Память

Гарри не находил себе места. Его маленькое тельце, к которому тот привык гораздо быстрее, чем кто-либо другой на его месте, ходило из одной стороны в другую, тряслось от напряжения в ожидании… сына. Мысль вечно запиналась о кочку всё ещё неверия и неловкости по поводу существования того, кто буквально был его частью. Немыслимо. Ещё совсем недавно он был заперт в бункере, думал лишь о смерти — своей и Волдеморта, а сейчас жил себе спокойно в доме Малфоя. Кто бы мог вообще о подобном помыслить в светлом уме. Но ум Гарри давным-давно почернел, перевернулся с ног на голову, извивался змеёй в разные стороны и рвался на части. Смерть. Смерть. Смерть. Единственная вещь, перед которой все были равны. Ничто не было ей подобно в этом. Неважно, кто ты и откуда — всё равно умрёшь. Какое же счастье. Самый разыскиваемый преступник современной магической Британии и, предположительно, всего волшебного мира в целом сам себя не чувствовал и не осознавал. Всё его естество металось от мыслей о смерти к мыслям о сыне. Иногда мелькали в тумане воспоминаний Джинни и его друзья, учителя, да даже Дурсли. Интересно, живы ли его милые родственники? Хотелось просто заснуть и не просыпаться. Гарри уже устал быть атлантом, который держал весь небосвод. Он в принципе устал быть. Ответственность он скинуть с себя не мог, слишком сильно чувствовал себя виноватым в том, что происходило в жизни волшебников и магглов. Малфой часто ругал его за это. Говорил, что он слишком много на себя брал, что мозги его в кашу превратились от идиотизма. В этом точно была доля правды. Со своего семнадцатилетия Гарри ничего нового не познал, опыта ценного не получил. Был ли он уже взрослым мужчиной, или же до сих пор оставался подростком со своим эдаким максимализмом? Малфой, по крайней мере, казался ему взрослым, статным, нервным и измученным тоже, но всё же. Он решал очень многие вопросы, касавшиеся семьи и теперь его, Гарри, который неведомым образом стал её частью, хотя сам об этом и не думал в подобном ключе. Порой глаза Драко принимали такое печальное и сложное выражение, что беглец то ли хотел смотреть в них вечно, чтобы узнать всю их тайну, то ли не смотреть туда больше никогда для собственного самосохранения. Однако Гарри был за полный распад личности, так что взор отводить не смел. Поттер часто наблюдал за своим нынешним патроном. За тем, как тот ходил, стоял, сидел, как он ел, как смотрел в окно — слишком долго и тяжело вздыхая, даже иногда смотрел на того спящего. Только вот у Малфоя реакция была хорошей и чувства обострённые, а потому тот просыпался почти сразу же, пугаясь и ругаясь порой очень забавно, а иногда и до безумия оригинально и грязно. Гарри нашёл что-то медитативное и успокаивающее в этом наблюдении. Драко был какой-то стабильной точкой бытия, на которой сосредоточилось испещрённое морщинами самобичевания и мрачных мыслей сознание. Хэппи пытался заговаривать с ним, мялся неподалёку от него, иногда неловко улыбался, уши то слегка опуская, то приподнимая, когда удавалось получить хоть малейшую реакцию на свои действия. Было заметно, что маленькому помощнику было всё ещё немного стыдно за то, что тот его без спроса отправил покорять сонное царство. Гарри смотрел на него и видел Добби. Смерть его друга до сих пор болью отзывалась в сердце, будто бы всё это произошло недавно. В его бункере время действительно стояло на мертвой точке, лишь росшие волосы и борода, ногти говорили о том, что что-то менялось. Его стригли, брили, поливали из шланга (мыли) — в целом, поддерживали в жизнеспособном состоянии. Гарри чувствовал себя вещью, забытой в подвале старой игрушкой, от которой избавиться было уже давно пора, но хозяева никак не решались на этот шаг. Отвратительно, мерзко, тоскливо, скучно, дурно пахнущее. Блевать хотелось. Гарри сидел в их с Хэппи комнатке и смотрел в окно, за которым августовское солнце уходило за горизонт. Мужчина не мог насытиться природой, каждая деталь жадно поглощалась и врезалась в память. Дышать свежим воздухом, чувствовать ветер на своём теле, ощущать тепло солнца и влажность дождя, рыхлость земли и мягкость зелёной травы — всё это казалось волшебным. Гарри так боялся, что всё это могло оказаться лишь сном. Однако высокомерный голос Люциуса был хорошим отрезвителем. Тот гонял его по каким-то мелким поручениям в доме, не доверяя пока ничего серьёзного. Принеси-подай и просто не мешай — такая должность была у нового домовика Винни, с которой тот мирился как с меньшей из зол. Ещё Гарри часто наблюдал за Скорпиусом, за тем, как тот почти каждый день что-то писал в телефоне (за эти годы технологии достаточно сильно ушли вперёд, волшебник ощущал себя дедом, ничего не понимавшим поначалу) и улыбался, иногда краснея, перекатываясь с живота на спину и обратно, иногда сдавленно крича в подушку. Гарри понятливо хмыкнул, пытаясь вспомнить себя в его возрасте. Гормоны играли, мысли об отношениях и сексе мелькали пёстро и часто. Зато за эти семнадцать лет всякое физическое или же сердечное желание просто умерло, возможно, навсегда. Мужчина не стал допытываться о личности человека, в которого младший Малфой явно был влюблён, просто чувствуя глухую, еле заметную радость за человека, который в это ужасное время всё ещё был способен на любовь. Скорпиус вообще от всей своей семьи сильно отличался. Возможно, это было влияние его матери, которая умерла пару лет назад. Сидя как-то у Драко в кабинете, Гарри этим поинтересовался, на что получил размытый ответ про совокупное действие на его сына нескольких личностей. Когда его бывший однокурсник становился слишком нудным в объяснениях, домовик Винни любил что-нибудь кинуть в господина просто со скуки. Только наедине, разумеется. Хотя однажды их за обменом различными предметами в полёте застал подросток, крайне удивлённо смотрящий на неожиданно счастливого отца и домового эльфа, чей без всякого жизненного света взгляд хотя бы немного обретал искру. Скорпиус часто думал о том, как вообще эти двое познакомились, что их связывало. Винни не был похож ни на кого. Он часто был вне дома, валялся на траве или лежал на дереве, неохотно выполнял поручения (в особенности его дедушки), а ещё был ненормально безжизненным даже по меркам их мира. Что же пришлось пережить этому бедному существу? Юноша старался не нагружать того просьбами, с чем-то важным помогал Хэппи, который на все вопросы о Винни отвечал как-то косноязычно или вообще никак. Скорпиус пытался его расколоть на ответы, но тот смотрел на него своими большими честными глазами, и усомниться в их правдивости не было возможности. Однако мысли о новом помощнике в доме не были его основными. Всё чаще юный маг думал об Але в не совсем приличном ключе. Поначалу это очень смущало, но со временем не издавать компрометировавшие звуки было просто, а смотреть в лицо своим желаниям не стыдно. Скорпиус был подростком в конце концов! У него были свои желания и потребности, и пусть первым в него бросит камень тот, кто ни разу не имел похабных мыслей в его возрасте. Слизеринец в календаре