Память

Комната, отведённая под испытание, была какой-то слишком рядовой, и тяжело было бы заподозрить в ней нечто, что делало её подходящей для проведения финала. Изначально трудно было понять, какой же умысел был в этом заложен, но стоило Волдеморту и мистеру Селвину зайти к четверым финалистам внутрь, то любые вопросы отпали как-то сами собой, в голове было кристально чисто и глухо. Подростки были напряжены и пытались глазами нащупать безопасную точку, на которой можно было бы сконцентрироваться. Никто не хотел пересекаться глазами с одним из величайших волшебником всех времён, и Альбус не совсем понимал, действовали они из страха или же какого-то чрезмерного благоговения. Сам юноша предпочитал не смотреть на Лорда хотя бы для того, чтобы лицо не стянуло от обиды и злости за то, что он сотворил с их миром и людьми, проживающими в нём. — Приветствую финалистов, радует видеть ваши светлые лица, — прошипел Волдеморт после недолгого молчания. — Засуньте в мешок руки по очереди и вытяните табличку определённого цвета, таким образом, вы разделитесь по парам. Мистер Селвин протянул бархатную тряпицу вперёд, протягивая по очереди стоявшим перед ним ученикам. Альбус был первым и вытянул белую, его партнёршей стала Виктория Бёрк, в плане успеваемости одна из лучших студенток не только своего седьмого курса, но и школы в принципе. Поттер мало что о ней знал, их пути почти никогда не пересекались, даже в гостиной они виделись очень редко. Насколько ему было известно, девушка не любила столпотворения людей, а также участвовать хоть в чём-то административном, а потому не была ни старостой, ни членом Студенческого совета. Она занималась учёбой, и больше всего ей нравилось изучать различных магических существ, которых, по слухам, она без зазрений совести вскрывала и рассматривала изнутри, если это было нужным, а также помогала некоторым профессорам в тестировании зелий и заклинаний на животных или же магглах, если её об этом просили. Альбусу было жутко от подобных знаний и того, что такой человек существовал, однако это чувство стало неприлично привычным. Девушка даже не посмотрела в его сторону, когда вытянула табличку с таким же цветом, а лишь вздохнула глубоко и, видимо, уже отсчитывала минуты до конца испытания. Другую пару составили Фелиция Россель, единственная финалистка из группы Б, и Артур Фейн, шестикурсник из группы А, который мог бы стать самым младшим участником соревнований, если бы не Альбус со своим идиотским решением стать частью этого карнавала нечисти. Юноша об этих ребятах знал лишь то, что они оба были хорошими студентами, Фейн являлся вратарём в одной из команд по квиддичу и другом Трента, а Россель состояла в Студенческом совете и часто третировала девушек по каким-то неясным причинам. Эмилия её очень не любила и конфликтовала с ней изредка, обычно предпочитая обходить лихо стороной. В общем и целом, компания, в которую попал Альбус, была не самой хорошей. Любой из них убил бы его, если это было бы необходимо. Даже дементоры в каком-то плане казались сейчас менее ужасными. — Команда белых на время покинет комнату, а зелёные останутся. Затем вы поменяетесь. Результаты будут оглашены за сегодняшним ужином, — сказал Волдеморт, и Альбусу ничего не осталось, кроме как следовать указаниям. Они ожидали своей очереди в коридоре где-то около получаса, и было весьма удивительно то, как быстро всё закончилось. И Поттер, и его напарница рассчитывали на более долгое ожидание, однако их домыслы не подтвердились. Всё время в коридоре стояло молчание, и оно было каким-то напряжённым, возможно, Виктория про себя слишком громко размышляла на тему того, что же их могло ожидать. Её каштановые кудрявые волосы были собраны в короткий низкий хвост, а зелёные, чуть темнее, чем у самого Альбуса, глаза напряжённо рассматривали стену напротив все эти минуты. Она была достаточно высокой, выше, чем многие студенты, и из-за этого немного сутулилась, будто бы стесняясь. Слизеринец же видел в этом не изъян, а преимущество, и сам бы хотел стать выше, чем был сейчас, когда он доходил примерно до подбородка Бёрк. Дверь отворилась, и из неё вышли несколько дезориентированные студенты с пустыми глазами, которых мистер Селвин поставил у стены, а затем повёл за собой Викторию и Альбуса. Заходить внутрь вообще не хотелось, ведь ничего хорошего их времяпровождение внутри этой коробки лицом к лицу с Волдемортом явно не предвещало. Также состояние их предшественников не вдохновляло на подвиги, честно, единственное, что хотелось сделать, это сбежать и забыть обо всём, что произошло с ним в последние годы. — Кто хочет быть первым? — чуть ли не с порога спросил мистер Селвин, закрыв наглухо за студентами дверь. — Что? — тихо удивился Альбус. — Я, — одновременно с ним уверенно ответила девушка, сохранявшая поразительное спокойствие. Директор несильно схватил подростка за плечо и отвёл к противоположной от Виктории и Тёмного Лорда стене, а затем отошёл к двери, выжидая чего-то. Тело Альбуса сковало ещё большее напряжение, чем ранее, он, нахмурившись, смотрел вперёд и был готов в случае чего защищаться. В последнюю очередь ему хотелось быть избитым или другим способом изувеченным, а для этого необходимо было сделать хоть что-то. Их заставят сражаться друг с другом? По каким показателям определят победителя? И почему предвкушение, расползавшееся по лицу Волдеморта, словно лезвие, резало юношу, который выглядел едва ли не жалко? Виктория тоже не выглядела как человек, понимавший суть происходящего, однако она была до предела собрана, и с полной уверенностью можно было бы заявить о её готовности выиграть этот раунд, каким бы он ни был. Заявить о желании стать выбывшим, очевидно, не являлось хорошей мыслью. Иначе зачем Альбус вообще стал самовыдвиженцем? Не для того ли, чтобы заполучить хоть какую-то кроху доверия тирана, так непринуждённо стоявшего преступно близко к волшебнице? — Виктория, ты готова выполнить любой мой приказ? — вкрадчиво спросил Волдеморт, прорываясь сквозь толщи тишины. — Конечно, господин, — без промедлений ответила Бёрк. — Даже если бы он был не самым дальновидным или же выходил за любые границы дозволенного? — прошипел мужчина, будто бы сдерживаясь от смеха. Какой дурак мог бы ослушаться его приказа? — Вы мудры, как же я могу перечить вам? Без всяких сомнений я буду следовать за вами, — сказала слизеринка, чеканя каждое слово и тем самым пытаясь убедить в своей бесспорной покорности или Лорда, или саму себя. — Если я прикажу убить всю твою семью? — Значит, у вас есть на то основания, я не смею сомневаться, — помедлила с ответом ведьма сначала, однако затем всё же сделав определённые выводы. — Даже на долю секунды? — допытывался тёмный волшебник, будто бы ожидая чего-то. — Господин, я… я совру, если скажу, что это будет легко, мои родители верой и правдой служат вам, однако раз таков ваш приказ… — несколько менее уверенно ответила Виктория, всё же не изменившись в лице. Альбус поразился подобной выдержке. Или же ей действительно было наплевать на своих родных? — То есть если я прикажу убить Альфреда, ты сделаешь это? — после нескольких мгновений тяжкого молчания задал вопрос Волдеморт. Внутри юноши всё свернулось в какой-то совершенно дикий и тугой водоворот, сердце начало биться быстро-быстро, а в горле резко пересохло. По телу прошла мелкая дрожь, и лишь мысли о том, что их предшественники были целы и невредимы, не давали ему паниковать. Или