Невеста Дракона.

В этот же вечер в ушах Люси уже покачивались прекрасные серьги из турмалина-хамелеонита. Девушке очень нравилось, что в лучах солнца минералы были красно-оранжевыми, но в пещере, при свете магических светильников, окрашивались в оливково-зеленый. Нацу, стоило девушке надеть серьги, стал довольнее некуда, и до ночи не мог усидеть на месте, вытворяя всякие глупости и шутя по любому поводу. Прежняя депрессия и печаль ушли, оставив Драгнила тем же самым озорным и непоседливым юношей. Спать легли поздно, Люси довольно пристроилась под теплым боком Дракона, обнявшего её и уткнувшего нос в светлую макушку. Хэппи пристроился в своем гамачке над ними, тихо хихикая что-то о счастливых и влюбленных идиотов. Не слушая его, блондинка довольно улыбнулась, переплетая свои пальцы с пальцами Драгнила. Тот улыбнулся, некрепко сжимая её ладошку.

***

Хартфилии снился странный сон. Очень странный сон. Она висела, окруженная снежно-белым пространством. Вокруг не было ничего. Совсем. Звенящая тишина, ослепительная белизна. — В твоей душе больше нет сомнений? — прозвучал знакомый голос, преследующий её в кошмарах. Люси дернулась, панически оглядываясь по сторонам. Вокруг никого не было. — У тебя больше нет сомнений, новая избранница? — снова прошептал голос. Он был рядом. Девушка почувствовала, как чужое дыхание зашевелило её волосы. Сердце билось где-то в районе горла, тело сковывал предательский страх. — Кто ты? — еле разомкнув губы, спросила блондинка, осторожно, с гулко стучащим сердцем, оглядываясь по сторонам. — Я? — удивился голос. — А кто ты? — Я Люси Хартфилия. — Кто? — переспросил голос. То, что он был совсем рядом пугало. — Люси Хартфилия, дочь Джуда и Лейлы Хартфилиев, единственная наследница Рода Хартфилиев. — И все? — вкрадчиво прошептал дух, и перед девушкой появился Нацу Драгнил, широко улыбнувшийся и протянувший к ней руки. Хартфилия сделала шаг навстречу, но в памяти всплыли кошмары, в которых всегда присутствовали они трое: она, юноша и этот голос, и она тут же шагнула обратно. — Ты боишься его? — снова удивился дух. — Ты чувствуешь вину? Ты сомневаешься? Но он же дорог тебе, верно? — Люси кивнула, не сводя взгляда со склонившего на бок голову Дракона. — Ты любишь его? Не задумываясь, блондинка кивнула, и образ Нацу растворился. Под ногами появилась каменная кладка, на которую Хартфилия медленно опустилась. Невообразимо неторопливо вокруг нее стали появляться стены, факелы, мебель, потолки. Ярко вспыхнули серьги, и девушка зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то увидела перед собой русоволосого мужчину с короткой и аккуратной бородкой и небольшим шрамом на левой скуле, бесстыдно близко разглядывающего её лицо. От неожиданности она вскрикнула и отвесила нахалу пощечину. — Ай! — воскликнул он, приложив ладонь к щеке. — Больно же! — Так тебе и надо, — буркнула (время, проведенное с двумя невежественными парнями иногда давало о себе знать) Люси, — нечего ко мне лезть. — Я не лез! — возмутился тот, и тут же завопил от боли, когда широкий золотой браслет на его запястье раскалился. — Не лез я к ней, любимая! Не лез, не лез! Неужели ты мне не веришь? Я люблю только тебя! Браслет еще раз вспыхнул и померк. Мужчина подул на обожженную руку, и, поймав изумленно-испуганный взгляд девушки, криво усмехнулся: — Драконы такие ревнивые. Особенно моя Фрин Кир. Люси отстраненно кивнула, думая, а могут ли её сережки точно так же? От размышлений Хартфилию отвлекла рука, появившаяся на её талии. Воспользовавшись секундным замешательством девушки, её обладатель обворожительно улыбнулся, подталкивая блондинку вглубь коридора. — Не могли бы Вы убрать от меня… — недовольно зашипела Люси, а золото снова заалело. Мужчина отошел от девушки на шаг, поднимая вверх руки. — Все-все, спокойствие, дамы! Спокойствие, только спокойствие, — хохотнул он, озорно улыбаясь. — Кто ты такой? — Хартфилия остановилась, сердито нахмурившись и скрестив руки на груди. Незнакомец был странным. — Почему