Память

Альбус бежал изо всех сил, чувствуя, как начинал покалывать правый бок. Ему хотелось скрыться от всей суеты этого мира, от чужих голосов, лиц — от всего, что напоминало бы ему о жизни в целом. Ведь она была самым тесным образом связана со смертью, думать о которой хотелось меньше всего, но по иронии жестокой судьбы именно мысли о ней заполонили почти весь мозг юноши. Альбус наконец-то остановился рядом с огромным старым деревом, что тянулось высоко в серое зимнее небо. Слизеринец уселся в глубине толстых, торчащих из земли корней, которые закрывали его почти полностью, тем не менее давая возможность быстро скрыться. Он нервно достал из кармана брюк небольшую склянку с зельем невидимости, которую он и его друзья недавно сварили в подземельях. Конечно же, действие этого варева было временным и, возможно, этого бы не хватило даже на час, но Альбус надеялся на лучшее, в то же время осознавая то, что Пожиратели отлично были знакомы с различными заклинаниями обнаружения. Подросток сидел тихо, пытаясь услышать любое движение Вселенной, которая раз за разом готовила для него новые испытания. В небе засветился сигнал, и первые минуты были самыми нервными. В какую сторону отправились водящие? Кого первым они обнаружат? Сколько человек останется в Турнире? Альбус попытался выровнять своё прерывистое дыхание, казавшееся ему оглушительным. Спустя первые десять минут где-то вдалеке раздались крики — кого-то нашли. Юноша только смел надеяться, что это был кто-то не из его друзей. Ещё через некоторое время юному магу удалось успокоиться благодаря силе самовнушения и успокоительному зелью, которое почему-то наоборот раззадорило его. Повысилась концентрация, но вместо того, чтобы утрамбовать ненужные чувства, среди которых превалировал гнев, магическая субстанция выдвинула их на первый план. Альбус глубоко вдыхал и выдыхал, почти пропустив тот момент, как в нескольких метрах от него подозрительно хрустнул снег, вслед за которым последовало недовольное фырчанье. Это точно было не животное или кто-то из кентавров, которые сейчас прятались в самой глубине леса. Вот уж кто-кто, а разумные магические существа умели играть в прятки лучше всех. Альбус держал палочку наготове, подозревая, что Пожиратель мог использовать отслеживающее заклинание. Он напряг ноги, готовясь убежать, но также осознавая и безнадёжность этого — следы, которые до этого слизеринец заметал благодаря недавно выученному заклинанию, не могли бы моментально исчезнуть. Даже секунда могла бы стать роковой. Поэтому Поттер выжидал, в голове всё же перебирая нужные заклятия, которые помогли бы ему обезоружить и сковать гада. Кровь била в виски, подросток чувствовал собственное повышенное сердцебиение, чувствовал еле сдерживаемый гнев. Почему это он должен прятаться? Неужели это всё, на что ему хватало сил? Смотреть на то, как умирают невинные души и безропотно выполнять роль жертвы? Разве тот домовик погиб напрасно? Да если бы не Волдеморт и его приспешники, ничего бы вообще не было! Им бы не пришлось расставаться с любимыми, страдать, трястись в страхе за каждое своё действие или слово. Жизнь могла бы быть совершенно другой, без всех этих вынужденных масок и клеток в головах, которые бы хоть как-нибудь защищали от проникновения в собственные мысли, которые никогда не должны были стать достоянием общественности без желания носителя. Обида сменилась горечью, она — ненавистью, и Альбус чуть не сломал палочку, опомнившись лишь тогда, когда Пожиратель в белой маске, совершенно безэмоциональной, встал напротив юноши. — Вот ты и попался, дружок, даже как-то неинтересно. Всего ведь двадцать три минуты прошло. Давай так: я считаю до десяти, а ты пытаешься спрятаться снова, идёт? Только давай на этот раз ты постараешься получше, а то я расстроюсь и разозлюсь, — донёсся из-под маски какой-то странный, механический, будто бы изломанный магией голос. — Ну же, Пташка! Я начинаю отсчёт. Десять, девять… Пожиратель считал слишком быстро, и этого времени Альбусу не хватило на то, чтобы придумать хоть какой-то план. До сих пор не верилось то, что его, в данный момент невидимого, нашли. Сердце заходилось яростью, и слизеринец, который всё ещё был невидимым, протиснулся между корней с другой стороны, направляя свою палочку в сторону оживившейся фигуры. — Инкарцеро! — воскликнул Альбус, к сожалению, промахиваясь. Его противник был слишком вёртким и шустрым, что не могло не злить ещё сильнее. — О, ты решил поиграть? Это я люблю, — сказал некто, захлопав в ладоши и слегка подпрыгивая на месте. — Судя по голосу, ты мальчик, наверное, даже из группы А. Так уж и быть, дам тебе ещё пять секунд. Давай, беги, говорят, это полезно. Я тоже постараюсь изо всех сил, уж больно хочется мне твою мордашку увидеть. — Коньюктивус, — сказал Поттер, даже не собираясь убегать. Ему очень уж хотелось выместить всю свою боль и злобу на этом Пожирателе, который с лёгкостью защитился от этого простого, но весьма эффективного заклятия. — Ослепить меня решил? Дорогуша, покажи мне своё лицо, это, возможно, возымеет больший эффект. А теперь мой ход, — хихикнула тёмная фигура, аж трясясь от нетерпения. — Сможешь простоять на ногах хотя бы ещё полчаса, так уж и быть, позволю тебе пройти. Экспульсо! Там, где секунду назад стоял успевший среагировать Альбус, произошёл взрыв, а сам он был отброшен к стволу дерева, соседнего от того, в чьих корнях юный маг прятался. Тело, а особенно спину, прошибло сильной болью. В глазах помутилось, но подросток всё же смог встать на ноги до того, как до него добрался бы подпрыгивающий, подобно ребёнку, волшебник (или же это была волшебница?). Тот действительно получал от всего это удовольствие. Этот некто заставлял Альбуса бегать по снегу от взрывов, некоторые из которых отбрасывали его на несколько метров. Казалось, что Пожиратель совсем не уставал раз за разом с восторгом кричать это заклинание, которое уже порядком надоело юноше. К сожалению, зелье невидимости перестало действовать, и теперь попасть по нему было бы в сто раз легче, чем раньше. Какая жалость, что у него не было мантии-невидимки, о которой он читал в нескольких книгах. Его прерывистое загнанное дыхание никак не могло восстановиться, а Альбус думал лишь о том, что бы сделать такого, что заставило бы и его противника упасть навзничь. — Депримо! — вскрикнул водящий, пробивая толстый ствол чего-то, отдалённо напоминавшего огромный дуб, за которым стоял юноша, успевший упасть на живот и откатиться в сторону от падавшего с глухим громким звуком многовекового древа. — Ты такой быстрый, случаем, не состоишь в команде по квиддичу? Я — большая фанатка спорта и в школе даже была капитаном команды, знаешь ли. Слушай, если ты уже устал, то мы можем закончить. В лесу и другие пташки есть, к тому же ещё минут пятнадцать осталось. — Сектумсемпра! — сдавленно выкрикнул Альбус, направляя палочку на тёмную фигуру, которая, конечно же, успела уклониться от заклинания, лишь слегка порезав плечо, из которого потекла кровь, на белом снегу смотревшаяся особенно эффектно. Не желая дать времени на передышку, юноша вновь произнёс это заклятие, не сводя взгляда с почему-то в голос смеявшегося Пожирателя. Адреналин заставил его забыть о том, что именно он выкрикивал, какое ужасное заклинание произносил. — Ой-ой, какие мы слова знаем, я в восхищении, правда, ты знаешь, как впечатлить девушку, — откликнулась водящая, чья нога также попала под действие проклятья. — Значит, мы решили играть серьёзно. Хорошо. Конфринго! Началась новая безостановочная серия заклинаний, которые взрывали и воспламеняли всё, до чего дотрагивались. Вскоре окрестности стали напоминать настоящее поле битвы: на снегу виднелась кровь их обоих, где-то была выдрана клоками земля, лежавшие стволы деревьев и неровные пеньки горели. Водящая будто бы не обращал на кровь, что безостановочно продолжала литься из ран, ни секунды не давая Альбусу на то, чтобы остановиться и перевести дыхание. Наверное, у него были сломаны рёбра, возможно, вывихнуто плечо, но самое страшное было то, что юный маг чувствовал эту разницу в их силе, осознавал, что до этого с ним лишь игрались. — Протего, — тихо сказал слизеринец, решая наконец-то остановиться. Удары сыпались один за другим, его противница использовала различные заклинания, про некоторые из которых Альбус и не слышал никогда. Всё, что ему оставалось, — это убегать, защищаться и