Методика воспитания дракона от тёмного

Алиса состроила кислую мину и проводила взглядом поверженную жертву, в волосах которой запуталась летучая мышка. Мышку, конечно, жаль, но она так удобно пролетала мимо. Хватило маленького импульса магии, чтобы сбить малышку с курса. Наверняка, у зверушки не входило в планы этой ночи падать на голову одной раздражительной особе, но пришлось. У Алисы тоже не входило в планы подпирать стену бальной залы. А все этот глупый учитель, притащившийся сюда. И зачем, спрашивается? Чтобы весь вечер простоять у стены в окружении танцующих пар? Будто в замке за восемь лет этого не хватило. Так нет же, вместо того, что бы сидеть в башне и учить чёрному пламени, перенёсся на этот праздник душевно больных. Самайн, Бал Нечистой Силы. Лучшего момента для представления своего ученика не найти. И первые два часа Дик только то и делал, что таскал ту, словно пса на привязи, и представлял всем, кого только мог найти — это ещё терпелось, потому что гордое «дракон, умница, одержимая магией, в свои годы достигшая уровня мощности пятидесятилетнего практика» заставляло Алису выпячивать грудь и улыбаться, чувствуя себя именно такой, да, исключительной, самой лучшей. Пока этот гад не увязался за юбкой, оставив «самую лучшую и исключительную» в одиночестве и в очередной раз доказав, какой бабник, прохвост и мерзкий тип — одним словом, тёмный. Не то чтобы это было неожиданно или непредсказуемо — да он всегда за юбками бегает, но хоть за самыми «вкусными», но стоило старшему исчезнуть, как к «самой лучшей и исключительной» постягивались явно «не лучшие» и точно уж «не исключительные», может, конечно, «вкусные» или «сладкие», но… Проще говоря, «липкие». И что этим всем типам надо от ребёнка ей оставалось лишь догадываться — почки, сердце, желчный пузырь, может, роговицы или зубы. Типы приходили с ангельскими лицами и мутными намереньями, а уходили, когда появлялись более грозные оппоненты. Так и пострадала первая барышня, окатанная вниманием Дика Крейвена, а вдобавок и вином. Тот виновницу нашёл, типов отогнал, уши накрутить пообещал и углядел новую жертву своего очарования. Алиса снова скисла, проигнорировала вернувшегося типа и перевернула следующий бокал. Предупреждённый, но не наученный опытом Дик не успел среагировать, замешкался, получил оплеуху и снова отогнал лишних особей: — Тебе что, скучно? Ты же принцесса, танцуй! Я что, зря тебе платье так долго выбирал? За платье она благодарила, с одной стороны, с другой смущалась — слишком узкое, а с третьей скучала по брюкам. — Не хочу я танцевать. — Да брось, — отмахнулся, цепляя её за руку, и потянул за собой, вынуждая составить пару. — Здесь полно молодых мальчиков, посмотри хоть на кого-то. Они-то смотрят. — Потому что я странно выгляжу, — вздохнула та, следуя его шагу и музыке — подстроиться получилось без особого труда, ведь и правда принцесса, от обычной учёбы общая ненависть не избавляла. — Почему это? Ты милашка. — Глаза, волосы, платье это… Мне не нравится в платье, — проныла, не отставая от него. — Совсем одичала в моей башне, — вынужден был признать Дик, ведя ученицу, кружа её по залу и уменьшая длину шага, чтобы её маленькие шажочки поспевали. — Я умею оценивать… особей женского пола, так что поверь моему глазу — ты здесь самая прелестная. — Ага, а ещё я дракон, о чём вы всем разболтали, и меня, кажется, хотят разобрать на органы. — Переманить они хотят, а в будущем, может, наковырять чешуи. Не перегибай, я смотрю, кто к тебе подходит. — Ну да, конечно. В глубокое декольте вы смотрите, учитель! — Ну, давай, распекай меня, — ворчит тот, — всех разгоняешь, никакой личной жизни. Ещё не надоело подкладывать мне в постель дохлятину, слизь, алхимический клей и взрывчатку? — Ещё не смирились? — Вредина. Иди, с мальчиком поболтай, он в тебе сейчас дырку просверлит своим восхищением, вы, кажется, одного возраста. А, нет, — резко передумал, поворачивая её в другую сторону, — нет, этот вампир. Так, вон там оборотень, кажется, вольф, эти безобидные, но если появится кот или лис — тактично откланяйся. — И, грубо развернув в нужном направлении, подтолкнул. Алиса, не успевшая и пискнуть, сразу увидела, на кого тот указывал — светленький парень, на вид чуть старше, со знакомой грустью