Память

— Прошло уже столько времени, а до сих пор не понятно, как это произошло. Погибло много людей, в том числе дети. У Скорпа погибла его знакомая, она защищала Альфреда, помнишь, я тебе о нём уже говорил? До сих пор не могу в это поверить, этот кошмар всё никак не закончится, — прошептал Драко, впиваясь пальцами в голову. — Выпусти меня, — попросил Гарри не в первый раз. Они сидели на мягком полу, тратя такие короткие минуты. — Иначе этот кошмар будет продолжаться ещё чёрт знает сколько. — Я пытаюсь придумать, как это сделать, ты же понимаешь это, — ответил Драко, нахмурившись. — Всё так навалилось. Я не хочу отпускать сына в школу, но и в нашем поместье оставить его не могу, так как не хочу втягивать его в наши с тобой неприятности, ожидающие нас в скором будущем. — Отправь его в Италию, ты же говорил, что у вас там есть дом, — предложил Гарри, всё ещё чувствовавший себя крайне странно по поводу того, что Малфой оказался не таким гадом, каким казался все эти бесконечные годы. — Пока на остаток лета, а потом посмотришь. — Я разговаривал с семьями других детей, они тоже опасаются отправлять детей в Хогвартс. Директор в середине августа организует по этому поводу собрание, — поджал губы чистокровный волшебник, поглаживая виски. — Там будет Волдеморт? — поинтересовался Поттер, приблизившись к бледному лицу мужчины. — В последнее время его вообще не видят. Поговаривают, что что-то не так с его здоровьем. Все слухи опровергают его представители, конечно, но волнения уже пошли, — сказал Драко, подавив желание отодвинуться от бывшего одноклассника. — Трус, — усмехнулся Гарри, откинувшись на стену, которая под его весом слегка продавалась. — Так когда же ты попробуешь меня вытащить из этой тюрьмы? — Говори потише, Поттер, — в страхе шикнул на него волшебник, чуть ли ладонью не заткнув чужой рот. — Прости. До начала зимы. Нужно выбрать момент. — Я здесь сижу уже больше, чем Сириус в Азкабане. Как же ему было паршиво, — грустно усмехнулся Гарри, прикрыв глаза. — Время почти вышло, тебе нужно уходить. — А? Д-Да, ты прав. Здесь время будто бы совсем иначе идёт, — неловко улыбнулся Драко, вставая на ноги. — Здесь его нет, моё жалкое существование делится на до твоего визита и после. Буду ждать, Малфой, — попрощался с ним заключённый, поравнявшись со старым знакомым. — Судя по всему, у тебя неплохой сын, береги его. — Он, пожалуй, единственное, что поддерживало меня на протяжении долгих лет. Я никому не позволю навредить ему, — уверенно сказал волшебник, сжав крепко кулаки. — Береги себя. — Я здесь живее всех живых, наверное, это самое безопасное место из всех возможных. Волдеморт держится благодаря мне. И, Малфой, если ты всё же не найдёшь способ, как вытащить меня отсюда, то просто убей, хорошо? — грустно хмыкнул гриффиндорец, убрав со лба длинные волосы. — Я не сдамся, — пообещал Драко то ли ему, то ли себе. — До встречи.

***

Это была тяжёлая августовская ночь, что оказалась во власти грозы. Ветер ломал деревья, дождь иглами пронзал любое препятствие. За шумом грома не было практически ничего слышно, а молнии искривляли пространство, позволяя теням танцевать. Ночь была идеальна для побега. Отец хотел отвести Скорпиуса в Италию, чего юноша совсем не хотел. Они даже поругались, и подростку было немного стыдно за своё поведение, но всё же позволять кому-то делать с ним всё, что вздумается ради пресловутой безопасности, он не был намерен, а потому дожидался часа, наилучшего для побега. Скорпиус прекрасно понимал, что это было невероятно глупо, но ему так хотелось увидеться с Альбусом, что терпеть было невозможно. Все эти месяцы с последнего испытания слизеринец провёл в каком-то отвратительном болоте кошмаров, отчаяния, печали, злости и тоски. Он не собирался позволять кому-либо забирать у него хотя бы день, который можно было бы провести рядом с Алом. Конечно, стояла одна проблема: было не совсем понятно, где же его можно было найти. Пока что план заключался в том, чтобы добраться до лавки Олливандера и спросить напрямую. О вероятностях, которые могли бы ему помешать, Скорпиус даже и не думал. Ему просто хотелось поскорее вырваться из этой клетки. Было невозможно находиться в этих стенах. Особенно когда рядом были дедушка и бабушка, которые будто бы следили за ним. Юноша оставил письмо Хэппи, попросив обнять отца за него. Эльф смотрел на него своими большими зелёными глазами и всячески отговаривал от побега. Однако чем больше Скорпиус думал, тем сильнее его желание распалялось. Сердце билось в такт частым громыханиям, а подросток чувствовал себя будто бы наэлектризованным. Нетерпение двигало его вперёд, а всяческие доводы холодного рассудка остались заброшенными на пыльных закоулках естества. Юноша чувствовал себя так, словно был готов признаться всему миру в своих чувствах, как делали это герои-романтики в каких-то маггловских романах, некоторые из которых он нашёл в комнате мамы ещё несколько месяцев назад, решившись прочитать их лишь недавно. Он сам себе казался несчастным глупцом, но книги так и падали ему в руки одна за другой. Скорпиус накинул на себя плащ, перевесил через голову наискось сумку с некоторыми вещами, а затем, сделав несколько глубоких вздохов, пробрался в кабинет отца, из которого благодаря камину можно было бы перенестись в Косой переулок. Стояла глубокая ночь, но Драко почему-то до сих пор не было дома. Дедушка и бабушка же спали, и у Скорпиуса было время, которое позволило бы ему уйти незамеченным. В последние дни юный маг то и делал, что играл роль примерного внука и слизеринца, не спорил, выполнял какие-то мелкие поручения, учился в библиотеке, а иногда, превозмогая рвотные позывы, обсуждал с Люциусом нынешнюю обстановку, другие семьи и стоически делал вид, что ему всё это было интересно. Всё это позволило ему снять с себя столь пристальное внимание, которым он был окружён после той трагедии на предпоследнем испытании. Помотав головой из стороны