ждать, пока не обращавшая на свои раны Пожирательница истекала кровью, которая, к слову, не была бесконечной. Спустя несколько минут частота выпадов со стороны ведьмы снизилась, и юный волшебник понял, что это был его шанс, который нельзя было упустить. Он снял защиту и намеренно получил в плечо режущим заклинанием, впрочем, не таким сильным, как то, чем Альбус наградил свою оппонентку. В момент её промедления подросток выкрикнул парализующее заклятье, которое наконец-то достигло своей цели. Однако вошедший в раж слизеринец этого не заметил, всё продолжая выкрикивать проклятия разной степени тяжести. Прекратил он только тогда, когда подошёл к ей телу, распластанному в снегу восковой израненной куклой, которую до этого несколько раз побросало из стороны в сторону. Глаза Альбуса будто бы пеленой заволокло, он словно и не видел плоды своих рук. В тот момент юноша чувствовал себя отомщённым, могущественным, но спустя несколько мгновений ощущение триумфа ушло, а вместо этого появилось побитое лицо совсем молодой девушки, из чьих ран всё ещё вытекала кровь. Пожирательница казалась смутно знакомой, и Альбус вдруг узнал в ней девушку, что училась в его группе на последнем курсе, когда он только поступил в Хогвартс. Её губы были изогнуты отнюдь не в усмешке, они были изломаны болью, которую та тщательно пыталась скрывать. Её нога была сломана — кость слегка торчала из-под порванной штанины. Альбуса начало тошнить, перед глазами вновь появился разлетевшийся на части домовик, немым укором на него смотревший. Юноша сам сейчас был похож на тех, кого ненавидел. В небе появился сигнал, ознаменовавший конец испытания. Руки четверокурсника тряслись, будто бы у алкоголика со стажем, а он всё смотрел и смотрел на вытекавшие из девушки струйки крови, алыми цветами росшими на снегу. — А ты не такой уж и хиляк, Олливандер, хорошая была игра, — прохрипела Пожирательница, всё ещё сжимавшая в руках изрядно потрёпанную палочку. — Помню тебя… той испуганной пташкой несколько лет назад, а сейчас… посмотри на то, кем ты стал… глаз не оторвать… ты прекрасен в своей злости… побольше бы таких… безжалостных… мы бы уже давно выиграли… — М-Молчи, — проблеял Альбус, пытавшийся вспомнить заживляющее заклинание, которое всё никак не желало появляться в его голове. Спустя секунды хаотичной тревоги что-то всё же всплыло на поверхность сознания. — Вулнера санентур. П-Почему не получается? Вулнера санентур! — Всё в порядке… иди, ты победил… — выдохнула Пожирательница, смотря на него из-под полуоткрытых глаз. — Тебе н-нельзя говорить, — на грани истерики сказал Поттер, у которого со лба к носу стекала его собственная кровь. — Вулнера… — Зачем… ты это делаешь? Оставь меня, мне не впервой… Жаль, конечно, что меня уделал… школьник… поделом мне… — Да хватит уже, помолчи! — осипшим голосом простонал Альбус, чувствуя наполнявшие его глаза слёзы. Неожиданно он стукнул себя со всей силы по лицу, тем самым приводя в порядок. Это ненадолго помогало раньше, слизеринец надеялся, что и в этот раз поможет. Сделав несколько вздохов и чувствуя боль в груди, он вновь навёл палочку на лежавшего перед ним человека. — Вулнера санентур. — Глупый… у самого переломы и раны… иди, — сдавленно прошептала девушка, вдруг поморщившись от ощущения медленно затягивавшихся ран по всему телу. — Ох, Мерлин… — Ч-Что с тобой? — спросил юный маг, в панике оглядывая лицо и тело волшебницы. — Получилось? — Кажется, да, — с облегчением ответила Пожирательница, с трудом пытаясь сесть. — Я не понимаю, почему ты это сделал? — Потому что я не такой, как ты сказала, — будто бы уверяя себя, прошептал Альбус, смотря на торчавший уголок чужой кости и вновь чувствуя приливы тошноты и самобичевания. — Я не такой… — Что плохого в том, чтобы быть сильным? Я вот… всегда этого хотела, тренировалась усиленно… видимо, всё ещё недостаточно, — прокряхтела она, присматриваясь, как лучше встать. — Нечего о подобном сожалеть… Не заставляй меня ненавидеть себя ещё сильнее… проиграть малолетке… позор… — Стой, давай я помогу тебе встать. Я знаю заклинание, которое бы помогло с ногой, но я боюсь, что могу сделать хуже… Всё же я не колдомедик, — с горечью выдохнул Альбус, протягивая руку ведьме. — Я сама, Альфред Олливандер, — серьёзно сказала девушка, не желая более терпеть унижения. — Иди, а то прокляну. В следующий раз… давай снова поиграем? Я размажу твоё милое личико по земле, если ты и дальше… будешь выглядеть так жалко. Где тот потрясающий боец? — Хотел бы я убить его, — на грани слышимости пробубнил слизеринец, прикусывая нижнюю губу. — Что? — недовольно спросила волшебница. — Ничего, я просто хотел бы узнать твоё имя, — тихо попросил юноша, чувствуя себя как-то странно. Девушка казалось то адекватной, то говорила непонятные вещи. — Мы не общались раньше, вот я и… — Сара Джонс, — коротко ответила Пожирательница, всё же встав на здоровую ногу. — И мне не нужна твоя помощь. Пошёл вон, а то превращу в камень. Ярость улетучилась, будто бы её никогда и не было. На её место пришло осознание собственных поступков и того, что он действительно мог бы её убить, если бы вовремя не остановился. Неконтролируемые приступы гнева случались с ним и раньше, вспомнить хотя бы его драку со Скорпиусом, после которой он ещё несколько недель гордо светил синяками на своём лице, однако сейчас это имело какую-то другую природу. Альбус хотел сделать больно, юноша хотел этой крови, разве нет? Вся та обида, чувство несправедливости, юношеский максимализм и множество каких-то других факторов слились воедино взрывом. Слизеринец самым последним вышел из Запретного леса, сталкиваясь с множеством глаз. Не один он был таким потрёпанным, но всё же никто не был настолько поломан, как он, почти ни у кого не было крови, а он же был ею заляпан. К нему сразу же подбежали друзья, фрау Верден, которая уже не знала, что и делать, ведь второе испытание из двух его посеревшее лицо было изранено. Альбус же от них отмахнулся, давая понять, что на этот раз его не заклинило в самом себе, как тогда. Об итогах юный маг спросил у Скорпиуса, который целый час скрывался от Пожирателей, что лишь пару раз проходили где-то рядом. Оказалось, что их осталось шестнадцать, Эмилия, Катрина и некоторые другие ребята выбыли из Турнира. Альбус грустно взглянул на подругу, которая лишь закатила глаза, обращая внимание на то, что им всем необходимо в лазарет. Поттер не нашёл ни одного повода для отказа. Мистер Диксон уже ждал их, заранее приготовив необходимые зелья. На своего самого частого посетителя старик взглянул безо всякого удивления, будто бы и не было и для студента другого возможного исхода, кроме как очередного попадания в лечебное крыло. Альбус сел на ближайшую ко входу кровать, сразу же спросив у севшей рядом Эмилии о причине её вылета. Оказалось, что его подруга на самых последних минутах всё же попалась какому-то Пожирателю, от которого ей пришлось очень долго убегать и скрываться. Тот лишь однажды отлучился, но затем вернулся, с усмешкой заявив о ещё одном пойманном кролике, которым оказался один из иностранных студентов. Лиззи же повезло — у девушки было ощущение того, что её попросту обходили десятой дорогой. Видимо, удача решила наконец-то улыбнуться ей, впрочем, как и Скорпиусу, который переходил с места на место, стоило ему почувствовать приближение водящих. Оказалось, что так сильно не повезло только Альбусу и ещё какой-то старшекурснице, что также вступила в перепалку с Пожирателем, однако пострадав не так сильно. — Такое ощущение, что у тебя была смертельная дуэль, — заметила Лиззи, садясь рядом с другом и помогая ему снять грязную мантию. — И почему всегда ты?.. — М? — удивился Поттер, поморщившись от собственных движений. — Разве не замечал, что неприятности так и преследуют тебя? Это несправедливо, — нахмурилась юная волшебница, беря из рук мистера Диксона ватку, вымоченную в каком-то дезинфицирующем растворе. Она поднесла свои руки к лицу Альбуса и начала аккуратно, миллиметр за миллиметром, касаться его кожи. Это было похоже на лёгкие касания лапок бабочки, случайно севшей на лицо, и юноша даже сначала слегка сморщился, награждённый за это встревоженным взглядом серых глаз. Они впервые за долгое время сидели так близко друг к другу, и почему-то слизеринец вспомнил их первый курс, библиотеку, оборванные волосы Лиззи, которые он помогал выровнять, её заплаканные глаза и тёплую благодарную