отмечал количество дней до встречи с Альбусом. Невыносимо сильно хотелось ускорить время, хотя это и не было возможным, по крайней мере, насколько знал юноша. Когда до приезда друга осталась всего ночь, невозможно было уснуть. Сердце колотилось очень сильно, грудная клетка тяжело поднималась вверх и опускалась вниз. Скорпиус был уже готов бежать навстречу своему предмету воздыхания, чтобы укоротить временную пытку. Утром подросток с отцом уже были в лавке Олливандера, старик, стоявший рядом с Алом, как-то подозрительно и иногда с хитро весёлым прищуром смотрел на него, будто бы зная сокровенную тайну. Его друг же будто ничего не замечал, поздоровался с его отцом, крепко обнял старого волшебника и тепло попрощался, обещая писать письма хотя бы раз в неделю. Они трансгрессировали из Косого переулка к их поместью, через какое-то время заходя уже внутрь двухэтажного величественного здания. Там их встретили бабушка и дедушка, которые, впрочем, уже должны были поехать в гости к Ноттам, а также Хэппи, который нетерпеливо перешагивал с ноги на ногу. Винни почему-то не было видно. — Всем доброе утро, благодарю за приглашение, — вежливо поздоровался со всеми Альбус, выдерживая несколько недовольный и одновременно оценивающий взгляд Люциуса. — Рады снова видеть тебя, Альфред, — улыбнулась Нарцисса, которая, по мнению Поттера, явно была намного адекватнее своего мужа. — Просим прощения, что так скоро уходим, но у нас уже назначена встреча, нам надо поспешить, не так ли, дорогой? — Да-да, конечно, — откликнулся Люциус, следуя за женой к выходу. — Олливандер, смотри, не испорти мне тут ничего. — Милый, нам пора. Не слушай его, Альфред. Прошлое — в прошлом, надо жить настоящим. Развлекайтесь. Возможно, сегодня ещё увидимся. Если нет, то до завтра, — напоследок сказала женщина и вышла за порог, всем своим видом мысленно пытаясь сказать мужу, чтоб тот не вёл себя, как идиот. — Люциус, нехорошо заставлять людей ждать. — Прости за дедушку, ты же знаешь, что он… — Не переносит меня? — закончил фразу друга Альбус, ухмыляясь. — Нет, он просто… Ну, он очень своеобразно к тебе относится, — пытался как можно более дипломатично сказать Скорпиус. — Кстати, я хотел бы познакомить тебя с Винни, помнишь, я писал тебе о нём? Только вот найти нигде его не могу. Винни? Подойди, пожалуйста, сюда, где бы ты ни был! — Возможно, он просто стесняется, всё хорошо, не надо его заставлять, — улыбнулся Альбус, проходя к лестнице на второй этаж. — Я ведь буду жить там же, где в прошлый раз? — Да, комната уже готова, — сказал Драко, тоже пытаясь найти их второго эльфа и никак не натыкаясь на того взглядом. — Пойдём, оставим поскорее твои вещи. Я планировал прогулку в окрестностях, не хочешь перед этим подкрепиться или просто чай попить? — предложил Скорпиус. — Спасибо, я в порядке, мой старик решил меня сегодня накормить, как в последний раз, поэтому я ещё и завтра буду сыт, наверное. Кстати, мистер Малфой, это наше клубничное варенье, которое мы вместе сделали, меня просили вам передать. Как говорится, от нашей семьи к вашей, — сказал Альбус, доставая из пакета литровую банку. — Большое спасибо, — слегка удивлённо улыбнулся Драко. — Я отнесу на кухню, Хэппи, не поможешь найти Винни, пожалуйста? Отправишь его ко мне в кабинет? — Конечно, господин, всё сделаю! — с энтузиазмом ответил домовой эльф, начиная поиски. Дети уже разложились и отправились на прогулку. Драко сквозь окно из своего офиса с улыбкой смотрел на бодро идущего Альбуса и Скорпиуса, который шёл чуть впереди своего друга задом наперёд, активно жестикулируя и эмоционально о чём-то рассказывая. Вскоре Хэппи не без усилий привёл мрачного и отчасти испуганного Винни к нему, а потом сразу же исчез, не желая становиться свидетелем их разговора. Драко тяжело хмыкнул и подошёл к Гарри, который на него усиленно не обращал внимания, разглядывая пол. — И что это было? Ты всё время собирался прятаться? Даже не взглянешь на него? — спросил Малфой, присаживаясь на корточки и становясь на один уровень с бывшим одногруппником. — Конечно, он тоже носит маскирующий артефакт, но черты его лица не видоизменены. Вы похожи, хотя больше, наверное, он в Джинни пошёл. Только глаза твои. — Ты же сказал, что он под маскировкой, как это глаза мои? — напряжённо удивился Гарри, с неохотой встречаясь взглядами с мужчиной. — Ты видел его без неё? Где? Кто-то ещё знает об этом? Почему он вообще ходит в эту проклятую школу?! — Об этом известно только мне и Скорпиусу, ещё, я почти уверен, Гаррику Олливандеру, это он познакомил твоего сына с нашим миром. Как они встретились? Полагаю, случайность. Почему не разошлись в разные стороны? Не знаю. Возможно, старик имеет какие-то планы на твоего сына. Или имел. Он изменился после той своей болезни, после святого Мунго. Я наблюдаю за ним иногда и почти уверен, что этому человеку о меняющих внешность артефактах всё прекрасно известно, возможно, он и сам их использует. Пока не получилось поймать его с поличным, — задумчиво прикусил губу Драко. — Что ты имеешь в виду? — встревоженно спросил волшебник, нахмурившись ещё сильнее. — У меня есть теория, которая особо не подтверждена. Есть такая возможность, что Гаррик Олливандер вообще мёртв, а его место занимает кто-то другой. Не знаю, в курсе ли твой сын, чувствует ли изменения в опекуне. Но что-то есть во всём этом странное. — То есть этот мальчик, то есть м-мой… сын… он, возможно, живёт с кем-то совершенно другим? Пиздец, — заявил Гарри, посмотрев Драко прямо в глаза. — Не выражайся, — слегка сморщился Малфой. — Ой, простите, что задел ваши тонкие струны души, да вот только слов лучше для выражения моих глубочайших эмоций и мыслей не нашлось, — с явной иронией сказал Гарри, закатив глаза. — Я взаперти семнадцать лет был, как ты думаешь, были ли у меня мысли без мата? Нет. Да и не делай вид, будто бы сам не используешь различные словечки. Расслабься, со мной хоть только матом и говори, мне всё равно. — Ты должен встретиться с ним, — через какое-то время взаимного молчания сказал Драко. — Зачем? Я всё равно сейчас в теле домашнего эльфа. — Вот именно поэтому и должен, когда у тебя ещё будет такая возможность? Или тебе страшно? Боишься привязаться? Или просто не хочется с последствиями своих действий встречаться? Может, раньше об этом думать нужно было, когда с Уизли обжимался? — сузил глаза слизеринец, скрестив руки на груди. — Пошёл ты, Малфой. На этой ноте и закончился их разговор. Драко остался сидеть в своём офисе в ожидании возвращения детей, а Гарри забился в свой любимый угол, тяжело дыша и действительно боясь будущей встречи с Альбусом? А что, если он не выдержит и прямо там всё расскажет? А если не почувствует совершенно ничего? Это было даже страшнее. Пустота по отношению к собственному дитя — конец ещё не начавшейся любви и брошенной наспех в пустоту ответственности. Однако бежать Гарри не считал логичным или правильным, оттягивать встречу ещё дальше тоже. Не хотелось дать ещё одному страху над ним власть, а потому вечером, когда подростки вернулись с