Only you can set my heart on fire

И сейчас Зейн стоит у одного из самых огромных и дорогих жилых зданий Лондона, его ладони потеют, а сам парень очень волнуется — ему кажется, что он может упасть прямо на тротуар. В здании он встречает консьержа — милую леди с ярко-рыжими волосами, рядом с которой стоит высокий мужчина, и он выглядит угрожающе, до тех пор, пока не улыбается парню — Мистер Малик! — и протягивает руку в качестве приветствия: – Меня зовут Патрик, но все зовут меня Падди. Лиам будет очень рад увидеть вас, Мистер Малик. – Пожалуйста, зови меня Зейном, — он покраснел из-за слов Падди, а телохранитель, кажется, был доволен этим. Зейн был абсолютно уверен, что в последние два дня он краснел чаще, чем за все 27 лет своей жизни. – Ох, не удивляйся. Он твой большой фанат. Пока они ехали на нужный этаж, в лифте стояла тишина, да и к двери Лиама Зейн следует за Падди молча. Он нервничал из-за его слов, на самом деле? Да. Лиам его фанат, так же, как и Зейн фанат Лиама, но… Что если Зейн не может поверить, что Лиам может быть еще прекраснее, и чудеснее, и превосходнее, и лучше, чем Зейн представляет… Что если он будет разочарован им? Зейн не загадочный, как многие думают, он просто стесняется, и иногда из-за этого люди считают, что он грубый. Или сноб. И он не хочет, чтобы Лиам тоже так думал, он не хочет разочаровать его. Быть кинозвездой намного круче, чем рисовать комиксы. Ох, Боже. Квартира Лиама огромна. Зейн абсолютно уверен, что она занимает целый этаж здания. Одна стена полностью состояла из окон от пола до потолка, а плакаты и постеры к фильмам и комиксам были развешаны по всей гостиной. Кухня была сделана из мрамора и выглядела слишком чистой, будто Лиам не использовал её очень часто. Небольшая собака бежит к ним, когда Падди открывает двери, он треплет её по голове, прежде чем пройти по коридору и крикнуть Лиаму о том, что он вернулся вместе с Зейном. В коридоре четыре двери, и Лиам появляется в одной из них, с огромной улыбкой на лице. Зейн все еще стоит в гостиной, сжимает свою сумку в руках и старается улыбнуться, не выдавая своего волнения. Лиам подходит к нему в серых спортивных штанах и простой белой футболке с логотипом Адидас. Он выглядит мягким, удобным и теплым, и Зейн хочет лежать с ним на этом огромном диване в его гостиной весь чертов день. Он хочет знать, на самом ли деле Лиам такой — мягкий и теплый, Зейн хочет знать, как он пахнет, и как хорошо будет находиться в его объятиях. Лиам окидывает Зейна взглядом, он проходит по его кожанке, белой футболке, открывающей вид на рисунок на его ключицах, по черным штанам, и его щеки краснеют. Снова. Его щеки продолжают заливаться румянцем, и Зейн думает, что никогда не устанет наблюдать за этим. И являться причиной этого малинового оттенка, распространяющегося по его очаровательному лицу. – Извини, ты так замечательно выглядишь, а я просто,– Зейн рассмеялся. Он видел фотографии Лиама в костюмах наверняка дороже его собственной машины, однако этот домашний Лиам определенно был его любимчиком. Лиам Пейн — кинозвезда — это кто-то особенный, но Зейн быстро осознал, что просто Лиам лучше. Настоящим Лиам – это тот, кого он хочет. – Не будь глупым, Лиам. Это твой дом, ты можешь одеваться, как хочешь. И мне это нравится, ты выглядишь… Приятно. На этот раз Зейн является тем, кто краснеет от этих слов (количество смущения между ними двоими становится нелепым, если честно), но собака Лиама сейчас у его ног, смотрит на него, слегка высунув язык, и виляет хвостом, и она спасает его от чувства неловкости, возникшее перед Лиамом. Он выглядит очень мило, так что Зейн снимает сумку с плеча и приседает рядом с щенком, чтобы потрепать его за ушком, как Падди некоторое время назад — щенку не нужно много времени, и вот он уже лежит перед Зейном, показывая тому свой живот. – Мне кажется, ты нравишься Локи. – Локи? – боже, этот парень серьезно фанат. Зейн влюблен. Это больше не шутка, потому что он считает, что это так, он считает, что нет пути назад. Он