подпирал стену. Но идти на поводу та не собиралась, а на деле просто нервничала и понятия не имела, как первой начинать разговор. А потому, как и раньше встала у стены и сделала вид, что потолок ну очень занимательный. А магия на нём вообще на пару томов потянет. Мёртвые проще живых. Ещё и Дик, дурак, снова оставил одну, так не совсем одну, а среди полчища разных тварей, далёких от порядочности и добродушия. Хотелось всплакнуть от своей тяжкой доли. Взял и бросил котёнка в клетку к змеям. От отчаянья она даже взяла бокал с подноса разносящего горячительное официанта, глотнула не понюхав и признала давешний ведьмин пунш — от этого тоже глаза сверкали. — А тебе не будет плохо? Оборотням до совершеннолетия нель… Ух ты! Оглянувшаяся Алиса отшатнулась от того самого парня, «сватанного» учителем, чуть не подавилась, да вдобавок едва не облила платье. — Твои глаза горят огнём. От греха подальше она отошла — этот выглядел больным на голову, пришибленным и вообще не внушал доверия. — Прости, — смущённо опустил тот голову и почесал макушку, охнул и взялся приглаживать волосы. — Я не хотел напугать. — Я… не боюсь. Магия не даёт бояться. Алиса сказала и прикусила язык, глотнула пунша — ну вот, не умеешь общаться с живыми и вываливаешь лишнее. А тот и рад, уже подсел на уши и болтает, как заведённый, только и успеваешь, что за нитью следить. — Так почему оставили? — спрашивает, как тот замолкает, и он снова весь грустный и печальный: — Папа ушёл искать новую маму. А ты? Ой, представь, как будет весело, если он найдёт твою маму и мы станем братом и сестрой! Та прыснула: — Вот такого у учителя точно ещё не случалось! — А, учитель? — погрустнел тот. — Точно, я слышал, Дик Крейвен представлял ученицу. Так это ты? — Да, он отошёл, — выдыхает, отсмеявшись, и не замечает его изменившегося голоса. — Так это правда? Ну, что ты одержимая? — Да, — подтверждает, нахмурившись от перемены, и тот быстро отговаривается и уходит, оставив одну. Это неприятно, очень больно, оказывается, а Дик ухаживает за русалкой — по волосам понятно, и хочется сделать ему гадость. Глубоко вздохнув, Алиса идёт по стенке к двери, оставляет пустой бокал на столике и переходит в другой зал. Что такого в одержимых? Это как-то странно, быть одержимой? Что вообще… Дик говорил, показывал много книг, они вместе их перечитывали, помечали, обводили главную, важную информацию. Нигде не говорилось, что одержимые это плохо. Просто такие себе «странные», растворённые в магии люди, как феи, неспособные жить без энергии, струящейся в телах — само их существование объясняется лишь магией. Для одержимых приемлемы любые странности, их ведёт сила, они есть магия и… Сильнейшие существа, самые близкие к стихиям, возможно, даже ближе инициировавшихся, ближе элементалей. Но это не даёт повода отворачиваться. Тем более в месте, где полно и демонов, и тёмных эльфов, и даже сидхе неблагого двора — те ещё сволочи. Так что ей обидно, ведь: «Я это всего лишь я». Магия стала куда как ближе за время, проведённое рядом с Диком, но больше не проникала в голову, не морочила, не навязывала мысли и поведение, не меняла чувства. Может, немного влияла, да, не без этого, на всех влияет, но не сильно. «Я это всего лишь я». Здесь нет места «одержимая» или «Драко», просто «Я». Такая, какая есть. Белые колоны, расписанные сложными и малопонятными узорами, шахматный пол и вязь рисунка на стенах под потолком преследуют из коридора в коридор, из зала в зал, из комнаты в комнату. Везде, куда бы ни приводила новая дверь — одинаково, а из-за толп народа невозможно что-либо рассмотреть. Погрязшая в мыслях Алиса теряется. Спускается по белой лестнице вниз, всё думает и не понимает, недоумевает. Кухня. Столы с продуктами, суетящиеся слуги и повара, печи и открытые костры с вытяжками над скворчащим мясом разных видов: синее, белое, зелёное и даже чёрное. Драконы, как и многие другие хищники, всеядны, но есть человечину или других разумных её не тянуло. Мимо, обогнув препятствие, прошёл чернокожий дроу, неся поднос сырых сердец, за ним другой тянул мозги на блюдцах… Она не подходила к столам с закуской, Дик вообще не советовал, теперь понятно, почему… Следующими проносили куда более мелкие сердечки, политые соусом, на шпажках… Обогнув