Невеста Дракона.

Чуткий драконий слух уловил полный ужаса крик, раздавшийся из огня. Пикируя вниз, на до боли знакомую полянку, Драгнил вдохнул в себя трещащее, жаркое пламя. Вкус у него был необычным, каким-то горьким, но он не обратил на это внимания. Сейчас его волновали два человека, съежившихся на земле. Одного из них Нацу видел впервые, это был облаченный в тяжелые доспехи рыцарь, а второй был ему хорошо знаком. — Нацу, — сквозь слезы радостно выкрикнул паренек с длинными, грязными, черными волосами, грязной, прорванной, мешковатой одеждой и длинными, тонкими руками и ногами. — Нацу! Дракон приземлился на поляну, достаточно большую, чтобы он смог на ней развернуться, и огляделся. Рыцарь медленно поднимался, пытаясь вернуть себе невозмутимый и гордый вид; паренек уже подскочил на ноги и теперь, виновато поглядывая на рептилию, топтался на месте; недалеко от них тлели черные угли костра, от которых поднимался незаметный дымок. На поляне витал неприятный горький запах гари и чего-то еще. «Ты как?» — наконец обратил Нацу внимание на нелепого парня, тут же расплывшегося в по-детски счастливой улыбке. — Нацу, я так лад, — картаво и невнятно проговорил он, длинным рукавом рубахи вытерев под носом и размазав по щеке сажу. — Плости меня, Нацу. «Кто это?» — с интересом и подозрением спросил Дракон, указывая когтем на отшатнувшегося рыцаря. — Это лыцаль. Он сказал, что хочет увидеть тебя. Сказал, что велит мне, и что я холоший, — юноша растянул губы в счастливой улыбке. — Он даже наколмил меня и купил петушка. Вот, смотли, — он покопался в складках одежды и вытащил красный леденец на палочке. — Он сказал, что хочет поговолить и что это очень важно, — тут он снова погрустнел и виновато потупился: — Плости, я не должен был говолить о тебе. «Ничего, ладно, — оскалился Дракон в ободряющей улыбке, от которой рыцарь испуганно дернулся и крепче сжал рукоять меча. Нацу перевел взгляд на воина, и у того в голове прозвучал голос: — Что тебе нужно?» — Ты огненный дракон? — храбрясь, крикнул рыцарь, распрямляя плечи. Дракон, склонив огромную голову набок, кивнул, ожидая, что последует дальше. По телу почему-то ползло странное ощущение слабости, заставляя Нацу волноваться. — Так значит, это ты украл леди Хартфилию, верно? Да, внешне схож с описанием, — сам себе ответил мужчина, попытавшись окинуть дракона взглядом с головы до ног, но потерпев неудачу. — Где она? «А зачем тебе? — с усмешкой ответил Драгнил, с удовольствием отметив скорчившееся от неудовольствия лицо воина, открывшего забрало шлема в начале разговора. — Ей и со мной хорошо». — Значит, она у тебя! — довольно воскликнул мужчина, вытаскивая из ножен меч и вставая в позу. — Если ты не отдашь её мне, то я убью тебя! — Что? — захлопал глазами паренёк, до этого сидящий на траве и спокойно сосущий леденец. — Нацу нельзя убивать, он доблый! Он спас меня! И убивать вообще не холошо! Он подскочил, выронив петушок, и подбежал к рыцарю.