ты в моем сне и что происходит? — Джарав Мелсон к Вашим услугам, прекрасная леди, — собеседник согнулся в шутливом поклоне и снова зашипел на засветившийся алым браслет. — Я супруг прекраснейшей, красивейшей, умнейшей, восхитительнейшей Фрин Кир, самой привлекательной и обаятельной Драконихи во всей вселенной. Ей нет равных ни где, ни в этом мире, ни в другом! Её красота ослепляет, заставляет меркнуть солнце… — Люси изогнула бровь, с толикой недоумения глядя на картинно распинавшегося в пространство Джарава. Того это совершенно не смущало, а браслету, видимо, нравилось, потому что он светился приятным и нежным розовым светом. «Странная парочка», — подумалось ей, и она, не обращая больше внимания на это, пошла вперед. Пока ничего интересного не было — пустые каменные стены и факелы. Но вот появилась лестница наверх, очень длинная лестница наверх, которая привела её на небольшую площадку. С нее было видно огромное море деревьев, покачивающихся высоко над головой. Люси протянула руку за небольшое ограждение, запуская пальцы в курсирующие мимо облака. Они были мягкие, как вата, и ничуть не мокрые, как говорили её учителя. Блондинка радостно и счастливо рассмеялась, закружившись по площадке. Здесь было чудесно. С лестницы послышался топот, и в проеме появился запыхавшийся Мелсон. Увидев девушку, он облегченно вздохнул и выпрямился. — Ну и чего ты от меня ушла? — обиженно спросил он. — Я, вообще-то, не просто так появился. — Да? А зачем? — Люси остановилась и настороженно посмотрела на него. Джарав мгновенно приосанился и убрал со лба упавшую прядку заученным грациозным жестом. Люси закатила глаза. — Я должен тебе рассказать о том, что теперь будет. — Я слушаю, — Хартфилия подошла к краю, встав так, чтобы видеть этого странного человека, и снова опустила руку в проплывающее облако. Лес над головой приятно шумел, но не мог заглушить тревогу от воспоминаний о кошмарах, в которых постоянно присутствовал этот низкий бархатный мужской голос. — Ты приняла от юного Драгнила подарок. Теперь ты официально его невеста, и обратного пути нет. Конечно, ты можешь испугаться и сбежать, но я бы не советовал этого делать. Ты же не хочешь, чтобы твою страну вдруг стал крушить огромный и злобный дракон? Тебе придется смириться с тем, что ты больше никогда не вернешься к обычной жизни. Тебя просто никуда не отпустят, будут охранять как какую-то драгоценность. Постарайся лишний раз не нервировать своего… — Джарав нахмурил брови, пытаясь вспомнить имя. — Нацу, — подсказала девушка. Собеседник махнул рукой. — Не важно, все равно забуду. Есть какие-то вопросы? — получив несколько кивков, мужчина довольно хмыкнул. — Тогда спрашивай, что тебе интересно. — Где мы сейчас? — Люси с интересом оглянулась и застыла в ожидании ответа. — В Междумирье. Пространство, соединяющее ваш мир и Другой Мир. Там, — Мелсон ткнул пальцем вверх, в покачивающиеся верхушки деревьев, — там твои друзья, ты, твой дом и твоя страна. Здесь, — он указал на пушистые облака, — проход в Другой Мир. Когда-нибудь, ты попадешь туда. — А что там, в Другом Мире? — с любопытно сверкающими глазами спросила девушка, но Джарав только покачал головой. — Ну хорошо, тогда почему ты был в моих кошмарах? Я слышала твой голос! — Помнишь тот день, когда твой Дракон принес тебе шкатулку с серьгами? Ты случайно её коснулась, и этого хватило, чтобы возникла связь, по которой я пытался поговорить с тобой. - Зачем? — По идее, эти серьги — зачарованные артефакты, созданные магией Драконов специально для их людей-избранников. Обычно это разные дорогие украшения. Мужские, женские, тут все зависит от того, кому они предназначаются. Они нужны для поддержки и объяснений новым избранникам непонятного для них мира. Согласись, все это довольно неожиданно и странно. Многие пугаются, теряются, делают глупости. Да и иногда Драконы могут что-то недообъяснить, для них же все это привычно: ритуалы, магия, разные церемонии, правила. Тогда «на сцену» выходим мы, те, кто был первыми