в сторону и выгнав из неё все тёмные мысли, Скорпиус взял в руку горсть летучего пороха, влез в камин и, произнеся в слух пункт назначения, исчез из поместья, через мгновение оказавшись на одной из улиц практически безлюдного Косого переулка. Подросток понимал, что, очевидно, ему придётся дождаться утра, так как ночью мистер Олливандер вряд ли работал. В «Дырявый котёл» Малфой идти не решался, боясь огласки своей персоны, но и оставаться под дождём на улице не хотелось. Он был бы и рад использовать заклинания, но после произошедшего контроль за использованием магии ужесточили, и теперь не только несовершеннолетние, но и рядовые волшебники и волшебницы не могли использовать магию в местах большого скопления людей. Новое постановление, которое не имело дня выхода из силы, было очень размытым и практически запрещало магию в большинстве мест. Исключением являлись Хогвартс, а также места работы, где это было необходимо. В домах ещё можно было применять бытовые заклинания, но вот на улицах уже виднелись различные датчики, которые бы фиксировали нарушения. Конечно же, запреты не распространялись на Пожирателей смерти. Именно поэтому Скорпиус просидел под козырьком какого-то здания до самого утра, не сомкнув глаз. Он чувствовал себя очень измотанным и сонным, его глаза смыкались всё с большей силой. Переулок потихоньку оживал, по улицам сновали люди, и, о чудо, открылась лавка Олливандера. Подросток сразу же встал на ноги, прогнулся в спине, отряхнулся и побежал внутрь небольшого здания. Надо сказать, что старик невероятно удивился подобной встрече. Его светлые глаза несколько раз осмотрели его вдоль и поперёк, а затем подозрительно сощурились, пытаясь разгадать эту головоломку. — И что же понадобилось вам, мистер Малфой, в столь ранний час в этой лавке? Не проблема же с палочкой вас сюда привела, я прав? — спросил мужчина, сложив руки на груди. — Я хочу увидеться с Алом, — ответил Скорпиус, решив не ходить вокруг да около. — Пожалуйста, отведите меня к нему или скажите, как я могу до него добраться. — Весьма неожиданная просьба, но я не думаю, что это хорошая идея. Сейчас Альфред не в том состоянии, чтобы с кем-то общаться, думаю, вы понимаете, о чём я говорю, — сказал волшебник, нахмурив брови. — Пока не поздно, вернитесь домой, ваши родные, скорее всего, вас уже ищут. — Я вас очень прошу, дайте мне увидеть его, это важно, — искренне попросил Скорпиус, готовый уже на что угодно, лишь бы получить согласие. — Важно для кого? Я не хочу, чтобы мой дорогой племянник пострадал ещё сильнее, — уже немного недовольно сказала Джинни, которая хоть и искусно притворялась другим человеком, но чувствовала, что её терпение, а вместе с ним и маска добродушного старика, уже трескались потихоньку на части. — Я обещаю, что ему не станет хуже. Возможно, даже немного лучше. Послушайте, я практически на сто процентов уверен, что вы точно знаете, что его зовут не Альфред, так что давайте не будет продолжать это. Я не спал всю ночь и очень устал, последнее, что я хочу, так это спорить со стариком, который отправил невинного мальчика на бойню, — высказался слизеринец, ущипнув себя за руку, дабы оставаться в сознании. — Давайте пропустим ту часть, где вы наигранно ничего не понимаете. — Мистер Малфой, не знаю, откуда вы взяли подобную информацию, но я прошу вас немедленно покинуть мою лавку, — с неким холодом в голосе сказала волшебница. — Я никуда не уйду, мне некуда идти, я не хочу возвращаться в поместье или же школу, всё, что мне сейчас нужно, так это увидеться с Алом, — твёрдо стоял на своём юноша, нутром чуя поднимавшийся градус напряжения в комнате. — Пожалуйста. Меня никто не прислал, за мной никто не следил, можете лишить меня зрения, слуха, возможности двигаться, только дайте мне с ним встретиться. — Остолбеней! — воскликнула Джинни, и вскоре комнату оглушил звук резко упавшего на пол тела. Скорпиуса оттащили за прилавок, накрыли какой-то плотной тканью и оставили. Женщина закрыла лавку, а затем с помощью шкафа в комнате бывшего владельца оказалась в городе, в котором находился приют Святой Франчески, тот самый приют, где сейчас находился её сын. Джинни практически бегом направилась в нужное ей место, хотя это и было трудно в теле дряхлого старика, и вскоре оказалась у хорошо знакомых дверей. Миссис МакДроувелл встретила её с удивлением, но не стала расспрашивать. Альбус сидел вместе с Лео в их комнате, и они оба подпрыгнули на своих кроватях, стоило волшебнице ворваться внутрь без предупреждений. Мальчики смотрели на неё во все глаза, с беспокойством, с вопросом, и Джинни уже хотела перейти к сути дела, вот только сначала надо было немного отдышаться. Чёртово тело. Как же оно ей надоело. — Здравствуй, Лео, не мог бы ты нас оставить ненадолго? — попросила женщина и кивнула на дверь. Слегка напряжённый ребёнок переглянулся с другом, а затем, увидев одобрительный кивок с его стороны, вышел, недовольно фыркнув. — И по какому поводу ты пришла? — поинтересовался Альбус, отложив книгу. — Малфой почему-то появился на пороге лавке и начал требовать с тобой встречи. И, судя по всему, он знает, кто ты. Не мог бы ты поподробнее рассказать, как же так получилось, что отпрыск одной из самых влиятельных семей магического мира владеет подобной информацией? — спросила Джинни, всячески пытаясь не повышать голос. — Ч-Что? — переспросил юноша, совершенно поменявшись в лице. Одновременно на нём заплясали отклики паники, страха, а также почему-то радости и надежды. — Зачем Скорпиусу это понадобилось? Что ты с ним сделала? Где он? — Ты не ответил на вопрос, — недовольно сказала его мать, начиная мерять круги по комнате. — Это произошло совершенно случайно, и я знаю, что Скорпу можно доверять, — сказал Альбус, свесив ноги с кровати. — Откуда такая уверенность? Сегодня он пришёл в лавку ко мне, а завтра расскажет всё Тёмному Лорду? — прошипела Джинни, тяжело дыша. — Я ещё жив, это о многом говорит. Да и Скорпиус