? Или кто он для тебя? Вы оба почему-то стали мне не чужими, я не хочу, чтобы вы сражались друг с другом. Может, Скорпиус встанет на нашу сторону? Он сможет, раз у него получилось так измениться за последние три года, — сказал Кристиан, убрав руки в карманы мантии. — Измениться? — переспросил Альбус, пытаясь пригладить взъерошенные волосы. — А ты разве не заметил? Я познакомился с ним ещё до Хогвартса, ведь чистокровные приглашают друг друга на ужасно тягомотные балы. Аристократы хреновы. На одном из них я с ним и имел честь переброситься парой фраз. Тогда он был зазнавшимся девятилетним говнюком, и я не ожидал от него ничего. Я вообще ничего ни от кого не ждал. И тут ты появился. Тот, кто даже не замечает, насколько сильно он влияет на других людей. У тебя точно всё с наблюдательностью в порядке? А то я буду волноваться о твоей дурной голове, — широко ухмыльнулся волшебник, с удовольствием отмечая кислую мину Альбуса. — Да в порядке у меня всё, придурок, — буркнул мальчик, несколько не понимая, о чём говорил Крис. Он и меняет кого-то? Что за чушь? — Позаботься о себе и Скорпе, хорошо? Не знаю, когда мы встретимся в следующий раз, но хочу, чтобы вы оба были целыми и желательно в здравом уме. Сможешь пообещать мне это? — Только если ты пообещаешь мне то же самое. — Не забудь, — как-то ласково хмыкнул юноша, борясь с желанием опять потрепать светлые волосы друга. — Не забуду, — тихо ответил Альбус, чувствуя какую-то неловкость. Не будет ли странным обнять Кристиана? Или всё же не стоит? Видимо, юный маг настолько сильно задумался об этом, что мысли отразились у него на лице. — Иди сюда, мелкий, — сказал слизеринец и сам заключил его в крепкие объятия. Они оба были худощавыми, но Альбус всё равно на фоне подростка выглядел маленьким и очень хрупким, таким, каким, возможно, и был на самом деле. Мальчик чувствовал себя очень странно, ведь именно так он вёл себя с Лео. Как старший брат. Что ж, горько улыбнулся юный маг, чувствуя соль на своих губах, вот, что значит быть младшим. — Только давай без крокодильих слёз, уж точно не в последний раз видимся. — Береги себя, — шмыгнул Альбус, пытаясь вытереть лицо руками. — И ты, — улыбнулся Кристиан. — Пароль «Мятный бриз». В шестом часу они вышли из ванной старост, перед этим натянув капюшоны так, чтобы был виден лишь подбородок. Подросток посмотрел по сторонам и быстрым шагом зашагал в сторону выхода из замка. Альбус шёл за ним. Зимой темнело рано, а потому солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь приятный мрак. Кристиан откопал из-под снега свои вещи, бросил долгий взгляд на Хогвартс и, кивнув напоследок Альбусу, ушел в сторону Запретного леса. Вскоре, когда стало понятно, что кто-то нарушил границу территорий школы, за предателем, как его потом окрестил чуть ли не каждый, отправили Пожирателей. Следов Кристиана им найти не удалось. После этого инцидента преподавательский состав и приглашённые Пожиратели устраивали допрос среди студентов, одним из первых вызвали Альбуса, который был замечен в близких контактах с предателем. Однако его отпустили, даже несмотря на все старания мистера Питча, который уверял, что «мелкий мерзавец являлся сообщником предателя». Даже директор, мистер Селвин, попросил помолчать своего коллегу. Споры окончательно прекратились, когда Альбус, пытаясь не показать своего волнения, выпил сыворотку правды. — Ты знаешь, куда направился Кристиан Вайлд? — мягко спросил мистер Сакс, до этого мельком переглянувшись с мисс Гуг. — Нет, — уверенно ответил мальчик, снимая с себя все обвинения. Он ведь действительно этого не знал. Вот если бы ему задали немного иной вопрос, то, возможно, он бы уже был на пути в Азкабан. Не мог же мистер Сакс не знать об этом? Специально ли мужчина спросил именно это, или Альбус опять что-то выдумал? Позже, решил юный маг, потирая ноющие виски, и отправился в комнату, в которой как никогда было одиноко.