же и Фелиция, и Артур проиграли, не убив друг друга? Поэтому они выглядели так опустошённо? Но зачем же Волдеморту убивать студентов, которые в будущем могли бы стать для него серьёзной опорой? Неужели их семьи оставили бы всё просто так? Оставили бы, мрачно сглотнул вязкую слюну Альбус, вспоминая ответ Виктории. Они не были способны противостоять — настолько уже было поражено то истинное и настоящее. — Если такова ваша воля, то да, — ответила Бёрк, будто бы вынося бездушный приговор. — А в чём конкретно состоит моя воля? — неожиданно спросил Тёмный Лорд уже не так воодушевлённо, как ранее. Видимо, он получил ответы на какие-то свои внутренние вопросы. Вот только какие именно? И почему его не распирало от ликования? — Простите, сэр? — недоумённо переспросила девушка, впервые за всё время подняв глаза на волшебника. Ей хватило секунды, чтобы снова упереть взгляд в пол. — Есть ли какой-то смысл в его смерти? Мистер Олливандер — чистокровный волшебник, конечно, с неидеальной репутацией, но хорошими оценками. В последнее время он даже радует некоторых преподавателей, о нём лестно отзываются. Так от мёртвого или живого будет больше пользы? — поинтересовался Волдеморт, обходя по кругу застывшую на месте слизеринку. — Господин, я… не понимаю. Вы приказываете его убить или же оставить в живых? — тихо поинтересовалась Виктория, выглядя растерянно. — А каков был мой приказ? — У-Убить Олливандера? Я готова, господин, — сказала Бёрк, взяв себя в руки и вынув из кармана палочку, взяв её напряжёнными пальцами и направив на юношу, который в свою очередь тоже выставил единственное имевшееся оружие вперёд. — Альфред, разве я давал тебе команду делать что-то? — спросил Тёмный Лорд, плавно двинувшись в сторону юноши, практически вжавшегося в стену. — Нет, сэр, — ответил Поттер, молясь, чтобы его голос звучал не так жалко, как мог бы. — Тогда почему ты сделал это? — Потому что я не собираюсь умирать. — Тогда убей мисс Бёрк, это приказ, — железным тоном скомандовал Волдеморт, с интересом наблюдая за своими подопытными зверушками. Может, эта пара будет интереснее предыдущей? Там без промедления каждый был готов лишить жизни оппонента или же всячески поиздеваться над ним. Дети слишком перенервничали, и в какой-то момент это перестало быть забавным. Безвольные исполнители, несомненно, полезны, но их было великое множество. Неужели его империя, которую он создавал с таким упоением и трудом, переживёт свой закат и, возможно, рухнет после его отхода от дел? Сейчас же наконец-то что-то происходило, осталось только довести до кульминации, дёргая за ниточки. Виктория напряглась, попеременно смотря круглыми глазами то на Альбуса, то на Тёмного Лорда, пытаясь понять, было ли всё это фарсом, который испытали на себе их предшественники, или же это нечто, что уготовано было только им. Во всяком случае, она не собиралась проигрывать какому-то дурному пятикурснику, который на начальных курсах вызывал большие проблемы и отторжение у коллектива, а сейчас же просто был её личным препятствием, которое необходимо было устранить. Если такова была воля господина, значит, всё правильно. Лучше было не задавать лишних вопросов, неизвестно, куда они могли привести. — Девчонка, приказываю не защищаться, — равнодушно приказал тиран, поглощавший глазами стоявшего перед ним студента. — Альфред Олливандер, что же ты медлишь? Моё слово недостаточно для тебя? — Нет, сэр, простите, но я не совсем понимаю, зачем всё это. И Фелиция, и Артур вышли из комнаты, значит, цель испытания не убийство. Тогда что же? — тихо, почти шёпотом, спросил Альбус, чувствуя чужое дыхание. — Смеешь сомневаться? — слишком громко спросил Волдеморт, а затем припечатал парня к стенке, вцепившись в его плечи острыми ногтями. Кажется, само время остановилось. Впервые за всё их пребывание в этой небольшой комнате со спёртым от напряжения воздухом Альбус посмотрел в лицо опасности. Буквально. Бледно-серое и совсем не здоровое змеевидное лицо старого волшебника, которому следовало давно уйти на вечный покой (вечные муки предпочтительнее, конечно), было неприятно близко, и смотреть в эти холодные безжизненные глаза было сродни пытке. Однако отвести взгляд — значит, проявить слабость. — Лорд, я прошу меня извинить, но нет смысла или же пользы в смерти Виктории. Она является одной из лучших учениц школы, на неё возлагаются большие ожидания и надежды, и я уверен, что, как никто иной, мисс Бёрк будет готова исполнить ваши приказы. Было бы несколько неуместно убивать столь ценную подчинённую, — на одном дыхании произнёс эти нелепые слова Альбус, надеясь, что его доводы были достаточно логичными и их отпустят. Не было никакого желания провести в столько неприятной компании очередную минуту. — А ты готов умереть от руки столько ценной подчинённой? — с какой-то невероятной жаждой узнать ответ спросил тёмный волшебник, слегка отодвигаясь от подростка. — Нет, себя я ценю ещё больше. Я знаю, что могу быть вам полезен. — И откуда такая потрясающая уверенность? — Она просто есть, сэр, — ответил Поттер, сжимая волшебную палочку в трясущихся и будто бы онемевших пальцах так сильно, что та могла бы сломаться в любую секунду. Впрочем, от этого не был застрахован и его хребет, который, вероятно, легко бы хрустнул в чужих пальцах. Неожиданно комнату, до этого неподвижную и тёмную, встряхнул какое-то рваное шипение, которое, как выяснилось позже, было смехом Волдеморта, что отошёл к мистеру Селвину, не двинувшемуся ни на сантиметр с того места, на котором стоял в самом начале. Эти хриплые рваные звуки были сосредоточием всего их мира, каждый из них настороженно вслушивался во все эти перепады, вдохи и выдохи, смешки, в голове перебирая различные варианты возможного развития событий. Альбус думал, что неплохо было бы выпрыгнуть в окно, будь оно здесь вообще. А ещё юноша всячески старался защитить свой разум, не совсем понимая, почему в него не проникли раньше. Или же это он не заметил? Тело не переставало трястись, оно выбрасывало огромное количество адреналина, а внутри огромный комок эмоций разрастался и бился об стенки его бледного тельца. Был бы рядом Скорпиус, он смог бы его поддержать, положить свою руку на его плечо, и стало бы вмиг легче. Нет, остановил поток странных мыслей Альбус, ему гораздо безопаснее находиться в больничном крыле. — Значит ли это то, что ты не признаёшь во мне своего повелителя? — спустя время поинтересовался Волдеморт, и Поттер еле сдержался от плевка ему в лицо. — Вы единственный возможный господин, но кто будет выполнять приказы, если рядом никого не останется? — тихо, пытаясь контролировать свой ломавшийся голос, задал вопрос юный маг, предварительно встав на одно колено и склонив голову. — Подними на меня свои глаза, — сказал мужчина, почувствовавший некое удовлетворение после этого жеста со стороны студента. Тот трепыхался больше необходимого и порой не смел смотреть прямо на Тёмного Лорда, но всё же выражал своё мнение. Но всё же своё мнение у него было. Это отличало Альфреда Олливандера от многих других. Возможно, он мог бы сгодиться для чего-нибудь. Во всяком случае этот ребёнок позабавил его сильнее остальных. — Поздравляю с победой. — Ч-Что? — недоумённо переспросил Альбус, не совсем понимая, что вообще произошло за эти несколько минут. — Ты выиграл, а теперь пройди со мной в кабинет директора. Нам есть, о чём поговорить, — прошипел Волдеморт, вцепившись в подбородок не ожидавшего такого