прогулки, счастливые и приятно уставшие, мужчина в личине домового эльфа предстал перед ними, пытаясь всеми силами контролировать дрожь в теле. Подростки сидели на кухне, и вокруг них была слишком хорошая атмосфера, по мнению Гарри, который уже давно отвык от чего-то подобного. Первым его заметил Скорпиус, который помешивал ложкой чай, а сидевший к Гарри спиной другой юноша неловко начал озираться в поисках того, что заставило лицо друга озариться тёплой улыбкой. Их взгляды пересеклись. Мужчина тут же потерял не только дар речи, но и вообще дар существования. Перед ним действительно сидел его сын, он был действительно чем-то очень похож на Джинни. Альбус из-за своей чувствительности к домовикам тоже чувствовал себя неловко, не зная, куда себя деть. Было почему-то больно смотреть на этот сжавшийся комочек, который явно боялся его больше, чем сам подросток эльфа. Пересилив себя, Альбус решил сделать первый шаг. Он подошёл к этому милому существу, спустился на его уровень, чтобы быть глаза в глаза, а затем улыбнулся очень робко и смущённо. — Привет, меня зовут Ал, а тебя? — спросил юный маг, боясь ответной реакции. Мало ли насколько сильно домовик был травмирован. По крайней мере, его глаза, такие большие, очень грустные и уставшие, будто бы молили о помощи. — В-Винни, — хрипло прошептал маленький помощник, будто бы не чувствуя под собой пола. — Очень приятно с вами познакомиться наконец-то, Скорп мне о вас только хорошее рассказывал. — Тоже, — ещё тише сказал Гарри, готовый вот-вот упасть в обморок. Если бы его внутренности не были в таком хаосе, ему было бы даже стыдно за своё поведение. — Простите? — переспросил Альбус, готовый сорваться в панику, видя, как домовику на его глазах становилось всё хуже и хуже. Тот будто бы белел, зеленел и синел одновременно, а ещё словно пытался в размерах сжаться. — С вами всё хорошо? Извините, пожалуйста, если я вас напугал. Я совсем не хотел! — Порядок, — ответил мужчина, потихоньку заново начав дышать. — Точно? — беспокоился подросток, тревожно посматривая на Скорпиуса, который присел рядом с ними на всякий случай. — Да, просто мне трудно знакомиться с н-новыми людьми, сэр, — выдавил из себя Гарри, всё ещё бегая взглядом от одного участка лица сына до другого, жадно пытаясь сохранить этот момент в своей памяти. — Пожалуйста, не зовите меня «сэр», я всего лишь Ал. И мне тоже сложно это даётся, так что понимаю вас, — неловко почесал затылок юный маг, чувствуя между своих лопаток тёплую ладонь Скорпа и потихоньку расслабляясь. — Кстати, вы в этом очень похожи. Только в обморок не падайте, пожалуйста, мне тут два тела без сознания не нужны, — неловко посмеялся Малфой, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Давайте лучше чай попьём все вместе. Познакомимся поближе, к тому же нам послезавтра уже уезжать в Хогвартс. Так не хочется. Там сумасшедший дом какой-то. — Так не езжайте, — сказал Гарри, садясь рядом с ними на стул и на самом деле имея это в виду. — Я не могу, Винни, мне кое-что нужно сделать, — грустно вздохнул Альбус, поднося чашку к губам. — Не нужно, ты можешь просто этого не делать, — настаивал на своём мужчина. — Я должен. — Кому и что? — Не могу об этом сказать. — Значит, не должен. — Вы не понимаете, да и не нужно вам этого, по глазам вижу, что достаточно вы пострадали за жизнь, незачем ещё об этом думать. «Поверь, я понимаю тебя лучше всех в этом проклятом мире», — подумал Гарри, но вместо этого просто промолчал, неотрывно глядя на своего собственного сына. Ровно так же сильно, как ему хотелось раньше убежать и скрыться от собственного ребёнка, сейчас волшебник горел желанием к нему прикоснуться, как можно чётче рассмотреть все черты его лица, пусть даже если оно было не совсем его, а также сохранить в себе звук его голоса. Гарри понимал, что с ним творилось что-то очень странное: его бросало из одной крайности в другую. Хотя бывший пленник всё же хвалил себя за то, что ещё раньше не наложил на себя руки. Конечно, потом появлялись мысли другого рода, которые убеждали в обратном, но пока Альбус сидел перед ним и чувствовал явную неловкость, демоны, пожиравшие его изнутри годами, становились тише. — А ты всего лишь ребёнок, — сказал Гарри, пронзительно смотря на сына. — Разве рядом нет взрослых, которые объяснили бы тебе, что нельзя всю ответственность за мир на себе тащить? Ты не выбирал этого, за тебя сделали этот выбор, не поздно отказаться. — Прошу прощения? — неуверенно переспросил Альбус, несколько ошарашенный от подобных слов. Домовик будто бы видел его насквозь, и от этого дрожь по всему телу прошлась. — Не делай этого, — проникновенно прошептал Гарри, кладя свою маленькую и слегка морщинистую эльфийскую руку чуть ближе к ладони юноши. — Чего именно? — не понял подросток, чувствуя, что про него знали будто бы абсолютно всё и видели насквозь. И это страшило невероятно сильно. — Не взрослей раньше времени, это всегда успеется, по опыту говорю. — Кхм, Винни, не хочешь чай или что-нибудь ещё? — после долгого и плотного молчания спросил Скорпиус. — Нет, — сразу же ответил Гарри, размышляя над тем, чтобы рассказать всё прямо здесь и сейчас или же… или же что? Опять ждать? Чего и зачем? Пожалуй, единственное, что его останавливало — это мысли о Малфое и том, что произойдёт с его семьёй в самом плохом и вероятном случае. Лучше уж исчезнуть из этой жизни тихо, без лишнего внимания и как можно быстрее. Вот только он с сыном ещё немного времени проведёт, хорошо? Самая малость ведь не помешает? Потом он обязательно всё это мучение прекратит, честное слово. — Вы точно решили ехать в Хогвартс? — Н-Ну да, — неуверенно ответил Скорпиус, переглядываясь с другом. — Ладно, — недовольно сказал Гарри, а затем вышел из кухни, направляясь к Малфою, чтобы обсудить пару моментов его изменившейся траектории жизненного пути. После этого разговора мужчина старался не вступать в открытые разговоры с сыном — боялся, что не выдержит. Однако он всегда наблюдал за своим ребёнком, внимательно слушал интонацию его голоса, заполнял свою память образами этого мальчика, которого Гарри решил спасти, несмотря ни на что. И пусть хоть кто-то попробует что-то сделать его сыну, Поттер их в ничто сотрёт, он бешеный после заточения, лучше не проверять его крайне неустойчивую психику. День отбытия в Хогвартс наступил быстрее, чем хотелось бы. Слизеринцы собирались в путь, их провожала вся семья Малфой, даже Люциус, который всё ещё отказывался принимать тот факт, что его единственный внук и надежда всего их чистокровного рода якшался с проходимцами, чьё влияние было крайне пагубным. Нарцисса же иногда чуть сильнее сжимала его руку, показывая таким образом своё недовольство поведением мужа. Да, к Альфреду Олливандеру у неё оставались вопросы, однако она видела, каким счастливым был рядом с ним её дорогой Скорпиус, и это отодвигало на задний план многие из них. Утро первого сентября было серым, а дождь не прекращался ещё с ночи. Альбус хотел поскорее зайти в поезд, но тот ещё не прибыл. Зато проводить его пришла его мама, в