уже слишком сильно растворился в этом мальчике. – Я надеюсь, он более милый с тобой, нежели Локи с Тором? – Локи был верен Тору, даже если показывал это таким странным способом, Зейн. И да, он милый, на самом деле. Ну, когда не пытается сжевать мои ботинки. Зейн рассмеялся, а затем взглянул на Лиама, выражение лица которого можно было бы охарактеризовать не иначе как наслаждение, будто он был горд тем фактом, что рассмешил Зейна. Они стоят напротив друг друга слишком долго, не разговаривая, просто смотрят и улыбаются, и когда Лиам начинает, будто невзначай, покусывать свою нижнюю губу, Зейну нужно чем-то себя занять, потому что он отчаянно хочет запрыгнуть на Лиама и обвить свои ноги вокруг его талии. – Мне обещали кофе, мистер Пейн. В конечном итоге, они оказались на огромном диване, увы, объятия не принимали в этом участия. Однако они сидели очень близко, и Зейн заметил, как хорошо пахнет Лиам — будем честны, его голова начала кружиться, даже лучше, чем казалось Зейну; он мог чувствовать тепло, исходящее от парня. Они много разговаривали, обо всем на свете, и они смеялись, и это потрясающе. Лиам был расслабленным и смешным, и он продолжал попытки рассмешить Зейна, и выглядел жутко самодовольным каждый раз, когда ему удавалось. Лиам рассказывает о своих сестрах, и школе, и о том, как он справляется со славой, о том, что продолжает встречаться с друзьями и родными дома, чтобы не привлекать внимание прессы; он говорит о своей маме, которая всегда плачет, независимо от того, что он делает, говорит о ней с мягкой, любящей улыбкой и Зейн чувствует, как что-то в его груди падает вниз на огромной скорости. Мама просто продолжает беспокоиться о его звездной карьере и она очень, очень им гордится. Наблюдать за Лиамом, который рассказывает о любви к своей семье — это самое лучшее, правда. Зейн тоже говорит, о том, как сильно он любит рисовать, и о том, что занимается этим с самого детства, о том, как сильно любит своих сестер; рассказывает, что Луи все еще его лучший друг, даже несмотря на то, что он является той еще занозой в заднице. Он продолжает говорить: о том, что MARVEL была мечтой для него, и как он плакал, когда получил работу, как нереально гордился собой, когда они хотели, чтобы Зейн нарисовал свой комикс. И Лиам говорит ему, что он заслуживает лучшего. Ты лучший, думает Зейн. Ты самое лучшее, что случилось со мной за все это время. Одна чашка кофе превращается в две, на улице темнеет, и желудок Зейна издает рычащий звук, потому что завтрак был его единственным приемом пищи, и он действительно голоден уже некоторое время. Но он не хочет покидать квартиру Лиама, если быть честным. Ладно, он просто не хочет покидать Лиама. Но, конечно же, Лиам замечает это, прерываясь на полуслове, и кладет руку Зейну на бедро, из-за чего мозг Зейна останавливается на несколько секунд. – Боже мой! Я должен накормить тебя, ты наверняка голоден! Его глаза такие большие, Лиам чувствует себя плохо, потому что уверен, что он самый худший хозяин. И он настолько милый, что Зейн не может ничего с собой поделать — он смеется и начинает тыкать в щеку Лиама пальцем, заставляя того улыбнуться. Это срабатывает, а Зейн продолжает чувствовать тепло его кожи. – Успокойся, Лиам. Я немного голоден, да, но все в порядке. Я собираюсь заехать куда-нибудь по дороге домой. Он собирается встать с дивана и пойти к двери, но пальцы Лиама несильно сжимают его бедро, заставляя остаться на месте — Зейн смотрит на парня, он видит, как ужасно застенчивый Лиам кусает свою губу. – Ты мог бы остаться? Возможно? Мы могли бы заказать что-то? – это действительно похоже на свидание. Это выглядит как свидание. Это свидание? – Да, конечно, но я не хочу… Эм, если у тебя есть другие, супер-звездные дела, то ничего страшного. – Нет, – его пальцы все еще на ноге Зейна, и это так тепло, и он чувствует, как они продвигаются чуть выше, а их лица так опасно близко, – Я хочу. Я абсолютно свободен. Зейн не может дышать и ему нужно немного свободного пространства, потому