поворота подростка. — И больше не смей возражать. — Да, конечно, сэр, — сквозь боль прошептал слизеринец — скорее всего, на коже останутся синяки. Стоило чудовищу наконец-то отойти от него, Альбус глубоко вздохнул, вставая и следуя за директором и Тёмным Лордом на ватных ногах. Виктория Бёрк так и осталась стоять в этой небольшой комнате, оставленная и забытая. Подавив слёзы обиды, она выпрямилась и покинула помещение, направляясь в свою комнату. Её проигрыш разбивал все надежды её семьи. Какой же позор. Ей не хотелось ехать домой на каникулы. Уж лучше остаться одной в школе, чем с ними. Девушка бросила злой взгляд в сторону уже ушедшего Олливандера, чувствуя себя ограбленной. Гадёныш украл у неё её славу, любовь и расположение родителей, друзей, но сам заполучил всё. Он не заслуживал этого. Но Лорд же не мог ошибаться, так? Так?! Все его решения мудры и справедливы, кто такие другие люди, чтобы судить их? Вот только этот мелкий зазнавшийся идиот, видимо, считал иначе. Его кровь была грязнее, чем её, его нрав был хуже, чем её, его готовность служить обществу и их господину была неимоверно ниже, чем её. Где же справедливость? Необходимо сообщить всем, как нечестно и гадко повёл себя Олливандер, чтобы ни у кого не было желания даже находится рядом с ним. А когда тот падёт, Виктория будет рядом, дабы занять его место, которое по праву изначально принадлежало ей. Лорд всё поймёт, всё примет. Осталось лишь положить начало своему пути наверх. Альбус почувствовал неожиданное вмешательство в своё сознание, которое, впрочем, должно было когда-то случиться. Юноша вспомнил все уроки, которые у него были раньше, разумно решив их наконец-то использовать по назначению. Лишь к этому моменту всё шло, лишь для этого было вынесено столько страданий. Стать доверенным лицом Волмеморта, а затем уничтожить этого монстра, что не давал покоя множеству людей. Однако до этого светлого будущего ещё следовало дожить, стать лучшим, незаменимым. Подросток мягко, подобно струе воды, скрывал какие-то моменты сознания, а некоторые же наоборот выставлял на показ. Было неимоверно сложно тягаться с волшебником такого уровня, но и Альбус работал все последние годы жизни не просто так. Его учителями были не слабаки, к тому же многим было абсолютно ясно, что пик могущества тёмного владыки миновал, теперь он по большей части лишь доживал свой век, притворяясь всё таким же сильным и непобедимым. Вдруг из носа юного мага потекла кровь — он явно перенапрягся. Он сразу же вытер её краем чёрной мантии. Если сейчас же Волдеморт не прекратит эту пытку, то все кропотливо созданные гибкие барьеры падут, и его раскроют. Какое же облегчение, что и мужчина, по всей видимости, уже не мог продолжать исследовать чужой разум. Сознание и воспоминания Альбуса теперь вновь принадлежали ему. Впрочем, как и жуткая головная боль в довесок к тремору. Никому не нравится проводить время в кабинете директора, тем более если в нём студент находился один на один с неприятными личностями, которые могли изломать его жизнь за долю секунды. Интересно, Кристиан чувствовал себя так же, когда и его вызывали в это жуткое место? Его желание самоустраниться как никогда выглядело рационально, и в какой-то степени даже не оставалось сил думать о чём-то другом. Мерлин, как же тяжело было просто продолжать существовать. Разве нельзя было ему быть какой-нибудь птицей или же не быть вообще? — Со следующей недели я хочу, чтобы ты проходил стажировку в Отделе магического правопорядка в Министерстве магии. Будешь делать это на выходных без вреда для учебного процесса. Я сообщу об этом Корбану Яксли, который вот уже который год исправно выполняет свою работу. Он будет лично присматривать за тобой, — сообщил Волдеморт, с видом полного превосходства восседая в кресле директора, который лишь с непроницаемым лицом стоял рядом, убрав руки за спину. — Это большая честь, господин, — поблагодарил Альбус, видя в этом действительно хорошую возможность узнать всю суть их магического мира изнутри. — Разумеется, чёрной метки ты ещё не заслужил, но как исключение я могу одарить тебя ею прямо сейчас, — оскалился волшебник, ожидая, видимо, лицезреть невероятную радость на лице юноши. Внутри Поттера бушевавший комок чувств оборвался и пропал в небытие. Метка? Сейчас? Он не был готов позволить нанести на себя эту мерзость так рано, так неожиданно. Это придётся сделать, но когда-нибудь попозже, Альбус хотел бы оттянуть этот момент как можно дальше. Лучше, чтоб этого вообще не случилось. Может ли Волдеморт умереть желательно сегодня, вот в эту самую секунду? Это было бы как никогда кстати. Однако змей сидел и выжидал ответа, вертикальными зрачками располосовав стоявшего перед ним слизеринца. — Я думаю, что всё же недостоин этого, с вашего позволения мне бы действительно хотелось доказать вам, что я достоин, доказать это и себе тоже. Сейчас мне кажется, что я лишь в начале пути, я ещё не готов принять эту огромную благодать, прошу прощения, — сказал подросток, склонив голову, дабы волосы закрыли его от внешнего мира и этого дикого взгляда хоть ненадолго. — Что ж, волю победителя нужно учесть, действуй, мой мальчик, но не разочаровывай меня, я не прощаю предателей, — ответил на его слова Волдеморт, и было непонятно, удовлетворяли ли они его или же нет. — Можешь идти, фрау Верден сообщит тебе о начале стажировки. Во время сегодняшнего пира тебя будут приветствовать, как героя. Насладись этим моментом и запомни его хорошенько, ведь именно это будет ожидать тебя под моим началом, если будешь хорошо работать. В душ. Срочно нужно в душ. Альбус помчался в свою комнату, дабы содрать с себя всю эту мерзкую корочку, которой он успел за сегодня обрасти. Было гадко, противно, мерзко с самого себя, с окружавших его людей, с их отбитого наглухо мира, в котором всё стояло вверх тормашками, с этих каменных коридоров, которые сжимали юного мага всё сильнее и сильнее с каждым его шагом в сторону их гостиной. Он пролетел, как молния, сквозь поток людей, которые создавали собой какой-то совершенно ненужный фоновый шум, они хотели от него чего-то, вот только Альбус не мог им этого дать. Ему себе-то дать нечего. Поттер ворвался в ванную комнату и прямо в одежде встал под холодную струю воды, которая постепенно стала более тёплой. Парень сдирал с себя одежду, как вторую кожу, по полу покатились пуговицы с рубашки, где-то разошёлся шов, но всё это было неважно, всё это хотелось спалить к чёрту. Альбус взял мочалку в свои руки, нанёс на неё гель, которым пользовался Скорпиус, схватив этот рядом стоявший с его мылом тюбик совершенно неосознанно, а затем начал натирать своё тело до красноты. Боль означала очищение, и юноша бы утонул в желании сделать себя чистым, если бы не мягкий аромат, который было трудно определить из-за шума в голове. С каждой минутой становилось спокойнее, будто бы кто-то сжал его в тёплых объятиях. Вот только он был здесь один, у его ног мокрой кучей валялась одежда, а сам он плакал, вцепившись зубами в руку. Постепенно мир вновь приобретал чёткие линии, а голову перестали стискивать в тисках. Альбус сполз вниз, встал на колени, а затем лёг на пол в позе эмбриона. Вода ещё долго продолжала бить по его коже. Сквозь полузакрытые глаза ему почудилась Лиззи, которая смотрела на него своими добрыми грустными глазами. Юный маг еле-еле взял себя в руки, высушил с помощью заклинания одежду и кинул её в какой-то дальний угол шкафа, будто