Невеста Дракона.

Хэппи пришел в себя более-менее быстро, и, хотя все еще грустил, старался держаться. Нацу же все еще ходил хмурым, мучаясь какими-то своими мыслями, и, казалось, даже смеялся не искренне. Люси, уже вторую неделю наблюдавшая это, раздраженно хлопнула ладонью по столу. Хэппи подскочил от испуга и выронил на пол рыбину, Драгнил даже не пошевелился, сидя в углу у очага и безразлично ковыряя еду. И это он, тот, кто мог в одиночку съесть парочку кабанов и не наесться! — Все, Нацу, хватит! — Что хватит, Люси? — бесцветным голосом отозвался юноша, даже не поднимая на нее голову. — Прекращай уже мучать себя, это ни к чему хорошему не приведет, — девушка встала со своего места, где всегда вышивала, и направилась вправлять мозги депрессующему Дракону. — Нужно взять себя в руки и жить дальше. — Нет, — вскочил на ноги Драгнил, отпрыгивая от нее на пару метров. — Не подходи ко мне. — Да сколько же можно? — со слезами в голосе закричала Хартфилия, взмахивая руками. — Как долго ты еще собираешься убегать от меня? Мне это надоело! Ты издеваешься, да? Сначала выкрал меня, сказал, что любишь, а теперь… Теперь ведешь себя, как последняя свинья! Сначала окружил заботой и нежностью, а теперь даже не заговариваешь со мной! Стараешься меня не касаться, мои просьбы исполняешь с таким видом, будто тебе это противно! Приучил меня спать с собой, а теперь даже не приближаешься ко мне! Что я сделала? Девушка закрыла лицо руками и постаралась успокоиться. Эти дни морально вымотали её, впервые после смерти матери ей было так плохо. — Люси, я… — несчастно сложив брови домиком, промямлил Драгнил, приближаясь к ней и поднимая руку, желая дотронуться. Хартфилия с горькой усмешкой посмотрела на застывшую в нескольких сантиметрах над её кожей ладонью, и в полной тишине прозвучал её тихий голос, звенящий от слез: — Кто ты, и куда девал Нацу? Моего улыбающегося Нацу, который всегда готов на дурацкие авантюры? Который любил смеяться и обожал ходить с другом на рыбалку? Который в одиночку мог съесть полный стол разных блюд? Который не сводил с меня взгляда ни на секунду? Который любил вечером сидеть у огня, обнимая меня, и слушать сказки? Который все время вытворял разные глупости, а потом стоял с растерянным видом, не понимая, как так получилось? Где он? — блондинка хотела протянуть руку к щеке замершего юноши, но тот стремительно отшатнулся. Губы девушки скривились в еле сдерживаемом плаче, и она отвернулась, обхватывая себя за локти. Нацу растерянно переглянулся с голубым котом. Тот осуждающе покачал головой и деликатно вылетел из пещеры, оставляя Драгнила наедине с тихо всхлипывающей блондинкой. — Скажи мне, Нацу, почему ты избегаешь меня? — Люси крепко зажмурила глаза, ожидая ответа. Сердце камнем висело на тоненькой ниточке надежды, готовое в любой момент полететь вниз, в пропасть горечи и пустоты. — Не хочу касаться тебя руками убийцы, — негромко признался юноша, глядя на свои руки. Девушка резко развернулась к нему с широко распахнутыми глазами, блестевшими от слез. За последние дни парень сильно осунулся и побледнел, под глазами чернели мешки от недосыпа, улыбчивые глаза казались пустыми, приподнятые уголки губ неестественно смотрелись на скованном маской апатии лице. — Ты такая светлая и чистая, такая солнечная. А я… Я все время вижу перед глазами тот день. Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу, как умирает Стефа и как я убиваю того рыцаря, и после этого я не могу касаться тебя. Я безумно хочу снова обнять тебя, вдохнуть твой запах, но что-то внутри каждый раз останавливает меня, — он поднял на нее взгляд полный боли. — Хватит. Хватит мучать и себя, и меня, — Люси сделала к нему шаг и успела схватить шагнувшего назад Дракона за кончик шарфа. Крепко сжимая его в руке, девушка упорно старалась приблизиться, но парень ускользал с грацией хищника. Их своеобразный танец прервала оставленная на полу миска с рисом, за которую запнулась девушка, не сводившая глаз с лица Драгнила. Коротко охнув, Хартфилия потеряла равновесие и начала падать на растерявшегося Дракона. Пока он решал как спасти её не коснувшись, она сбила его с ног, и они оба упали на твердый пол