образе старика Олливандера, естественно. Юноша был рад её видеть, а поэтому провёл последние минуты с ней, давая Скорпиусу также попрощаться со своей семьёй без посторонних лиц. Вскоре гул разрезал воздух и огласил тем самым приезд экспресса на их станцию. Поттер в последний раз обнял маму, а затем взял чемодан в руки и отправился ко входу в один из вагонов, туда, где его уже поджидал друг. По пути Альбус замечал новые юные лица, удивляясь тому, как же быстро пролетело время. Когда-то и он сам был таким же маленьким и испуганным. Конечно, мало что изменилось с тех пор. Юному магу было жаль их всех. Они будто бы были жертвами в каком-то странном ритуале. Их всех собирали в одном месте и тщательно пытались промыть мозги, а затем клеймили меткой и отправляли на убой, если понадобится. Да уж, перспективы радужнее некуда. Теперь они со Скорпиусом и Эмилией стали старшекурсниками. Девушка уже заняла им купе, никого внутрь не пуская и зло зыркая на всех, кто хотел покуситься на свободные места. Альбуса вновь уколола боль, когда он увидел, что место рядом с Эмилией, которое всегда раньше было занято Лиззи, теперь пустовало. Слизеринец страшно скучал по своей подруге, а иногда даже молил вселенную о том, чтобы она ему приснилась хотя бы раз. Хотелось если не в реальности, то во сне вновь с ней увидеться. Атмосфера в поезде была какая-то напряжённая. Да и за окном пейзаж совсем не радовал: мрачную дождливость иногда пересекали чёрные всполохи — дементоры, которые, подобно охотничьим псам, выслеживали того, кого нельзя называть. Конечно, об этой истинной причине не говорили, существование некого Гарри Поттера вообще объявили ложью, этого человека давно убил сам великий Тёмный Лорд. Все об этом знали. Министерство же заявило, что наличие дементоров защищало обычных граждан от опасности. Какой именно опасности, не уточняли. Да и не надо было это делать: все, кто мог бы задавать вопросы, были или убиты, или посажены в Азкабан. Людям не хотелось повторять их участь, а потому они просто плыли по течению, живя по тем правилам, которые были установлены. В этом году первокурсников было меньше, чем в прошедшие два года. Было ли это связано с демографией, или с чем бы то ни было ещё — неизвестно. Альбус лишь мог выдвигать гипотезы. В этом году обошлись без напутственной речи Волдеморта, мистер Селвин сослался на невероятную занятость их прекрасного лидера. В итоге к группе А присоединилось шестеро человек, а к группе Б всего трое, в два раза меньше. В конце всей процессии пару слов сказала председательница Студенческого совета, какая-то девчонка младше их на год. Интересный расклад, хотя и это быстро потеряло всяческую значимость. И Альбус так бы и ушёл спать, даже несколько разочарованный такой пресной церемонией, если бы не последнее выступление их директора. — В этом году было решено провести международную стажировку в великих школах Магии и Волшебства, расположенных по всему миру, для нескольких наших студентов старших курсов. До начала рождественских каникул выбранные Учёным советом счастливчики смогут стать мостами между нашими учебными заведениями, странами и культурами. Мы верим, что это поможет нам распространить ещё больше влияние Тёмного Лорда, а также сподвигнуть большее количество людей стать нашими союзниками в борьбе со злом, которое не дремлет, как бы нам сильно этого бы ни хотелось. Ходят различные слухи, уверяю вас, что многие из них — глупая выдумка наших недругов. Тёмный Лорд пребывает в полном здравии, а никакого волшебника, про которого начали совсем незаслуженно вспоминать чаще, чем положено, уже давно нет. Он повержен, уверяю вас. Студенты, которые поедут в это путешествие, будут должны не посрамить честь не только своей школы, но и страны. На вас мы возлагаем большие ожидания. А теперь перейдём к самому приятному: к чествованию наших героев. Артур Фейн, Селестия Бёрк. Поздравляем вас! Не подведите. В девять часов жду вас у себя в кабинете для объяснения деталей. Раздались овации, звёзды сегодняшнего вечера встали со своих мест, довольные собой донельзя. Альбус не мог не сдержать облегчённого вздоха: наконец-то его оставят в покое, наконец-то его никто никуда не избрал, не заставил что-то делать, неужели этот год пройдёт как-то поспокойнее, хотя бы немножко? Конечно, надеяться на это было наивно, но верить в лучшее всё равно хотелось. Да и за Скорпиуса он был рад, ведь он был из знатной семьи, а также являлся одним из лучших учеников школы, странно, что его не назначали старостой или же не взяли в Студенческий совет. Возможно, это было из-за их дружбы, но и Альбус сейчас был, вероятно, на хорошем счету у преподавателей (за исключением Питча и, возможно, профессора Трента, который всё ещё помнил о его поведении в отношении его племянника). На самом деле, Поттер даже не знал, радоваться этому или нет, ведь фактически его признало годным преступное правительство. Говорило ли это что-то о нём как о человеке? Можно ли было просто забыть об этом и двигаться дальше? Слизеринцы решили перед сном немного побыть с Эмилией, которая во время ужина с тревогой поглядывала на них, боясь, что их имена вот-вот назовут. Однако этого не случилось, и девушка выдохнула от облегчения. Они поднялись на Астрономическую башню, радуясь, что опередили всех возможных кандидатов на эксплуатацию этого ценного места. Дождь неприятно моросил, ветер размазывал капли по лицу. Подростки натянули на головы чёрные капюшоны мантий и остались стоять рядом со входом, чтобы не сильно замёрзнуть. — Мы уже на шестом курсе, не верится даже, будто бы вчера впервые в Хогвартс приплыли, — сказала Эмилия, смотря на чёрное затянутое тучами ночное небо. — Не верится, что выжили. — Не все, — мрачно сказал Альбус, пытаясь не обращать внимания на боль в груди. — Да, не все, — грустно согласилась девушка, опустив голову вниз. — Мне в последнее время очень тревожно, слухи один страннее другого, непонятно, что делать со всей этой информацией. Где правда, где ложь? Мне кажется, у меня голова скоро лопнет, а хотелось бы просто жить и не думать ни о чём. Всегда моей мечтой было, пыталась даже так жить, но после с-смерти Л-Лиззи… я уже не могу не думать, одну мысль отгоняешь, на её месте сотня других появляется. — Понимаю, — сказал Скорпиус, тяжело вздыхая. — Я вообще раньше таким идиотом был, самому сейчас стыдно. Прости, Эмилия, если обидел тебя когда-то. — Воу, Малфой, с чего это ты так расщедрился на извинения? — удивилась слизеринка, внимательно смотря на стоявшего перед ней человека. — Потому что я тоже чувствую это напряжение. Хотелось бы сказать хоть что-то, чтобы потом не жалеть, — грустно ухмыльнулся Скорпиус, вздрогнув от особо пронзительного дуновения ветра. — А перед Алом извиняться будешь? — Да не надо… — неловко начал юноша, но был перебит другом. — Мы тут всю ночь простоим, если я буду говорить всё, что думаю и чувствую. Да и дай мне хоть немного сохранить мою репутацию капризного глупого богатого парня. Не всё сразу. — У тебя уже нет такой репутации, скорее уж, многие про эту сторону