Методика воспитания дракона от тёмного

— Хаос считает, у нас нет дисциплины, — доносит суть разговора с ним Дик, стоя под проливным дождём. Промокшая до нитки, грустная и печальная Алиса схохмила: — Это съедобно? — Я серьёзно, — вздыхает тот. — Я прихожу на занятия за полчаса, а ты ещё и опаздываешь. — Миром правит Хаос, и он же ратует за дисциплину. Чего я не понимаю? — Того, что без порядка воцарится Хаос и всё будет лежать в руинах. — Как много Хаоса… — Ты не могла бы не опаздывать? — А вы не могли бы не водить меня по таким сумасшедшим местам? Море штормило, весь утёс обдувался промозглым ветром, Алиса потирала нос, глядя на сумасшествие за обрывом, перекрытое стеной ливня. Намного дальше от них из воды торчал длинный посох с кристаллом в навершии, безостановочно били молнии, притягивались камнем и исчезали в нём, расцветив волны тёмной воды. Красивое зрелище, если бы не холод. — Что тебе не нравится? — Снова заболею. «У вас ревматизм, учитель, а ещё ранний склероз, — хочется ей крикнуть. — Уже забыли, как охали с поясницей и коленями?!» Словно говоря: «И проблема только в этом?», Дик не внял ментальному посылу, а достал из пространства флакон и передал ей в руки: — Проглоти всё. На вкус как травяной отвар, да и вряд ли яд — уже как-то привычно доверять этому человеку, не раз спасавшему жизнь. — Зачем вам молнии? — Источник энергии. — Не понимаю, зачем вам её столько… — У меня деревни не пуганы, а защита на башне жрёт больше табуна коней. — А зачем пугать деревни? — Чтобы не ползали по моему лесу. — А как вы их пугаете? — Увидишь, будешь помогать и учиться. Алиса не удивляется — такого и ожидала. Он вообще берёт с собой всюду, кроме моментов «лечения нервов», но в последний раз, когда обнаружил у себя в постели по возвращению кучу алхимической засмердевшейся слизи, обещал и туда сводить на экскурсию. К ведьмам та не торопилась, но и оставить его в покое не могла. Да, он водит в башню ведьм, и ходит тоже к ним. Всё зло в этом мире от ведьм в чужих постелях. — Много энергии из молний? — На пару месяцев хватит. А в сравнении, то одна — пятьдесят человеческих трупов. А пять — один дракон. — И что, кровь тоже? — Я про некромантию. А так, ну, около литра. — Вы же всё равно много убиваете, у вас бочки крови, чего вы говорите, что не хватает энергии? — Потому что у них заряд разный, балда. Чего прицепилась? Книги внимательнее читай. Алиса обиделась и замолчала, а когда раздался особенно пугающий гром — вздрогнула от неожиданности. — Откуда берётся эта энергия и куда девается? — Имеешь ввиду, почему природная энергия не уменьшается, хоть маги её активно сжигают заклинаниями? — Да. — Потому что она неиссякаема. Бесконечный ресурс, циркулирующий к нам из потоков эфира и стихий. — А у стихий он вырабатывается? Раз они источник. — Да, вроде того. Она снова содрогается, и Дик тянет руку, легонько обхватывает маленькую ладошку, напоминает: — Я щит поставил. — Да… Ребёнок… Иногда это сбивает его с толку. Ей всего восемь, хоть и растёт, кажется, немного быстрее, самую малость разве что, но выглядит крохой. Маленькой девочкой, как-то пережившей стычку один на один в закрытом пространстве с виверной, битву с медведями. Поразительная жажда жить и злоба, восхищающая сила. Лучший пример, доказывающий истину — если чего-то сильно захочешь, то обязательно добьёшься. — Хочешь научиться призывать и управлять молниями? Алиса сомневается, её сердце быстро стучит, и пульс там, где запястье прижато к нему, бьётся жилка. — Это, по правде говоря, очень опасно, — признаётся, ощущая холод её кожи и эту частую пульсацию. — Одна ошибка и сердце остановится. Но если пробовать с малыми зарядами — справишься. Только не уверен, что отмеряешь достаточно силы. — Потом, — решает, тяжело выдыхая. Одна из её проблем — абсолютное неумение контролировать вкладываемую силу. Дик устал объяснять, как надо отмерять энергию, ведь у неё вечно вместо фитиля сгорает и свеча, и подставка, и тумбочка. Какой смысл уметь колдовать, если первым же действием выливаешь весь резерв? Он и так не очень быстро наполняется, хоть