не такой, как вся его семья, в это трудно поверить, но это так. Он… Он мой друг, — немного тихо произнёс последние слова подросток, неловко прикусив нижнюю губу. — У меня их не так уж и много, а с каждым разом становится всё меньше людей, с которыми я могу быть собой. Лиззи… Лиззи погибла, защищая меня, я не хочу видеть людей — неважно, магов или магглов — мёртвыми. Скорпиус рисковал, придя к тебе, ты же понимаешь это, так? Что ты с ним сделала? Отведи меня к нему. — Нет, — резко ответила ведьма на последнюю просьбу. — Я сама его сюда приведу, будем разбираться, какой он тебе друг. Сиди здесь. — Но… — неуверенно возразил Альбус. — Сиди, — раздражённо повторила приказ его мать, выходя из комнаты. — Л-Ладно, — недовольно согласился юноша, нервно тряся ногой. Сразу после того, как Джинни вышла из комнаты, Лео забежал внутрь, на корточки садясь перед своим братом, глядя то на его бледное лицо, то на выход из комнаты, который казался каким-то порталом в чёрную дыру. Было неспокойно. Конечно, большую часть разговора мальчик благополучно подслушал, так как никто о заглушающих чарах не позаботился. И теперь они сидели рядом друг с другом на кровати и ждали, когда же к ним зайдут гости, от которых вообще ожидать ничего было нельзя. Лео чувствовал себя немного неуютно, прекрасно понимая, что вскоре он окажется единственным магглом в компании волшебников, которые по идее должны были вызывать у него неприязнь. Однако были лишь только настороженность и беспокойство, толика недоверия сковывала его, но не было тех ядовитых чувств, которые служили одним из основных двигателей развития «Железной воли». С приездом к нему брата Лео туда не ходил, было как-то не до этого, ему не хотелось покидать замкнувшегося в себе Альбуса. Но нельзя было не признать, что мальчик не скучал по некоторым своим товарищам и друзьям, которые были рядом в те моменты, когда брат не мог этого сделать. Спустя некоторое время на пороге их комнаты вновь показался взъерошенный старик, закрывший за собой дверь наглухо, наложивший на этот раз необходимые чары, а затем вытряхнувший на пол из какого-то мешочка светловолосого юношу, больше похожего на куклу. Альбус сразу же сорвался с кровати и опустился на колени рядом с обездвиженным телом, которое через мгновения таковым быть перестало. Скорпиус, с которым Лео знаком был лишь неофициально, судорожно начал двигаться, хватать ртом воздух и вертеть головой по сторонам. Надо отметить, что выглядел он тогда весьма забавно, будто бы днём разбуженная сова. — Скорп, ты в порядке? Я здесь, ты меня видишь, так ведь? — взволнованно спросил Альбус, взяв в ладони чужое лицо. — Хорошо, не бойся, ты сейчас в безопасности. Прости, что так получилось, но зачем ты меня искал? — Мерлин, разве нельзя было как-нибудь нежнее? По мне будто бы стадо кентавров пробежало, — недовольно прошипел Малфой, глазами изучая пространство. — Я хотел увидеться. — А твои родные знают, где ты? — поинтересовался подросток, убрав свои руки от чужого тела и сев рядом на полу. — Я сбежал из дома, не могу там больше находиться, — признался Скорпиус, чувствуя некую неловкость и не в силах поднять глаза на своего друга. — Я там будто бы в ловушке, ещё немного и совсем задохнусь. Кроме тебя и Кристиана у меня нет друзей, но я решил сначала найти тебя, это показалось мне более логичным и реализуемым. — Стой, то есть сейчас тебя ищут по всей стране? Ты разве не думаешь, что это может быть опасно не только для тебя, но и для обычных людей? Что если они пошлют дементоров или отряды Пожирателей? — выплёвывал вопрос за вопросом Альбус, ковыряя на пальцах заусеницы. — Ты же не предлагаешь мне вернуться домой? — спросил Скорпиус, надеясь на то, что его не прогонят. Да, его выходка была глупой и эгоистичной, но это было необходимо, можно считать, что это было мерой по самообороне. — Альбус, пожалуйста. У меня такое чувство, что если я останусь там хотя бы на ещё один день, то меня вывернет наизнанку. — То есть ты хочешь, чтобы теперь весь мир наизнанку вывернули? Ты один из наследников чистокровных семей, как ты думаешь, оставят ли тебя в покое? Я не удивлюсь, если они уже перерыли большую часть волшебного мира и принялись за маггловский, — недовольно сказал старик, в голове строя план по возвращению блудного сына домой. — Они найдут тебя в любой случае, вопрос заключается в том, когда это случится. — Я… Я знаю. Я уйду в другое место, только дайте мне тут немного посидеть, — попросил Скорпиус, внутренне злясь то ли на себя, то ли на весь мир. Может, и на то, и на другое. — И куда же ты уйдёшь? — впервые после появления друга брата подал голос Лео, не совсем довольный тем, что этот некто может навлечь беду на весь их город, но также имевший возможности проигнорировать то отчаяние, которым веяло от этого человека, сжавшегося на полу. — Я не против, если ты останешься здесь на ночь. Однако я думаю, что затем тебе лучше вернуться домой. — Меня тогда вообще никогда никуда не выпустят, — грустно ухмыльнулся Малфой, пальцами зарываясь в волосы. — Может, запрут под замком и будут выпускать только в особые дни. — Поверь моему большому опыту, чем раньше ты вернёшься, тем меньше тебе влетит, — криво улыбнулся Лео, вспоминая все те разы, когда он уходил из приюта, никого не предупредив. Иногда его отсутствие длилось чуть ли не неделю. — А ты кто такой? — вдруг спросил Скорпиус, осознавая, что ему был неизвестен этот мальчик, что был немногим младше их. — Меня зовут Лео, я брат Альбуса. Разве он обо мне не говорил? — поинтересовался маггл, почувствовав лёгкий укол обиды. — Он вообще не самый болтливый человек в мире, — усмехнулся слизеринец, удивившись подобной вести. Скорее всего, они росли друг с другом с детства, а потому назывались братьями — уж слишком они были друг на друга не похожи. — Хотя я припоминаю кое-что. Вроде бы как такое было имя у слуги, с которым ты иногда спал? Долго придумывал этот бред? Я понимаю, что