пещеры. Дракон, принявший на себя удар и придавленный сверху девушкой, болезненно выдохнул, сквозь зубы прошипев что-то не очень культурное. Через секунду он с ужасом, зашевелившим ему волосы на затылке, понял, что Люси, не теряя времени зря, уже прижалась к нему всем телом, зажмурившись и крепко сцепив руки на его жилетке и любимом шарфе. Когда он попытался мягко её отстранить, она протестующе зарычала, оттягивая слабо завязанный шарф в сторону и просовывая в появившуюся щель голову. Теперь её сердитое теплое дыхание щекотало ему кожу под ухом, а влажные от слез губы будоражеще задевали шею, заставляя покрываться мурашками. Сердце громко стучало в груди, разгоняя бурлящую кровь по венам и словно горн раздувая внутренний огонь. Вдвоем в этом шарфе явно было тесно. — Не смей больше так делать, — зло зашептала Люси, всеми силами пытаясь слиться с дураком-Драконом в единое целое. Как же она скучала по теплу его тела, по чешуйчатому шарфу, от которого у нее немного чесалась кожа, по жестким, колючим волосам. — Даже не думай, что теперь можешь так ко мне относиться, ясно? „Мы в ответе за тех, кого приручили“, — процитировала она запомнившуюся фразу из книги и, упрямо мотнув подбородком, немного привстала, нависая над распластанным под ней Драгнилом. Расстояние между их лицами было непростительно мало. — Будь же мужчиной и выкинь эти дурацкие мысли из своей дурной головы. В глазах Нацу читалось явное удивление. Он нервно сглотнул. Такой Люси он еще никогда не видел, и от такой неё становилось немного боязно. Правду говорили родители, что перед своими возлюбленными драконы совершенно беспомощны. На его лице непроизвольно промелькнула прежняя улыбка, он сжал девушку в объятиях и, почувствовав необыкновенное облегчение, в порыве чувств мягко поцеловал её в щеку. Их сердца одновременно ускорились и забились в унисон. Немного покрасневшая Люси скосила глаза на парня, и брови у нее удивленно поползли вверх. Нацу был смущен намного больше неё, а покраснел аж до кончиков ушей. Однако губы у него были растянуты в прежней радостной улыбке. — Дурачок, — фыркнула Хартфилия, приближая свои губы к его щеке. — Сладкая па-арочка, — ехидно и громко протянул Хэппи от входа, тихонечко подхихикивая. Люси резко отпрянула, сравниваясь цветом лица с волосами Дракона. Они оба завозились, поднимаясь, Хартфилия с трудом выползла из-под шарфа и поспешно отодвинулась от Нацу на порядочное расстояние. „Вот ведь… Паразит голубой, такой момент испортил“, — сердито подумала она про себя, одергивая платье. Повеселевший, но все еще смущенный и необычайно взволнованный Дракон взлохматил волосы, глядя в сторону. — Нацу, а что это вы с Люси делали? — елейным голоском спросил кот, сверкая глазками в их сторону. — Чего это вы такие красные на полу лежали? — Мирились, — буркнул Драгнил, бросая на девушку косой взгляд. Хэппи вытаращил глаза и лукаво поглядел на Хартфилию. — А я смотрю, вы время зря не теряли, — сладко промурлыкал он, подходя ближе. — Хэппи! — крикнула девушка, сердито сверкая глазами. — Что за мысли? — А что за мысли? — удивленно мигнул кот обоими глазами. — Я говорю, что помирились вы быстро, и десяти минут не прошло. Люси покраснела чуть сильней, проклиная саму себя. „Это же кот. Он с Драконом живет в лесу. Он ни в коем случае не может знать о ТОЙ ЛЮБВИ“, — мысленно пожурила себя блондинка. Но иногда, глядя на хитрющую морду Хэппи, она не была так уверена в том, что он, как и его старший друг, ничего не знает о гранях любовных отношений. — Прости, что снова заставил поволноваться, Хэппи, — подскакивая на ноги, неловко выдал Нацу, немного виновато улыбаясь. Кот кивнул и хихикнул: — Ты бы лучше перед Люси извинился хорошенько, а то она еще одну истерику закатит. — Я не закатывала истерик, — возмутилась Хартфилия и гордо прошествовала мимо. — Пойду я, воздухом подышу. Ей было стыдно за свои слова и действия. Только сейчас, когда она немного остыла, девушка поняла, что от эмоций сказала немного лишнего. И сделала лишнего. Обмахивая пылающее лицо ладонью и читая себе мысленные нравоучения, Люси быстро шла вдоль склона холма, в котором находилась пещера. Когда блондинка поуспокоилась, она присела