Методика воспитания дракона от тёмного

— Хм-м-м… Алиса почесала нос, внимательно глядя на колбу с реагентами, пригнулась ближе, недоумевая, почему ничего не произошло. Прозрачные защитные очки не искажали картины, смесь не шипела — вообще ничего не происходило. В который раз хмыкнув, она потянулась к книге и снова всё сверила. На свой страх и риск вытащила трубку с капельницей из банки со слюной гурлага и добавила ещё одну каплю. Жидкость не изменилась. — Что за дрянь? — спросила саму себя — учитель снова «лечил нервы», оставив на самообучение. Никогда раньше рецепт не давал нулевого результата — если слабо не взрывался, то хотя бы портился или менял цвет, консистенцию, запах… — Не вините меня, учитель, — попросила, подымаясь с места, а вернулась уже с флаконом кислоты из желёз пещерных подземных пауков. Открутила, капнула и подождала, но раствор никак не отреагировал. — Да что ты за ошибка? Она остановилась, только когда отсчитала десять капель — не хотелось дальше переводить кислоту. Опёрлась о столешницу локтём и вздохнула, не понимая, почему ничего не происходит. И взрывчатый порошок сыпала уже просто так — у них с кислотой дурная реакция самоуничтожения, а в результате появляется много тепловой энергии. — Алиса! — раздался приглушённый рёв сверху лестницы, и пока шаги приближались, Дик, судя по звуку, дважды зацепился и один раз упал. Та уже было подняла взгляд на дверь, когда жидкость вдруг проплавила горлышко колбы, взялась достаточно быстро разливаться по столу и растворять как древесину, так и сам стеклянный сосуд. Зашипело, слегка задымило, а кроме того, разъедало странно — не глядя на раздражённого и злого учителя, Алиса слеза со стула и присела, глядя на всё сбоку: вот потекла капля, от неё осталась проплешина, края продолжили плавиться, и чем больше жидкости выливалось наружу, тем быстрее проходила реакция. Дно оставалось целым до тех пор, пока раствор не растворил все стенки. Дик, конечно, порывался накричать — у него накопились обиды из-за оставленных в спальне подарков — полусгнивших зверят и пары ловушек на пороге, а ещё по всем лестницам, заставивших пересчитать ступеньки задом. Но ситуация выходила из-под контроля — капли на полу тоже шипели. — Что ты намешала? — Пыталась сделать катализатор, но он никак себя не проявил, так что я добавила кислоты с желёз пауков и горючий порошок, — объяснила, пригибаясь к полу. Объёмы раствора уменьшались, чем больше в том растворялось, но стол уже проплавился наполовину — Дик поднял всё с него телекинезом в воздух и не пытался спасти столешницу — магия на раствор не действовала. — Это тонкий намёк, что в следующий раз я лаборатории не досчитаюсь? — спросил он как-то устало, желая только накрутить уши за доставленную нервотрёпку. — А не надо меня оставлять, — фырчит та, не скрывая недовольства. — Как тебе только в голову пришло смешать алхимические вещества с паучьей кислотой? Эта гадость разъедает всю органику! — Теперь не только органику… Думала, оно взорвётся. — С катализатором похоронило бы тебя под потолком! Алиса засопела, не признавая вину, а жидкость наконец-то полностью исчезла, прекратив шипеть и оставив только упавшие ножки стола и проплешины в каменном полу. — Можешь радоваться, — пошёл на попятную Дик, восстанавливая понесённый ущерб — заклинанием Хаоса вернул всему целостность, даже колбе, — такая едкая штука ещё ни у кого не получалась. Осталось выяснить её пределы и точный рецепт. Но ты всё равно дура безголовая, я что говорил? Ничего не взрывать! — Да не померла бы, — огрызнулась, стуча флаконом с кислотой по столу. — О чём вы думали, оставляя меня с алхимическими рецептами?! — О чём я думал? — вопрошает Дик, поворачиваясь к выходу, идёт к двери, выходит и падает, запнувшись о ловушку, рычит, снова взбесившись: — Да сколько можно?! Ты что, всю башню обложила?! Алиса громко фыркает и игнорирует крики, оставляя пометки чернильной ручкой на клочке пергамента, засовывает его к страницам рецепта реагента, но вдруг хмурится и переворачивает, чувствует себя дурой — оказывается, есть продолжение. Так вот, почему катализатор не покраснел! Последнего составляющего не хватило. — Учи-ите-ель, — зовёт его, а в ответ слышит ругань — он снова упал, пока спускался ниже. Алиса скачет по ступенькам на последний этаж — к алтарному залу, у какого остановился Дик, а тот кривится и ругается: — Тебе делать нечего, леску натягивать?! Что самое мерзкое — ловушка без магических составляющих, совершенно незаметная в темноте и никак не ощущается. — Я не добавила крошку философского камня. — Ты теперь будешь варить зелья, алхимия и так взрывоопасная, в твоём исполнении