тебе надо было соответствовать образу, но не настолько же. — Эй, тогда мне казалось это нормальным, прости, Лео. И вообще я стараюсь не делиться важной информацией, чтобы не навлечь ещё большую опасность на близких, — в своё оправдание сказал Альбус, расслабленно выдохнув после того, как он увидел, что у одних из самых значимых для него людей завязался неплохой диалог. Особенно если учитывать то, что Лео состоял в антимагической группировке, а Скорп был чистокровным волшебником, на первых курсах нетолерантным вообще ко всему, что двигалось и нет. — И правильно делает, — отметила Джинни, всё ещё стоявшая рядом с дверью. — Ему бы не пришлось скрываться ото всех, если бы вы не упрятали его в школу, — хмыкнул Скорпиус, скосив глаза на старика. — Ты ничего не знаешь, мальчишка, чтобы советы раздавать, — грубо парировала волшебница. — Сам сейчас подобно ребёнку подставил всех под удар, а ещё смеешь меня как-то критиковать. Альбус мог стать обскуром в худшем случае, а в лучшем его всё равно бы коснулась беда. Нельзя от неё спрятаться. — До одиннадцати лет у него это неплохо получалось, — сказал Малфой, поднимаясь на ноги. — И я же сказал, что уйду. — Скорп, ма… мистер Олливандер, пожалуйста, хватит, — попросил их Альбус, начавший ощущать какое-то электричество в воздухе. — Этот приют не так прост, как кажется на первый взгляд, мой мальчик был под защитой все эти годы, он не был покинут, но затем обстоятельства сложились таким образом, что нам пришлось под них подстраиваться, — нахмурилась Джинни, делая несколько шагов вперёд к нахальному подростку. — Не был покинут? Он рос всё своё детство сиротой, — несколько повысил голос Скорпиус. — А из-за кого это случилось?! Твоя семья была одной из тех, кто этому поспособствовал! Сколько людей умерло, сколько всего разрушилось! У тебя нет никакого права судить меня или кого-либо ещё, Малфой, — выплюнула женщина чужую фамилию так, словно она была отвратительным ядом. — Хватит, прошу, — взмолился Альбус, вставший между ними и чувствовавший себя крайне паршиво. — Я… Я… — начал запинаться юный маг, который не находил, что же можно было ответить на эту горькую правду. — Что? Всё так и есть! Мои родные и любимые погибли в ту войну, наша надежда погибла, а все твои родственники и их знакомые выбрали преступную сторону, которая вот уже множество лет уничтожает хоть что-то хорошее, что ещё осталось, а ты, сын своего отца, кажешься мне таким же жадным, эгоистичным, крикливым маленьким засранцем, который… — Мама! — воскликнул Альбус, загородив собой сжавшегося в размерах друга, чьё неровное громкое дыхание вдруг прекратилось. Поттер зажал себе рот рукой, в ужасе смотря то на Джинни, то на Лео, боясь встретиться глазами со Скорпиусом. — Он здесь не при чём. Если тебе есть, что сказать, выскажи это мистеру Малфою при случае. — Ал, какая мама? Это же старик Олливандер, — нервно хохотнул Лео, вперившись взглядом в стоявшего рядом волшебника. — Лео, это трудно объяснить… — Он просто оговорился, так, дружок? — обманчиво по-доброму спросила Джинни, совершенно не ожидавшая подобного поворота их разговора. Её сыну было так трудно держать язык за зубами? И как он ещё за эти четыре года не умер? — Хватит, я устал от всего этого, давайте хотя бы в этой комнате обойдёмся без лжи, — попросил измученный подросток, проклинавший себя за несдержанность и глупость. — Она носит такой же артефакт, что и я. Скажу больше, мисс Гуг — это не мисс Гуг, а подруга моего отца, а ещё… — Замолчи сейчас же, Альбус! — сквозь зубы гневно прорычала женщина, всё ещё в облике старого волшебника. — Как же ты не понимаешь, что нельзя никому знать некоторые вещи? Здесь сейчас находится маггл и Малфой, и я не понимаю, почему ты считаешь нормальным рассказывать секретную информацию. Я сейчас же наложу на них заклятие забвения. — Нет! Стой, иначе я вновь расскажу им всё то, что ты сотрёшь из их памяти. Им можно доверять, я это точно знаю, — уверенно сказал юный маг, неосознанно выйдя вперёд и тем самым закрывая собой друзей. — Ты же знаешь, что забраться в голову к человеку — это не самая сложная задачка, лишь в некоторых случаях заставляющая попотеть. Они и так знают больше положенного, это для их же безопасности. Я могу стереть вообще всё, они могут забыть тебя раз и навсегда, это будет безболезненно, я обещаю, — настаивала на своём Джинни, несколько выбитая из колеи подобным поведением сына. — Я этого не хочу. Они должны помнить настоящего меня, если я сам когда-нибудь забуду. Мне всего пятнадцать, ты ставишь слишком необъятные цели! — взорвался Альбус, чувствуя невероятное облегчение. Будто бы шарик, который безостановочно накачивали воздухом, наконец-то не выдержал и разлетелся на лоскуты. — Идёт война, сын, нам необходимо выиграть, это для твоего же будущего! — воскликнула ведьма, сразу же пожалев о сказанном. — Но я не оружие, мама, — отчаянно прошептал юноша, как-то разом сжавшись и вновь став тем одиноким ребёнком, которым был когда-то, который жил в нём до сих пор. — И что же на счёт настоящего? Разве оно не должно тоже приносить радость? Почему вечно нужно делать что-то для какого-то заоблачного будущего? — Я понимаю тебя, дорогой, но что я могу сделать? Конечно же, ты не оружие, ты мой любимый сын, за которого я каждый день переживаю, но есть определённые обстоятельства, которые нам нужно принять. Только после принятия мы сможем начать двигаться вперёд, ведь нельзя же изменять что-то, не осознавая его природу? В данном случае небольшое искривление памяти не повлечёт за собой серьёзных последствий, оно лишь поможет нам, — попыталась объяснить свою точку зрения Джинни, подойдя к Алу и мягко взяв за плечи. — Это никак не поможет мне. Пожалуйста, я устал врать всем обо всём, — вновь попросил юноша, надеясь на милосердие женщины. — Знаешь, сейчас не место и не время для подобных разговоров. Тебе очень трудно, вижу, что ты держишься из последних сил. Если… если ты хочешь, я всё-таки