на торчащий из земли пенек и раскрыла медальон, который никогда не снимала. С фотографии на нее смотрела улыбающаяся женщина, на которую Люси была очень похожа. — Мам, кажется, я по уши влюбилась в этого дурака, — девушка смущенно улыбнулась, — и совсем забыла все правила, касающиеся отношений между мужчиной и женщиной. Мои учителя были бы в ужасе, увидев, что я сегодня наговорила и сделала. — А почему они были бы в ужасе? — удивленно спросил сбоку голос Нацу. Хартфилия вскрикнула от неожиданности, захлопнула медальон и вскочила на ноги, испуганно схватившись за сердце. — Нацу, нельзя так пугать! Не делай так больше, — укоризненно воскликнула блондинка. — „Надеюсь, он не слышал моих первых слов. Не слышал ведь, да?“ — А я разве пугал? — немного обиженно спросил Драгнил, приближаясь. — Я тебя искать пошел, а то ты долго не возвращалась. — Ну ладно, — вздохнула с улыбкой девушка, — только не дуйся. — Я и не дуюсь, — гордо мотнул головой Дракон, скрещивая руки на груди. — С кем ты говорила? Девушка немного смутилась, но снова раскрыла створки и показала парню фотографию. Тот с неподдельным интересом стал её изучать. — Это моя мама, Лейла Хартфилия. — Вы похожи, — сказал Драгнил, сравнивая их. — Конечно, я же её дочь, — в голосе и мгновенно выпрямившейся еще сильней спине явственно читалась гордость. — А все дети похожи на своих родителей. - Расскажи про свою маму, — попросил Дракон, закидывая руки за голову и шагая по тропинке. Люси последовала за ним, рассматривая его профиль. Парень все еще выглядел подавленным и погруженным в свои мысли, но все же было заметно, что он немного повеселел. Нацу скосил глаза на долго молчащую девушку и, поймав её взгляд, смутился и отвернулся в другую сторону. Люси хихикнула в кулак, погладила большим пальцем поверхность медальона, который продолжала держать в руке, и неторопливо начала, подбирая слова: — Мама была чудесным человеком. Её любили все: и мы с отцом, и друзья нашей семьи, и слуги. Не было никого, кто не знал её доброты и милосердия. Многие простолюдины хотели поступить к нам на службу ради нее, ведь в те времена наш дом был маленьким Раем. Шикарные обеды, пышные балы, богатые наряды, прекрасные учителя. И все слуги были одеты во все лучшее, получали хорошие деньги за свою работу, к ним относились ласково и по-доброму, — Хартфилия не сдержала улыбки, вспоминая детство. — Я, конечно, была еще мала, но отчетливо помню мамины мягкие, теплые руки, пахнущие дорогой столичной водой. Помню её мягкий голос. Её пение… Оно было прекрасно. Оно проникало в самое сердце, заставляло слушать не отрываясь. — L'Atlantide sous l'océan Endormie dans l'abîme des temps Citadelle cristalline D'étincelles divines, * — негромко пропела девушка, заставив юношу улыбнуться. — Она часто пела мне на ночь эту песню. И она многому меня научила, — Люси подняла светящиеся радостными воспоминаниями глаза к небу, — научила держать себя с людьми, относиться ко всем с добротой и пониманием, любить книги. Мне передалась её любовь к небу. Она могла всю ночь сидеть на балконе и наблюдать в домашний телескоп за звездами, кометами. И меня иногда брала. А после её смерти это был единственный способ почувствовать её рядом. Тогда все в нашем доме поменялось, большинство слуг сбежали из-за придирчивости и вспыльчивости моего отца. Тех, кто остался, держали в строгости, за ними постоянно следили. Мне тоже часто препадало. После смерти мамы он замкнулся, ушел в себя, винил себя в её смерти, и стал тем, кто потерял любовь собственной дочери, — Люси остановилась, за руку повернув к себе несколько удивленного Дракона. — Нацу, пожалуйста, отпусти эти мысли. Хватит винить себя в том, в чем ты не виновен, пожалуйста. Я… я не могу потерять еще одного близкого мне человека. Из-за навернувшихся на глаза слез, облик Драгнила расплывался в пятна, самым ярким из которых были его розовые волосы. Вот он привычно их растрепал, Люси сморгнула, и перед ней предстало его смуглое лицо с неуместной улыбкой. Хартфилия давно заметила, что Драгнил улыбается всегда: когда ему весело, когда он смущен; когда он не знает, что делать; когда он натворил что-нибудь. Серьезным он бывал редко. За