избранниками-людьми. Объясняем, помогаем в меру возможностей. После брачного ритуала эти артефакты снимаются и заменяются другими, уже личными. — Мы? Есть кто-то еще? — блондинка успокоилась. Объяснение звучало логично. — Да, еще женщина, Элиза. Скажем так, у нас с ней разные функции: я провожу беседы и объясняю устройство этого мира, а она помогает молодым девушкам с их поведением, учит необходимым вещам. Разбираться в разных праздниках, прическах, одеждах и поведении. Но это уже потом, после брачного ритуала и закрепления уз с твоим Драконом. — Почему так? — Сейчас это тебе не надо. Считай, что у тебя сейчас конфетно-цветочный период. Ты ничего не должна делать, Драконы обожают своих избранников и исполняют любые их капризы. Да и потом тебе много чего делать не придется. Джарав прошелся вперед и сел на стену башни, свесив ноги в облака. — Ясно. А изображение Игнила в пещере, что это? Что-то вроде портала из вашего мира в наш? Как он работает? — Этого я не знаю, спрашивай у своего жениха. — Вчера, когда мы разговаривали с Игнилом, он представился, как Король Огненных Драконов. Что это значит? — Люси тоже присела на край и наклонила голову набок. — Когда-то очень давно Мать Драконов, Великая Мона, родила несколько детей. Всем им были подвластны разные стихии. Так появились Огненные, Водные, Земляные, Воздушные Драконы. От них уже пошли другие: опаловые, каменные, громовые, теневые, железные и еще все остальные. Те, чьи способности не изменились совсем, считаются Королевскими ветвями, потому что их родство с Матерью Драконов ближе. Их статус заметно выше, больше обязанностей и силы. Силы зависят от особенностей их магии. Огненные, например, больше воины, Воздушные — целители. Ментальные способности у них тоже немного выше, чем у других. Если очень постараются, то могут и мысли прочитать. Но они редко этим пользуются, только для решения важных проблем. Определить ложь; узнать, не хотят ли тебя предать. Драгнилы — прямые потомки меня и Фрин Кир. Имя моей любимой дословно переводится как Горячее Дитя. Она — дочь Великой Моны. Поэтому они и считаются Королями. Понятно? Люси кивнула, задумчиво глядя на Джарава. Он был каким-то несуразным, как будто играл роль. Его слова совершенно не соответствовали манере держаться, напыщенным жестам. — Расскажешь о себе? — предложила девушка, но Джарав засмеялся, качая головой: — Тебе это не нужно. — Тогда… — Хартфилия на мгновение задумалась, вспоминая, что же привлекло её внимание в рассказе. — Что за ритуалы? Менсон пожал плечами: — Их много. Когда заключается брак, когда умирает кто-то, когда охотятся. Есть ритуал для сохранения Силы. Тебе не надо будет участвовать во всех. — Ты сказал, что статус Королевских потомков выше. У людей это влияет и на обязанности. Что надо будет делать Нацу? Мужчина засмеялся. — О, милая, это уже не особо тебя касается, уж извини. То, что ты станешь его женой, не сделает тебя равной ему. Драконы хорошо относятся к людям, но пренебрежение более сильного к более слабому все равно иногда ощущается. Они делают для нас все, но могут никогда не раскрывать своих секретов. Но если провести аналогию, то мои предки все равно что правители для младших, не Королевских ветвей. К ним приходят за помощью и советам, если случаются войны, то именно они объединяют это разрозненное Драконье общество. Некоторые ритуалы, нужные для увеличения Силы тоже должны проводить они. Ты не будешь участвовать ни в чем этом. Тебе даже не допустят к этому. Привыкай, что здесь ты больше не богатая наследница, а обычный человек. Блондинка проглотила неожиданно вспыхнувшую обиду. Браслет на руке мужчины зазвенел и мелко завибрировал, привлекая к себе внимание. — О, мне пора. Пока, — и мужчина качнулся назад, падая в облако. Раздался его громкий безумный смех и радостно-восторженный вопль. Люси взвизгнула, подбегая к месту, где он только что сидел. В этот же момент пол выскользнул из-под её ног, и она, закричав от страха, кувырком полетела вниз, на макушки деревьев.