сейчас, по прошествии времени, уже быстрее — видимо, возраст тоже сказывается, практика. — Гроза уже почти разрядилась, — сообщает, глядя в горизонт, перекрытый чёрными тучами. — Вернёмся, отсидишься в горячей ванне, поспишь, а потом пойдём пугать народ. Пугать народ, как оказалось, это подымать местные кладбища, будить призраков и пинать диких животных из леса в посёлки. — Вставайте! — громко приказала Алиса, разливая энергию смерти по всему погосту. — Вставайте и идите! Нападайте на людей! Теперь, после практики, она могла «приказывать» им, задавать направление действий и, покрытая силой, давить ею и волей. По их поведению получалось, что подавленные мертвецы признавали её своим лидером, командиром, повелителем и безоговорочным авторитетом — подчинялись, не нападали, ещё и не видели живой плотью. Дик прав, на такого человека они не нападут, даже если останутся без приказов. Жёстко контролируемые зомби не делают ничего, кроме разрешённого, а в остальное время стоят. Эти могут творить всё, что не запрещено, в первую очередь исполнять приказы, а кроме того не смотрят на призывателя, как на кусок мяса. Воодушевляет. — А только ночь закончится — возвращайтесь в могилы и не вставайте, пока не позову в следующий раз. Зомби выползают из земли, встают почти все, даже очень старые, от которых остались одни потемневшие кости, а ей просто интересно — лишённые головы трупы не подымаются, если та не рядом, а подымать голову отдельно она не пыталась. Это занятная тема для размышлений, так ей кажется, но от простой головы не очень много толку. Зомби и скелеты только и могут, что кусаться и раздирать руками, царапать. — Всё сделала, — сообщает, переносясь у Дику одноразовым порталом. — Учитель, что дальше? Он подымает не просто трупы — мастерит химер — многоруких и многоголовых, иногда и многоногих, а других вообще заставляет ходить на четвереньках, приделав дополнительные конечности на манер жука. Дик справляется без пентаграмм, вернее с совсем упрощёнными — после столетий практики всё даётся легко. Тела собирает вручную, крепит грубой нитью, широкими стежками — там дальше магия сама поддержит, всё равно разлагающуюся плоть невозможно пришить. Следующих и вовсе не составляет — конечности собираются сами, а он объясняет: — Отвалятся уже через час, но их всё равно убьют. Дальше идём вместе. Дальше — это пещера с гоблинами. Мелких, юрких тварей, налетающих на обозы, разрывающих что людей, что коней, что животных, Дик не выманивает и не выкуривает, а отправляет ученицу, пока чертит портальные знаки у выхода. — А если они меня съедят или изнасилуют? — Тебя? Не смеши, ты выверну голыми зубами загрызла. Алиса закатывает глаза и уходит вглубь, активирует щит, но не знает, с какой стороны его лучше держать. Из прочитанного о гоблинах — сзади. Спереди — нож и магия. В тёмной глубокой пещере, изрытой проходами и узкими, небольшими тоннелями, по-настоящему не по себе, жутко. Она видит без света не очень чётко, но достаточно различает дыры в стенах, замечает движение в них, идёт дальше. Гоблины вообще тупые. Ей думалось, нападут ещё вначале, но провожают, и чем дальше идёшь, тем хуже запах — затхлый, вонючий, трупный и животный. Гоблины мерзкие. Но, оказывается, достаточно умные, чтобы не спугнуть добычу раньше времени и позволить ей самостоятельно достичь конца пещеры — в просторном зале горят костры, а десятки или сотни мелких, серых созданий, напоминающих помесь прямоходячих крысо-ящериц, гадко скалят жёлтые зубы с острыми клыками и подымают выше оружие — кто камни, кто луки, кто короткие мечи или кинжалы, ножи. Алиса сглатывает — такие убьют не быстро. Они вообще быстро не убивают. Но клыки и когти лучше ада, поджидающего дома. Драка с сотнями или тысячами проще, чем выживание в маленьком теле слабого ребёнка, загнанного условностями. Ребёнка, не способного сбежать — некуда, не могущего убить — быстро казнят следом, но и не согласного терпеть. Поэтому пламя в кострах вздымается до самого потолка, поэтому глупые и дикие полуразумные звери бросаются, кто куда, о щит сзади бьются оружия, а