бы она причиняла ему боль. К счастью, у него имелась сменная рубашка и брюки, их Альбус натягивал через силу, больше всего желая уснуть крепким сном под своим тяжёлым прохладным одеялом. Стоило ему выйти из комнаты, как к нему подлетели какие-то люди, с которыми он ни разу не взаимодействовал, но сейчас они вели себя, как его лучшие друзья. Поттер что-то невнятно отвечал, кивал и принимал поздравления, затылком чувствуя чей-то горячий пристальный взгляд. Виктория Бёрк не сводила с него глаз, прикусывая щёку с внутренней стороны. Альбус не собирался тратить свои мизерные силы на то, чтобы хоть как-то обращать на неё внимание. Пир был гадкий, в него впились сотни немигающих пуговиц-пираний, которые издалека совсем потеряли очертания зрительного органа человека. Во всяком случае, души в них было ни на грамм, да и сам слизеринец не горел желанием в них всматриваться. Волдеморт что-то там говорил, юный маг слушал нехотя, но делал вид, что был заинтересован во всём этом сборище чудовищ самым явным образом. Лиззи была мертва, Скорпиус и Эмилия лежали в лазарете, ему даже не было не за кого зацепиться, всё смывалось в мутную дымку из калейдоскопа лиц. Когда он сел на скамью к своим одногруппникам, ему вновь пришлось терпеливо и даже благодарно принимать поздравления, но лучше все смотрели на него, как Бёрк. Так было бы гораздо проще. Есть совершенно не хотелось, Альбус влил в себя чашку чая, а затем в единой потоке прорывался к выходу из зала, задыхаясь в этом копошении. После всего этого неудавшегося торжества вновь возникла потребность помыться, ведь одобрительные прикосновения и взгляды всё ещё липли на нём, душили его, перекрывая кислород. На сей раз одежду, которую точно нельзя было сжечь или утопить за неимением ещё одного комплекта, он неаккуратно выкинул на полку шкафа, а затем вновь отправился в душ, надеясь вновь в каком-то галлюциногенном бреду увидеть Лиззи, что не хватало до хрипа из горла. Каждое мгновение с ней стало ярче после её смерти, и Альбус неистово винил себя в том, что не проводил с ней много времени. Лучше бы ему было от неё вообще не отлипать и тоже отравить как-нибудь, дабы та не участвовала в проклятом турнире. Вновь увидеть её подростку сквозь полуоткрытые глаза не удалось. Возможно, она решила не навещать такое жалкое ничтожество, как он, возможно, в этом была даже доля истины. Альбус не стал вытираться, он так и лёг голышом в постель, и вода с него впитывалась в простыни и матрас, слёзы мочили подушку не хуже капель, стекавших с волос. Ночью юноша никак не мог заснуть, а потому, надев наспех пижаму и прямо в ней выйдя из комнаты, побрёл к больничному крылу. Он не обращал внимание на пару раз остановивших его старост, которые всё же почти сразу же находили более интересные занятия и покидали его, и продолжал свой путь, подобно какому-то упёртому озёрному упырю, от которого его в данный момент мало что отличало. Надо было потребовать у Сакса их оживления, а то как-то совсем горько и неправильно, что аж внутренности сами по себе на атомы распадались. Мистер Диксон не задал никаких вопросов, а лишь взглядом проследил за победителем, который выглядел слишком уныло для своего статуса. Тишина была неуютной, колдомедик будто бы выжидал какого-то правильного момента. Впрочем, Поттеру сейчас было глубоко наплевать на все махинации этого человека, в целом на его бледное существование. Гораздо сильнее его заботили друзья, что фарфоровыми куклами лежали на белоснежных простынях и сливались с ними. — Профессор Сакс и профессор Трент нашли противоядие, вскоре ваши друзья будут в порядке, — сказал старик после затянувшихся минут молчания. — Спасибо, — поблагодарил Альбус, стоя между двумя занятыми койками. — Надеюсь, это случится как можно скорее. — Не переживайте, всё будет хорошо, вам бы выспаться перед завтрашним днём, — дал никому не нужный совет лекарь. — Я не могу заснуть, — устало ответил юный маг, взглядом оглаживая черты лица то Эмилии, то Скорпиуса. — Вы можете дать мне снотворное? Это уже не в первый раз, но если вам нужна доверенность преподавателя или же… — Всё в порядке, держите, молодой человек. Саморазрушением вы им не поможете, — сказал мистер Диксон, изображая из себя доброго старичка, но Альбус помнил то, как тот хотел забрать его кольцо, а также то, что ему про него говорил мистер Сакс. Эдвард тоже не был самым надёжным источником, но пока что всё же лучше, чем доносчик-клептоман. Наверное, колдомедик и об этом ночной походе донесёт директору или ещё кому. Однако в этот самый момент подростку было всё равно, он, победитель Турнира, имеет право на некие безумства. Спать Альбус, конечно же, не пошёл, вместо этого он направился в комнату Эдварда, дабы попросить его разбудить его друзей завтра же. К счастью, по каким-то своим причинам преподаватель ещё не спал, однако был удивлён столько позднему визиту. Сакс пропустил его внутрь и не задавал никаких вопросов, за что получил парочку дополнительных баллов в общем рейтинге сомнительный личностей. Волшебнику не пришлось ждать долго, вскоре подросток сам рассказал ему о своей просьбе. Эдвард внимательно его выслушал, помолчал немного, а потом сказал: — Хорошо, только помни, что выход из многодневной глубокой комы будет не самым простым или же быстрым. Первые пару дней они будут очень сонными и усталыми, поэтому не требуй от них многого. — Я и не собирался. Надеюсь, они точно проснутся, иначе я… — Ал, всё с ними будет хорошо, это я тебе обещаю. Я не разбрасываюсь громкими словами, так что можешь быть уверенным, что они вскоре встанут на ноги и снова будут виться вокруг тебя, как спутники у планеты, — слабо улыбнулся Эдвард, убирая со лба напряжённого мальчишки влажные волосы, а затем, впервые за долгое время не сдержавшись, притянул его к себе и тепло обнял, не прижимая и не давя, но давая возможность отстраниться. Альбус изначально, естественно, дёрнулся назад, но затем в нём будто бы что-то перемкнуло, и вот он упирался в чужое плечо, покрывая его слезами. Руки нервно сжимали подол рубашки, тело тряслось, а комната вскоре наполнилась всхлипами и тихим воем, который был гораздо громче всех криков на свете. Мужчина продолжал поглаживать его по голове и спине, сочувствуя участи этого бедного ребёнка. Что отец, что сын. И почему это на их семью всегда выпадали испытания? Неужели никто в их магическом мире не мог взять на себя столько важную роль? Волшебнику стало противно с самого себя, ведь он был не в силах прекратить все эти мучения. Каждый из них зашёл слишком далеко, чтобы попятиться назад. Они ещё какое-то время постояли, зацепившись за грани личностного разрыва друг друга, но в какой-то момент Альбусу стало всё же неловко — юный маг пришёл в себя и, о чудо, ему полегчало. Слизеринец сделал несколько шагов назад, смущенно кивнул головой в знак благодарности и покинул чужую комнату, направившись в свою. За несколько часов до рассвета ему всё же удалось заснуть. И ему не понадобилось снотворное. Проснулся он около трёх часов дня, пропустив большую часть пар и обед. Странно, что его никто не трогал, наверное, Питч будет издеваться над ним с новой силой, ведь наконец-то появился повод. Юноша с силой провёл ладонями по лицу, не желая выходить за пределы четырёх стен, которые, слава Мерлину, пока никем не были потревожены. Вот бы так было до конца жизни. Он мог бы лежать комочком на кровати и не двигаться, ничем не интересоваться, не быть никому