***

Хартфилия резко выдохнула, вздрагивая при пробуждении. Тускло сияли под сводами магические кристаллы, тихо похрапывали кот и Драгнил. Девушка аккуратно и тихо выскользнула из-под руки юноши и накинула на плечи красивый шелковый восточный халат. Всунув ноги в гэто, она, стараясь не шуметь, вышла на улицу. Холодный воздух ночи пробирал до мурашек, и блондинка тут же задрожала. Зато мысли, сумбурные после странного сна, пришли в норму. Люси дотронулась до покачивающихся серег и запрокинула голову к небу. Там ярко сияли звезды. — Надеюсь, ты не решила от меня сбежать? — вкрадчиво и неожиданно поинтересовались со спины. Хартфилия дернулась всем телом и обернулась. За ней, сияя голым торсом и сонно потирая глаза, стоял Нацу. — Нет, мне хватило одного раза, чтобы понять, что это бесполезно, — улыбнулась она, вызывая у юного Дракона ответную довольную улыбку. — И бессмысленно. Драгнил сделал несколько шагов и заключил девушку в кольцо теплых рук. — Холодно. Зачем вышла? — спросил он, опираясь подбородком в светлый затылок и крепче прижимая к себе дрожащее от прохладного ветра тело. — Просто сон странный приснился, решила проветриться и подумать, — честно ответила Люси, с удовольствием прижимаясь щекой к голой коже его груди и греясь в объятиях. Нацу умел обнимать нежно, осторожно, как хрупкую фарфоровую вазу, трепетно, но по-хозяйски — непозволительно низко опуская руки и слишком невесомо, до мурашек по коже, проводя пальцами, выписывая узоры. — Что за сон? — Драгнил пошевелил пальцами, начиная замысловатый танец по тонкой спинке. — Да так, — лениво сощурившись мурлыкнула Хартфилия. — Там был некий Джарав Менсон, он рассказал мне немного о твоем мире, вернее пытался, ведь ты успел первым. — Что за Джарав? — недовольно нахмурился юноша, прекращая свое увлекательное занятие. Выводить узоры руками ему нравилось. Люси тихонько засмеялась, ткнувшись в него лбом. — Твой предок, Нацу, очень дальний предок. Дракон обиженно засопел, выпятив нижнюю губу, как ребенок, и укоризненно ущипнул любимую. Девушка пискнула, отталкивая его. Юноша фыркнул. — Небо красивое, — заметила Люси, закидывая лицо к звездам. Драгнил пожал плечами, равнодушно разглядывая маленькие светлые точки. Ему больше нравилось смотреть на Люси, или, что было еще лучше, касаться её, как сейчас. — Вон там — созвездие Большого Пса, — девушка высвободила одну руку и стала чертить в воздухе линии, — там — Стрелец, Козерог, Водолей. А тут, смотри, Скорпион, Весы, Дева. А где-то вон там должен быть Ворон. Парень послушно следил за движениями женской кисти, выглядывая в однообразных точках фигуры, даже отдаленно не напоминавшие названия. Ну вот как вон те пятнышки являются Девой? «Нет, что-то у этих астрономов не то, — решил он, — ну не может нормальный человек непонятный прямоугольник с палочками так назвать!» А вот у него — дева девой, такую еще поискать. Ни у кого такой же красивой нет, ни у одного Дракона. Нацу довольно заулыбался, глядя в сверкающие глаза девушки. — Ты меня слушаешь? — недовольно-обиженно спросила Хартфилия, сердито на него уставившись. — Слушаю, слушаю, — закивал Дракон, улыбаясь еще шире. Девушка смерила его подозрительным взглядом. — Ну и о чем я говорила? — О звездах? — предположил Дракон, беззаботно склоняя голову набок и откровенно веселясь. — Я предложила встретить рассвет, — воскликнула блондинка, хмуря брови и отодвигаясь. — Ничего ты меня не слушаешь, врун. — Не вру я, — вскинулся парень, — когда это я врал? — Сейчас; позавчера, когда я спросила, кто пол испачкал; вчера, когда свалил на Хэппи съеденный ужин, — перечислила блондинка недовольно скривившемуся юноше. — Ужин мы вместе съели, — буркнул он под нос и скрестил руки на груди. — Не вру я… Люси фыркнула и, поглядев на обидевшегося на нее Драгнила, пошла к тропинке, ведущей на вершину холма. Нацу, потоптавшись на месте, поплелся следом в некотором