улыбку. Образы прошлого грели его нутро, наполняли его каким-то странным уютом. Элизабет приблизилась к его лицу ещё сильнее, со всей тщательностью и нежностью протирая его лоб, на котором была довольно глубокая, хоть и небольшая, царапина. На секунду Альбус даже забыл, что их окружали люди. Было так хорошо, будто бы и не существовало тех нескольких лет, будто бы они вновь были ещё совсем детьми, одинокими и потерянными. Юноша поймал себя на том, что внимательно разглядывал давно знакомое лицо, чьи черты лица не были красивы в призме тех стандартов, что создало общество, но они были прекрасны своей неповторимостью и какой-то скрытой силой. Лиззи изменилась, и Альбус заметил это только сейчас. Потихоньку уходила детская пухлость, которой у девушки и раньше было не так много, чётче становилась линия скул и подбородка, поменялся взгляд — раннее запуганный он стал спокойным и будто бы уверенным. Поттер потянулся ей навстречу, сам этого не замечая. Ему хотелось раскрыть загадку, скрывавшуюся в сером тумане её глаз, но с кровати, располагавшейся напротив той, на которой сидела троица, послышался достаточно громкий кашель, возникший явно не из-за болезни или пересохшего горла. — Готово, — улыбнулась Лиззи, поправляя за уши его вновь отросшие волосы. — Не знаю почему, но я вспомнила первый курс и библиотеку, давно это было, хотя кажется, будто бы неделю назад. — Я тоже подумал об этом, — потрясённо сказал Альбус, в удивлении раскрыв глаза. — О, так и у вас что-то было в этом прекрасной хранилище знаний? Да ещё и на первом курсе, — присвистнула Эмилия, получив укорительные взгляды своих друзей и тревожно-злой — Скорпиуса. — Что? Я же шучу, надо было как-то эту трогательную атмосферу разрядить, а то нас бы с Малфоем вырвало от ваших милований. — Да уж, — недовольно бросил слизеринец, изо всех сил стараясь не накинуться на Альфреда, не схватить его за свитер и не потрясти от души, требуя всяческих подробностей всех этих его историй со всякими девчонками. — Мой любимый пациент, мистер Олливандер, вот мы и снова встретились, — вдруг сказал мистер Диксон, наконец-то решив заняться студентом. — Я почти уверен, что у вас сломана пара рёбер и, возможно, вы вывихнули плечо. Помимо прочего мы имеем большое количество порезов и ушибов. Да вы просто находка для колдомедика. — Простите, — неловко улыбнулся Альбус, который поднялся на ноги для осмотра. — Вам придётся задержаться на несколько дней для полного выздоровления, боюсь, что поезд уедет без вас. Я попрошу мистера Селвина предоставить вам возможность добраться в Косой переулок с помощью камина в его кабинете, — сказал колдомедик спустя минуты. — Выпейте эту настойку, а затем попробуйте уснуть. Сон — лучшее лекарство. А теперь позвольте отлучиться, чувствую, к нам ведут ещё одну пациентку. — Спасибо, сэр, — поблагодарил мужчину слизеринец, садясь на кровати и снимая ботинки. — За всё. — Выздоравливайте, Альфред, — сказал мистер Диксон, слегка кивая. — И удачи на экзаменах, мисс Стоун. — Чёрт, забыла, — недовольно простонала Эмилия, ероша пальцами светлые волосы. — Никакого Рождества мне не светит. Надеюсь, преподаватели не будут зверствовать. И ведь на сдачу осталось совсем немного времени. — Постараюсь помочь, чем смогу, — отозвалась Лиззи, похлопав подругу по плечу. — Спасительница моя, святилище тебе построю, — радостно защебетала Эмилия, набрасываясь на рядом сидевшую девушку с крепкими объятиями. — Ты мне это уже не в первый раз говоришь, это же сколько их у меня должно быть? — усмехнулась Аббот, изогнув правую бровь. — Всё будет, не переживай, — улыбнулась Стоун, всё ещё сжимая в кольце рук подругу. — Ладно, Ал, мы пойдём, а то старик на нас уже поглядывает странно. Постараемся зайти вечером перед отбоем. Малфой, ты с нами? — Что? — удивился Скорпиус, не ожидав обращения в свой адрес. Ему вообще казалось, что про него все забыли, и он был лишь декорацией их счастливого мирка. — Да, наверное. Встретимся в восемь у кабинета, где у нас обычно проходит история магии? Он как раз на пути сюда. — Ага, тогда решили, увидимся. Ал, не развались на части за время нашего отсутствия, — усмехнулась Эмилия, вскакивая на ноги. Вскоре девушки ушли, и Скорпиус, неловко перебросившись несколькими фразами с другом, тоже покинул постепенно начавшее наполняться людьми место. Это было очень волевое решение с его стороны, ведь всё его нутро ныло о том, что нужно было остаться с ним, но вновь вставшая перед глазами недавняя сцена с милованием Олливандера и Аббот, а также остатки гордости всё же увели его прочь от того, кто даже и не догадывался о тех душевных баталиях, что происходили внутри Скорпиуса. Вскоре наступило Рождество, которое прошло всё так же помпезно, как и раньше, только ещё с учётом чествования тех, кто прошёл на третий этап Турнира. Альбус, который хоть и почти излечился, был морально не в состоянии присутствовать на этой ярмарке тщеславия, в которой он для себя казался не одним из купцов, а товаром, на который не смотрел только ленивый. К счастью, Тёмного Лорда на этом пиршестве не было, и юноша мог вздохнуть спокойно, но вместо него на нервы скрупулёзно действовали Питч, брат и сестра Кэрроу, а также другие Пожиратели смерти, среди которых Альбус заметил и Сару Джонс, что выглядела намного лучше, чем в их последнюю встречу. При виде неё подросток вновь ощутил новый прилив вины, которая почему-то сопровождалась отголосками гнева. Поттер старался не смотреть на них, сосредоточившись на лицах уставшей Эмилии, что сидела за столом и иногда тоскливо отправляла в рот имбирные печенья, собранной и спокойной Лиззи, стоявшей слева от него, а также иногда поглядывая на казавшегося непоколебимым Скорпиуса, что находился с другой стороны. Всех собравшихся с праздником поздравлял директор, несколько слов сказали преподаватели, но Альбус, разглядывая все эти яркие гирлянды, еловые венки, зелёные знамёна, что располагались по всему периметру Большого зала, мог думать лишь о побеге. Ему поскорее хотелось рухнуть на кровать и заснуть так крепко, чтобы больше никогда не проснуться. Затем мистер Селвин провозгласил начало праздничного ужина, и Альбус из вежливости и соображений безопасности (дабы не вызвать лишнего внимания) просидел за столом около десяти минут, попивая чай и изредка забрасывая что-то в рот. Домовые эльфы постарались на славу, но юноша не был заинтересован в их шедеврах, а потому всё же сбежал сразу после того, как первые пять человек ушли из Большого зала. Альбус даже удивился собственной реакции на то, что за ним, как обычно это было, не пошёл в комнату Скорпиус. Почувствовав некое смятение по этому поводу, юноша поспешил выкинуть эти мысли из своей головы и наконец-то отправиться спать. Хогвартс-экспресс прибыл на станцию двадцать седьмого декабря, на следующий день после того, как Эмилии удалось сдать последний экзамен, который фрау Верден фактически засчитала почти сразу же. Эта женщина теперь перешла для Стоун в разряд святых, и если раньше девушка уважала её и побаивалась, то сейчас ещё и была ей безмерно благодарна. Утро было холодным, небо впервые за долгое время было невероятно голубого цвета, и свет солнца, отражавшийся в частицах снега, чуть ли не ослеплял. Сама погода радовалась отбытию детей из этого сурового замка. Альбус провожал своих подруг, крепко обнимая и обещая написать им в социальных сетях, как только появится подобная возможность. Скорпиус же медлил с прощанием, ковырял носком ботинка снег и иногда бросал взгляды на стоявшего рядом друга, которого лечение задержало в школе ещё на несколько дней во избежание каких-либо осложнений. В тёплом чёрном пальто Малфой казался старше, да и его голос, который недавно начал ломаться, иногда напоминал о том, что совсем скоро они должны были стать совершеннолетними, следовательно, пополнить ряды Пожирателей или же потеряться в этом мире без вести. — Постарайся не сломать себе ещё чего-нибудь, — прошептал Малфой, подойдя совсем близко. Они были одинакового роста, но Альбусу казалось, что его друг смотрел на него откуда-то сверху, подобно старшему товарищу, подобно Кристиану, о котором уже давно не было никаких вестей. — Ты меня услышал, Олливандер? — Нет, между нами же огромная непроницаемая стена, — хмыкнул Поттер, желавший вновь поскорее соприкоснуться головой с подушкой. Успокоительное зелье, которое он теперь принимал каждый день с первого