не оставит мне даже стен от башни. — Но я ничего не взорвала, — возмущается Алиса, а следом наседает на него: — Вы меня ничему не учите! Я научилась подавлять зомби и даже выжила в клетке с виверной! Но вы продолжаете относиться ко мне как к неумёхе! Дик закатил глаза и вошёл в жертвенный зал, берясь её распекать: — Не взорвала?! Да потому что катализаторов не было, а самые опасные вещества я спрятал! Научилась подавлять зомби?! Сколько раз он тебя укусил до этого?! О виверне я и говорить не хочу! Да эти две гадины будто взбесились — обе еле живые выползли из клетки. Ладно зомби, сидел на цепи и не мог убить, но виверна?! — Хорошо, если так хочешь — иди, убей мне медведя. Сможешь — продолжим магическую практику. Алиса ошеломлённо застыла и не выдержала: — Что это докажет?! Вы меня убить пытаетесь?! — Докажет, что ты хоть что-то понимаешь! — выкрикнул Дик, теряя терпение, и вытащил из пространства нож: — Вот оружие, вот дверь, вперёд! Как меня позвать ты и сама знаешь! И портал вспыхнул, прожигая пространство, Алиса не успела ни крикнуть ему грубость, ни попытаться остановить телепортацию, мир мигнул, и тёмное подземелье, пропахшее кровью и гнилью, сменилось лесом. Она зло бросила нож в землю. Дик вздохнул и снял с вешалки рабочий фартук, подобрал оброненные ею защитные очки и натянул перчатки, собираясь взяться за работу. Тело виверны уже портилось, не смотря на заклинания сохранения, а её органы подходят для многих зелий. Страх, всё же, основоположное человеческое чувство, без него и боль видится иначе, и сама жизнь как-то обесценивается. Он не собирался всерьёз подпускать Алису близко к опасной зверюге, может, позже, когда она обучится и станет посильнее, но точно не так скоро. И пошёл против плана, видя в действии решение её проблем со страхом. Если живой сталкивается с собственной смертью лицом к лицу — в нём же должны пробудиться инстинкты? Такие простые, как самосохранение? А вместе с ними и ужас, страх. И всё пошло совсем не так, как предполагалось. Они с виверной кусали друг друга, грызли, рвали плоть, будто обезумели, но Алиса чертила на себе руну исцеления без перерыва, ставила единственный щит против физических ударов, какой научилась создавать, и рвала зубами толстую шкуру, когда нож вылетел за границы клетки. Для Дика это виделось самым большим провалом с того момента, как не проследил за полным удалением энергии смерти с её резерва после первого эксперимента по некромантии. Для него она перестала выглядеть человеком, драконом или вообще понятным существом. Всё стало слишком запутанным. Отпиливая короткие когти, он пытался понять, как девочка вообще выжила в той схватке и почему так легко живёт дальше, будто ничего не произошло. Размышляя о психологических реакциях и методиках защиты, уже склонялся к мысли, что та и вовсе забыла о произошедшем. Алиса не могла сказать, что чувствовала в тот момент. Перемазанная в собственной и чужой крови, вылившая почти весь накопленный резерв, израненная и уставшая, рвала кусками проглоченной в спешке плоти, кровью и желудочным соком. Но так и не испытала страха, а боль характеризовала «неприятным чувством переставшей быть целостной плоти», головокружением и «искрами перед глазами», а ещё мешающим двигаться фактором. По правде говоря, и это выглядело очень смышлёным ходом и верным решением, щитом она блокировала только пасть, спасаясь от смертельной хватки, чтобы не лишиться конечностей, а короткие тупые когти царапали хоть и больно, но не глубоко и не смертельно. Дик сомневался, что сумел бы сам в такой ситуации сосредотачивать щит на руке, зажатой зубастыми челюстями, чтобы иметь возможность наносить раны врагу. Страх, в конце концов, затормаживает, но в тоже время и спасает, оберегает. А если ты не боишься боли, смерти или неудач — жить будто тускло. Нормальный человек на засунет свою конечность в рот животного, даже зная о возможности исцеления. Если эта девчонка не научится хоть немного опасаться, оглядываться на возможные исходы и беречь тело, если Смерть уже создала неисправимые сдвиги в ней, то учить её… не смысла. Это всё равно, что дать волшебную палочку камню с руками и сказать, что та дарит обоюдную боль. Ведь камни не чувствуют боли, пусть хоть всё живое страдает в агонии. Так что Дик Крейвен распиливает тело на части, разрубает кости, бросает глаз в банку — другой пальцами достала Алиса в драке, и фасует потроха, откладывая нужное лично себе и годное для продажи. И медведь… Да не сдался ему тот медведь, а для неё задача непосильная, просто надо узнать, какое решение девочка примет, столкнувшись с проблемой. В лесу, полному всеядных хищников.