исключением последнего времени. Молчание растянулось. Наконец, Дракон нервно облизал губы, бросил взгляд на ручки девушки, обхватившие его ладонь, пятнами покраснел и со сверкающей в глазах решимостью произнес: — Я постараюсь, но только если ты дашь мне ответ. Я больше не могу ждать. Ты останешься со мной? Люси вздрогнула и съежилась, смущенно потупив взор, а потом распрямила плечи и решительно заглянула в его зеленые глаза. — Да. Узкие драконьи зрачки радостно расширились, а губы сами расползлись в стороны в широкой, счастливой улыбке. Захватив девушку в крепкие объятия, Дракон издал победный вопль, и закружился на месте. Хартфилия испуганно ойкнула, крепче к нему прижимаясь, обвивая руками его шею, и зажмурилась. Все внутри Дракона расслабилось и пело, будто туго натянутую в нем струну тревог наконец-то разорвало охватившее его с головы до ног жаркое пламя любви. Он поставил девушку на землю, чуть отодвинулся, заглядывая ей в лицо сияющими глазами, а потом снова прижал к себе. — Нацу, — просипела через несколько минут блондинка, царапая ноготками его плечи. — Пу-усти… Задушишь… — Прости, — Дракон отступил назад, опуская руки. На его лице сияла привычная улыбка от уха до уха. Люси тяжело дышала, приложив одну ладонь к груди, а другой упершись в бок. Щеки нещадно горели, сердце до сих пор стучало как бешеное. — Ты все? Давай быстрее, я хочу тебя кое с кем познакомить, — в голову Драгнила пришла замечательная идея, и он чуть не подпрыгивал на месте от нетерпения. Девушка взглянула на него с любопытством и толикой настороженности. — Пойдем, — Дракон схватил её за руку и потащил назад. Ближе к пещере он свернул на незаметную тропинку, ведущую вверх, на вершину холма, потом, когда они поднялись чуть не до его середины, повернул направо, помог девушке перебраться по покрытым тиной скользким камням ручья, провел её через низко свесившиеся ветви ивы на его берегах, перенес на руках через заросли шиповника и спрыгнул вниз с обрыва, почувствовав, как блондинка вцепилась в него что есть сил. Хартфилия приоткрыла один глаз, чувствуя под ногами твердую землю. Перед ней маячило довольное лицо Дракона, держащего её за плечи. Открыв оба глаза широко, она с интересом осмотрелась. Они стояли на небольшом уступе из обожженной глины, внизу желтели пески и чернели корни растений. Дальше начинался лес, широкой полосой покрывая все пространство. Хартфилия подняла голову и увидела голубое небо с ослепляющим солнцем и неровный край обрыва с корешками трав и деревьев. — Идем, — позвал её Драгнил. Девушка обернулась. Юноша стоял напротив темного круглого прохода, достаточно высокого, чтобы взрослый человек мог пройти в него не наклоняясь. Люси вложила руку в протянутую ладонь, послушно ступая в освещаемый пламенем Нацу туннель. Самому Дракону свет был не нужен, но он не раз замечал, что девушка неуютно чувствует себя в темноте. Под ногами тихо стучал глиняный пол, свет играл бликами на неровных стенах. Еще несколько шагов, и человек и Дракон оказались в не очень большой пещере. Послушно вспыхнули пыльные факелы, стоило только Драгнилу к ним приблизиться, и Люси восхищенно округлила глаза. Прямо перед ней на высоченной стене был изображен красный дракон. Драгоценные камни, которыми он был выложен, сверкали, отчего девушке казалось, что рептилия шевелится. Изображение было очень подробным, хорошо были видны даже шрам на груди, рога на носу и на затылке, вертикальные зрачки. Пока девушка раскрыв рот разглядывала все в приятно-теплом свете факелов, Нацу сел перед стеной, скрестив по-турецки ноги и заговорил: — Здравствуй, отец, - буднично произнёс Драгнил, не отрывая теплого взгляда от великолепного красного дракона, — прости, что долго не навещал. Много всего произошло. Люси стояла, пораженно глядя на юношу, рассказывающего стене события последних дней.