испытания, получив на это добро мистера Диксона (но не Сакса, от которого данный факт пришлось скрывать), в последнее время очень часто стало клонить его в сон. Наверное, так было нужно. Возможно, это его уставший организм пытался вырвать себе хотя бы крупицу отдыха. — Ладно-ладно, прости, я тебя понял. — Приеду — проверю, — строго сказал Скорпиус, спустя секунду комично широко раскрывая глаза, сразу же крепко сжимая их и почему-то слегка смущённо потирая нос. Поезд пустил предупредительный сигнал, оповещавший скорое отправление. На станции больше не было людей, и тем страннее казалось то, что Малфой всё ещё стоял в этом зимнем холоде с ним, а не сидел в тёплом купе, ожидая приезда домой. Вскоре раздался ещё один гул, но юный маг лишь поднял на него странно грустный взгляд, а затем бережно, подобно какой-то драгоценности, обнял его, через несколько секунд силой отрывая себя же от слегка смятённого Ала. — Счастливого Нового года, — улыбнулся Скорпиус и, замечая то, что поезд уже начал потихоньку двигаться, с небольшим чемоданом в руке запрыгнул в вагон, всё ещё выглядывая оттуда даже тогда, когда его друг превратился в тёмную точку. Поместье их семьи было украшено богато, впрочем, как и года до этого. С вокзала его забрала бабушка, по которой, оказывается, Скорпиус скучал безумно сильно. Её объятия согрели его, и та дрожь, что охватила его после расставания с Альфредом, утихла. Дома их встретили дедушка и отец, которые до этого о чём-то спорили на повышенных тонах, однако утихли сразу же, стоило им заметить новоприбывших. Юноша обнял своих родственников, а затем отправился в комнату, сказав, что очень устал с дороги и хотел бы какое-то время провести наедине с собой. Однако это время одиночества всегда сопровождалось образом его нелепой симпатии, которая, к счастью, была слишком глупой для того, чтобы заметить очевидное. Или же Скорпиус хорошо притворялся? Видеть израненного и побитого Альфреда было очень тяжело, и Малфой был готов запереть его в какой-нибудь комнате лишь для того, чтобы обезопасить его от любого вреда. Это было жуткое эгоистичное желание, которое пугало подростка, но вместе с этим его внутренний ребёнок не переставал кричать: «Хочу!». Олливандер же не был вещью, его нельзя было положить в карман и везде таскать с собой, хотя сколько бы проблем это решило. Скорпиусу было неимоверно трудно сдерживать свои чувства, к которым недавно добавилась и ревность, от которой юноша никак не мог избавиться. Другие люди с такой лёгкостью трогали Альфреда, обнимали его, касались его светлой кожи, в то время как для Малфоя это казалось сложным испытанием. А ведь желание было и ещё какое. Гормоны бурлили, сдерживаться было всё труднее и труднее, и даже просто мимолётные мысли, в которых фигурировал Ал, порой смущали. Скорпиус перевернулся на живот и уткнулся лицом в мягкую подушку, чувствуя, как к щекам подступал жар. Хотелось бы взаимности, но разве это было возможно? Ни Альфред, ни его собственная семья не поняли и не приняли бы его. Скорее всего, мама помогла бы найти выход из этого лабиринта, но, увы, её больше не было рядом. Лишь только фантомные воспоминания бередили душу. Это было первое официальное Рождество без неё, и, если честно, атмосферы праздника будто бы и не было. Да, в гостиной стояла большая ёлка с хорошо знакомыми ему игрушками, что бегали по её веткам, из кухни доносился приятный аромат, но это вряд ли могло заменить простое человеческое тепло, которого так не хватало особенно в праздники, когда одиночество чувствовалось как никогда остро. Интересно, Кристиан когда-нибудь был влюблён? Страдал ли он хоть по кому-нибудь? Чем вообще его друг занимался? Всё ли у него было хорошо, насколько это вообще возможно для беглого преступника, чья семья уже который месяц сидела в Азкабане? Мысли о старшем товарище помогли переключиться на более насущные проблемы, хотя и не стирали полностью душевные метания. Кристиан же всё ещё жил в доме вместе с Флёр и Биллом во Франции, с недавнего времени допущенный до выполнения каких-то мелких заданий или же поручений в паре или группе с кем-нибудь. Несколько месяцев за ним неустанно наблюдали, его проверяли, и лишь осенью позволили участвовать в общих собраниях Сопротивления. Однако всё ещё не разрешая присутствовать на тех, на которых как раз-таки были Билл и Флёр, которые за год прониклись к нему симпатией. Это было очень ценно для Кристиана, который пытался всем своим видом показать полезность и желание помочь. Поначалу было очень одиноко и тоскливо, а ещё страшно. Неизвестность пугала, он много думал о Скорпиусе, об Альбусе, который буквально ходил по тонкому льду каждый день. Долго не было о них никаких вестей, но с началом учебного года до него дошли слухи о том, что его друзья по неволе стали участниками Турнира, который уже достаточно долгое время не проводился. Кристан не ждал ничего хорошего от всей этой задумки, и потому ему было крайне неспокойно. В основном из-за переживаний о младших парень вызывался участвовать в разных вылазках, не сдаваясь при отказах, зная, что однажды его примут. Ему хотелось доказать себе и всем остальным, что ничего не было зря. Так и случилось: к концу календарного года Вайлд уже был на нескольких собраниях, которые давали группам задания. Ему даже удалось побывать в районах, близких к Шармбатону, что уже можно было считать огромным достижением. В такие загруженные дни Кристиан чувствовал себя хорошо, ведь не оставалось времени на непрошенные мысли. Однако в периоды застоя, как сейчас, ему становилось грустно, ведь он думал о том месте, откуда ему пришлось сбежать. И всё же волшебник, откусывая от рождественского пирога кусочек, надеялся, что с Скорпом и Алом всё было хорошо. За окном снега не было, но ветер дул так сильно, что, притаившись и хорошо прислушавшись, можно было бы различить его завывания. Хотя, возможно, это был рёв людей, уже уставших жить так, как они жили. Впрочем, Кристиан был не единственным человеком, что беспокоился о целости и сохранности дорогих ему людей. Лео, ставший членом «Железной воли», чуть ли не каждый день думал о своём брате, чей секрет грузом давил ему на грудь и тянул вниз. Он боялся за Альбуса, который был вынужден жить среди этих гадов, что хотели окончательно и бесповоротно поработить обычных людей. Мальчику было очень неспокойно ещё и оттого, что магглы тоже будто бы были на взводе, даже сильнее, чем прежде. Старшие сновали туда-сюда, повышали свой тон чаще, чем обычно, и Лео порой чувствовал себя так одиноко, что убегал на крышу приюта и вглядывался в ночную даль, пытаясь в созвездиях увидеть лицо брата. Холодный воздух Лондона оседал на его покрасневшей коже, пробирался под тонкую куртку, которую мальчик надевал кое-как, даже не заботясь о том, чтобы застегнуться до конца. За это его часто ругала их воспитательница, которая тоже была волшебницей. Сколько их вообще было рядом с ним? Может, Джек, Талия, Элис, Робб и остальные дети в их приюте тоже обладали магическими способностями и это один Лео отличился? — Спускайся, дружок, заболеешь и тогда Альбус будет ругать нас обоих, — прокричала в распахнутое окно, через которое мальчик выбрался на крышу, миссис МакДроувелл. — Выпей рождественский пунш, он ещё остался, я его специально для тебя разогрела. — Откуда вы знаете, что брат вообще приедет? Он уже и писем не отправляет, вдруг с ним что-то случилось? — шмыгнул Лео, пряча лицо в скрещенных руках, что покоились на коленях. — Я уверена, что с ним всё хорошо, мне как раз пришло письмо от мистера Олливандера, он говорит, что с Алом всё в порядке и нам нужно ждать его скорейшего приезда, — сказала женщина, ещё сильнее высовываясь из окна. — Ну же, не заставляй старушку ползать по крышам. — А вы можете? — удивился мальчик, повиснув головой вниз. — Ох, Леопольд, ты меня чуть до смерти не напугал, — вздрогнула волшебница, хватаясь за грудь. — Спускайся осторожно. — Я же просил не называть меня так, — надулся он, всеми силами сдерживаясь от того, чтобы не выпятить нижнюю губу вперёд. Ему всё же было двенадцать лет, не солидно ему было такое делать. — А я просила тебя больше не рисковать своей головой и не ходить на странные собрания, но ты же меня не слушаешься, — строго сказала миссис МакДроувелл, закрывая окно после того, как её подопечный уже стоял рядом с ней. — Что ты, что Ал, не можете без опасных приключений. Вот запру в чулане, смотри