твоей личности забыли, их больше волнует твоя сексуальная ориентация, — игриво улыбнулась Эмилия. — Делать им больше нечего, — недовольно нахмурился Скорпиус, сам прекрасно это понимая. До него доходили различные слухи про него с Алом, некоторые из них были на каком-то особом уровне мерзости. Обычно он старался не обращать на них внимания, ведь большинство из домыслов, по идее, не были так далеки от реальности. — В плане? А что с ориентацией не так? — искренне удивился Альбус, который вообще не знал про всё, что, как бы то ни было, касалось слухов романтического или любого другого, не касающегося его целей, характера. — Всё так, малыш, не бойся, — бодро сказала юная ведьма, похлопав друга по плечу. — Тебе книжки в библиотеке читать надо и в министерстве пыхтеть от работы, остальное предоставь нам с Ромео. — Ромео? Причём здесь Шекспир? — продолжал недоумевать Поттер, смотря то на скорчившегося от прозвища Скорпа, то на жутко довольную подобной реакцией Эмилию. — Да так, ни при чём, я же сказала, не обращай внимания, а то твоя голова лопнет от такого количества знаний. Мне просто нравится Малфоя дразнить, — ухмыльнулась девушка, толкнув локтем недовольного юношу, стоявшего рядом. — Ладно, я устала с дороги, предлагаю расходиться, да и не хотелось бы нотации опять от старост слушать. Те ещё зануды. Они разошлись на одном из верхних этажей, Стоун пошла в сторону своей башни, Альбус со Скорпиусом пошли вниз в свои родные подземелья, по пути пару раз встречая членов Студенческого совета и старост, от которых они прятались то в нишах, то просто сворачивали в другой коридор, делая свой путь несколько запутаннее и длиннее. Они по большей части шли в тишине, лишь иногда перебрасываясь какими-то фразами, не имевшими большой смысловой нагрузки. Им было комфортно. Они дошли до спальни, умылись и переоделись, а затем легли спать, пожелав друг другу спокойной ночи. Однако долгое время, несмотря на усталость, Поттер никак не мог заснуть из-за тревожащего его вопроса: если Скорп был Ромео, то кто тогда был его Джульеттой? И что ещё удивляло, так это то, что волшебники знали произведение маггловского писателя. Как-то это не вязалось с их ненавистью ко всему «нечистому». Или для кого-то делались исключения? Всё же через час или два юному магу удалось уснуть, и сон его был спокойным, приятным, плотным и без каких-либо сновидений. Всю последующую неделю они просто учились, Альбуса пока не вызывали в министерство, что было несколько странно. Возможно, они пока сами не знали, чем его можно было занять в этом году. Подросток этому только был несказанно рад, ведь ощущать школьную обычную, насколько это вообще возможно в их неспокойной мрачной действительности, жизнь было до жути приятно. Однако ничего не поменялось, и с наступлением последующей недели слизеринца начали атаковать какие-то странные параноидальные мысли, которые всегда сводились к каким-то неприятностям. Фрау Верден сама не знала, когда именно его вызовут на подработку, что тоже было странно, ведь эта женщина знала всё. На третью неделю Поттер хотел пойти к директору за разъяснением ситуации, так как жить в неведении и вечной полуготовности не хотелось. Однако этого не потребовалось: мистер Сакс, который вообще-то должен был сопровождать Селестию Бёрк и Артура Фейна в Ильверморни и другие школы, зашёл на вечерний урок фрау Верден и с лицемерно виноватым выражением лица забрал Альбуса и Скорпиуса с собой. Теперь всё встало на свои места. Конечно, иначе и быть не могло. Всё слишком хорошо шло. Что случилось на этот раз? Их надо будет принести в жертву? Надо будет победить какое-то древнее чудище или что? — Почему ты здесь? — напряжённо спросил Малфой, идя рядом с преподавателем. — Невежливо обращаться к профессору на «ты», мы же это уже обсуждали, дорогой мой Скорпи, — улыбнулся мужчина, быстро шагая вперёд. — Или это ты так скучаешь по нашей психологической работе? — Нет, — слишком быстро ответил юноша. — Но всё же, что случилось? Вы с теми двумя должны были находиться в Ильверморни, если я не ошибаюсь. — Всё правильно, однако Артуру срочно пришлось прервать путешествие из-за семейных дел ещё неделю назад, вероятно, он лишь в конце семестра сможет вновь приступить к учёбе, а Селестия заболела, предположительно, пневмонией, которая ещё и осложнилась принятием неправильно приготовленного бодроперцового зелья. Её увезли в больницу Святого Мунго. Таким образом, у нас нет представителей Хогвартса, я вернулся обратно, чтобы взять вас с собой вместо сошедших с дистанции, — пояснил Эдвард, не сбавляя темпа ни на секунду. — Но почему мы? — спросил Альбус, всеми силами стараясь скрыть отчаяние в голосе. — А почему бы и не вы? С министерством я уже договорился, ваши кандидатуры одобрены, Учёный совет также дал своё согласие. Не сразу, конечно, но всё же. — А если мы не хотим? — резко остановился Поттер, сжав ладони в кулаки. — Если мы откажемся? — Дурашка, ты разве не понял? Ты не можешь отказаться. Свобода воли под запретом, забудь про неё, — сказал Эдвард, тоже остановившись. И не было в его голосе привычного веселья и игривости. Однако вскоре задор вернулся. — Отправляемся завтра, у меня есть порт-ключ, не волнуйтесь. — А как же наши семьи?! — не переставал задавать вопросы Альбус, который чувствовал, как сдавливается горло. Он не хотел никуда уезжать. — Разве мы не имеем права с ними хотя бы попрощаться? А друзья? — Напишите письмо. Альфред, вам уже не пять лет, проснись, ты не в том мире живёшь, чтобы требовать трогательного прощания с любимым дедом, — жёстко и хлёстко сказал Эдвард, резко на пятках обернувшись к ученику. — Вообще-то он мой… Однако упавший с потолка шлем, являвшийся когда-то частью доспехов, прервал фразу юного волшебника. Рядом не было даже окон, а в потолке не было дыр. Что за шутки? — Пивз? — недоумённо прошептал Сакс, осторожно оглядываясь по сторонам. — Кто? — переспросил Скорпиус, вставший поближе к своему другу. — Неважно, пошли дальше, — поджал губы мужчина, отмечая в голове этот инцидент и обещая себе над ним подумать. Директор встретил их и дал им простые инструкции, которые просто сводились буквально к двум правилам: не посрамите честь школы и Тёмного Лорда, слушайте мистера Сакса. Обе цели были не самыми приятными, но слизеринцы сделали вид, что всё поняли. — Что-то не так, мистер Олливандер? — поинтересовался мистер Селвин, видя задумчивое лицо студента. — Нет, всё хорошо, спасибо за беспокойство, для нас это большая честь, — автоматически ответил подросток, стараясь придать своему лицу менее измученный вид. — Хорошо, тогда в шесть утра стойте у главного входа замка, мистер Сакс заберёт вас, и вы сможете воспользоваться порт-ключом. Спокойной ночи, господа, — сказал директор и начал перебирать какие-то документы — большая стопка стояла рядом с ним. Дальше всё было смазано в один кадр: вот они вышли из кабинета, а вот уже спустились в подземелья, где их ждала нервная Эмилия, ходившая из стороны в сторону. Она грызла ногти и чесала лоб, поправляла волосы и что-то мычала под