спереди она приседает, пропуская почти всё над собой, но несколько камней попадают по рукам, закрывшим голову, и одна стрела неглубоко заседает в предплечье. Кто знает, ядовитая или нет, но заразы на ней точно немало. Пользуясь их паникой, Алиса подымается и бежит к противоположной стене, снова становится лицом к ним и прикрывает спину щитом — мало ли, у этих тварей хватает и замаскированных ходов. Берёт всё пламя, хватает его энергией, раздувает и толкает, подобно волне — Дик много раз ругался, просил не сжигать всё вокруг, а сосредоточиться на маленьком фитиле, и сейчас оно и к лучшему. В конце концов, пламя долго горит, не даёт им вернуться, подумать прорваться, а только бежать — дикие животные боятся огня, а когда то преследует по многочисленным ходам, выжигая кислород, у них нет времени мыслить. Большая их часть сбежала первой, оставшиеся — чуть поумнее, всё же сдаются инстинктам, стоит почувствовать жар. Пламя затухает само — кислорода мало, но откуда-то дует — рядом, видимо, второй выход. Алиса его не ищет, чтобы случайно не попасть в ловушку, только радуется — глупо вообще-то жечь костры в закрытом помещении, сам же себе хуже делаешь. Не сообразила вовремя. И резерва хватает всего на две вспышки, остатки утекают в поддержку щита. Удары от камней саднят, вокруг одна темнота, а вонь перекрывает гарь. Схватив древко стрелы, вытаскивает, сцепив зубы, и позволяет крови течь, оказывая тем самым самую банальную обеззараживающую помощь организму. — Балда! — высказывается Дик, бегом добравшись до зала. — Кислород! Как ты ещё дышишь? — А вы? — А я умею фильтровать воздух! Что это у тебя? Дай посмотреть. Дует — присев, он чувствует свежий воздух и хмыкает, засвечивает светильник и осматривает рану, достаёт из сумки баночку и засыпает порошком: — Обеззараживает и останавливает кровь. Идём, потом вылечишься. От резерва что-то осталось? Хотя что я спрашиваю, конечно же, нет. Дик обнаруживает выход в два счёта, а Алиса спрашивает, пока протискивается сквозь узкий проход: — Зачем переносить их отсюда? — Мы народ пугаем, забыла? — Разве нам не следует осмотреть пещеру? Вдруг у них есть ценности? — У этих? Да брось, оставь что-то охотникам. Пусть сами ржавый мусор таскают, я не нанимался. Но всё же упоминание охотников заставляет Алису хмыкнуть — выходит, он выявил их колонию и таким образом указал на неё охотникам? Гоблины быстро плодятся и приносят много вреда, а ещё их сложно выследить и найти. — Учитель… — Да? — Вы же только что не сделали хорошее дело? — О чём ты? Я пришёл за их ушами. — И показывает мешок, который та сразу не заметила. Свежий воздух прогоняет головокружение, а Дик уже активирует портал в башню. — Через пару деньков ждём наших белых братьев. — Кого? — Изгоняющую зло инквизицию. Экономь резерв и практикуй щит от магических атак, будет весело. Алиса обречённо вздыхает — выбора, похоже, нет. И тёплые деньки заканчиваются… Интересно, здесь зима со снегом? Дома снег никогда не падал, но в книгах описывался. — Учитель, — окликает, когда тот пристраивает уши в банки с раствором. — А можно поднять голову отдельно от тела? — Можно, а зачем тебе? — Болтающая черепушка. Дик закатывает глаза и бросает скорее от вредности, чем всерьёз: — Если нечем заняться — иди, доучивай анатомию. — Я уже выучила. — Неужели? И всю сеть кровеносной системы? — Ещё две недели назад, вы тогда заставили меня по памяти повторить всё ножом по коже ещё живого разбойника. — А, ну да, — хмыкает, позабыв такую ерунду. — Тогда учи новые рецепты, попробуешь сварить «Вечный сон». — Вы точно хотите моей смерти, — вздыхает, поворачиваясь к двери, а тот утешает: — На себе проверять не будешь, мне той микстуры от кашля хватило. Если бы противоотёчное не подействовало — уже бы объяснялся перед Хаосом, как посмел убить его внучку. Алиса ничего не говорит, тихо выходит и закрывает дверь. С одной стороны как-то и не поймёшь, что лучше — когда он шляется где-то с ведьмами или когда сидит в башне. Если бы учил магии, как следует, а не страдал ерундой… Хотя трупы разбирать тоже познавательно, но не крикливые.