***

Зима исчезла так же незаметно, как это сделал Кристиан. До сих пор было неизвестно, как ему это удалось. Директор сообщил им о возможном вмешательстве других неверных, что в последнее время всё чаще стали доставлять проблем. Именно поэтому стало запрещено покидать стены гостиной после ужина, только если не было специального разрешения декана факультета или же если студент не являлся членом Студенческого совета. Как только кончалась вечерняя трапеза, все студенты под присмотром старост направлялись в гостиные, где их отмечали в списке, который в конце недели доставлялся деканам. Все эти меры были предусмотрены для безопасности учеников, но многие воспринимали это как лишение свободы. Однако никто не решался возразить этому. Никому не хотелось навлекать на себя подозрения. Прошло какое-то время, и все будто бы привыкли к тому, что жизнь стала ещё более невыносимой. Какой же человек интересный экспонат — он с лёгкостью мог адаптироваться к любой ситуации, мог молчать, когда это надо было делать, а мог и говорить правильные слова по чьей-то указке. Мерзость. Лучше бы людей вовсе не существовало, думал Альбус в минуты кульминации душевных невзгод. Однако депрессивный настрой пропадал вместе с тем, как таял снег. Скоро наступит лето, скоро он вырвется отсюда. К концу марта снег растаял, и природа начала новый цикл. Альбус должен был чувствовать себя лучше, подставляя лицо весеннему ветру, но у него почему-то не получалось. Будто бы не хватало какого-то элемента внутри него самого. Внизу редкими маленькими точками передвигались студенты, решившие насладиться таким красивым закатом. Впервые за долгое время было тепло, а небо лазурным ковром обнимало землю. Сейчас в это полотно вплетались жёлтые, оранжевые, розовые и красные нити, с каждой минутой занимая всё больше пространства. Иногда рядом пролетали птицы, и Альбус завидовал их свободе, их способности улететь куда угодно. Им не нужно было думать о спасении мира, обо всех несчастных, что в нём жили. Их головы не заполняли мысли о необходимом убийстве, о своих ролях в жестоком спектакле. Они просто летели всё дальше и дальше, оставляя тварей ползущих за своими пернатыми крыльями. Альбус подставлял тёплым лучам своё бледное лицо с закрытыми глазами, на обратной стороне век которых отражались события недалёкого прошлого. Отправлять письма в приют теперь стало невозможным. Раньше тоже не сохранялась тайна переписки, и некоторые конверты вскрывались, а содержимое проверялось человеком, который раз в три дня захаживал в совятню, но это не перекрывало кислород, так, как это происходило сейчас. Альбус выучил график той женщины, и отправлял письма в те дни, когда бы она точно не пришла. Теперь же нужно было отнести то, что ты хотел отправить, в специальный кабинет, где несколько человек проверяли всё, что попадало к ним в руки. Директор заявлял, что эта вынужденная мера была временной, но шёл уже третий месяц и ничего не менялось. Иностранные студенты особенно возмущались, но вскоре затихли после личной беседы с каждым из них. Альбус стоял на площадке Астрономической башни и, открыв глаза, вглядывался в полыхавший красным горизонт. В голове проносились воспоминания с рождественских каникул, которые он впервые провёл в Хогвартсе. Конечно же, это было не по его желанию, просто никого не выпускали из школы до выяснения новой информации о возможных предателях. Его лишь однажды с помощью каминной сети навещал Олливандер, который всё-таки настоял на своём визите. Старик договорился с директором о недолгой встрече в чётко обусловленное время, и им отвели всего лишь час под присмотром одного из преподавателей. Благо, ему повезло, и это был мистер Трент, его учитель зельеварения. Он позволил им пообщаться некоторое время наедине, так как разрешил использовать заглушающее заклинание. Мистер Олливандер был крайне зол изо всей этой ситуации, и это было несколько странно, ведь Альбус никогда его таким не видел. Тот поджимал губы и хмурился, хотя раньше так почти не делал. Поведение волшебника казалось ему немного не таким, каким должно было быть, но мальчик списывал всё на болезнь, которую волшебник перенёс. Любовь в полуслепых глазах была неподдельной, и это не могло не подкупать и не внушать доверие. Когда час истёк, мистер Олливандер крепко обнял его и убедил в том, что летом они обязательно встретятся. Альбус постарался улыбнуться, вымучить из себя эту кривую, приподнятую вверх на уголках губ линию, и, судя по ответной реакции, врать у него получалось всё лучше и лучше. — Ты чего это здесь стоишь? Скоро ужин, ты не пойдешь? — вдруг сбоку раздался приятный голос, что вырвал юного мага из воспоминаний. — Скорпиус? — удивился Альбус, разглядывая неожиданно бодрого одногруппника. — А ты ожидал