отдалении. Девушка победно улыбнулась. С холма звезды казались еще ближе, еще ярче, вызвав у нее восхищенный вздох. Она удобно устроилась у одинокого, невысокого дерева, опершись о ствол спиной. Парень остановился неподалеку. Без него было прохладно и зябко. — Ты собираешься сидеть тут до солнца? — подал голос юноша. — Да. Это же так романтично, встретить рассвет. Нацу фыркнул и задумался. — Звезды вообще очень красивые, — мечтательно проговорила Хартфилия. — Хотела бы я оказаться к ним ближе. Драгнил задумался еще сильней. Спустя несколько долгих минут он посветлел лицом и подскочил к сидящей на земле девушке. — Очень хочешь? — и, дождавшись её кивка, продолжил: — А полетать хочешь? Карие глаза возбужденно заблестели, а их обладательница с жаром кивнула. Нацу расплылся в улыбке. — Тогда сиди здесь, — он отошел на несколько метров. Темнота сглаживала все в округе, и девушка не различила, как потемнела у него кожа, покрываясь чешуей. Но то, как вытянулось, увеличиваясь в размерах, тело, было видно отлично. Люси даже показалось, что она слышит, как в ночной тишине трещат кости и суставы, преображаясь. Её передернуло, и она зажмурилась. Теплое, даже горячее дыхание пошевелило светлые волосы, и твердая, гладкая чешуя коснулась кожи её лба. Перед спешно распахнутыми глазами висела огромная красно-алая морда с по-детски счастливым и нетерпеливым выражением глаз. Хартфилия протянула руку и, робея, положила её на драконий нос, несмело провела по плотно прилегающим чешуйкам. Дракон довольно сощурился, снова обдавая блондинку теплым дыханием. «Готова лететь?», — раздался у нее в голове голос Нацу. Рептилия протянула к ней переднюю лапу, как бы приглашая устраиваться на ней. — Ой, а как это? — Люси широко распахнула глаза, касаясь своей головы. Там раздался смешок. «Телепатия. С помощью неё мы общаемся с разумными существами в своем настоящем облике. Наша пасть немного не подготовлена для выговаривания вашей речи». — А между собой? — Люси не успела даже договорить, как голос вновь зазвучал: «А между собой мы говорим на своем. Так мы летим? Только держись крепче». — Хорошо, Нацу, — девушка залезла на большую ладонь и обхватила обеими руками один из пальцев, постаралась поудобнее устроится, но жестко все равно было. Это вам не перьевая подушка и не мягкие кошачьи лапки, это жесткая защитная чешуя.  — Давай, — наконец произнесла Хартфилия, и дракон распахнул крылья. Мощный порыв ветра заставил подняться в воздух клубы пыли, траву пойти зелеными волнами. Деревце закачалось, застенало, шелестя листвой. Земля уменьшилась в размерах, быстро отдаляясь. От страха и восторга заныл живот, а дыхание перехватило. Величественный лес казался с огромной высоты мягким темным ковром; небо, с земли видевшееся таким далеким и большим, стало еще великолепнее и шире. Казалось, что оно застилает все на свете, а земля далеко-далеко внизу — крошечная песчинка по сравнению с ним. Волосы трепал сильный ветер, заставляющий щуриться и прятаться за пальцами рептилии. Внизу пролетали деревья, сливаясь в одну сплошную полосу; небо же сверкало алмазами, манило подняться еще выше, к самым облакам, неспешно проплывающим наверху. Восторг накатывал волнами, покрывая кожу мурашками и подталкивая к горлу еле сдерживаемый крик-писк удовольствия. Полет был стремительным, от взмахов мощных кожистых крыльев тело дракона поднималось и опускалось, и Люси невольно сравнивала ощущения с ездой на коне или раскачиваниями на садовых качелях у своего особняка. Хартфилия была восхищена. Величественным, незнакомым ей драконом, пускай это и был привычный Нацу; будоражившим полетом; сверкающими звездами, ставшими более манящими, чем с земли; простирающимися внизу, непривычно далеко, пейзажами, пролетавшими почти незаметно из-за большой скорости. Это ощущение восторженного счастья вместе с адреналином горячило её кровь, спирало дыхание, учащало сердцебиение. Звезды