нос. Её недовольство ощущалось за метры. — Какого чёрта? Зачем вас забирают? Почему вы? — спросила девушка, обнимая себя руками. — Других людей что ли мало? Не пущу. — И как ты себе это представляешь? — спросил Скорпиус, неожиданно тронутый подобной заботой. — Если вы едете, значит, с Бёрк и Фейном что-то случилось. Наверняка всё это не просто так. Что, если это билет в один конец? — прикусила губу Стоун, тяжело вздыхая. — Ты надумываешь, всё будет хорошо, — мягко сказал Альбус, кладя ей руки на плечи и поглаживая их. — Бёрк заболела, Фейн по семейным обстоятельствам уехал. — Ты хоть сам в это веришь? Эти люди не приносят ничего, кроме боли и смерти! Я была о Саксе лучшего мнения, но он сам вас выбрал, я уверена. Вот только зачем? Разве выскочек из Совета недостаточно? Да они бы убили друг друга за подобную возможность! Может, мы бы зажили лучше. Но нет, вечно нужно моих друзей мучать. А если… а если вы не вернётесь, м? Может, тоже что-то с вами резко произойдёт? — повышала с каждым словом голос Эмилия, трясясь в руках Альбуса. — Я хочу поехать с вами. — Тшш, ты всегда сможешь нам писать. Поехать не получится, сама понимаешь. Но ты должна быть сильной и верить в нас, хорошо? Мы сильнее, чем кажемся. Да и кто-то же должен защищать Хогвартс от сил зла, ты тут одна остаёшься, без тебя всё вообще рухнет, — настолько осторожно, насколько это возможно, сказал Поттер, обняв подругу и поглаживая её по спине. — Вот именно, я буду одна. Ненавижу это. Ненавижу! — взвыла юная волшебница, давая себе волю на эмоцию чуть ли не впервые за всё время их знакомства. — Все уходят, всех отбирают, я уже так не могу. Сколько можно? Сначала Лиззи, т-теперь вот ты. Мы с тобой уже шесть лет знакомы, ты мой самый близкий друг, я не оправлюсь, если с тобой что-то случится, Ал. Да и ты, Малфой, хоть и раздражаешь, но ведь не чужой. Может, вы сбежите, как Кристиан Вайлд? Его же до сих пор не поймали, хотя и ищут. А потом и я к вам приду. — Ты нас будто бы на смерть отправляешь, а по идее это кругосветное путешествие. Давайте по максимуму извлечём всю выгоду из этого. Не хорони нас раньше времени, мы тебе из каждого места сувениры привезём, что хочешь? — спросил Скорпиус, вступая в разговор. — Вас, живых и здоровых. Больше ничего не надо. В другой части замка, рядом с комнатой Эдварда Сакса, происходил другой, но менее приятный разговор. Гермиона, которая узнала о том, что представители Хогвартса поменялись, была возмущена этим, уверенная в том, что всё это было делом рук одного конкретного человека, которого ей всё никак не удавалось раскусить. Она из разных источников пыталась узнать про него любую возможную информацию, но не нашла ничего, что бы отличалось от уже известных данных. Однако внутреннее чутьё подсказывало, что перед ней был человек невероятно неординарный, к тому же ещё и весьма одарённый лжец. Женщина осознавала, что перед ней, скорее всего, был не Эдвард Сакс, а некто, пользовавшийся этой оболочкой, подобно прикрытию. Вот только кем был этот человек? Каковы были его мотивы? Что скрывалось за этой вечной лёгкой улыбкой? Гермиона узнала о случившемся от фрау Верден, которая, к слову, тоже очень переживала насчёт мальчиков, хоть и старалась не подавать вида. Удивлению и злости не было предела: вновь что-то шло не по плану, вновь что-то оказывалось вне её ведома. И очень часто почему-то лишним членом уравнения был именно Сакс. Было непонятно, на чьей стороне был этот человек, такое ощущение, что на какой-то своей, лишь ему доступной и известной. Какую игру он вёл? Для чего ему нужен был Альбус? Чтобы узнать ответы на свои вопросы, волшебница пришла к комнате Эдварда, уверенная, что он в конце концов придёт сюда. Так и случилось. Мужчина быстро шёл по каменному полу коридора, но затем несколько сбавил скорость, видимо, несколько удивлённый поздним визитом. Однако профессор быстро взял себя в руки и принял невинный и игривый вид. — Добрый вечер, мисс Гуг, что привело вас к моей скромной обители в этот час? — поинтересовался Эдвард, останавливаясь рядом со своей коллегой. — Не притворяйтесь, довольно. Вы прекрасно знаете, зачем я здесь, — сурово ответила Гермиона, нахмурившись. — Боюсь, вы меня невероятно переоцениваете, я действительно растерян, а ваш грозный вид аж дрожь вызывает по телу, вот, потрогайте мои руки, — тревожно сказал Сакс, протягивая ладони вперёд. — Прекратите этот цирк! — отмахнулась от него волшебница. — Зачем вы сделали это? Что случилось с мистером Фейном и мисс Бёрк? Почему именно мистер Олливандер и мистер Малфой стали им заменой? — Вы опять же слишком высокого мнения обо мне, я лишь скромный исполнитель воли всевышнего, нашего наимудрейшего и наиталантливейшего владыки. Мисс Бёрк, к моему огромному сожалению, заболела, а мистеру Фейну потребовалось уехать по семейным обстоятельствам. Было решено выбрать новых представителей. Выбор пал на Альфреда и Скорпиуса, — объяснил Эдвард, выпрямляясь и пряча руки за спину. — Почему на них? Разве семикурсники из Студенческого совета не годятся для этого лучше? — не сдавалась преподавательница, сузив глаза и уперевшись руками в бока. — Они оба являются очень хорошими учениками, к тому же Альфред уже стажируется в Министерстве, поэтому отчасти знаком с миром политиков и прочего, а Скорпиус происходит из влиятельной и богатой чистокровной семьи. Да и они являются прекрасным примером товарищества, я уверен в них, — сказал волшебник, приближаясь к мисс Гуг довольно близко, так, что носки их ботинок почти соприкасались. — Что-то не так? Чем именно вы недовольны? Или вы имеете настолько плохое мнение о компетентности вышестоящих органов, а также способностях наших студентов? — Нет, я доверяю воле Тёмного лорда и нашим руководителям, но мне кажется, что этой чести могли бы удостоиться и другие студенты, — настаивала на своём Гермиона. — Когда кажется, надо подумать ещё раз своей очаровательной головой. Не думаю, что это могло бы быть проблемой для вас, ведь вы это так любите и так хорошо это делаете, — сказал Эдвард, оттесняя женщину прочь от двери комнаты. — Но… — возразила Гермиона, однако была прервана. — Вам не спится? Могу дать несколько занятных томов по истории магического мира для «лёгкого чтения». Если же от бессонницы не страдаете, прошу вас удалиться, я хочу отдохнуть, завтра рано вставать. Спокойной ночи, — попрощался мистер Сакс, больше не улыбаясь. Толстая дверь захлопнулась прямо перед лицом Гермионы, которая была вне себя от возмущения, а ещё какого-то странного чувства узнавания, которое плавало в этом мареве гнева. Да как он посмел вести себя так с ней?! Гермионе стало жизненно необходимо узнать истинную личность этого подлеца. Скорпиус и Альбус встали примерно в пять утра, чтобы собраться и успеть сходить на кухню в надежде, что им что-то перепадёт из еды. Как оказалось, в гостиной их уже ждала фрау Верден, заранее распорядившаяся о завтраке. Женщина выглядела как всегда собранно и сдержанно, но что-то мерцало в её глазах такое, что теплом разливалось в груди. Она переживала за них. На самом