могу попробовать придумать план твоего исчезновения или же побега, называй, как хочешь. Это будет трудно, но в теории возможно, — сказала Джинни, ожидав ответа сына. — Больше не будет притворства. — Я… Я не знаю… — замялся слизеринец. Он так много думал о подобном, но когда ему предложили сбежать на самом деле, подросток вдруг почувствовал себя предателем. — А чего тут думать? Уходи, а я тебя уж найду когда-нибудь, — заявил Скорпиус, который, кажется, был рад данному предложение даже больше, чем его друг, заставший и практически переставший дышать. — Я согласен с ним, ты же всегда хотел покончить со всем этим, разве нет? — с надеждой спросил Лео, встав рядом с Алом и слегка согнув колени, дабы заглянуть во вперившиеся в пол зелёные глаза, что заволокла дымка раздумий и тревог. — Разве это не уничтожит всё то, что было сделано за эти четыре года? Разве не обесценит страдания и смерти? — вопрошал Поттер, чувствуя себя виноватым и глупым. — Разве вся особенность моего задания не заключается в уничтожении изнутри? Я не один такой, знаю, но я пока что единственный, кто может добиться успехов там, где у остальных взрослых не выходит. — Зато ты не умрёшь, не придётся больше притворяться, — озвучил ещё один аргумент Лео, уцепившийся в эту возможность, как пиранья в кусок мяса. — Мы будем вместе, как раньше, помнишь то время? Оно было очень хорошим, не так ли? Мы можем вернуть его. — Время нельзя вернуть, Лео, его можно прожить лишь однажды, в этом-то и вся загвоздка. Даже если попытаешься попасть в прошлое и изменить его как-то, это не будет той реальностью, что стала настоящим опытом, это будет чем-то совершенно новым. И не факт, что станет лучше. Я так хочу быть обычным подростком, но я таким не являюсь, нужно просто это принять. Ради всех тех, кто погиб и пострадал, я должен двигаться вперёд. Ради Лиззи, — сказал Альбус, чувствуя, как сдавило горло болезненными невидимыми щипцами. — Но, мама, ты никого не лишишь памяти, хорошо? Я впервые за долгое время чувствую себя так свободно. Спасибо, Скорп, что решил проследить за мной до ванны, спасибо, что сбежал и нашёл меня. Ты всегда находишь. Я рад, что у меня есть такой друг. — Д-Да, конечно, я тоже очень этому рад, — вяло улыбнулся Малфой, до боли сжав пальцы в кулак за спиной. Почему он не мог быть доволен просто тому, что его назвали другом? Почему так отчаянно хотелось большего? Как же всё это было не к месту, впрочем, все его отвратительные чувства всегда были чуждыми и нелепыми. Они терзали только его одно, и это вновь доказывала его ненормальность. Его семья бы ужаснулась, если бы узнала, что же именно творилось внутри его страждущей души. — Значит, ты вновь отправишься в Хогвартс в этом году? — грустно вздохнул Лео, прикусов нижнюю губу и поникнув плечами. — Если студентам скажут туда явиться, то поеду, — подтвердил мысли братишки Альбус, обняв того за плечи. Джинни предварительно сделала несколько шагов назад, ощущая некую неловкость. — Ты же знаешь меня, я тот ещё чудак. А ещё я знаю тебя, а потому не буду отговаривать делать глупости. Но всё же будь аккуратен, ты всего лишь ребёнок. «Железная воля» — это далеко не самое безопасное место. — «Железная воля»? Что это? — поинтересовался Скорпиус, услышав незнакомое словосочетание. — Эм, ну, это такая организация, которая борется с террором волшебников, — ответил Лео, чувствуя при этом некую неловкость. — Большего сказать не могу. — Слышал что-то об этом, вас жутко не любят в наших кругах, будьте осторожнее. Говорить о большем не надо, это может быть опасно для всех. Но если меня выгонят из школы, то буду знать, куда обращаться, — усмехнулся Скорпиус, удивляясь сам себе. Наверное, он был первым в истории чистокровным волшебником, подумавшем о возможности предать своих людей и присоединиться к презираемым всеми магглам. — Малфой, ты, вероятно, шутишь, — хмыкнула Джинни, как-то иначе посмотрев на юношу. — Уж не думала я, что сынок из такой семьи может быть относительно адекватным человеком. — Вот что ваш сын с людьми делает, будьте с ним поосторожнее, — криво улыбнулся Скорпиус, стрельнул глазами в сторону друга. — Мне стоит всё же вернуться домой, наверное. Но я так не хочу этого. Как только представлю, что они мне допрос устроят, так мурашки по телу бегут. Не волнуйтесь, память я свою защищу. Да и меня сюда в мешке пронесли, я даже не знаю, где мы находимся. — Ты можешь остаться на ночь, всё же не каждый день ты сбегаешь из дома, — предложил Альбус, неловко потерев шею. — Я знаю, что опасно, но мама сообщит нам об обстановке по пергаменту связи, не так ли? Вижу, что тебе это практически жизненно необходимо. — Ал, это плохая идея, и мы уже обсуждали, почему именно, — возразила волшебница, уже зная, что её слова не произведут того эффекта, которого ей бы хотелось. — Я знаю, но иногда плохие идеи необходимы для выживания. Я возьму на себя всю ответственность в случае чего, — серьёзно заявил подросток, прекрасно осознавая риски. — Ребёнок, ты просто нечто. Хорошо, сиди с друзьями в комнате и не высовывайся. Держи пергамент под боком. Не знаю, что из этого выйдет, но не думаю, что что-то хорошее. Однако вас же не переубедить, а потому, наверное, стоит попытаться провести эту авантюру. Надеюсь, она не будет стоить нам слишком многого, — как-то обречённо сказала Джинни, рукой проведя по лицу и тяжело вздохнув. Она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Миссис МакДроувелл была предупреждена на счёт такого необычного гостя, и это её заставило беспокоиться весь день и ночь, за которую она так и не смогла сомкнуть глаз. Женщина, естественно, знала о семье Малфой, но никогда не видела сына Драко. Во всяком случае, ей казалось, что все они были одинаковыми. И каково же было ей приятно ошибиться в своих мыслях. Скорпиус оказался приятным юношей, который хвостиком ходил за Альбусом на пару с Лео, и со стороны всё это выглядело невероятно забавно. Подросток пообедал