приветливо сверкали, подмигивали. Девушка протянула к ним руку и улыбнулась от всей души. Это было удивительно. «Нравится?» — раздался голос Нацу у нее в голове. — Очень, очень нравится! — счастливо выкрикнула Люси, заливисто рассмеявшись от переполнявших её эмоций. Ветер унес её слова и смех. «Тогда держись», — ладонь волшебной рептилии чуть сжалась, крепче удерживая девушку, и Дракон ускорился, поднимаясь еще выше. Где-то внизу пронеслись последние деревья леса, пошли поля, чередующиеся с небольшими деревнями, вдали темной громадой щетинились горы. А еще дальше поблескивало в лунном свете заветное море, которое еще не мог различить человеческий глаз, но прекрасно видел Дракон. Девушка издала протяжный восторженный крик, не выдержав эмоционального урагана в душе, Нацу вторил ей громогласным ревом, разнесшимся в тихом утрене-ночном воздухе громом. Они влетели в мокрое облако, и Люси тут же вымокла, но клокочущие в груди чувства это не остудило. Она только высунула язык, пробуя облако на вкус. Это была её детская мечта, навязчивая и глупая идея. Хотя, кого не притягивали мягкие, неспешные в голубой дали небесные «подушки»? Вкуса не было, только язык, как и лицо, руки, одежда, покрылся мелкими каплями воды. Стоило им подняться чуть выше, разбив облачный строй и образовав в нем большую прореху, как звездное полотно распахнулось во все стороны. Земли больше не было, только бархатистая синь неба, миллионы и миллионы звезд, танцующих, куда ни глянь, степенные господа Облака и чарующая хозяйка Луна, мягко сияющая в окружении небесных светил. — Это восхитительно, — ахнула девушка, зачарованная открывшейся красотой. Дракон скосил на нее желтый глаз и растянул пасть в довольной, но ужасающей зубастостью улыбке. Несколько десятков минут они летели по прямой, а потом пошли на снижение. Море с шумом приветствовало берег, волны горбатили спины на камни. Драгнил аккуратно опустил блондинку на дикий, неприступный пляж, а сам завис над водой и перекинулся. С громким всплеском погрузилось в воду тело, а потом на поверхность всплыла розовая макушка. Отплевываясь от соленой морской воды, Нацу поплыл к берегу, где его терпеливо ждала Люси. Девушка, получив отличную возможность, разглядывала статного и фигуристого юношу ровно до тех пор, пока не оказались открытыми участки тела ниже живота. Покраснев от кончиков ушей до шеи, Хартфилия спешно отвернулась, закрывая руками лицо. Там, где по идее должна была быть одежда, ничего не было. Капли, поблескивая в лучах уходящей луны, стекали по загорелой коже, очерчивая мышцы груди, живота, ног.  — Ты чего, Люси? — парень удивленно наклонил голову, останавливаясь перед ней и стараясь отвести ладони девушки. — Оденься! Немедленно оденься! Где твоя одежда? — возмущенно закричала пунцовая аристократка, зажмуривая глаза и отворачиваясь. Хотя посмотреть еще раз хотелось до ужаса. — Порвалась, я же превращался, — удивился непонятливости возлюбленной Нацу. — А что не так-то? — Ты же голый! — И что? Это же нормально, разве нет? Животные же не одеваются, а чем мы от них отличаемся? Или со мной что-то не так? Тебе не нравится, как я выгляжу? — Да, — рявкнула Хартфилия, не выдержав и открыв глаза. Она честно старалась смотреть только на вытянувшееся от обиды за себя любимого лицо Дракона. — Мне не нравится, что на тебе нет одежды. — А где я её тебе возьму? — возмутился в свою очередь юноша, насупившись и спрятав лицо в шарфе, единственном атрибуте одежды, оставшимся целым. Девушка отвернулась, чтобы не искушать себя, и, закусив губу, задумалась, теребя халат. На мгновение она остановилась, посмотрела на него, помялась, но, решив, что лучше самой остаться лишь в ночном платье, чем лицезреть сверкающего наготой Нацу рядом, решительно сдернула его с себя. — Прикройся, — халат перелетел за плечо, а сама блондинка пошла по песку к набегающим на берег волнам. Ей нужно было