должным. Эх, сладкие мечты, что разбивались об острые пики обыденной реальности. Умывшись и одевшись, Альбус приоткрыл дверь, надеясь не увидеть там большое скопление людей. К счастью, в гостиной была лишь парочка человек, и подросток надеялся проскользнуть незамеченным. Он взял побольше воздуха в лёгкие и прорезал собою пространство, игнорируя любые внешние помехи. Поттер бежал по коридорам и не останавливался ни разу, дабы даже не возникла возможность быть вовлечённый в какой-то дурацкий диалог. Под конец он почти выдохся, благо, тренировки в команде по квиддичу сделали его более выносливым и сильным. Альбус вошёл внутрь лазарета, и на него обрушились знакомые голоса, что подкосили его ноги. Юноша чуть не упал, ему пришлось облокотиться о стену, дабы не распластаться перед своими друзьями жалкой лужей. Внутри также были мистер Диксон, мистер Сакс и мистер Селвин, с каждым из троих мужчин ему пришлось вчера иметь дело, и не всегда это было приятно. Конечно, Поттеру всё ещё было неловко перед Эдвардом за вчерашние телячьи нежности, но он решительно старался побороть это в себе, сместив фокус внимания на своих друзей, которые что-то лепетали в полусонном состоянии. Их лица были до нелепости глупые, на них выражалось будто бы ничего и всё одновременно, но Альбус был так безмерно рад их видеть, что задушил бы в своих объятиях, если бы это не вызвало летального исхода. — Мистер Олливандер, вы хорошо себя чувствуете? Сегодня вас не было на парах, но преподаватели, конечно же, вошли в ваше положение, — спросил Эдвард, слегка улыбнувшись. — Да, всё в порядке, извините, что заставил волноваться, — сказал парень, подходя к своим друзьям поближе. — Что ж, силы вам понадобятся, ведь уже в эти выходные вас ждут в Министерстве магии, — вступил в разговор директор. — Так скоро? Но я думал, что стажировка начнётся со следующей недели? — Решили не медлить, мистер Яксли сообщил о полной готовности. — Вы правы, чем раньше, тем лучше, — постарался улыбнуться Альбус, внутренне готовясь к очередной порции жести в своей жизни. — Вы как раз успеете к тому моменту, как мистер Малфой и мисс Стоун полностью поправятся, уже со следующей недели они присоединяться к вам и остальным студентам, — сказал мистер Диксон, по-дружески хлопая его по плечу и вызывая тем самым мысли о душе. — Это радует, большое спасибо за помощь, — поблагодарил юный маг, делая несколько шагов в сторону Скорпиуса, который был к нему ближе. Его приоткрытые глаза были мутны и дезориентированы, а слабый голос что-то лепетал и лепетал, трудно было разобрать хоть что-то. — Думаю, вашим друзьям нужен покой, к тому же родственники мистера Малфоя хотят провести с ним время наедине, они уже скоро будут здесь, — сказал директор, и это был прямой намёк на то, что ему, Альбусу, нужно было выметаться из лазарета. — Да, конечно, я навещу их завтра. С каждым днём, что Поттер их навещал, Эмилии и Скорпу становилось лучше. К выходным они были способны сидеть и разговаривать, хотя и по-прежнему спали много. Подросток был очень рад наконец-то разговаривать с ними, смотреть им в глаза и чувствовать себя менее одиноко, чем ранее. Просто слушать их голоса уже было приятно, хотя казалось бы, что с момента их расставания прошло не так уж и много времени. Зато как всё круто изменилось. Разумеется, известие о стажировке им, мягко говоря, не понравилось, но они старались не бурно реагировать из-за наличия в медицинском крыле старика Диксона. Однако их лица даже более ярко выражали их единогласную позицию. Альбус пообещал рассказать обо всём поподробнее, когда они будут в мало-мальски безопасном месте. Скорпиусу придётся многое узнать, и Поттер заранее начал перебирать в голове все известные ему защитные заклинания. Они точно лишними не будут. Утром в субботу слизеринец стоял в кабинете директора, в котором также были и мисс Кэрроу, оценивающим взглядом прожигавшая его. Она была его сопроводительницей, именно ей было поручено передать его в руки Яксли, который бы на месте провёл ему экскурсию и объяснил ему его работу. Предварительно Альбусу дали что-то наподобие пропуска, на котором была выжжена тёмная метка. Ему объяснили, что подобные должны иметь при себе все посетители без меток, без этого он бы не прошёл дальше камина, который стал бы его клеткой, а чуть погодя особые отряды Пожирателей сразу бы отправились на место для устранения неполадок. Студент понятливо кивнул и повесил пропуск себе на шею. Волшебница, ухмыльнувшись, взяла в руки летучий порох, чётко выговорила место назначения, и уже через мгновение они стояли в огромном мрачном холле с высокими потолками и сновавшими туда-сюда людьми с угрюмыми лицами. Кэрроу проводила его до памятника в виде топтавших магглов волшебников, и вся эта жуткая картина вызывала не самые приятные эмоции. И это ему придётся видеть каждые выходные? Мерлин, лучше бы сразу разбиться о холодный жесткий пол при неудачном перемещении. Корбан Яксли был пожилым человеком, который, впрочем, сохранил твёрдость походки и жесткость в движениях, которые с годами стали, вероятно, более резкими. Он был среднего роста, но держался так, будто бы был великаном, достигавшим потолка этого величественного здания. Блондинистые волосы были убраны назад, а светлые голубые глаза обрамляли глубокие морщины, которые испещряли всё лицо волшебника. Яксли оглядел Альбуса, как какой-то товар, а затем благосклонно хмыкнул и развёл руки в стороны, приветствуя студента. — Ты, наверное, уникален, раз наш господин проявил небывалую благосклонность к тебе. Светлым головам здесь всегда рады, всё наше общество многого ожидает от тебя, юноша, не подведи нас, — сказал мужчина низким слегка хриплым голосом. — Алекто, спасибо за хлопоты, можешь идти. — Я и не собиралась возиться здесь дольше положенного, за этим мистером глаз да глаз нужен, он однажды взорвал домового эльфа, вот зрелище было, держи его подальше от них, мало ли что, — оскалилась Кэрроу, махнула рукой на прощанье и пошла к каминам. — А ты не промах, м? Приятно знать, что внутри тебя такой потенциал, — похвалил его Яксли, и даже его тон стал более мягким. — Пойдём, я проведу тебя в наш отдел, а там передам в руки Сьюзан, она проведёт тебе экскурсию по всему министерству. Извини уж, я очень занят, понимаю, что должен был самостоятельно тебе здесь всё показать, но уверен, что ты и так всё понимаешь. Только давай это останется сугубо между нами, хорошо? — Непременно, сэр, всё в порядке, — фальшиво улыбнулся Альбус, которого чуть не скрутило от воспоминаний о бедном эльфе, чьи ошмётки покрывали его с ног до головы. На лифте они поднялись на несколько этажей вверх, оказавшись в тёмном коридоре без окон, по обе стороны которого хаотично располагались кабинеты. Мистер Яксли довёл его до самого последнего, вошёл внутрь, и все сотрудники живо повскакивали с мест, приветствуя главу отдела. Их было здесь человек пять, и на столах у них лежали какие-то бумажки. — Прошу поприветствовать победителя Турнира, которого лично выбрал наш повелитель. Альфред Олливандер, поздоровайся с моими подчинёнными, — сказал Корбан Яксли, взглядом прожигая каждого из сотрудников. — Доброе утро, рад с вами познакомиться, — слегка поклонился юноша, замечая всеобщую скованность. — Какой вежливый молодой человек, как славно бы было, если бы все были такими же, не так ли? — спросил, видимо, у коллектива мужчина, а те в ответ активно закивали. — Прошу, познакомься с Сьюзан Накамото, порой