Тот грубо оттолкнул его. — Уйди, отброс, — презрительно сплюнув, выговорил воин. — Достал уже. Как тебя в твоей деревне терпят еще. Дурачок всем на смех. У парня выступили на глазах слезы, а губа обиженно затряслась. Зрачки дракона негодующе сузились, и он тихо рыкнул, когда рыцарь снова поднял руку. «Не смей. Не смей обижать моего друга, — тихо и угрожающе произнес бесплотный голос в голове рыцаря. — Тронешь его еще хоть пальцем и пожалеешь. И вообще, как ты собрался сражаться со мной, если слабее во много раз? Тебе никогда не одолеть Дракона. И к тому же, если вдруг ты и убьешь меня, то как найдешь Люси?» — Ну, найти-то найду, а насчет первого… Ничего не чувствуешь? — усмехнулся тот, и Нацу с ужасом осознал, что у него закрываются глаза и тело наливается усталостью. — Твой друг любезно рассказал мне, что ты можешь есть огонь, а я как раз купил у ведьм прекрасное снотворное. И дракона уложат, сказали они, и не обманули, старые карги. Правда, я не ожидал, что от него пламя так высоко подскочит, но ты прилетел как раз вовремя, — засмеялся он, когда земля затряслась от упавшего на нее огромного тела. Драгнил с трудом держал глаза открытыми, пытаясь снова встать. — Нет, — закричал паренёк, бросаясь наперерез рыцарю, но его снова оттолкнули, и он больно ударился головой о корень. «Убить. Неужели это единственный выход? Нет, ни за что, — лихорадочно соображал Нацу, стараясь держать глаза открытыми. Приближающийся рыцарь плыл, как и все остальное. — Должен быть другой выход, другой… Главное не отключаться, не отключаться». Воин широко усмехнулся, глядя прямо в полу закрытые, сонные глаза рептилии, и поднял меч над головой. — Готовься к смерти, — прошипел он, начиная опускать руки. — Не-ет! — вскрикнул паренёк, неожиданно появляясь перед мордой дракона. Остро заточенное лезвие, рассчитанное на драконью броню, легко разрубило человеческую плоть. Кровь яркими брызгами выделялась на железе лат, сливалась с темно-красной чешуей на морде Драгнила, с широко распахнутыми от ужаса глазами. Огромное, мощное сердце пропустило несколько ударов, пораженный рыцарь отступил на шаг назад. — Это… Это… Идиот! Чего ему там не сиделось? — панически зашептал он. — Ничего, его даже искать не станут, — успокоил он сам себя, —а если что, то он умер от когтей дракона. Расскажу им такую историю, когда принесу твою голо…ву. Вместо недавно сонных глаз на него смотрели два яростно горящих ненавистью костра. Чешуя темнела, на морде и хвосте один за другим появлялись белые шипы, сам дракон увеличивался в размерах. «Ты-ы-ы, — по-змеиному прошипело у человека в мыслях. Дракон медленно сжал незадачливого убийцу в лапе. Заскрежетал сминаемый металл, захрустели хрупкие кости. — Поплатиш-ш-шьс-ся». Рыцарь подлетел в небо с тихим криком, который тут же заглушил оглушающий рев и шум смертоносной огненной струи. Искореженные доспехи с глухим стуком приземлились на землю. Нацу медленно наклонился над трупом друга. Тело было разрублено на две части от левого плеча до правого бока. Никакое даже самое сильное зелье не могло вернуть его к жизни, даже драконья кровь. Лес оглушил еще один рев, полный боли. Осторожно подняв мертвеца лапой, Драгнил взлетел. Уже в полете он почувствовал, как исчезают шипы и уменьшается его размер. Снова почувствовалась усталость. Крылья еле шевелились, когда он, наконец, достиг дома. Не в силах больше бороться со сном, он камнем рухнул вниз, сшибив несколько деревьев и пропахав длинную полосу земли телом. Где-то слева послышались испуганные крики его друзей.