успокоиться. Драгнил проводил её странным взглядом, наполненным удивлением и чем-то еще, затем пожал плечами и затянул пояс потуже. Подумал, вытащил руки из рукавов и снова засиял голым торсом. Понаблюдал за бродящей по мелководью Хартфилией, вздохнул и поплелся поближе к ней, опустившись на песок. «И он еще удивляется, бесстыжая рептилия, — яростно думала блондинка, гневно взбивая тучу брызг ногами. — Ни ума, ни такта, ни совести! Невыносимый, несносный, наглый… Ох, но какое же у него тело! А когда у нас будет ЭТО, то… — Люси в задумчивости взглянула на свою ладонь, непроизвольно стараясь понять размер, но вновь покраснела и застонала от ужаса. — Какой кошмар, знала бы мама, о чем я думаю. Какой позор!» Нацу терпеливо ждал, наблюдая со стороны за ее метаниями. Вскоре блондинка более-менее успокоилась и, бросив на него быстрый взгляд, вышла, прошлепала по прохладному песку мокрыми ногами, тут же насобирав на них песчинок, и присела рядом. «Странная Люси», — с улыбкой подумал Драгнил, косясь на её все еще красные уши. Не сумев совладать с любопытством, он аккуратно скользнул в её мысли (не зря же драконы самые опасные и таинственные противники!), но они были слишком сумбурные и обрывочные. Правда, кое-что он все же сумел уловить, но тут же покраснел и со смесью ужаса и удивления взглянул на аристократку. «Надо будет попробовать как-нибудь», — запомнил он информацию, и уставился на разбивающиеся о берег волны. Повисла неловкая тишина. — Тебе действительно так нравятся звезды? — юноше это надоело, и он снова повернулся к девушке всем корпусом. Прежде чем ответить, она завороженно проследила путь одной из капель, скатившейся по накаченной груди и затерявшейся в намокших складках ткани. — Да, — она резко дернулась, отводя взгляд, — иногда очень хочется дотронуться до них, но это невозможно. — Хочешь, я достану для тебя одну? Или даже несколько, столько, сколько хочешь, — оживился Нацу. Развеселить и вернуть девушку в привычное состояние ему безумно было нужно. Такая — задумчивая и тихая Люси, ему не нравилась. С ней было неуютно. Он даже подскочил на ноги, готовый бросится в небо в ту же секунду, но Хартфилия изумленно заморгала, а потом тихо рассмеялась, введя его в ступор и снова заставляя чувствовать себя глупым дураком. — Нацу, это невозможно, они слишком далеко и, должно быть, огромные. Но спасибо, — она тепло улыбнулась. — Раз мы их видим, то не так уж они и далеко, — недовольно нахмурился Нацу. — Или ты в меня не веришь? — Я верю в тебя больше, чем в себя, — девушка заметила свою оплошность и поспешно исправлялась. Вот и не думала она, что уроки дипломатии и психологии пригодятся ей для успокоения обижающегося на все дракона. — Но звезды находятся так далеко, что даже ты не сможешь до них добраться. Это невозможно, такое расстояние не пролететь никому, оно намного, намного больше, чем мы представляем. — Насколько? — упрямо дернул подбородком юноша, пылая негодованием. — Миллионы километров, — наугад ляпнула Хартфилия, сама не особо представляющая, сколько действительно расстояние до звезд, и поймала дующегося на нее Нацу за руку, — Сядь. Он отрицательно замычал, выпячивая губу и сверкая глазами. - Ну, Нацу, ну сядь со мной, пожалуйста, — заюлила Хартфилия, заставляя-таки упрямца сесть обратно. Стоило ему только сесть, как она обвила одной рукой его за шею, а другой за плечи, ткнулась носом в щеку, боднула шутливо лбом, прижимаясь сильней. Дождалась, когда он, не выдержав, обнимет её, и зашептала: — Милый мой Нацу, добрый, заботливый, нежный, сильный и храбрый. Вот как ты мог подумать, что я не верю в тебя? Дурачок ты мой любимый, — то, что давно крутилось в мыслях, наконец, нашло выход на языке, и девушка шептала, отринув смущение и перебирая пальцами розовые пряди. Драгнил расслабился, с удовольствием слушая лестные и нежные слова в свой адрес. Над блестящей поверхности воды показалось солнце.