данная особа бывает занудна, но к ней можно привыкнуть. Тоже играла в квиддич, думаю, вы найдёте общий язык, к тому же она здесь одна из самых молодых сотрудников. Сьюзан проведёт тебе первоклассную экскурсию, проси её, о чём захочешь, а если возникнут какие-то трудности, то обязательно сообщи мне. Ваше времяпрепровождение точно будет приятным. Тон Яксли был слишком масленым, а девушка явно была более напряжённой, чем сам Альбус, впервые находившийся в этом опасном гадюшнике с ядовитыми змеями. Что-то здесь было точно не так. Подростку не понравилось, как волшебник говорил о ней, как смотрел в её сторону, а его рука слишком сильно обняла сотрудницу за талию, проскользнув чуть ниже. Слизеринец нахмурился, но Яксли этого не заметил — слишком был увлечён, смотря на Сьюзан. — Благодарю, сэр, весь в нетерпении, — слишком громко сказал Поттер, привлекая всё внимание к себе. Пожилой мужчина несколько недовольно поджал губы. Сьюзан и остальные как-то заметно расслабились с уходом своего начальника. Тёмное облако над их головами исчезло, дышать стало легче. Девушка неловко провела руками по тёмной юбке-карандаш до колена и постаралась как можно более непринуждённо улыбнуться. Вот только Альбус слишком хорошо разбирался в фальшивых эмоциях, и увидеть беспокойство и печаль не доставало труда. Раскосые чёрные глаза были красивы, как и сама миниатюрная девушка, что была на несколько сантиметров ниже юноши, однако полны тяжести и затравленности. За блеском скрывались покусанные губы, а израненные зубами пальцы теребили друг друга и предметы одежды. Сьюзан будто бы не принадлежала этому месту, она была красивой, безобидной и почему-то напоминала Лиззи, хоть они внешне совершенно не были похожи. Сходство было едва заметным, но всё же не выходило у него из головы. — Прошу, пройдите за мной, — тихо попросила волшебница, и они вместе вышли в уже знакомый пустой коридор. Альбус заметил, что не он один был рад отсутствию людей. Сначала говорила только Сьюзан, её голос был очень мелодичным и успокаивал подростка, которому было действительно интересно её слушать. Они ездили на лифтах, которые порой находились в самых необычных и неприметных местах, ходили по движущимся лестницам, заходили в укромные уголки Министерства. Поттер попутно строил у себя в голове карту, подмечал занятные детали, но с каждой минутой ему хотелось узнать о Сьюзан всё больше и больше. Это сходство с Лиззи манило его, как мотылька на свет. — Извините, но можно задать вам личный вопрос? — полюбопытствовал Альбус, сразу же заметив, как успевшие расслабиться плечи волшебницы вновь напряглись, а взгляд стал недоверчивым и отстранённым. — Да, конечно, — выдавила из себя Сьюзан, нацепив фальшивую улыбку. — Ваша фамилия Накамото, значит, вы родом из Японии? Вы очень красивы, — сделал комплимент слизеринец, надеясь, что это как-то разрядит обстановку. Надо ли говорить, что он сделал только хуже? — Мой отец прибыл сюда ещё много лет назад, встретил в Англии мать, и они поженились, — ответила она, не переставая хмуриться. — Понятно, — неловко улыбнулся Альбус, почесав затылок. — А мы случайно не встречались в Хогвартсе? — Вы были на первом курсе, а я на седьмом, насколько могу припомнить, мистер Олливандер, — ответила Сьюзан. — Мне неловко, когда вы так официально обращаетесь ко мне, всё в порядке, можете звать меня просто Альфред. — Хорошо, Альфред. Вы… Ты случайно не голоден? Я могу проводить тебя в обеденный зал, — сморщилась слегка служащая Министерства, которой явно было трудно перейти на менее официальный язык. — Нет, спасибо, всё в порядке. Вместо этого вы не могли бы показать библиотеку? Она же здесь есть? — задал вполне себе обычный вопрос юный маг. — Д-Да, — дрогнувшим голосом ответила Сьюзан, тревожно сглотнув. Что её так взволновало в этом невинном вопросе? Они вновь пошли к лифту, но на этот раз отправились на подземный уровень. После многолюдья атриума пустые коридоры казались оазисом счастья. Вот только мисс Накамото, видимо, так не думала. Она так сильно переживала из-за экскурсии? Ей надоедал Яксли? Но тогда почему же девушка, до этого несколько успокоившаяся, после его вопросов вновь стала скованной? Он сделал что-то не так? Не был достаточно вежлив? Альбус не знал, что и думать, но ему очень хотелось загладить свою вину, какой бы она не была. Библиотека была внушительной: три обширных этажа с огромным количеством разнообразных книг. Это не могло не вызвать восхищения у Поттера, проводившего большую часть времени именно в школьном храме знаний, и это порой удивляло его друзей, которые не совсем разделяли эту его тягу к чтению и познанию. Вместе со Сьюзан они прошли все этаже, несколько книг подростку удалось подержать в своих руках, и ощущение старых, местами стёртых переплётов заставили забыть, где он сейчас находился. После полного обхода библиотеки ведьма почему-то повела его не к выходу, а в какую-то другую сторону. Слизеринка потянула за один из фолиантов, и этот крайний стеллаж с едва заметным шумом отъехал в сторону, открывая их глазам какой-то новый коридор, в котором зажглись факелы, стоило им только войти. Альбус боялся очередным вопросом расстроить девушку, а потому шёл молча, надеясь, что ему всё объяснят на месте. Однако он был в полной растерянности, когда они оказались в небольшой комнатке с кроватью, стоявшей рядом с ней тумбочкой, столиком и стулом, а также душем с прозрачной кабинкой, что располагался в углу. Дверь за ними захлопнулась, Сьюзен стояла к нему спиной, обняв себя за плечи. Альбус был совершенно сбит с толку. Что всё это значило, где они? Это засада, его раскрыли? Но как? И почему это волшебница начала расстёгивать на своей блузке пуговицы дрожащими руками? Неужели она?.. — Остановитесь! — воскликнул юноша, сам от себя не ожидав такого. Его экскурсоводка вздрогнула от громких звуков. — Пожалуйста, хватит, мисс Накамото. — Н-Но… Но мистер Яксли обещал вам первоклассное обслуживание, вы назвали меня красивой, позвали в библиотеку и этим ясно дали понять… — Мерлин, он… вы… я… я ничего такого не имел в виду, поверьте. Даже и мысли не было подобной! Неужели вас заставляют?.. — ошарашенно спросил Альбус, прикрыв рот ладонью и не двигаясь с места, не понимая, что же ему делать. Девушка перед ним тряслась так, словно ей было неимоверно холодно, а ещё она явно сдерживала всхлипы. — Я выясню, что происходит, не волнуйтесь, вас никто больше не тронет. — Нет! — вскрикнула Сьюзен, бросившись к юноше и схватив его за рубашку. — Пожалуйста, сэр, не нужно. — Как? Вас же… Вы же… Вы же в опасности! — недоумевал слизеринец, вопреки всему видя ещё больше сходства с Лиззи. — Почему?.. — Я… Я… — всхлипывала бедняжка, по щекам её текли слёзы, и красивые пухлые губы исказились в страданиях. Альбус не знал, что делать. Конечно, это было его привычным состоянием, однако сейчас это было совсем не к месту. Он держал руки как можно дальше от волшебницы, но вдруг она сама прижалась к нему, сотрясаясь в рыданиях. Официально это был один из худших моментов в его жизни: чувство беспомощности затопило его с лишком, пустота в голове никуда не уходила, а мисс Накамото начинала плакать всё сильнее и сильнее, словно никогда раньше не давала своим чувствам волю. А что, если это действительно было так? В таком случае ситуация становилась более понятной, но не менее кошмарной. Они долго стояли на одном месте, а затем Альбус посадил почти успокоившуюся девушку на кровать, взял