***

Нацу открыл глаза. На небе одна за другой исчезали звезды, в нос бил резкий металлический запах крови. В одной лапе он до сих пор крепко, но аккуратно зажимал мертвое тело. Драгнил пошевелился, поднял голову и обнаружил рядом с собой завернутую в одеяло Люси, во сне обнимающую кота. Стоило ему только двинуться, как Хэппи открыл сонные глаза, несколько секунд непонимающе глядел на него, затем взлетел и обнял его за морду. — Нацу-у, что случилось? Почему Стефа… — не договорив, кот всхлипнул. Дракон осторожно положил тело на землю и перекинулся в человека. — Сейчас, — тихо произнес он. — Дай одеться. Взглянув на Люси, он быстро прошел в пещеру, и через несколько минут вернулся, заправляя ворот жилетки под шарф и неся в руках плащ. Накрыв им тело, он сел около проснувшейся Хартфилии и мрачно замолчал, как-то беспомощно глядя на останки бывшего друга. — Нацу, — негромко позвала его девушка, обеспокоенно заглядывая в его недвижимые глаза и ласково проводя рукой по щеке. Хэппи обеспокоенно хмурился рядом, мужественно стараясь сдержать слезы. Драгнил дернулся от касания и перевел взгляд на блондинку. Её тепло-карие глаза смотрели на него с тревогой и беспокойством. Он почувствовал, как у него затряслись руки, и он запустил пальцы в волосы, что есть сил сжимая голову, лишь бы забыть произошедшее. — Я… Я убил. Убил человека, — не своим голосом произнес юноша. Когда он начал плакать? Горячие капли срывались с ресниц, плечи подрагивали. — Я не хотел, не хотел этого. Но Стефа… Он… Его… — Тише, тише, — прошептала напуганная и поражённая Хартфилия, мягко обнимая юношу и прижимая его к себе. — Сейчас уже все хорошо. Поплачь, тебе нужно успокоиться. Она ласково поглаживала его по спине, свободной рукой успокаивающе перебирая розовые пряди волос. Драгнил сгреб её в охапку, больно сжимая пальцы на девчоночьих плечах. Чуть поморщившись, Люси тихонько покачнулась назад-вперед, продолжая поглаживать рыдающего Дракона по вздрагивающей спине. — Нацу, — беспомощно-жалобно произнес Хэппи, обнимая его сбоку и начиная мурлыкать. Когда юноша наконец более-менее успокоился, солнце показалось над горизонтом. Глядя на сцепленные в замок руки, он рассказал что произошло. Слова давались ему тяжело, он выдавливал их через силу, иногда замолкая. — Я не хотел его убивать, — простонал Нацу, вцепляясь в волосы и с ужасом глядя перед собой. — Но когда он… на моих глазах зарубил Стефа, я… Я перестал себя контролировать. Там, внутри, проснулся не я, вернее, не этот я, другой, — сбивчиво заговорил юноша, не зная, как объяснить свои чувства. — И тот я убил его. Он поднял полные отчаяния глаза на Хэппи и Люси. Девушка ласково погладила его по плечу, Хэппи шмыгнул носом и вытер слезы. — Ты ни в чем не виноват, — произнес он, решительно мотнув головой. — Люси права, тебе не в чем себя винить. — Ты не виноват в его смерти, — подтвердила Хартфилия, — Ни в чьей — ни Стефы, ни рыцаря. Ты отомстил за убийство друга и не сделал ничего плохого. Это был честный бой. Драгнил обреченно покачал головой. — Как это могло быть честно, если наши силы изначально были не равны? Дракон всегда сильнее человека. А Стефа… Если бы мы не познакомились, он бы не умер… так. Он медленно поднялся на ноги, прекращая этим все разговоры. Мимолетом взглянув на потемневший от крови плащ, он взглянул на солнце, показавшееся над лесными вершинами. — Нужно похоронить их, — Нацу развернулся и спустился в пещеру. Люси и Хэппи переглянулись и тоже встали. Небесное светило успело пройти половину своего пути, когда Дракон спустился с вершины холма с непроницаемым лицом и испачканными землей штанами. Тело уже было сшито неровными стежками, отмыто от крови и грязи и