деле, подростки уже давно поняли, что их деканша была очень добрым человеком, хотя и всячески пыталась это скрыть. Она проводила их до кухни и даже попила с ними чай, почти ничего не говоря им. Юные маги чувствовали себя немного неловко, а потому тоже молчали, с аппетитом поглощая яичницу с беконом и бобами. Затем они взяли свои чемоданы, наполненные обычными вещами на нынешнюю погоду и тёплыми зимними, а также необходимыми предметами гигиены, тетрадями и пишущими средствами, накинули мантии и под сопровождением фрау Верден отправились к точке сбора. Там их уже ждала мисс Гуг и Эмилия, которая пришла попрощаться с ними. Сакса пока видно не было, до шести утра оставалось ещё десять минут. — Только попробуйте не вернуться, — тихо сказала девушка, крепко обняв их обоих. Её руки были сильными и обхватывали их шеи, утягивая вниз из-за разницы в росте — юноши достаточно вытянулись, а вот волшебница осталась примерно того же роста, что и была на курсе четвёртом, доходя им до подбородка. — Мы ещё обязательно увидимся, я обещаю, — прошептал Альбус, в ответ тепло обнимая подругу и зарываясь носом ей в волосы. — Соскучиться не успеешь, считай, что у тебя каникулы, Стоун, — сказал Скорпиус, неловко приобнявший Эмилию и тронутый этим её спонтанным действием и заботой. — Если что-то произойдёт, вы всегда можете написать мне или фрау Верден, хорошо? — подала голос мисс Гуг, стоявшая рядом с ними. — Будьте осторожными. Вдалеке показался как всегда бодрый мистер Сакс, нёсший в руках чемодан со своими вещами. Его несколько отросшие волосы были собраны в низкий хвостик, полы чёрного пальто были распахнуты и волнами то поднимались, то опускались из-за движения. Красный шарф свисал с его шеи, ярким пятном выделяясь на фоне всего остального. Было немного прохладно и пасмурно этим утром, а плотные тяжёлые облака нависали над их головами. — Приветствую всех присутствующих, Альфред, Скорпиус, вы готовы? — спросил он, слегка улыбаясь. — Да, — ответили они почти синхронно, переглянувшись. — Вот и замечательно, — радостно произнёс Эдвард, идя к выходу. — Если хоть волосок упадёт с их голов, отвечать за всё будешь лично, — сказала фрау Верден, и её тихий, но пронзительно стальной голос холодом пробрался в самое сердце. — На другое и не рассчитывал, — сказал профессор серьёзно и с явным пониманием. — С нами всё будет в порядке, лучше позаботьтесь о себе, мало ли, что может случиться. Будьте осторожны. Ладненько, пойдёмте, не хотелось бы опоздать. Маска веселья вновь вернулась на его лицо, мужчина быстрыми шагами двинулся вперёд, и не было времени, чтобы спросить, что же он имел в виду под своим предостережением. Или же это была просто игра слов? Вскоре три фигуры стали лишь точками в пространстве, но Эмилия, мисс Гуг и фрау Верден до последнего стояли и провожали их взглядами, будто бы боясь моргнуть и потерять их из вида навсегда. Когда подростки и Эдвард покинули пределы не только школы, но и Хогсмида, оказавшись так далеко от домов, что они перестали быть видимыми, а шпили замка казались далёкими, преподаватель достал из кармана пальто красивые механические часы, положил их на землю, а затем покрепче взял палочку в руки. — Готовы? — спросил Сакс. — Если нет, мы вернёмся обратно что ли? — скептично ответил вопросом на вопрос Скорпиус. — Нет, конечно, — улыбнулся волшебник, а затем направил палочку на предмет. — Портус. Хоть это был и не первый раз в жизни Альбуса, он всё равно чуть не упал, не совсем хорошо приземлившись на ноги. Благо, его поймал мистер Сакс, который, кажется, вообще не ощутил, что что-то поменялось. Однако обстановка была совершенно другой: вместо утреннего неба их покрывалом накрыло тёмное полотно, на котором невероятно ярко сияли звёзды непередаваемой красоты. Погода была теплее, нежели там, где они были минут пять назад, и как же чудесно пахло лесом. Повсюду были деревья, где-то вдалеке слышался шум реки, и земля впереди них всё поднималась вверх в гору, на верхушке которой и стояла американская школа чародейства и волшебства Ильверморни. Её не было видно из-за деревьев, но она точно была где-то там, далёкая и неизведанная. — Мы же не будем пешком туда идти, правильно? — с большим сомнением спросил Скорпиус. — Если ты настаиваешь… — начал Эдвард. — Нет! Давайте доберёмся туда как-нибудь иначе. Каким образом это можно сделать? У них тоже есть фестралы или что-то подобное? Озера я здесь не вижу, значит, по воде никак? По воздуху? Но это было бы неудобно для большого количества студентов, — вслух размышлял Малфой. — Всё гораздо проще, — сказал мужчина и достал из внутреннего кармана пальто какой-то округлый плоский металлический предмет. — Это наш пропуск, Гордиев узел, символ школы. Следуйте за мной. Через несколько минут они оказались рядом с двумя очень высокими и толстыми деревьями, около которых лежали большие неровные камни. Они стояли невероятно симметрично, между ними было пустое пространство, и Эдвард поднёс вещицу к небольшой каменной платине, напоминавшей ступень. Через мгновение на ней золотом засветился тот же самый символ, что был у их профессора на пропуске, земля начала опускаться, а в пропасти начали появляться ступени, которые вели вниз. — Я думал, что Ильверморни находится на верхушке горы, — задумчиво пробормотал Скорпиус. — Можно и вверх по склону ножками дойти, думаю, к обеду справишься, — усмехнулся Сакс. — Но есть путь гораздо более приятный и простой. Обычно всё это выглядит гораздо более торжественно, но нам сегодня это не нужно. К тому же это лишь один из возможных путей на вершину. Пойдёмте, нас уже ждут. Ступени вели вниз не так глубоко, как Альбус думал. Как только они спустились, лестница исчезла, а «дверь» закрылась. На стенах висели факелы, которые освещали их путь, и юноша задумался, как долго им придётся идти по этому коридору, который был весьма широк — пять человек, свободно идущих в одном ряду могли бы поместиться. Однако не прошло и пяти минут, как перед ними показалась новая лестница, но уже наверх. Подросток понятливо усмехнулся, в который раз убеждаясь в том, что магия — вещь великая и очень удобная, хоть и невероятно опасная. По ощущениям они прошли всего ничего, но на деле проделали большой путь от низовьев горы до её верхушки. Стоило им подняться наверх, как их приветствием встретила высокая и на вид сильная женщина в чёрных штанах и свободной светлой рубашке, заправленной в них. На её плечах была мантия, и в темноте было трудно понять, какого именно цвета она была, однако Альбус читал, что ещё с основания школы форма была голубого цвета с элементами красного в честь любимого цвета основательницы Изольды Сейр, которая хотела попасть на Рейвенкло, а также клюквенного пирога, который очень нравился Джеймсу Стюарту, который, являясь магглом, стал одним из основателей магической школы. Стоявшая перед ними женщина имела очень интересные черты лица, возможно, она происходила из какого-то индейского рода. — Добро пожаловать, мистер Малфой, мистер Олливандер, Эдвард. Из-за разницы в часовых поясах, сейчас в