и поужинал вместе со всеми, сначала выглядя как-то неловко и даже не к месту, но, впрочем, к концу дня это не помешало ему обзавестись новыми знакомствами и даже почувствовать на себе заинтересованные взгляды девочек. Впрочем, юному Малфою все их вздохи были вряд ли заметны, всё его внимание было сосредоточено на одном лишь Альбусе, которого подобное совершенно не смущало. Перед сном они втроём забрались на крышу приютского здания и смотрели на звёзды, что изредка появлялись на небе за плывущими в неизвестном направлении пушистыми облаками. Было так спокойно, что из захлестнуло какое-то стойкое ощущение фантастики, неведомого чуда, позволившего им на несколько часов попасть в параллельную вселенную, где всё было хорошо. В груди что-то заныло, начало противно тянуть, а в глазах защипало. Иногда хорошие вещи почему-то заставляют плакать сильнее, чем те, что приносят горе. И было не совсем понятно, было ли это хорошо или плохо, ведь если человек доведён до такого состояния, что обычный вечер под звёздами в приятной компании может пробирать до дрожи, копаясь в недрах естества, то разве можно было назвать подобного индивида счастливым? Скорее уж, несчастье было настолько привычной средой обитания, что нечто иное казалось жестокой шуткой или же иллюзией, чей срок был весьма коротким. Этой ночью Скорпиус впервые спал на полу. Ему не хотелось идти в другую комнату, а Лео с Алом принципиально не давали лечь на их постели. Им казалось смешным то, что чистокровный волшебник будет спать на какой-то твёрдой пыльной поверхности, по которой ходят ногами. Признаться честно, слизеринец хотел скинуть обоих идиотов с кроватей, а затем занять обе, объединив их в одну. У него не вышло. Так уж получилось, что против этих двоих у него не было шансов. Или же это ему хотелось поддаться. Во всяком случае, в эту ночь не спала не только миссис МакДроувелл — Скорпиус не мог удобно лечь, а потому провалялся на полу на матрасе до самого утра, лишь только тогда решившись залезть к Альбусу в постель, мстительно пнув ногой в щиколотку. Юноша поморщил нос, издал какой-то невнятный звук, но не проснулся. Это позволило ночному страннику понежиться в тёплом коконе чужого одеяла, в котором теперь их было двое. Как же ранили Скорпиуса все эти странные чувства, его бросало то в жар, то в холод, хотелось притянуть Альбуса поближе, переплестись с ним дыханиями, но в тот же момент отчаянно ощущалась нужда убежать, скрыться как можно дальше и забыть. Малфой осознавал какую-то обречённость своей подростковой симпатии, даже не надеясь на то, что она могла быть взаимной. Но пока ночь хоронила всё секреты, юноша мог наслаждаться близким присутствием дорогого сердцу человека. Почему мгновение не может длиться вечно? Утром его забрала Джинни, которая ультимативно приказала ему лезть в мешочек, в котором его сюда принесли вчера. Ему не оставалось ничего сделать, кроме как согласиться. Скорпиус обнял друга и своего нового знакомого, а затем со вздохом нырнул внутрь небольшой вещицы. Через несколько минут он уже стоял в лавке волшебных палочек, из витрины наблюдая за суетой на улицах. Его искали. Это было неудивительно, отнюдь нет. Гораздо более неожиданным ходом было бы абсолютное игнорирование его побега. Однако пришлось разбираться с имеющимися данными. Скорпиус выбежал на улицу через чёрный вход, накинув на себя плащ. А затем направился к банку, где позволил себя схватить какому-то Пожирателю смерти, что всю дорогу бурчал себе под нос что-то про то, что он не нанимался нянькой к какому-то избалованному мальчишке. Слушать всё это было весьма забавно ровно до тех пор, пока ему не пришлось столкнуться со своей семьёй. Они сразу же отослали всех людей, предварительно поблагодарив за содействие, а затем вцепились в него со всех сторон. Дедушка гневно сверлил его глазами, бабушка проверяла на наличие ран, а отец лишь грустно смотрел на него, потом подойдя вплотную и поцеловав в макушку, уводя за собой в его комнату на втором этаже и не желая ничего слышать от Люциуса очередные нотации. Наверное, Скорпиус в тот момент был благодарен папе как никогда раньше. Остальные дни он провёл под домашним арестом, что, впрочем, не мешало ему иногда выходить с отцом на прогулки время от времени. Драко старался быть рядом, понимая, что ему необходимо было выполнять работу двоих родителей. Однако нужно и сказать, что это помогало ему самому не сгореть из-за всех тех мыслей, что бурлили в голове. Они находили силы друг в друге и необходимую поддержку. Драко был осчастливлен появлением в его жизни такого замечательного ребёнка. О большем и мечтать было нельзя. Недавно родителей собрали в Хогвартсе на собрании, на котором их уверили в абсолютной безопасности заведения и настоятельно порекомендовали привести своих детей в начале нового учебного года. Тон директора был таковым, что было совершенно ясна необходимость соблюдения иллюзии под названием «всё хорошо». Всё было под контролем, под бдительным контролем Тёмного Лорда, в котором нельзя было сомневаться. Возможно, за сомнение вполне можно было отправиться в Азкабан или же пропасть где-нибудь без вести. Подобной участи, естественно, никому не хотелось. Драко наблюдал за преподавателями школы, которые выстроились в ряд перед родителями, и по их лицам было невозможно хоть что-то прочитать. Возможно, это он был идиотом. После собрания мужчина решил поговорить с Эдвардом, который выразил свои некие опасения, но также заверил, что с детьми всё будет в порядке. От дементоров решили отказаться на какое-то время, теперь ни один из них не порхал над школьными и близлежащими просторами, однако периметр патрулировали несколько Пожирателей смерти, которые менялись каждые восемь часов. Эдвард предложил Драко приходить иногда в Хогвартс, дабы убеждаться в безопасности сына снова и снова, и так до тех пор, пока не надоест, и волшебник с удовольствием принял это предложение. Первого сентября всё шло