что этого не может быть, правильно? Он не может находиться на диване Лиама Пейна, где они провели весь день, разговаривая, и сейчас они собираются заказать еду на вынос. Это выглядит как свидание, и если это не свидание, Зейн, вероятно, умрет, потому что он хочет, чтобы это оказалось свиданием так чертовски сильно. Лиам выглядит так, будто ожидает каких-либо действий от Зейна, будто он не хочет давить на него слишком сильно и просто хочет быть джентльменом, сделать так, чтобы Зейну было комфортно. И Зейн хочет, ох, как он хочет поцеловать Лиама, но это слишком сейчас. Он просто не может поверить, что Лиам Пейн, возможно, хочет поцеловать его. Он не двигается. Он видит, как лицо Лиама становится разочарованным, и он убирает свою руку с колена Зейна. Лиам встает с дивана и отправляется на кухню, спрашивая Зейна о том, что он хочет съесть, прежде чем достает несколько меню ресторанов с едой на вынос из шкафчика. Сейчас, когда Лиам на кухне, сейчас, когда он так далеко, Зейн чувствует себя таким глупым. Конечно же, он хочет поцеловать Лиама, и он должен был сделать это прямо сейчас. Он хочет его рядом с собой, хочет сидеть на его коленях и целовать до утра. Он мог бы перестать думать о том, чтобы заказать еду, но… Его желудок снова урчит, так что парень встает, чтобы последовать на кухню за Лиамом. Он становится рядом с ним, руки Лиама лежат на столе, пока он разглядывает меню. Зейн наклоняется ближе, их плечи соприкасаются, пальцы Зейна касаются руки Лиама — он смотрит на него, ожидая реакции и видит, что Лиам смотрит на руки, когда переплетает их пальцы, когда Падди заходит в комнату и оповещает их о своем уходе. – Вы будете в порядке, мальчики? – Да, – говорит Лиам, немного сжимая руку парня, и Падди подмигивает им, бросая напутствующее «Берегите себя» перед тем, как закрыть дверь. Они решают заказать пиццу, и, когда Лиам отключает свой телефон и кладет его в задний карман, он спрашивает у Зейна, не хочет ли тот осмотреть дом. Ванная комната огромна, с душем во всю стену и гидромассажной ванной. Есть еще одна комната, в которой Лиам, должно быть, работает над собой, с беговой дорожкой и другими вещами для тренажерного зала, о которых Зейн ни черта не знает. Соседнюю комнату, к любопытству Зейна, парень не стал ему показывать, и, наконец, комната Лиама. Как и в кухне, на одной из стен были окна, от пола до потолка, которые обычно завешаны тяжелыми темно-бордовыми шторами, но они сейчас открыты, и можно разглядеть яркие огни города, и это прекрасно, на самом деле. Кровать Лиама, должно быть, размером с небольшую страну, с темным покрывалом и кучей подушек. Его шкаф настолько же огромен, а рядом с кроватью лежит небольшая подушка, на которой должен спать Локи. Зейн подходит к окну, и даже не являясь поклонником большой высоты, он признает, что вид на город здесь просто потрясающий. Он видит отражение Лиама в окне, парень подходит к нему настолько близко, что Зейн может ощущать тепло его кожи. Он чувствует, как большая рука Лиама удобно располагается на его талии, а сам парень делает еще один шаг вперед, так что Зейн оказывается вплотную прижатым к его груди. Лиам дышит Зейну в шею, от чего тонны мурашек начинают бегать по его коже. – Нравится то, что ты видишь? – Лиам спрашивает тихим низким голосом, и Зейн не может остановить дрожь, пробегающую по позвоночнику. Он теряет дар речи, и все, на что он способен, это кивнуть, расслабляясь в руках Лиама. Пожалуйста, не уходи. – Мне тоже. И когда Зейн смотрит в окно, его сердце начинает биться быстрее, потому что в отражении Лиам, и он смотрит не на город, как Зейн, нет. Он смотрит прямо на него. Он чувствует, как Лиам покрывает поцелуями его плечи и шею, как его руки медленно пробираются по футболку парня, чувствует тепло его кожи. Зейн оборачивает его шею своей рукой, чтобы притянуть ближе. – Я не мог поверить этому в день прослушивания. Не мог поверить, что ты еще прекраснее, Зейн, – Лиам почти неслышно прошептал эти слова, прямо ему в шею, но в полной