Ильверморни ночь, но я думаю, что вы не откажетесь отдохнуть ещё немного перед насыщенным днём, не так ли? — сказала она с явным американским акцентом, который не был так слышен у Эдварда, который, по идее, долгое время жил и работал здесь. — Меня зовут Иоки Колберт, я директриса школы чародейства и волшебства Ильверморни. Прошу следовать за мной. Им распахивал двери каменный замок с острыми шпилями башен, окружённый забором, ворота которого на данный момент были распахнуты. Альбус с восхищением смотрел на это старинное здание, которое, подобно Хогвартсу, было пропитано историей не одного поколения. Территория школы была достаточно большой, на лужайках днём здесь сидели студенты, у деревьев они могли засыпать. У парадного входа стояли статуи основателей, высокие деревянные двери, уже открытые для путников, открывали взору круглую комнату, увенчанную стеклянным куполом. Наверху этой комнаты был этаж, с деревянных балконов которого, по всей видимости, все ученики наблюдали за церемонией распределения, которая сильно отличалась от той, что проходила в Хогвартсе до начала правления Волдеморта, о нынешнем времени и говорить смешно. Четыре больших статуи Рогатого змея, Вампуса, Птицы-грома и Пакваджи стояли по кругу, готовые выразить благосклонность новоиспечённым студентам школы. Они взирали на них, и Альбус чувствовал себя таким маленьким, что становилось даже как-то неловко за своё существование. Юноше попадались различные книги, в том числе и об этих существах и том, что они символизировали. Рогатый змей благоволил учёным, Вампус выбирал воинов, Птица-гром выражала благосклонность искателем приключений, а Пакваджи устремлял вверх свою стрелу, показывая тем, что готов принять нового члена их факультета. Иногда ученик мог подходить всем, иногда двум или трём, но Альбусу казалось, что никто его выбрать не захочет. — Хотите попробовать? — спросила их миссис Колберт. — Я, например, была выбрана Пакваджи, знаете, это очень ворчливые существа, любят вытворять шалости, независимы и очень добры. Они ориентируются на сердце, конечно, это не значит, что у вас его нет, если вас выберет кто-то другой. — Я бы с удовольствием, — сказал Скорпиус, аж светящийся от предвкушения. Он нервно облизывал и покусывал губы, а его глаза блестели от восторга. Он был таким красивым. — Нужно встать в центр, не так ли? — Абсолютно верно, — согласилась волшебница. — Ничего не бойся. — Спасибо, но, поверьте, по сравнению с тем, что было, это совсем не страшно, это потрясающе. Подросток встал в центр круглой комнаты, дожидаясь вердикта. Через несколько мгновений в зале раздался сильный рёв, такой, что Альбус аж слегка подпрыгнул от неожиданности. Чуть погодя Птица-гром захлопала крыльями, и это было удивительно. Поттер ждал, что и остальные статуи вскоре выберут его друга (ведь он был таким замечательным, как его вообще можно не выбрать), но больше ничего не произошло. Хотя, нет, на самом деле случилось что-то ещё более знаменательное: Скорпиус улыбался ярче солнца, и отчего-то у Альбуса из-за этого дыхание перехватило, а сердце как-то гулко и быстро начало биться в груди. — Что это значит? — спросил слизеринец. — Это значит, что теперь выбор за тобой, — улыбнулась директриса. — А нельзя их обоих выбрать? — К сожалению, нет. — При всём уважении, — начал подросток, с трудом всё же приняв решение, — не являясь студентом этой замечательной школы, я бы всё равно хотел бы выразить почтение всем хранителям этого места. Но всё же… всё же выбор я остановлю на Вампусе, его рёв пробрал меня до самых глубин, да и воином быть мне сейчас актуальнее, приключений хватает. — Что ж, мы уважаем ваше решение, — сказала миссис Колберт. — Что насчёт вас, молодой человек? — Я… Я не знаю, получится ли, — неуверенно сказал Альбус, чувствуя смутную тревогу. — Вдруг меня никто не выберет? — Такого не может быть, не волнуйтесь, всё будет хорошо, — подбодрила его волшебница, а Скорпиус погладил по плечу, когда подошёл к нему. — Хорошо, — вздохнул Поттер и вышел в центр комнаты. Его сердце безумно колотилось, он то сжимал, то разжимал кулаки, мириады разных мыслей носились у него в голове, подобно дементорам, ищущим свою жертву. Время длилось мучительно быстро. И хоть он понимал, что всё это было необязательно, что всё это закончится, а они вернутся в Хогвартс, всё равно было волнительно. Какое-то время было тихо, ни одна статуя не двигалась, не издавала никаких звуков, Альбус заволновался ещё сильнее. Однако вдруг во лбу Рогатого змея ярко-ярко загорелся кристалл, а стрела Пакваджи устремилась ввысь. Спокойствие разлилось по телу — его выбрали. Его выбрали двое, и теперь нужно было сделать мучительный выбор. Подросток долго думал, но всё же свет, исходящий от статуи змеи манил его, да и оправдывать репутацию любителя нудных книг и библиотек тоже надо было. — Я выбираю Рогатого змея, при всем моём уважении к другим хранителям, — наконец-то сказал Альбус, чувствуя себя легко-легко, так, будто бы сейчас взлететь мог. — Это очень интересно, представители всех факультетов в одном помещении, — хмыкнула Иоки. — Тебя выбрала Птица-гром? — удивился Скорпиус, с сомнением сверху вниз сканируя Эдварда. — Да, а в чём проблема? Неужели тебе не нравится сама мысль, что мы в чём-то похожи? — наигранно оскорблённо спросил мужчина. — Я в шоке, что тебя хоть кто-то выбрал, — закатил глаза Малфой, сложив руки на груди. — Скорпиус, — позвал его друг своим особым тоном, который как бы говорил: «Остановись и одумайся, идиот». — Извините, — признал свою вину слизеринец, понявший, что всё же некрасиво было перед чужим человеком так себя вести. Перед Эдвардом он себя виноватым всё же не чувствовал, тому иногда полезно могло быть подобное отношение, а то одни лишь томные вздохи в его сторону направлялись. — Ничего, всё в порядке. Позвольте проводить вас в вашу комнату. Завтрак у нас в восемь, до него у вас ещё есть достаточно времени, чтобы отдохнуть. Если проголодаетесь, то вы можете воспользоваться этой картой, она покажет вам путь, — сказала миссис Колберт, протягивая несколько раз сложенный листок стандартных размеров. Но карта была совершенно пустой, как бы сильно подростки в неё ни вглядывались. — Просто назовите место, которое является вашей целью, и карта укажет вам путь. Школа слишком большая, в ней легко заблудиться. Мы всем первокурсникам выдаём подобных помощников. Не хотелось бы оставлять их на произвол судьбы. — Спасибо вам огромное, — сказал Альбус, который впервые за долгое время предвкушал и с нетерпением ждал грядущий день, держа в руках карту. Эту задумку им точно нужно внедрить в Хогвартс, интересно, почему никто раньше до подобного не додумался? Ах точно, жизнь бы тогда стала проще, а кому это надо? Их школа поддерживала страдания своих студентов, чем хуже и непонятнее условия и правила, тем лучше. Сакс слегка искренне улыбался, глядя на их восторженные лица. Черты его лица разгладились, а выражение глаз стало мягким и каким-то ностальгическим. Звёзды и луна ярко сияли над Ильверморни. В Хогвартсе начался ливень.