по плану. На сей раз детей сопровождали их родители или другие родственники и в Большом зале на приветственном ужине было гораздо больше людей, чем их было в последние годы. Наверное, такое количество народа находилось под куполом замка только до войны. Драко заметил отсутствие нескольких своих знакомых, видимо, они всё же испугались и решили рискнуть. Он очень надеялся, что люди были благоразумны и уехали в какую-либо из дальних стран. Мужчина смотрел на своего сына, который не желал отходить от Альфреда ни на шаг, и не мог отделаться от мысли, что и этот год не принесёт им спокойствия. Всё ровно так, как было многие годы назад, когда Гарри и его друзья каждый год влипали в какие-то передряги и вместе с собой втягивали в это и всю школу. Драко многое бы отдал, чтобы вернуть то время. Он бы поступил по-другому с самого начала. Хотя в таком случае было бы возможно и то, что Скорпиус не появился бы на свет, а с этим было смириться невозможно. — Приветствую всех, кто сегодня присутствует здесь. В эти непростые времена нам как никогда раньше нужно держаться вместе, поддерживать друг друга. Несколько месяцев назад, на предпоследнем испытании, произошёл инцидент, повлёкший за собой некие последствия. Мы соболезнуем всем пострадавшим. Однако Тёмный Лорд считает, что необходимо завершить начатое, нельзя показывать нашим врагам слабость и нерешительность. Мы все поддерживаем это решение, и я знаю, что и вы сделаете то же самое, — сказал мистер Селвин, повышая голос по мере того, как в зале нарастал гул. — Прошу всех сохранять спокойствие. Сейчас я назову имена финалистов. — Мы были самыми младшими, мы не должны пройти. Есть парочка старшекурсников, они должны стать финалистами. Надо верить в лучшее, — прошептал Скорпиус на ухо Альбус, который вцепился пальцами в скамью. — В этот раз мы посчитали приемлемым участие нынешних семикурсников. Победитель или победительница турнира автоматически встанут в ряд с элитой нашего общества без каких-либо дополнительных тестов. И неважно, сколько вам лет, — заявил директор, вызывая тем самым ещё большую напряжённость в зале. — На четвёртом испытании нас было одиннадцать, в… в конце него осталось в-восемь, зачем им столько на последнем этапе? Без нас с Уильямом их останется пятеро, а этого вполне достаточно. Не много, не мало. Они же не должны нас тронуть? — задал вопрос в воздух Скорпиус, положив свою руку на побелевшую от сильного сжатия скамейки ладонь друга. — Они нам ничего не должны, и так просто никто нас не оставит, — тихо сказал Альбус как можно более спокойным голосом. — Отец, ты что-нибудь знаешь? — с надеждой спросил юноша. — Да, не волнуйся, пройдут дальше лишь трое, только эти дети и их родители согласились на это. Я сразу же ответил «нет», — ответил Драко, сжав плечо сына. — Прошу поприветствовать наших бесстрашных героев, которые сразятся за звание чемпиона уже первого октября! Виктория Бёрк, седьмой курс, группа А, Фелиция Рассель, седьмой курс, группа Б, и Артур Фейн, шестой курс, группа А. Прошу любить и жаловать! Все те, кто не получил подобной возможности, не переживайте, у вас ещё будет шанс доказать, чего вы стоите. А теперь прошу к столу, — напоследок сказал мистер Селвин, слегка улыбнувшись и затем вернувшись на своё место за преподавательским столом. — Неужели этот год у нас будет спокойным? Ал, ты меня слышишь? Ал, ты вообще сейчас здесь или где? — взволновался Скорпиус, сжав ладонь посильнее. — А, да, прости, просто задумался немного. Приятного аппетита, — сказал Альбус и принялся за картофельную запеканку у себя на тарелке. Почему-то тогда Малфой чётко понял, что и этот год и просто так прожить не получится.

***

Где-то во Франции, дом Билла и Флёр. — Так как, говоришь, тебя зовут? — переспросил Кристиан у парня возраста Скорпиуса и Альбуса, разливая при этом чай по чашкам. — Эдвард, но мне больше нравится Тедди, меня так бабушка называет, да и звучит как-то получше, — улыбнулся юноша, с удовольствием вдыхая аромат напитка. Юноша с яркими голубыми волосами сидел в одном из глубоких мягких кресел, к которым так прикипел за всё время Кристиан. Они вместе с пожилой благородного вида дамой появились на их пороге буквально несколько минут назад, и этой встречи ждали очень многие. Андромеда Тонкс, в девичестве Блэк, сразу после вести о смерти своей дочери и зятя забрала внука с собой и скрылась в неизвестном для многих направлении. На протяжении многих лет от неё не было и весточки, никто не знал, где она находилась. Однако некоторое время назад она вышла на связь с Биллом, решив наконец-то выйти из тени. По большей части, это была инициатива Тедди, который сначала хотел отомстить за смерть своих родителей, а затем, немного остынув, решил приложить все усилия по борьбе со злом. К тому же в его возрасте Гарри Поттер вместе с друзьями и не такое творил. Андромеда не хотела терять единственного оставшегося в живых родного и любимого человека, но нескольких неудачных побегов Тедди ей хватило для того, чтобы принять решение. После известий о том, что случилось на одном из испытаний в Хогвартсе, стало ясно, что людей, готовых сражаться с тьмой гораздо больше, чем казалось на первый взгляд, ведь вся эта акция с дементорами была придумана кем-то, кто не был частью Сопротивления, что заставило думать о каком-то анониме, который был внутри самой системы, о котором никто ничего не знал. Подобные решения говорили о человеке заинтересованном, умном и готовом пойти на всё, только чтобы достигнуть цели. Однако загвоздка как раз была в том, что не было понятно, чего именно хотел незнакомец. Возможно, этот человек сам намеревался стать новым Тёмным Лордом, что допустить было никак нельзя. Весы начали качаться, и Андромеда вместе с Тедди решили приложить и свою руку к этому. — Хорошо, Тедди, я очень рад с тобой познакомиться, правда. Для меня удивительно то, как долго вам удавалось скрываться, но что ещё сильнее ставит меня в тупик, так