у меня. — Таков путь, — серьёзно выдал Лео, чем вызвал смешок у воспитательницы. — И я знаю, что вы этого не сделаете со своим любимым подопечным. — У меня вы здесь все любимые. Иди спать, философ, почти полночь, — улыбнулась женщина, ласково погладив зашипевшего от недовольства мальчика по голове. Альбус, недавно подавивший приступ икоты, пялился в потолок в лазарете, ожидая последней порции зелья, которое помогло бы ему окончательно физически восстановиться. Шёл последний день декабря, год подходил к концу, а никакого особенного чувства как не было, так и нет. Просто время текло до мучительного долго. Вскоре к нему подошёл мистер Диксон, который протянул хорошо знакомый противный напиток и Альбус, перестав дышать, выпил его залпом. Затем он лёг обратно, чувствуя уже хорошо знакомый туман в голове. Дымка медленно обволакивала его сознание, однако что-то, какой-то инстинкт или же голос в голове приказал ему немедленно открыть глаза. Палец, на котором всегда находилось его достаточно неприметное кольцо, обжигало. Артефакт будто бы кричал об опасности. Но что же могло угрожать ему в лазарете? Юноша приоткрыл глаза, замечая свою ладонь в сморщенных руках колдомедика, который резко отпрянул от него, возвращаясь к своему столу с самым безобидным и невинным видом. Что только что произошло? Ему ведь не показалось? Волшебник совершенно точно пытался забрать его кольцо. Получается, старик в чём-то его подозревал? Сердце бешено колотилось в груди, кислород будто бы разом закончился, а Альбус начал задыхаться. Насколько глупо было бы продолжать спать? Мистер Диксон явно заметил то, что юноша больше не находился в состоянии забвения, значит, смысла у этого притворства было меньше, чем у существования маховика времени с ограниченным охватом действий. — Мистер Олливандер, вы можете отправляться домой сегодня же, я договорился с мистером Селвином, он будет ожидать в шесть вечера в своём кабинете, — спокойно сказал старик, перебирая какие-то документы на столе. Выглядело всё так, что последние минуты Альбусу просто привиделись. — Хорошо, спасибо, — отозвался юноша, всё ещё не в силах нормально вздохнуть. На негнущихся ногах слизеринец дошёл до выхода, собираясь сразу же отправиться к… к кому ему идти? Гермиона недавно взяла отпуск, у неё явно были какие-то дела в Сопротивлении. А больше у него не было никого. Альбус трясущейся рукой открыл дверь и чуть не упал, увидев перед собой Эдварда Сакса с привычной хитрой улыбкой на губах. Мужчина вошёл внутрь, направляясь к колдомедику, и юноша решил воспользоваться этим шансом для побега. Сердце стучало в висках, и сквозь пространство между стеной и закрывавшейся дверью подросток заметил их подозрительные переговоры. Поттер сорвался на бег, чувствуя заглатывавшую его целиком панику. Эти двое пустили пыль ему в глаза своим более-менее нормальным к нему и другим студентам отношением, и юноша совсем забыл, что они тоже были Пожирателями смерти, следовательно, теми, кто в любую секунду мог его уничтожить. Альбус в рекордное время добрался до своей пустой и одинокой комнаты, запинаясь об упавшую на пол книгу и падая на пол, больно ударяясь правым боком, на который ему не посчастливилось приземлиться. Часы сообщали ему о том, что до отбытия из Хогвартса оставалось чуть больше часа, но, если честно, слизеринцу хотелось покинуть замок как можно скорее. Он лихорадочно запихнул некоторые вещи в дорожную сумку, а затем сел на кровать, нервно постукивая стопами ног по каменному полу. Мысли кружились, витиевато изгибались, но никак не могли встать в стройный ряд логической цепочки. Альбус настолько глубоко окунулся в свои хаотичные размышления, что звук открываемой двери, что защищала комнату от внешнего мира, заставил его подпрыгнуть на месте. Мистер Сакс сегодня был особенно вездесущим. Волшебник вошёл внутрь, держа руки на виду, дабы хоть как-то успокоить юношу, что сразу же схватился за палочку. — В следующий раз будь внимательнее с теми, кто тебя окружает, — сказал мужчина, тяжело выдыхая. — Диксон больше не помнит о том, что вообще хотел когда-либо узнать, что это за кольцо у тебя такое. Однако это не значит, что подобное желание у него не возникнет снова. — Да кто вы такой? Что вам от меня нужно? — запинаясь, спросил Альбус. — Я тебе не враг, но мне, как и тебе, тоже не хочется прекращать свою анонимность, — ответил Сакс, этим ответом ставя слизеринца в ещё больший тупик. — Я хотел попросить тебя остаться в Хогвартсе на этих каникулах, я уверен, что тебе просто необходимо научиться не только легилименции и окклюменции, но и выучить ещё одно важное заклинание. Патронус, слышал о таком? — С чего бы вам вообще хотеть мне помочь? Вы врываетесь в мою комнату, говорите, что я не должен доверять разным странным личностями, но вы ведь тоже ею являетесь, — отчеканил Поттер, слегка поднимая палочку вверх и настороженно смотря на профессора. — Ты меня обижаешь, я думал, мы друзья, — наигранно огорчился Эдвард, но затем резко посерьёзнел. — Хорошо, тебе нужен хоть какой-то гарант моих лучших намерений, не так ли? Но давай поговорим в другом месте, я как раз заварил чай, который мне привёз друг из Индии. — Я должен пойти в кабинет дирек… — Не волнуйся, я уже передал ему, что ты будешь находиться на моём попечении, а также отправил письмо твоему опекуну, мистеру Олливандеру, не волнуйся, письма с моей печатью обычно не просматривают, — улыбнулся мужчина, еле сдерживая смех от вида перепуганного мальчишки. — У меня нет выбора, так? — как-то обречённо спросил Альбус, всё ещё крепко сжимая в пальцах единственное, что могло его хоть как-то защитить. — Полагаю, что нет, если ты, конечно, не запрыгнешь на метлу и не улетишь в закат, — хмыкнул Эдвард, ведя студента отнюдь не в свою комнату, в которой юному магу однажды довелось побывать. — Не волнуйся, в случае чего ты можешь убежать к фрау Верден и пожаловаться на меня. Однако она приедет только через два дня, надеюсь, ты не будешь скучать и плакать? Последнюю реплику преподавателя слизеринец решил проигнорировать. Да и сил у него совсем не осталось. В голове ещё стояла лёгкая дымка из-за зелья, но не только это мешало ему хоть как-то чётко обозначить свою позицию — Альбус просто был не в силах противостоять кому-то явно сильнее себя. Хогвартс пустовал. Подросток никогда не оставался в школе на зимние каникулы, вместо этого уезжая домой, в приют, к родным лицам. В этот раз всё должно было идти по тому же сценарию, если бы не несколько факторов, этому воспрепятствовавших. К удивлению, они шли отнюдь не в комнату Сакса, но в сторону Выручай-комнаты, которая до этого охранялась членами Студенческого союза. Альбус сдался, решив просто следовать за преподавателем. В этот раз дверь, которая вдруг появилась, выглядела не так печально, как раньше. Они зашли внутрь, и юноша не смог сдержать поражённого вздоха: комната будто бы потихоньку излечивалась, приходила в себя после тех ужасных событий, что ей пришлось пережить. Эдвард, заметив его реакцию, пояснил, что он и другие преподаватели достаточно много сил приложили для того, чтобы восстановить её. Это был очень долгий процесс, но промежуточные результаты были заметны уже сейчас. Больше не было закопчённых стен, потолка, пола, усеянного какими-то обломками, даже знамена всех четырёх факультетов выглядели величественнее, чем те, что довелось видеть когда-то Альбусу. — Их пытались снять, но это бесполезно. Комната каждый раз возвращала их на место. Некоторые вещи невозможно стереть из памяти, как ни пытайся, — грустно улыбнулся волшебник, затем слегка тряся головой. — Это, наверное, самое безопасное место в Хогвартсе, ведь никто не может его контролировать. Однако не стоит терять осторожности. Я так и не услышал, знаком ли ты с заклинанием Патронус? — Читал о нём раньше, но всё не было времени на практику, — честно ответил Поттер, напрягаясь. — Очень хорошо, тебе крупно повезло. Полагаю, что следующие испытания будут достаточно изощрёнными, и если ты станешь финалистом, то тебе придётся встретиться с Тёмным Лордом, а он умеет хорошо копаться в чужих мозгах. Я знаю, что у тебя есть некое понимание того, что из себя представляет окклюменция и легилименция, но этого недостаточно. У нас есть примерно десять дней на то, чтобы закрепить основы. Тонкости же постигаются годами, поэтому даже такой светлой голове не удастся освоить всё за такие сжатые уроки. Но к чему