столы, Алиса оглядела сборище и направилась к грозной огромной троллихе, варящей что-то в котле. Тролли народ глуповатый, любящий кулаками помахать, но тёмные тролли всегда с каким-то фанатизмом относились к пище и готовке. Эти никого голодным не оставят, даже того, кого планируют сами сожрать. Хотя здесь есть пунктик: того, с кем разделят стол, не только не съедят, но и в обиду не дадут. Не то чтобы Алиса собиралась садиться с ней за один стол, но из кучи орков и людозверей предпочла самого вменяемого и предположительно жалостливого. — Госпожа, я потерялась, — прохлюпала, вспоминая свои первые слезливые заманиловки будущих Диковых жертв. Троллиха оглянулась, опустила взгляд и, кажется, целую минуту решала судьбу забредшего не туда ребёнка, прежде чем кивнула на стол и сказала: — Ешь, худющая, что деревце. — И положила на стол пирог, стащенный у соседа, в пару движений разрезала и отвернулась. — Ешь, не бойся. И не смотри так, я тобой скорее подавлюсь. Алиса выдохнула спокойнее — мало ли, могли и драконёнка на деликатесы пустить. Присела на край лавочки, подняв подол платья, сняла перчатки и взяла один кусочек, откусила — мясо, да, но какое — не поймёшь. Ну и ладно, вкусно же, а человечиной не пахнет. Как благодарят тёмные она не знала, но точно не «спасибо», так что предпочла похвалить вкус, чем сыпаться «благами», а то точно сожрут, пока Дик заметит пропажу. Если заметит. — Госпожа, а как Вас зовут? — поинтересовалась, ухватив момент, и та оглянулась, продолжая мешать варево: — Гориинда, а тебя, малышка? — Алиса. Я не хотела вам мешать. Троллиха помолчала, а когда сняла котёл с огня — присела напротив, отодвинув продукты и посуду дальше по столу: — Детям здесь не место. По тебе же видно, не тёмная, хоть душок Смерти, будто орду нежити привели. — Учитель сказал, Бал Душ пропускать нельзя, — вздохнула, сожалея, что приходится есть руками, а не вилкой. А ещё, что так мало — пирог быстро заканчивался. — О, великий Самайн — праздник, когда границы Миров, Измерений и Реальностей истончаются, а все тёмные, мёртвые и нечистые собираются на шабаши, балы и другие сходки, а светлые боятся покинуть свой дом, — вдохновенно протянул проходящий мимо дроу и присел, не спрашивая разрешения. — Все радуются, заводят новые знакомства, веселятся, пугают других, вытаптывают землю в плясках. Дроу причесал руками серебристые волосы и несмело улыбнулся черными пухлыми губами. Вообще, выглядел он довольно нескромно — в обтягивающих кожаных штанах, подчёркивающих подтянутые ягодицы, сшитой по фигуре жилетке на голое тело и белой бабочке, сильно выделяющейся на чёрной коже. Но здесь все так ходили — на грани столь тонкой, что чёрные, неразличимые на ногах штаны выглядели скромно. Они на нём хоть имелись.  — Я посижу тут, с вами, а то уже достало, сил нет терпеть на себе липкие руки.  — На этих сборищах больных с комплексом владыки всегда так много народа? В залах места нет, дышать нечем. Дроу с радостью поддержал тему:  — В этом году один из сильных темных магов собирался представить всем своего ученика. — И как? — кратко осведомилась Гориинда, подразумевая «стоило оно того?» — Да я так и не увидел этого ученика, только слышал, что это девочка лет десяти. А когда уходил — этот Крейвен, Властитель Кровавой Башни, бегал из зала в зал и, похоже, кого-то искал. Одна русалочка ещё хихикала — мол, только завёл ученицу и тут же потерял. — Её уже сожрали, — мрачно отозвалась орка неподалёку. — Да не, дракон, сама кого хочешь сожрёт, — протянул дроу. — Да и про Хаос болтают, мол, она с Хаосом. И одержимая, к тому же. — А что значит одержимая? — поинтересовалась Алиса, воспользовавшись случаем, и словоохотливый дроу тут же объяснил: — Помешанная на магии, ходячая бомба. У них в голове одна магия, могут город сжечь просто потому что в мозгах дёрнула энергия. Одержимая, понимаешь? Как призраком или демоном, только магией. «Я это лишь я», — повторила она про себя, дожёвывая последний кусок пирога, а когда проглотила, уточнила: — И поэтому их недолюбливают? — Будто другой вид, — нехотя сказал тот. — Вот смотришь, вроде и человек, но одна сплошная магия. Так нам в академии говорили. Не люди и не… непонятно что. — Как аномалия, — предполагает, давно уже привыкнув к неприятному