это то, что вы решили прервать свою спокойную жизнь. Почему? — поинтересовался волшебник, с интересом рассматривая собеседника. — Потому что я так больше не могу. Я знаю, что бабушка очень переживает за меня, она не хочет, чтобы я закончил как родители, но я считаю, что как раз из-за их жертвы я не могу ничего не делать. К тому же я метаморфомаг, а это уже неплохое преимущество перед противниками, не так ли? — улыбнулся Тедди, отпивая немного чая. — По идее такой же вопрос я могу задать и тебе. Почему чистокровный волшебник, староста, прилежный студент, вдруг сбежал и перешёл на сторону Сопротивления? — Если я скажу, что мне просто стало скучно, ты ведь не поверишь? На самом деле, выбор у меня был не самый приятный. Самоубийство или побег. Думаю, весьма очевидно, что я выбрал второе, — ответил Кристиан, вновь почувствовав прилив тоски по своим друзьям. — И как давно ты здесь? — спросил юноша, слегка покачивая ногой. — Достаточно, ещё с позапрошлой зимы. Свалился в этот дом, как уголь на Рождество, — усмехнулся Вайлд. — Уголь? А почему не подарок? — поинтересовался Люпин, слегка хмыкнув. — Потому что я совершенно не похож на то, что может порадовать или чего с нетерпением ждут. Скорее уж наоборот, но я очень благодарен всем, кто принял меня. Я бы давно был бы мёртв, если бы не это. А что всё это время делал ты? — задал очередной вопрос Кристиан, радуясь диалогу с кем-то примерно своего возраста. — Полагаю, бежал от происходящего, много учился, вот и всё, в принципе, — улыбнулся Тедди, затем поджав губы и склонив голову над коленями. — Теперь же я хочу помочь. — Ты очень напоминаешь мне моих друзей, сколько тебе лет? — поинтересовался Вайлд, чуть продвинувшись к гостю. — В мае исполнилось шестнадцать, а тебе? — Девятнадцать, но скоро я буду на ещё один год ближе к смерти, — криво усмехнулся Кристиан, убрав со лба упавшие на него волнами волосы, которые отрасли так, что теперь приходилось собирать их в маленький хвостик. Раньше ему не разрешали подобные причёски, но сейчас никто не мог ему запретить выглядеть так, как ему хотелось. И он совершенно не скучал по своим родителям, которые также не скучали и по нему. — А ты забавный, — усмехнулся Тедди, встретившись глазами с новым знакомым. — Знаешь, из-за нашего с бабушкой кочующего образа жизни мне не довелось завести друзей. Не хочешь стать моим другом? — Я? — крайне удивился такому предложению молодой волшебник, не ожидавший такого поворота их разговора. — Кристиан, ты уже собрал свои вещи? — спросил Билл, неожиданно появившийся в дверном проёме гостиной. Почувствовав какую-то неловкую атмосферу, он застыл, немного пожалев о том, что сначала не предупредил как-то о своём появлении. — Их почти нет, так что можно считать, что всё готово. Когда мы отправляемся в Лондон? — задал так давно волнующий вопрос юноша. — Завтра утром, нам с миссис Тонкс надо ещё обсудить кое-какие детали, — ответил Билл, зайдя к ним в комнату и присев на подлокотник дивана. — Отныне будет труднее, вы точно готовы? — Ты мог бы и не спрашивать, — хмыкнул Кристиан, явно намекая на всю свою жизнь, которая была чередой каких-то сложностей. — Готовы, — кивнул Тедди. — А где бабушка? — Они с Флёр разговаривают в саду, скоро придут. А пока мы их ждём, я предлагаю приготовить наш последний ужин в этом месте. Или же лучше назвать его крайним? Кто знает, когда мы сюда вернёмся, но у меня хорошее предчувствие по этому поводу, — сказал мужчина, слегка улыбаясь и ведя ребят за собой на кухню. Этот вечер был невероятно тёплым и приятным. Наверное, они пытались отдать друг другу столько любви, сколько у них накопилось за все эти годы. Они даже шутили, что стоит всем их друзьям и хорошим знакомым собраться вместе, то празднество будет длиться не один день, а стол придётся сделать просто огромным. Фантазии о счастливом будущем согревали, в них было так удобно спрятаться от всего происходящего, что не хотелось разрывать связь с этими мечтами. От одной точки в их настоящем до другой точки в будущем было слишком много шагов, которые должны быть сделаны по тонкому канату над пропастью. И всем хорошо было известно, что до противоположного берега добраться смогут отнюдь не все. Но об этом можно было бы подумать завтра, когда цунами реальности захлестнёт их, а сегодня же, за этим столом, было место только для чего-то хорошего.

***

— Люциус, как дела у Драко? Я его в последнее время почти не вижу. Однако он исправно навещает Поттера, иногда даже задерживаясь дольше, чем нужно. Ты знаешь что-нибудь об этом? Мне бы очень не хотелось разочаровываться, — прошипел Волдеморт, сидя в кресле спиной с стоявшему на коленях мужчине. — Нет, он ничего об этом не говорит, никаких изменений я не заметил, — стараясь не запинаться, ответил Люциус. — Тогда почему же он так рьяно отказывался от участия Скорпиуса в последнем испытания Турнира? Ваша семья очень важна для меня, мне бы очень хотелось, чтобы твой внук занял достойное место подле меня. Его успехи радуют, хоть он и выбрал себе не самую хорошую компанию для общения, — без всяких эмоций произнёс слова волшебник, явно о чём-то намекая. — Ч-Что вы хотите этим сказать, господин? — Пусть Скорпиус станет четвёртым финалистом, я с удовольствием понаблюдаю за ним, — предвкушающе-злобно улыбнулся Волдеморт. — Но, господин… — проблеял совершенно бледный Люциус, понимая, что его внука берут практически в заложники из-за каких-то действий его сына. — Свободен, — напоследок сказал змеелицый, всё ещё не удостоив и взглядом своего приспешника. Совершенно испуганный и разъярённый Малфой вернулся в поместье, и, найдя сына в библиотеке, схватил того за плечи и начал трясти. Драко ничего не понимал, а лишь смотрел поражённо, оттолкнув Люциуса от себя. Тот запнулся о собственные ноги и упал на диван, который удачно стоял неподалеку. Старший Малфой сполз вниз на пол и держал пальцы у переносицы, тяжело дыша. Вскоре к нему присоединился и Драко.