я вообще затронул Патронус? Я хотел бы и его с тобой попробовать вызвать, но чуть позже. Считай меня своим репетитором магии, — несколько помпезно сказал Эдвард, слегка вздёрнув подбородок. — Это всё прекрасно, но вам зачем заниматься чем-то подобным? — спросил Альбус, полный недоверия и скептицизма, что было вполне понятно. — Мы на одной стороне, малыш, а мне нужны живые и желательно здоровые союзники. — Допустим, но зачем вам подросток? Не могли кого-то получше найти? — Получается, что так, — ответил Сакс с самым невинным видом, который вообще у него мог быть. — Не волнуйся, я в альянсе с мисс Гуг. — А ещё с Тёмным Лордом и неизвестно с кем ещё, — хмыкнул Альбус, явно не впечатлённый. — Ауч, ты за кого меня принимаешь? С ним у меня вынужденное сотрудничество, а с тобой и Гуг всё по любви, — пококетничал мужчина, состроив какую-то жалкую моську. — Жестокий, я же ради тебя стараюсь. — Мистер Диксон тоже был добр ко мне с первого курса, но, видимо, это было вызвано не светлыми чувствами, — горько выплюнул юноша. — А ты чего ожидал? Он же один из лучших агентов Лорда, — пожал плечами Эдвард, качая головой из стороны в сторону, стоило ему увидеть потемневшее от избытка чувств лицо студента. — Впрочем, как и я. Не доверяй мне, вообще никому не доверяй. Только так ты можешь выжить. Однако пока ты можешь получить хоть какую-то выгоду для себя, пользуйся предоставленным шансом. Так что ты решил? Мистер Селвин, конечно, меня убьёт, но я могу попытаться вновь выпросить у него возможность пользования каминной сетью. Поразмыслив некоторое время, взвесив все «за» и «против», Альбус всё же решил остаться, жертвуя каникулами и возможностью увидеться с Лео и другими в угоду собственным нуждам. Он обязательно напишет ему письмо, братишка, узнавший его секрет, должен был понять. — Я согласен обучиться Патронусу, но окклюменцией и лигилименцией я лучше займусь с мисс Гуг, думаю, вы понимаете причину. — сказал подросток, получая в ответ согласный кивок. — Меня беспокоит то, как сильно вы хотите обучить меня этому, хотя ещё после первого испытания я чётко обозначил свою позицию. — Упс, забыл, прости, — невинно улыбнулся Эдвард, несколько раз даже карикатурно похлопав глазами. С этого дня начались их усиленные тренировки, из-за которых Поттер чуть ли не в обморок падал. Сакс был строгим учителем, а ещё загружал его по полной, комментируя каждую мысль или действие своего ученика. В итоге, Альбус даже забыл про свой День рождения, прошедший второго января. Да и это было понятно, ведь всю свою жизнь этот праздник отмечался в конце лета. Ему исполнилось пятнадцать, но он совершенно не чувствовал никаких изменений. Возможно, поясница начала болеть слегка сильнее. Учитель и ученик целыми днями проводили в Выручай-комнате, тренируясь снова и снова. Таким образом, к концу каникул слизеринец устал даже сильнее, чем до них. Вызвать телесного Патронуса оказалось гораздо сложнее, чем ему казалось. Из его палочки максимум вырывался серебристый дым, не принимавший никакой телесной формы. Счастливые воспоминания вызывать никак не получалось, они вечно превращались в кошмары с домовиком или той Пожирательницей в лесу. Альбус никак не мог расслабиться, он то сжимался в страхе, то горел от гнева. У него не было никакого баланса, слишком много эмоций. А отрешиться от них у юноши не получалось, разве только насильно запирать в клетках собственного сознания, которое и так было покорёжено событиями минувших дней. Новый семестр начался, и в школу приехали студенты и некоторые преподаватели, в числе которых были и Гермиона, и фрау Верден, каждая из которых должна была приехать раньше, но задержалась по собственным причинам. Почти сразу же начались тренировки команд по квиддичу, и Альбус чуть ли не бегом отправился на поле, желая хоть как-то развеяться. Ему было необходимо сбросить напряжение хоть как-то. Один раз за все каникулы он ходил на почту с четырьмя письмами, каждое из которых было адресовано разным людям: Джинни, Лео, Лиззи, Эмилии и Скорпиусу. Почему не пять? Потому что отправлять отдельно на адрес приюта было бы слишком опрометчиво, а потому он просто вложил сложенный пополам листок в конверт с письмом для Джинни. Там подросток немного поворковал с Карой, которая, кажется, была крайне недовольна насильно прерванным одиночеством. Ответных Альбус не получил, а потому испытывал тревогу, которая, к счастью, оказалась беспочвенной: те или не дошли ещё до него, или же вовсе не были посланы как раз именно из соображений приближающегося воссоединения. С началом учёбы в Выручай-комнату они с мистером Саксом больше не могли попасть так просто: приходилось выжидать глубокой ночи, когда члены Студенческого совета покидали свои посты. В подобных встречах всё ещё существовала опасность, а потому они встречались примерно раз в неделю, и так впредь до следующего испытания, которое было назначено на середину февраля. Скорпиус почти сразу же заметил исчезновение своего друга, а потому он тоже был приглашён на занятия с позволения мистера Сакса, который уже давно предугадал такой ход событий. Как ни странно, но у Малфоя тоже получалось не важно: из палочки выходил серебристый дым, но он не обретал какой-либо формы. Видимо, его светлые воспоминания, в основном связанные с мамой, всегда омрачались её относительно недавней смертью, а потому было тяжело сосредоточиться на чём-то прекрасном. Эдвард всё это прекрасно понимал, но не сдавался, вспоминая, как ему самому было трудно вновь вызывать Патронус после событий тысяча девятьсот девяносто восьмого года, после проигранной битвы за Хогвартс и множества потерь. Чудно и забавно течение времени. Порой оно кажется мучительно медленным, иногда же пролетает подобно мгновению. Эта незримая всепоглощающая дымка могла приносить счастье, горе, залечивало раны, превращала кости в прах, стирала города до основания, наблюдала за строительством новых цивилизаций. Январь был каким-то смазанным, и единственным действительно запоминающимся событием был матч по квиддичу, который они, к сожалению, проиграли. Погода была тогда не самой приятной, снитч было найти невероятно трудно из-за внезапно начавшегося снегопада, а охотница противоположной команды успела забить решающий гол в последние секунды матча. Все были огорчены, но Альбус не чувствовал это так остро, как другие ребята, он был рад возможности полёта, сброса накопившейся отрицательной энергии, освобождению. Тот день был действительно хорош, это было даже как-то подозрительно. Несмотря на проигрыш, их команда смогла выпросить разрешение на посещение Хогсмида под ответственность капитана, Хелен Макнейр, которая пользовалась большим доверием у директора и некоторых преподавателей. Альбус решил не отказывать себе в прогулке и сливочном пиве, однако всё же не забывая о том, что если этот день был настолько хорош, то когда-нибудь настанет тот, который будет отвратителен. В феврале стало несколько потеплее, в воздухе чувствовалось приближение весны, которая обещала быть очень тёплой. Однако ни лазурное небо, на котором иногда можно было заметить фигуры-точки дементоров-охранников, ни голоса студентов, что были громче обычного, не вдохновляли юношу. Впереди его ожидало ещё одно испытание, и Альбус не знал, кому можно было бы помолиться о том, чтобы и оно было не таким убийственным, как первое. Впрочем, с учётом того, что прошлый этап выдался относительно простым, надежды рушились, подобно домино. Патронус вызвать не получалось, бессонница опять начала его мучить, а принимать зелья мистера Диксона было опасно. Наверное, думал юный маг, стоило обратиться за помощью к профессору Тренту, выпросить у него разрешение на личное пользование классом зельеварения. Впрочем, это было сущей глупостью. Кто бы дал ему в распоряжение огромное количество разных ингредиентов, некоторые из которых были невероятно редкими? Альбус ел, иногда спал, ходил на тренировки, посещал исправно занятия, всё ещё раздражая Питча своим присутствием, и постоянно думал о следующем испытании. Эти мысли бурили в нём дырки, и Скорпиус, пару раз не выдержав его полуночных хождений по комнате, кидал в него подушкой или же насильно укладывал в постель, иногда даже засыпая рядом. Самое интересное, это помогало. Впрочем, утром Малфой всегда оказывался на своей кровати. За несколько дней до испытания всех участников собрали у кабинета директора, вызывая их туда одного