стакан со стола и налил воду, протягивая своей новой знакомой. Та трясущимися руками приняла его и потихоньку делала маленькие глотки. Её рубашка была наполовину расстёгнута, и подросток отвернулся в другую сторону, отойдя от Сьюзан в самый дальний угол, дабы не давить на неё хоть как-то. Ещё спустя какое-то время, пока Поттер изучал глазами стену, а мисс Накамото застёгивала пуговицы и допивала воду, тишина была потревожена словами девушки: — Обычно я так не реагирую, простите, пожалуйста, эта девка недостойна вашего внимания, но я прошу, умоляю вас, не говорите об этом мистеру Яксли. — Что? Постойте, вас всегда заставляют это делать? — Нет-нет, что вы! Только иногда, мистер Яксли хороший, эта честь работать под его началом, — замахала руками Сьюзан, вставая с кровати и готовясь встать на колени. Вот только Альбус этого не допустил, подлетев к ней и остановив. — Я никому не скажу о произошедшем. Экскурсия была прекрасна, правда. Вот только… — Ч-Что, сэр? Я что-то не так сделала? — с ужасом в глазах спросила она. — Нет, вы чудесны, мисс Накамото, вот только я волнуюсь о вас. Подобное отношение к любому человеку недопустимо. Я это так не оставлю, постараюсь вам хоть как-то помочь, — серьёзно сказал Альбус, делая шаг назад, дабы не нарушать личное пространство встревоженного человека. — Всё хорошо, правда, такое происходит очень редко, — уверила его Сьюзен, будто в частоте подобного была проблема. — Такого вообще быть не должно. Каждые выходные я буду в министерстве, будете сообщать мне, если что-то такое произойдёт, хорошо? Хорошо, мисс Накамото? — Д-Да, сэр, хорошо. И… и, если можно… зовите меня Сьюзен, пожалуйста. — Только если вы будете звать меня никак иначе как Альфред и перестанете обращаться на «вы», — улыбнулся юноша. Вдруг юный маг подошёл к кровати, оторвал кусочек от тонкой простыни и трансфигурировал материал в более мягкий и приятный для кожи. Его ведь не оштрафуют за применение магии вне Хогвартса? Всё-таки он находился в Министерстве, чего ещё можно было от него ожидать? Почти мгновенно Альбус забыл о возможных неприятностях и протянул самодельный носовой платок своей экскурсоводке. Та удивлённо смотрела на протянутую руку, а затем благодарно его взяла, вытерев слёзы с лица. На следующий день Сьюзен принесла ему приготовленный ею обед, протянула его в красивой коробочке и с радостью смотрела, как смущённый донельзя Альфред с великим удовольствием ел. Усталость от работы с бумажками сразу же исчезла. Вечером в комнате его ждал Скорпиус, который уже начал волноваться за своего друга. И эта тревога перекрывала недовольство дурацким планом, о котором ему рассказали Эмилия и Эдвард. Однако помимо злости внутри ещё было тепло-тепло от осознания того, что сделал ради него Альбус. Это же не могло быть просто так? Возможно, Поттер переживал о нём больше, чем ему казалось? Так, пора завязывать с этими мыслями, глупая надежда на чьи-то ответные чувства точно не доведёт его до добра, но наоборот может сломить. Его сосед был в хорошем расположении духа, неужели ему сообщили об их выздоровлении? Скорпиус же просил оставить это тайной, чтобы сюрприз удался. Однако ошарашенный взгляд и то, что юноша застыл на одном месте, говорило об обратном, и какой-то неприятный червячок начал грызть Малфоя с новой силой. К счастью, эта глухая боль прекратилась, стоило Альбусу крепко обнять его, прижимая к себе крепко-крепко. Скорпиус зарылся носом в место между шеей и плечом и почувствовал тонкий, едва уловимый аромат женских духов. Сердце будто бы сжали в тиски. Слизеринец отогнал от себя грустные мысли, стараясь убедить себя в том, что в Министерстве было много девушек и женщин, и его друг абсолютно точно работал вместе с ними, отсюда и запах. Или же здесь было что-то более глубокое, личное? — Скорп, как я рад, что ты в порядке! — широко улыбнулся Альбус, отодвинувшись и сев на корточки между коленями соседа, чтобы их глаза были примерно на одном уровне. — Извини, что всё так получилось, тебе уже рассказали обо… обо всём? — Да, и я с ответственностью заявляю, что ты неисправимый идиот, — нахмурился Малфой, придвинувшись вперёд и положив ладони на чужие колени. — Ты можешь загладить свою вину, сняв ненадолго кольцо. — Ты это серьёзно? — выгнул правую бровь Поттер, не совсем понимая этой просьбы. — А если кто-нибудь войдёт? — Запри дверь, — настаивал на своём Скорпиус, чувствуя в своём желании необходимость, подтверждение исключительности, ведь никто больше не знал об этом секрете, кроме тех, кто изначально был в этом замешан, естественно. Он был единственным, кому позволялось видеть настоящего Альбуса, знать его имя, быть рядом больше, чем кто-либо другой. — Я жду. — Ладно, если ты так настаиваешь, — хмыкнул подросток, а затем позаботился о мерах безопасности. — Но только ненадолго. И вот перед ним снова был этот темноволосый зеленоглазый парень, который не переставал его мучать. Скорпиус встал на ноги и подошёл к нему, не сопротивляясь желанию провести пальцами по лицу друга, протянул руку вперёд, замечая смятение, которое вскоре исчезло. Альбус сам подставился под его прикосновения, списывая эти странные выходки на недавно перенесённую клиническую смерть и их дружеские отношения. Поттер часто спал с Лео на одной кровати, конечно, когда они оба были младше, но разве это имело значение? Да и сейчас при любой редкой возможности они крепко-крепко обнимались, вот только почему со Скорпиусом всё ощущалось совершенно иначе? От него вновь пахло тем гелем для душа, чей запах очень нравился Альбусу, и осознание того, что сейчас владелец аромата стоял рядом живой и здоровый, растекалось тепло по телу. Малфой сделал ещё один шаг вперёд, оказываясь уж совсем близко. Юноша не мог не смотреть на сухие губы, что так и маячили напротив, бороться со своей порочностью становилось всё труднее с каждой секундой. Все посторонние звуки улетучились в небытие, осталось лишь их почти синхронное дыхание. Так просто было сделать ещё один маленький шажочек и навсегда убрать всякое расстояние между ними, но Скорпиус боялся, так боялся потерять то, что у них было. Чистокровный волшебник обнял друга, пытаясь не замечать болезненных ощущений в носу, горле и около глаз. Надо было срочно прекратить всё это, но чужие руки так приятно обнимали в ответ, слегка поглаживая спину, что остановить момент было равнозначно смерти. Что ж, значит, Малфой был самоубийцей-неудачником. — Я пойду умоюсь, рад, что ты в порядке, — прошептал Скорпиус, скрывая своё лицо и надеясь, что глупость и сейчас Альбуса не подведёт. — Хорошо, а я тогда переоденусь, — сказал юный маг, всё ещё чувствуя какое-то непонятное послевкусие. Почему у него было стойкое ощущение недосказанности, недоделанности? Наверное, он просто устал. Неделя шла за неделей, листья на деревьях опадали всё интенсивнее, на календаре сменялись числа, стены замка украшались тыквами, а затем очищались от всех следов праздника, и только усталость никуда не уходила. Наоборот, она будто бы подпитывалась хмурым небом и частыми дождями, подкравшимся незаметно холодом, который проникал даже под слои тёплой одежды, и пресными лицами студентов и преподавателей. Надо отметить, что его теперь не ругали за несделанную домашнюю работу или пропуски пар, хотя Альбус старался не позволять себе быть расхлябанным и безответственным, однако порой стажировка сильно изматывала его, с учётом того, что теперь его иногда брали с собой на разные