ещё кого-то увидеть? — несколько оскорблённо спросил мальчик, поправив длинный шарф. — Аббот, Стоун? Или ещё кого? Кстати, меня о тебе одна девчонка с нашего же курса спрашивала. Низкая такая, с дурацким хвостиком постоянно ходит. Зовут Клаудия. — Она мне как-то с домашкой по заклинаниям помогала, может, хочет что-то взамен, — безразлично ответил Альбус, пожав плечами. — Чего ко мне не подошёл? — буркнул Скорпиус, невольно разглядывая подсвеченные закатом чужие черты лица. — Это еще зимой было, тебе явно было не до этого, — сказал Поттер, несколько удивлённый такой реакцией. — В следующий раз обращусь к тебе, если так уж хочется. — Кто сказал, что мне хочется? Так, интересно просто, — попытался почему-то оправдать Малфой, всё ещё не в силах оторвать взгляд от плясавшего в светлых прядях багряного золота. — Как твой отец? — поинтересовался Альбус, вновь устремив свой взгляд на горизонт, за которым, возможно, ждала долгожданная свобода. — А с чего это ты интересуешься? — удивился Скорпиус, несколько раз моргнув. — Просто так. Ты говорил, что в последнее время он странно себя ведёт, — пожал плечами слизеринец. — Он заинтересовался планировкой домов, а ещё стал чаще выходить с дедом куда-то. Это на него не похоже, — ответил юный волшебник. Нахмурив светлые брови. — Волнуешься за него? — Да. — Всё будет хорошо. Возможно, у него просто кризис среднего возраста. — Да пошёл ты, — фыркнул Скорпиус, пытаясь скрыть улыбку за шарфом. — Так что на счёт Клаудии? — А что с ней? Если ей что-то нужно, то пускай сама подходит. Надеюсь, не деньги, а то у меня их нет почти, — ухмыльнулся Альбус, почему-то вызвав негодование своего друга. — Да какие деньги? Она… Она тебя позвать в Хогсмид хочет, наверное. В начале апреля должны разрешить ходить туда раз в неделю под присмотром преподавателей. Я точно не уверен, — сказал Скорпиус, прикусив нижнюю губу. — Ты пойдёшь? — Зачем мне с ней куда-то идти? Если понадобится, то могу с тобой, или с Лиззи и Эмилией. Давно я что-то с ними не общался нормально, — цыкнул Альбус, пытаясь вспомнить, когда они болтали все вместе. Наверное, это было ещё до побега Кристиана. — Они из другой группы, сейчас общаться с ними можно только между уроков на переменах, — с какой-то странной интонацией в голосе сказал Малфой, будто бы был чем-то недоволен. — Скорпиус, тебе что, кто-то из них нравится? — удивился Альбус, а Скорпиус еле сдержался от того, чтобы не стукнуться лбом о перила. — Хочешь подружиться? Или я неправильно понял твоё недовольство? — О да, сгораю от неразделённой любви! Подумай тем, что у тебя осталось от мозга хотя бы немного, прежде чем спрашивать такое, идиот, — возмутился слизеринец, тяжело вздохнув под конец. — Не хочу я ни с кем подружиться. Мне тебя хватает. Та ещё головная боль, знаешь ли. — Приятно осознавать, что ты окончательно пришёл в себя, — хмыкнул Альбус, слегка толкнув стоявшего рядом мальчика локтем в бок. — Кстати, у вас ведь скоро отбор в команду по квиддичу? — Ну да, а что? — спросил Скорпиус, несколько выбитый из реальности этим вопросом. Ал никогда не интересовался спортом, даже на игры почти не ходил, а сейчас резко поменял свои взгляды? — Хочу пройти его. У вас же как раз двое охотников с седьмого курса из команды уходят, да? — Да, но ты здесь каким боком? С чего такое рвение? Ты же не любишь квиддич. — Да так… Летать захотелось, — сказал Альбус и, развернувшись всем корпусом к другу, ярко улыбнулся, затмевая солнце. — Полетаем вместе как-нибудь? — Ч-Что? Ну, если ты хочешь, то ладно, я… я не против, — тихо согласился Скорпиус, чувствуя, как внутри вдруг стало так жарко, что даже щёки выжигало красным. А ещё почему-то сердце стучало быстрее обычного. Наверное, это всё из-за потепления. Определённо. Из-за чего же ещё это могло быть? Неожиданно сильный рывок весеннего ветра взъерошил их волосы и подолы чёрных мантий. Ал расправил руки в стороны подобно птице и даже зажмурился от удовольствия. Затем он широко открыл глаза и очень громко крикнул, будто бы пытаясь докричаться до почти скрывшегося за тонкой полоской озера солнца. Звук его чистого голоса пробрал до дрожи. Ал видел что-то там, далеко, и сам будто бы был не здесь, улыбался, подставляя лицо ветру. А Скорпиус мог лишь смотреть на него, смотреть и запоминать его светлые волосы, что золотыми нитями затмевали небо, его такую яркую улыбку, которая, кажется, впервые появилась на его лице за всё время их знакомства, его крик и светившиеся каким-то неожиданными и оттого немного безумным счастьем глаза, его широко расставленные руки и колыхавшуюся в разные стороны мантию. И когда Ал развернулся к нему всем своим телом, увидел его, а не какие-то ему одному известные дали, Скорп понял, что ни черта это не из-за потепления. Ни черта.