за другим. Каждый оттуда выходил задумчивым, сжимая в руках какую-то бумажку. Видимо, задание было персональным, а значит, сразу же переходило в разряд сложных. По крайней мере, так думал Альбус, не питая уже никаких надежд. Весь его настрой был крайне пессимистичным, и он через силу перешагнул порог, оказываясь один на один с мистером Селвином, который сидел за своим большим столом, держа в руках какую-то шкатулку. Подросток медленно подошёл к мужчине, а затем, следуя его указаниям, провёл рукой над этой вещицей, из которой спустя какое-то время выскочила та самая бумажка, что была в руках студентов, что уже получили своё задание. Вскоре на клочке плотной бумаги появилось изображение гоблина, чему Альбус был очень удивлён. А ещё его внутренности сжались от мысли о том, что их могут заставить их изувечить или вообще убить, как это было на первом этапе. — Хм, интересно, не знаю даже, повезло тебе или нет, — сказал директор, почёсывая подбородок. — Испытание заключается в том, чтобы заполучить ключ у того существа, что покажется на карточке. Причём, те не ограничены в своих способностях. Гоблины же, хоть и не ровня нам, умеют пользоваться магией, а ещё они очень коварны и злопамятны. Сейчас их, благо, не так много осталось, но всё же. Видимо, придётся предоставить вам одного, мистер Олливандер, вы уж постарайтесь на этот раз никого не взорвать. Эти твари очень ценны для экспериментов, а в последнее время и как ингредиенты для зелий. Через пять дней, четырнадцатого февраля, вас и других студентов по каминной сети отправят в специальное место, где будет множество разных комнат. Идите в ту, чей номер у вас на карточке. На выполнение задания у вас будет час. Желаю удачи. — Спасибо, сэр, — сказал Альбус, пытаясь сдержать внутреннюю дрожь. Он поспешил удалиться из кабинета, как его вдруг пригвоздили к месту слова мистера Селвина. — Мистер Олливандер, я и многие мои коллеги с интересом наблюдаем за вами, некоторые даже сделали ставку на вашу победу, признаюсь, я в их числе, не подведите, — с улыбкой произнёс волшебник, отпивая из чашки крепкий кофе, запах которого стоял во всём помещении. Альбус чувствовал себя какой-то лошадью на скачках, и осознание собственной персоны в качестве какого-то лота, какой-то вещи, вновь ударило по нему. Все видели в нём какую-то фигуру на шахматной доске, грушу для битья, эффективную гранату, подбросив которую в стан врага, можно было бы выиграть. Потребительское отношение липкой паутиной связывало его по рукам и ногам. Казалось, он уже должен был свыкнуться со своей ролью, и юноша вроде бы даже сделал это, однако такие моменты показывали, что всё же в нём был ещё какой-то протест, желание раскрепощения, личной свободы, свойственной каждому человеку. Право на счастье не должно быть завоёвано, оно просто должно быть. Однако почему-то в их мире всё было иначе. И от этого становилось невыносимо горько. В оставшиеся дни Альбус сидел или в библиотеке, или в комнате мисс Гуг, с которой они начали разговор про легилименцию и окклюменцию. Мерлин, будто бы ему других проблем было мало. Конечно, подросток понимал, что знания — сила, однако так хотелось просто поныть кому-нибудь, но нагружать своими проблемами подобного характера было некого. Что бы он сказал своим друзьям? Извините, что все эти годы врал о том, кем являлся? Что он на самом деле был сыном Гарри Поттера и Джинни Уизли, которая оказалась жива? Что он состоял в Сопротивлении, о котором даже подумать порой было опасно? Альбус не мог подвергнуть ни весь план, ни друзей такой опасности. Эти люди были одними из самых близких ему, какое право у него было так поступать? Возможно, Поттер показывал свою любовь не так часто, как должен был, но он действительно дорожил и Лиззи, и Эмилией, и Скорпиусом, и даже Кристианом, который из-за него уже оказался втянут в весь этот круговорот событий. Строить ментальные заборы ему оказалось проще, нежели копаться в чужом сознании. Да и на первое был сделан больший упор, если уж говорить честно. Ему нужно было выстроить мощный барьер в своей голове, однако тот должен был быть достаточно гибким и невидимым для того, кто захотел бы подсмотреть его мысли. Особенно если таким любопытным человеком оказывался настоящий мастер своего дела. Гермиона была беспощадна, она насиловала его разум раз за разом, всё же давая ему отдых. Без минут покоя Альбус бы не выдержал. Никто бы не выдержал. Четырнадцатого февраля, который раньше, по словам всё той же Гермионы, праздновался масштабно и красочно, Альбус стоял в кабинете директора вместе с остальными участниками Турнира. Заранее узнав, что у Лиззи был грифон, а у Скорпиуса — келпи, юноша даже поразился своей удачливости. На фоне этих опасных существ гоблин казался какой-то мелочью. У его подруги в мешке было свежее сырое мясо и некоторые другие приспособления, а у его соседа же в арсенале была уздечка и заранее заученное до блеска заклинание подчинения. Оба этих животных были зачислены в разряд самых опасных, практически не поддававшихся приручению, но готовых выпотрошить людей и съесть их. Альбус больше даже переживал о них, чем о себе, полностью уверенный в том, что его задание было несправедливо проще, чем у друзей. Благодаря каминной сети они оказались в каком-то огромном помещении, у которого будто бы и не было ни стен, ни пола, ни потолка, будто бы это был отдельно существовавший кусок реальности. Из темноты перед каждым из участников появилась дверь с определённой цифрой на ней. Стоявшие рядом профессор Трент и Гуг вновь провели инструктаж, напомнив, что им было необходимо забрать у существа ключа и что в безвыходном положении можно было вызвать сноп искр, на который сразу же пришла бы помощь. Конечно, это означало дисквалификацию, но зато не смерть. Альбус, пытаясь успокоить заходившееся в бешеном ритме сердце, гипнотизировал дверь и ждал сигнала начала испытания. После характерного звука практически все сразу же дёрнулись со своих мест и осторожного зашли внутрь комнат. Сначала слизеринец не понимал, где именно находился, но позже осознал, что это была всё та же чернота, только посередине этого ничего сидел гоблин в каком-то рванье. Юноша подошёл ближе, отмечая худобу существа, а также его сгорбленное положение маленького тела, которое сотряслось какой-то судорогой, стоило Альбусу оказаться в двух метрах от этого несчастного. Гоблин поднял свою лысую со шрамами голову, посмотрел на него полными злобы чёрными глазами, а затем набросился на студента, шипя что-то непонятное. Поттер читал, что эти существа обладали крайне высоким интеллектом, и почему-то он думал, что им удастся поговорить, но всё пошло не так. Впрочем, ничего нового. Альбус бегал от этого низкорослика, не желая применять каких-либо опасных заклинаний. Ему хотелось хоть раз решить проблему мирным путём. Поэтому юный маг предпринял очередную попытку завести разговор с тем, что пылал очевидной лютой ненавистью не столько к нему лично, сколько к его сущности волшебника. — Пожалуйста, давайте поговорим, я не хочу причинять вам вреда, — набегу попросил юноша, уклоняясь от магии, направленной на него совершенно невероятным способом: гоблин не произносил никаких заклятий, ему не нужна была для этого палочка, он просто делал это. Существо не было впечатлено его словами, оно лишь сильнее оскалилось, а затем набросилось на него, с силы вцепляясь зубами в ногу. Его челюсти были подобны капкану, Альбус взвыл от боли, а затем всё же использовал отталкивающие чары. — Прошу, выслушайте меня, — вновь взмолился слизеринец, еле-еле вставая на ноги. Бежать он больше не мог, его лодыжка была прокусана. Гоблин же быстро оправился и вновь помчался в его сторону. Тогда Поттер решился на безумство, которое могло стоить ему жизни: подросток демонстративно поднял палочку вверх и отбросил её подальше от себя, подтверждая свои благие намерения. Это было крайне глупо и наивно в какой-то степени и, видя приближавшуюся раскрытую челюсть, нацеленную на его шею, Альбус это признал. Бежать было глупо, сознание вопило об опасности, его тело замерло. Каково же было его удивление, когда в сантиметрах от его шеи, вцепившись в его плечи своими длинными крючковатыми пальцами, гоблин застыл, а затем отодвинулся, смотря ему в глаза. — Ты умрёшь, я умру, мы всё умрём, так есть ли смысл? Волшебники истребили многих из нас, гадкие, отвратительные, вы лишили нас всего. Моя судьба