Осознание того, что юноша приходил сюда день за днем после исчезновения родителей и рассказывал о своей жизни, острой иглой пронзило её душу и разум. Это было ужасно. Ужасно грустно. Глядя на оживленно и красочно рассказывающего Дракона, девушка чувствовала, что глаза застилает пелена слез. В горле сам по себе возник вязкий, тягучий комок. Бедняжка, сколько всего ему пришлось пережить, что разговор с бездушной стеной стал для него заменой живых людей? — Кстати, отец, я хотел познакомить тебя с Люси. Знаю, мог бы и раньше это сделать, но она никак не соглашалась становиться моей женой, поэтому… Ну, в общем, вот — моя Люси! — гордо указал рукой на еле сдерживающую слезы девушку юноша. — Нацу, тебе не кажется, что ей плохо? — раздался в пещере звучный низкий голос, эхом отражавшийся от стен. — А? Люси, что с тобой? — Драгнил обеспокоенно подскочил к побелевшей Хартфилии, медленно, но неизбежно оседавшей на пол. — Ни-ичего, — слабым трясущимся голосом ответила блондинка, опираясь на горячее тело, заботливо подхватившее её на руки и отбуксировавшее её поближе к изображению Игнила. Раздавшийся сдвоенный смех отражался от сводов пещеры, оглушая, сбивая с толку. Девушка уткнулась носом в подрагивающее от смеха плечо Драгнила, чувствуя, что краснеет от стыда. — Это же Игнил, мой отец, — переведя дух ответил юный дракон. В его глазах блестели смешинки. — Но ведь… — растерялась блондинка, чувствуя себя невероятно глупой. — Он же… Как же..? Новый приступ драконьего хохота заставил её мучительно покраснеть и снова уткнуться лицом в шарф юноши. — Нацу, сын, ты что, совсем ничего ей не рассказал? — Рассказал! — обиженно вскинулся Драгнил и пылко стал перечислять все, о чем они говорили с Хартфилией, изредка вспыхивая глазами на едкие и язвительные остроты отца. До блондинки постепенно дошло, что она немного недопоняла Нацу, когда он говорил о Другом Мире. Драконы не только не умирали, как сначала она подумала, но и оставались живы и даже имели возможность связаться с этим миром. По коже пробежались мурашки — величественные ящеры были невообразимо могучи, раз могли такое. — Ох, Нацу, ты все так же забываешь о манерах, да и я тоже хорош. Оставили бедную девушку без внимания! Люси осторожно отстранилась от своего избранника и внимательно и спокойно, уже успев взять себя в руки, посмотрела на изображение на стене. Все же, юноша обращался к нему, да и логичнее всего, что оно является чем-то вроде портала-передатчика. Смущение и беспокойство ушли на второй план, пропустив вперед любопытство и манеры девушки из благородной и знатной семьи. — Ничего страшного, мистер Игнил. Я — Люсьена Хартфилия, дочь Джуда и Лейлы Хартфилиев, — ровным голосом произнесла она, чуть наклонив корпус в приветственном поклоне. Изображение весело сверкнуло глазами-цитринами и тихо хмыкнуло. — Игнил, Король Огненных Драконов. Приятно осознавать, что такая милая и воспитанная леди согласилась скрасить одиночество моему сыну, — пророкотал бестелесный голос. „Король? — удивленно пронеслось у блондинки в мыслях. — Это что же: Нацу — принц?!“ — Для меня большая честь познакомиться с Вами, — на лице девушки было только почтение и уважение. Нацу переводил взгляд с одного на другого собеседника, чуть склонив голову. Не выдержав, он воскликнул: — Да хватит вам любезностями обмениваться! — Нацу, ты неисправим, — фыркнуло изображение, отчего парень, хихикнув, взлохматил волосы. Дальше дело пошло уже не в таком официальном тоне. Сын дорассказал отцу все, что хотел, Люси сначала робко вставляла замечания и добавления, но потом со вкусом описывала события, иногда даже перебивая Нацу. Всем было весело. Когда пришло время уходить, Люси с сожалением попрощалась с Игнилом, который убедительно попросил не называть его с этой дурацкой человеческой приставкой „мистер“. Нацу тоже широко улыбнулся отцу, вскакивая на ноги. „Сын, — раздалось у него в голове, — ты уже привязал её к себе?“ „Нет, — не переставая улыбаться, ответил Драгнил, — В первый раз все пошло немного не так, как я думал“. «Хм, — хмыкнул взрослый Дракон, посмотрев предложенные младшим воспоминания, — ну ты и оболтус. Кто ж так делает? Учить тебя еще и учить. Ты же хитрый и коварный Дракон! Сегодня же подари ей что-нибудь, — уже серьезно зазвучал голос Короля Драконов. — Так она уже не сможет никуда от тебя деться. Так что поторопись, пока не нашлись другие Драконы, которым она придется по душе. И поверь, по душе придется она многим». Нацу хмуро кивнул и догнал Хартфилию, переминавшуюся у туннеля.