тишине комнаты казалось, будто они отражались от стен. – Лиам... Что до Зейна, он не может поверить в происходящее. Не может поверить в то, что находится в объятиях Лиама, а губы парня покрывают его кожу поцелуями, говорят о его красоте. Зейн не может поверить, что это сильное тело прижимает его к себе. Он хочет поцеловать Лиама так сильно. Он хочет, чтобы эти губы переместились на его собственные. Хочет, чтобы Лиам развернул его и впечатал в стену, поцеловал, терся промежностью об его член, которой стал бы настолько твердым, что неприятно упирался бы в молнию на его брюках. Удивительно, какие чувства можно испытывать из-за нескольких поцелуев, подаренных правильным человеком. Но, к сожалению, ничего из этого не происходит. Лиам все еще вжимается в него со спины, когда громкий голос доносится из-за входной двери: – Дорогой, я дома! Он чувствует, как Лиам роняет голову ему на плечо и слышит тихое «блять». Зейн поворачивается к парню, руки Лиама все еще на его талии, а его лицо так близко к его, и он смотрит на его губы, прежде чем издает печальный вздох: – Мне так жаль, Зейн. Это, должно быть, Гарри. И Зейн остается стоять у окна в одиночестве, и ему холодно, потому что Лиам больше не обнимает его. Гарри? Гарри, как стилист Гарри? Возможно ли, что Лиам встречается со стилистом Гарри? Когда Зейн выходит из комнаты Лиама, он может видеть Гарри, который буквально прыгает в объятия Лиама, оборачивает свои длинные ноги вокруг его талии, обхватывает длинными руками его шею, покрывая лицо парня крошечными поцелуями. – Скучал так сильно, Ли. – Прошло всего три дня, Гарри. Я думал, ты собирался вернуться завтра?– если по тону Лиама можно было определить, что он раздражен, то его лицо сияло ярче солнечного света, и, ох… Что происходит, чёрт возьми? Буквально минуту назад в чертовой спальне Лиама он был готов отдаться ему прямо напротив окна, а теперь он стоит в гостиной, наблюдая, как Лиам держит своего… парня? в своих руках? Гарри опускает ноги, когда замечает Зейна, и широко ему улыбается, и улыбка, адресованная ему, такая яркая, как и сам парень — его ямочки, или рука, которую он протягивает Зейну для рукопожатия — вторая все еще покоится на талии Лиама. – Ты должно быть Зейн? Как круто наконец-таки увидеть тебя, чувак! Я Гарри, – наконец? Неужели они хотят втянуть его в какую-то странную извращенскую тройку? … Он пожимает Гарри руку и смотрит на них вопросительно, в то время как Лиам объясняет Гарри, что они заказали пиццу, и ждут, пока её доставят. Зейн просто не может оставаться здесь. – Вообще, Луи написал мне. Я нужен ему. Я думаю, что должен идти и оставить вас двоих. Лицо Лиама помрачнело, и, ох, это должно быть нелегально как минимум в трёх странах. Зейн чувствует, что его желудок сделал тройное сальто, когда он посмотрел на него. Он понимает, что не может оставаться здесь с Лиамом и его… его Гарри? Гарри, который все еще обнимает Лиама, и улыбается ему, и светится, словно Солнце. Будто бы он Солнце Лиама и Зейн в порядке, правда ему внезапно стало чертовски холодно. – Серьезно? Но, эм... Ты действительно нужен ему? Я надеялся провести немного времени с тобой, Зейн. – Да, прости. Я покину вас двоих. Похоже, вам нужно немного времени, чтобы побыть вдвоем. Они оба уставились на него, но прежде чем они успели что-то сказать, Зейн надел свои ботинки, схватил сумку и выбежал за дверь, коротко махнув им, бросив короткое «до скорого». Он выбежал из парадной двери дома Лиама, и Зейн чувствовал слезы разочарования на глазах, серьезно, как он мог быть таким идиотом. Наконец он садится в свою машину, он пытается просто дышать. Это ничего. Сколько они разговаривали, дважды? Это не должно так сильно ранить, но так и есть. Это блять очень ранит. Он берет свой телефон и отправляет сообщение Луи, спрашивая разрешения забежать к нему, и едет в абсолютной тишине. Радио, должно быть, впервые не работает. Но шума в его голове достаточно. Ему не нужна никакая музыка сейчас. Он просто нуждается в том, чтобы боль ушла.