предрешена, так убью хотя бы одного из вас, — прошипело существо, не ослабляя хватки. — М-Мне очень жаль, — заикаясь, сказал Альбус, который не смог выдержать веса существа и упал. Гоблин вцепился в него только сильнее, на белой рубашке в тех местах, в которые вцепились когти гоблина, уже были кровавые озерца. — Жаль, — ехидно протянул он, облизываясь. — Жаль. Убийце жаль. Какая хорошая шутка. — Я не могу полностью понять вашу боль, но я могу попытаться, поверьте, не все волшебники плохие, — прошептал юноша, вдавливая голову в плечи. — Плохие, хорошие, какая разница? Мясо одинаковое у всех, — в оскале растянул рот гоблин, приближаясь к лицу Альбуса. — Я вас понял, раз вы считаете, что так правильно, то я согласен с вашим решением, — грустно улыбнулся юный маг, как-то разом расслабляясь и откидывая голову. — Можно только побыстрее, пожалуйста? Я очень плохо переношу боль. Подобная реакция ввела в ступор гоблина, который нахмурился и начал разглядывать лежавшего под ним ребёнка. Когда его взгляд зацепился за кольцо, то тот сразу же обхватил палец Альбуса своими ладонями, рассматривая артефакт со всей тщательностью. — Сильная магия, — прошипело, всё ещё разглядывая вещицу. — Но дрянь, сделанная волшебниками. Кольцо гоблинов было бы лучше в тысячи раз. — Да уж, не те, что делал Ургруфф Опрометчивый, — заметил Поттер, пялясь в бесконечную черноту. — Ты знаешь про Ургруффа Опрометчивого? — вдруг встрепенулся гоблин, а на его лице проскочило удивление, которое, впрочем, вновь было скрыто под злобной маской. — Как же мне не знать одного из величайших кузнецов? — Он сделал настолько точную золотую копию яйца дракона, что дракониха приняла его за своё, — сказал гоблин и слез с Альбуса, который ещё боялся пошевелиться. — Это невероятно, — восхитился юноша, надеясь, что комплименты смягчат гоблина. — Не тот хлам, что делают волшебники, — пропыхтело существо, кивая самому себе в знак согласия. — Но не думай, что смог задобрить меня. Ключ я тебе не отдам. И вообще обглодаю все твои косточки. — Я понимаю, просто подумал, что это уродство не должно омрачать ваше существование и хотел бы обменять его на совершенно чудесный нож для писем, созданный гоблином, — сказал Альбус, доставая золотой искусно сделанный предмет из подвергнутому заклятию незримого расширения мешочка, который был прикреплён к ему поясу. — Обменять? Я тебя просто убью и заберу себе, — злобно прошипел гоблин, протягивая руки к ножичку. — Да, но тогда вы не сможете им наслаждаться. Если я не выйду отсюда к концу часа, Пожиратели придут в эту комнату, думаю, дальше исход понятен, — объяснил Альбус, грустно вздыхая. Ему очень не хотелось шантажировать беднягу, но у него не было другого выхода, не было ведь? Мисс Грейнджер подсказала ему этот способ, вручила нож. Разве мог юноша её подвести? — Гадкие волшебники, и ты тоже гадкий, украл у нас нож, а теперь ещё и грозишься убить. Я всё равно смертник, мне нечего терять, — оскалился гоблин, подкрадываясь всё ближе. — Вы можете использовать его для получения свободы, — выпалил Поттер, встретившись с чёрными глазами. — Убейте тех, кто держит вас в плену, сбегите. Ваша магия, наверное, под контролем за пределами этой комнаты, но нож же нельзя контролировать кем-то, кроме владельца. — Одберт, — нехотя назвал своё имя гоблин после долгих раздумий. — Твоё имя спрашивать бесполезно, назовёшь ненастоящее. То кольцо, это же не просто безделушка? Неважно. Давай сюда ножик. После этого отдам ключ. — Спасибо, — поблагодарил Альбус, всем телом чувствуя напряжение. Однако стоило гоблину перехватить вещицу, как тот сразу же набросился на юношу, целясь в совершенно разные части тела. Не сказать, что студент не ожидал подобного, но всё равно было как-то неприятно. Подросток всеми силами пытался откинуть его, но тот уже поцарапал его руки, проткнул бок. В этом безумии слизеринцу удалось схватить небольшой ключ, висевший на шее существа и крепко сжать в ладони. Его палочка находилась в нескольких метрах, и Альбус не мог притянуть её к себе, сосредоточенный на защите жизненно важных органов и на том, чтобы наконец-то скинуть гоблина, который будто бы и не собирался останавливаться. Что ему мешало уже давно прикончить его своей магией? Или же хотел именно кровавой бойни? Чужие мысли — потёмки, однако свет пропадал и из поля зрения юноши, из которого текла кровь. И почему каждый раз заканчивался так? Вдруг в комнату ворвался профессор Трент, отбрасывая существо подальше от студента и сковывая его путами. Оказалось, время уже истекло, и юный маг был последним, кто не вышел. Внутрь влетела и мисс Грейнджер, которая сразу же занялась заживлением ран, в то время как её коллега занимался гоблином, который сыпал проклятиями и иногда протяжно орал. — Убийцы! Убийцы! И ты такой же, такой же! — кричал Одберт, последнюю фразу посвящая Альбусу, у которого кружилась голова. А ещё юношу мутило от вида крови и тех протяжных воплей, что издавало глубоко несчастное существо, всё ещё крепко прижимая к себе нож для писем так крепко, будто бы это была его драгоценность. — Заткнись, — выплюнул профессор Трент, навсегда затыкая гоблина, произнося два зловещих слова. — Видишь, какие они на самом деле? Готовы сожрать живьём. А ведь когда-то им ещё было позволено работать в Гринготтсе, нелепость полнейшая. Как ты себя чувствуешь? Мы сейчас же перенесём тебя в лазарет. — Н-Не надо! — сдавленно воскликнул Альбус, вспоминая свой последний визит в лечебное крыло. — Мисс Гуг уже помогла мне, всё хорошо. — Хорошо, если ты так действительно считаешь, — устало произнёс профессор Трент. — Теперь ещё эту тушу девать куда-то. Думаю, вызову сюда Кэрроу, они позаботятся о том, чтобы ценные части для зелий не пропали зря. Ах да, держи палочку, наверное, тот хитростью выманил её у тебя. Но ничего, ты всё равно выиграл, вон как крепко держишь ключ, молодец. Продолжай в том же духе, и я забуду, что у тебя когда-то были проблемы с моим племянником. Последнее, что видел юноша, было скорбно лежавшее на полу маленькое бледное тело гоблина, который чуть его не убил. Ощущения были странными, не такими, как тогда, когда по его вине взорвался эльф. Оба существа были угнетены волшебниками, но как же по-разному они реагировали. Альбус не хотел повторять ошибок прошлого, но вот ещё одна жизнь из-за него была стёрта с лица Земли. Он явно приносил несчастья для этих бедняг, другого объяснения быть не могло. Последние слова Одберта особенно сильно врезались ему в память. Разве он убийца? Юноша просто хотел помочь, был искренен в своих намерениях. Может, всё-таки проблема заключалась в другом? На следующий же день из-за невыносимости мыслей Альбус решил воспользоваться ванной старост, надеясь на то, что пароль, сказанный ему Крисом, ещё не поменяли. К счастью, ему повезло на этот раз. Юный маг вошёл в несколько пыльную комнату, наполнил очищенную заклинанием ванную, неряшливо скинул с себя одежду прямо на пол и исчез за пушистой пеной и водой. Было так тепло и хорошо в этом вакууме, жаль, что людям был необходим кислород, иначе бы он остался здесь до скончания времён. К сожалению, подростку пришлось всплыть на поверхность, и тогда-то его и прорвало: Альбус начал задыхаться, издавая каркающие вскрики, из глаз потекли слёзы, он вцепился руками в волосы, а затем бил ими же по поверхности воды, разбрызгивая её в разные стороны. Его взгляд упал на кольцо, которое будто бы впилось кинжалами в него. Юноша, полностью отдаваясь импульсивности, сдёрнул его со своего пальца, разгладил пену и вгляделся в чистый участок поверхности, наконец-то видя себя. Почему-то сейчас это было необходимо. Чёрные волосы топорщились в разные стороны, зелёные глаза выделялись на фоне лопнувших капилляров, а губы были изогнуты в страдальческом зигзаге. Говорят, он был очень похож на своего отца, но, видимо, это выражалось только внешне. Альбус вновь ушёл под воду, касаясь дна этой большой ванной, как вдруг что-то большое прыгнуло к нему, крепко схватило его за плечи, вытащило наверх, с силой убирая пену с лица слизеринца. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — спросил Скорпиус, впиваясь в него растерянным, несчастным и каким-то совершенно безумным взглядом. Вселенная Альбуса сжалась до одной микроскопической точки, а затем с грохотом взорвалась. О том, что происходило со вселенной юноши напротив, было задумываться ещё страшнее. И воцарился хаос.