слову. Драко и так аномалия. — Ага, да. Аномальный мутант. Какое-то нарушение в развитии. Чудище просто. «Я это лишь я, никакое не чудище». — Но тёмные и так города выжигают, истребляют людей, так почему одержимые — чудища? Гориинда покосила на неё, вытирающую руки о салфетку, но не успела ничего сказать — в дверь шумно влетел официант и громко выдохнул: — Пронесло! Все зашумели, зароптали, а тот ткнул пальцем в дверь и поделился: — Там бешеный маг. Помните, тот, из-за которого весь сыр-бор начался? Он бегал-бегал, а потом вспыхнул самой Тьмой. Вот это сила, я такого ещё никогда не видел. Вот они, истинные адепты Тьмы в ярости! Не советую туда сейчас выходить, — добавил, видя, что некоторые решили пойти и посмотреть на это представление. — Там дышать от напряжения невозможно, потолки и стены трещат. Все ноги уносили, даже тот напыщенный старик сбежал, подняв мантию. Вы бы видели, как он смешно ноги подкидывает. Алиса хмыкнула и поднялась, поклонилась троллихе: — Если все уходят, то мне тоже пора. Не знаю, как принято прощаться, так что… Было очень вкусно, я пойду. — А, тебя же там… А, ну и… — забормотал сбежавший, когда за девочкой закрылась дверь. — Помрёт, так помрёт, я предупредил. Следом за ней вышел и тот самый дроу, догнал, остановил и отчеканил, хлопнув кулаком в грудь: — Дерек тер Ресснсвон, наша реальность зовётся Энивъес тэ 35. Академия РЕЕХ, третий курс, факультет боевых искусств. Как твоё имя? — Алиса, — призналась от неожиданности, — Драко. — Заходи, если когда-то будешь в наших краях, ученица Дика Крейвена. Я тоже не тёмный до мозга костей, так что всего хорошего и счастливо! — крикнул на прощанье, уже разворачиваясь, и услышал ответное: — Да… счастливо. — А, к слову, — оглянулся тот, словно забыл добавить: — Я не против одержимости, по-моему, это круто! А ты не похожа на описываемых психов, так что буду рад новой встрече! Алиса слабо улыбнулась, не зная даже, как реагировать. Вроде и доверия ситуация не внушает, а приятно. Но веселее идти по опустевшим залам, занятым оставшимися существами, прямо связанными с Тьмой, глядеть на старающихся держать лицо, но потеющих дамочек и магов. Всё веселее, чем видеть единственного мага, мрачно сидящего посреди большого зала. Рядом с ним действительно невозможно дышать — Тьма проникает в каждую клеточку тела, туманит голову, затягивает мысли туманом, но не самые сильные: — Наставник, мне вас отпинать? Холодная, неприятная тёмная змея опутывала сердце, пока он подымал голову, внутри горело, сопротивляясь, пламя, а вокруг всё трещало от зашкаливающей силы. — Хаос, учитель, Хаос. Звёзды прогонят тьму. Дик будто вдохнул первый раз за безмерно долгое время, втянул воздух, широко распахнув глаза, и в тёмных роговицах разлилось золото — метки проявились. Хаос, подобно маяку, вёл к себе, выводил из бесконечной темноты. — Хаос… Золото во тьме, — прошептал, приходя в себя, схватился за голову и застонал, будто перепил. — Что я наделал? — Распугали гостей, закончили скучный вечер, добавили мне неприятностей, а ещё подселили змею. Уберите, а? Он, ещё не до конца понимая, положил руку ей напротив сердца, прижимая холодную ладонь к тёплой коже, скрытой за красной тканью платья, и поглотил Тьму в себя, а оттуда уже изгнал. — Я… ужасный учитель, — пробормотал, повесив голову и убрав от неё руки. Алиса присела на пол рядом, опёрлась о его спину своей и подтвердила: — Да, меня обижали. Стоило тому парню узнать, что я одержимая, как он ушёл, кинул меня, как вы. А дроу сказал, одержимые — чокнутые психи. — Ну, прости уж меня, эгоиста, — прошептал, поворачиваясь к ней, чтобы обнять и уткнуться подбородком в волосы, чем испортил причёску. — Когда не увидел тебя в зале, сразу подумал — девственница среди кучи тварей, дракон посреди гурманов, ещё и оборотней полно. И все — тёмные, а тёмные это жертвоприношения, алтари и прочее, органы в баночках… Да что я рассказываю, ты знаешь дорогу к моим лабораториям. — Всё нормально, меня даже накормили, — шмыгнула она носом. — Правда, не хочу знать, кем. Давайте вернёмся? Мне здесь не нравится, да и праздник уже закончился. — Возвращаемся, — согласился, затягивая её себе на руки, и прежде чем вспыхнул золотой огонь, вздохнул: — Какая же ты лёгкая. Расти уже быстрее.