задания, некоторые из которых были эмоционально и физически выматывающими. Помочь поймать незарегистрированное магическое создание Комиссии по обезвреживанию опасных существ, хотя он вообще был из другого отдела? Разобраться с нелегальными порталами, собрать бумажки для очередного заседания по нарушению правопорядка в Визенгамоте и многое другое? Конечно, давайте, используйте Альбуса всеми возможными способами, у него же совершенно точно не было своей жизни! Спасали только приготовленные Сьюзан обеды, которые были невероятно вкусными. Девушка стала больше улыбаться, заметно расслаблялась рядом с ним и, насколько Поттеру было известно, больше не уходила в ту секретную комнату в библиотеке. Мисс Накамото помогала ему, разъясняла какие-то вопросы, просто поддерживала, когда это было нужно, за этой ей подросток был невероятно благодарен. Он узнал, что она родилась десятого декабря, а потому решил обязательно подготовить ей отличный подарок, хоть у него и осталось чуть больше двух недель. Альбус сам и не заметил, как во всей этой суете пролетели два месяца, которые обычно тянулись как-то слишком долго. В школе он по максимуму старался учиться, проводить время с друзьями, ходить на тренировки по квиддичу, практиковаться в Патронусе вместе с ними и мистером Саксом. Эмилия уже получила своего раньше их двоих: её енот множество раз будто бы издевательски крутился вокруг них, мыл мордочку и исчезал. Она пыталась помочь советами, поддержкой, дружескими издёвками и лёгкими пинками под зад в прямом смысле (за убегавшими от неё мальчишками особенно любил наблюдать Эдвард, который впервые на всеобщей памяти так открыто смеялся). Поттер знал, что спрашивать у Сьюзен или кого бы то ни было ещё в Министерстве о Патронусе точно не стоило, ведь это могло повлечь за собой большие проблемы. Вместо этого юноша всё думал и думал, вспоминал свои самые счастливые моменты жизни, но они почему-то всегда чем-то омрачались, превращались в кошмар, который всегда приходил только к одному воспоминанию — боггарту, принявшему его облик и стоящему на горе из его мёртвых друзей. Скорпиус тоже никак не мог сосредоточиться, и как только белёсое облако обретало какие-то черты, оно сразу же рассыпалось на части. Они с Алом много разговаривали на этот счёт, даже боялись, что у них, как и у Пожирателей смерти, ничего не получится, просто потому что они не способны найти в себе необходимый свет. Эдвард, наблюдая их переутомление, на какое-то время даже запретил практиковаться, и если сначала юноши были недовольны, то затем мысленно поблагодарили преподавателя за эту передышку. — Неужели за все пятнадцать лет жизни вы не встречали ничего хорошего? А как же я? — спрашивала Эмилия, когда они прогуливались рядом с Чёрным озером. — Может, вам девушек найти? Я вас уверяю, желающих даже больше, чем достаточно. Да и некоторые парни были бы не против. — Не неси чепуху, — толкнул её в плечо Альбус, а девушка стала смеяться только громче. — Всему своё время. — Ой-ой, какие мы рассудительные, ну а если серьёзно, кого ты пригласишь на бал? — повернулась к ним лицом Стоун, спрятав руки в карманы и шагая задом наперёд. — Бал? Какой ещё бал? — удивлённо спросил Поттер, смотря то на Эмилию, то на скривившегося Скорпиуса. — Рождественский, он в честь финалистов проводится, чуть ли не все об этом говорят, ты в какой вселенной обитаешь? Об этом рассказали в прошлое воскресенье, Малфой, ты нашего глупыша не обрадовал этой новостью что ли? — В этом нет ничего радостного, я вообще не думаю, что пойду, — буркнул Скорпиус, поджав губы. — Что?! Хоть что-то более-менее хорошее ты собираешься пропустить? Тогда я приглашаю тебя, и ты разорвёшь мне сердце своим отказом, помни об этом, — встала прямо перед ним Эмилия, скрестив руки. Малфой чуть не упал на неё от неожиданности. — Ч-Что? Ты… ты… Стоун, совсем с ума сошла? — задыхался слизеринец, набирая ртом воздух. — А ты ещё не понял? Слушай, мне не хочется идти с каким-то идиотом, а наш золотой мальчик явно должен будет прийти с какой-нибудь сверхчистокровной принцессой, поэтому ты и остаёшься, как меньшее зло, — пожала плечами ведьма, которая, видимо, сама и подумала, и решила. — К тому же это повод заставить кого-нибудь поревновать, как тебе такое? — Бред с первой до последней буквы, да и я вообще-то Малфой, не думаешь ли ты… — Бла-бла-бла, тем более ты не можешь упустить возможность позлить свою семейку, посетив бал с такой шикарной грязнокровкой, — ухмыльнулась Эмилия, готовая выдать сто и один аргумент, почему именно её мнение верное. Честно, у Скорпиуса не было сил с ней спорить. — Мне точно обязательно идти? — разочарованно простонал Альбус. — Ты победитель Турнира вообще-то, дорогуша, конечно, обязательно, — сказала Эмилия, посмотрев на него с добрым снисхождением. — А он у нас и правда умом не отличается, даром, что книжки залпом читает. — Если придётся мучаться мне, то и тебе тоже, — похлопал Поттера по плечу Скорпиус, уже мысленно заперший будущую возможную партнёршу друга в какой-нибудь тёмной маленькой пыльной комнате. — Вот это подход! — ободрительно пихнула Малфоя бедром слизеринка, а затем начала трепать Альбуса за щёки и волосы. — Хэй, прекращай, слышишь? А то я тебя в озеро кину, — пригрозил подросток, отодвигаясь. Эмилия показала ему язык, а затем отбежала вперёд. Юный маг последовал за ней, улыбаясь, предварительно легонько стукнув Скорпиуса по плечу, якобы говоря о том, что водящим здесь был он. Парень убрал свои отросшие светлые пряди назад и кинулся за выкрикивавшими какую-то нелепицу идиотами. Они бегали по полю, как малые дети, и редкие прохожие смотрели на них с искренним недоумением. Им в самую пору было учиться у троицы жизни, счастливые крупицы которой были дороже самых красивых драгоценностей. Вскоре они все вместе повалились наземь каким-то странным клубком, смеясь и чуть ли не плача от боли в животе и щеках. Они раскраснелись, разгорячились и стали наконец-то похожи на обычных подростков, у которых всё было только впереди. Альбус смотрел на лес, на замок, на озеро и своих друзей, пытаясь впитать в себя каждое мгновение. Он был подростком, волшебником, студентом, стажёром в Министерстве, винтиком системы, чьей-то надеждой, подчинённым, другом, но прежде всего мальчиком из приюта, и это принятие скинула какой-то груз с его плеч. Вдруг Эмилия резко приблизилась к его щеке, с наигранным звуком поцеловала, вскочила на ноги и заявила: — Кто последний до школы, тот переваренный слизень! Поттер был в полнейшем замешательстве, он круглыми глазами смотрела на подпрыгивающую подругу, которая только хитро улыбалась и звала за собой. И след на коже уже остыл, и юноша возвёл глаза к небу, и уже собирался вставать, как вдруг, подобно грому в ясный день, чужие мягкие губы коснулись его другой щеки, продержавшись там всего секунду. — Ты проиграл, Альбус, — прошептал ему на ухо Скорпиус, вскочив на ноги. Всё застыло и взорвалось, словно новая вселенная зародилась. Этот след ещё долго горел на коже, жёг изнутри вопросами и воспоминаниями. Надо ли говорить, что он действительно пришёл последним? Пересекаться взглядами с Малфоем было почему-то неловко, хотя с Эмилией таких проблем не возникло. Как-то всё это было слишком странно, может, он просто на холоде простыл, а потому и температура тела поднялась? Это был последний день ноября, ночью, когда под потолком кружили в каком-то забавном танце светящиеся белым сипуха и лиса, пошёл снег.