переодето в чистую одежду, принесенную из деревни котом. Бледно-зеленая Люси, которая занималась этим, сидела около входа, обмахиваясь ладонью и стараясь не рухнуть в обморок. — Ты в порядке? — заботливо спросил Хэппи, запрыгивая к ней на колени. — Плохо выглядишь. — Ничего, переживу, — слабым голосом ответила девушка, легонько потрепав друга по шерстке. — Может, съешь рыбку? — предложил кот, но девушка позеленела еще сильней. — Нет, спасибо. На незаметной тропинке появился мрачный Нацу, несущий в руках красный плащ и меч, украшенный дорогими камнями. Отдав нести их Хартфилии, он поднял на руки мертвого, и их скромная делегация начала медленное восхождение. Наверху был выкошен круг метров шести, в центре темнела черной землей свежая могила, вокруг нее был составлен хоровод из пяти костров. Нацу молча опустил тело на край и развернулся точно на Север. Так он замер, выпрямившись и глядя на горизонт. Хэппи и Люси, уже немного ознакомленная с правилами проведения Драконьей церемонии упокоения, поступили так же. В тишине шумели деревья, шелестела высокая трава. Они молчали. Наконец, Нацу развернулся и начал: — Сегодня день, когда нас покинул Воин, достойный восхищения. Его подвиг заставит зажечься огнем наши сердца. Пламя его сердца будет освещать нам путь в трудные минуты. На небе зажжется новая звезда, когда его душа достигнет Врат Матери Драконов. Сохрани его, о, Великая Мона. Я расскажу тебе пять качеств его, и посуди сама, достоин ли он войти в твой дом. Драгнил пошел к крайнему правому костру, и пламя высоко взметнулось над его головой. — Искренность. Он никогда не врал, был честен со всеми, говорил только правду. Клянусь своим сердцем. — Смотри, Великая Мона, достоин ли он, — произнесли девушка и кот, поворачиваясь вслед за движением парня. — Доброта. Вспыхнул второй костер. — Я не видел, чтобы он причинил кому-то зло. Он не обидел ни одной живой души. Он прощал всех, кто обижал его. Клянусь своими глазами. — Смотри, Великая Мона, достоин ли он? — Неугасаемый огонь веселья. Чтобы не случалось, он никогда не отчаивался, всегда смеялся, всегда радовался. Клянусь своими крыльями. — Смотри, Великая Мона, разве не достоин он? — Храбрость. Храбрее его не найти человека в этой округе. Он не пожалел своей жизни ради друга. Клянусь своим огнем. — Смотри, Великая Мона, неужели не достоин он? — Чистота души, — последний, пятый костер, вспыхнул над самой могилой. — Я никогда не слышал от него и плохого слова о ком-то. Как бы не относились к нему, он видел во всех только хорошее. Клянусь самим собой. — Гляди, Великая Мона, он достоин! Нацу вернулся на свое место и взял из рук Люси ткань. — Лежащий передо мной достоин красного плаща. Он красный от зла, которое ему принесли, он красный от огня чистой любви, выжигающего все плохое. Носи его с гордостью в чертогах Великой Моны, Матери Драконов, Стефа, — Драгнил наклонился, осторожно одевая плащ погибшему. — Лежащий передо мной достоин и меча серебряного, — Драгнил забрал богато украшенные ножны, вложил их в холодные руки, сложенные на груди. — Пусть этот меч напоминает тебе обо мне. — Матерь Драконов, прими его! Люби его как детей своих, ибо спас он жизнь одному из них. Заботься о нем, как заботился он обо мне. Угощай его той же едой, что детям своим даешь, ибо нет на этой земле более достойного человека для этого. Пои его тем же молоком, каким детей вскармливала, и переродится он сильным и мудрым Драконом! Костры разом вспыхнули, окутывая их огненным куполом, и через секунду спали. Нацу сложил ладони перед лицом и закрыл глаза. Люси поспешила сделать то же самое, мысленно начиная отсчитывать до тридцати пяти. Хэппи рядом сосредоточенно шевелил губами, чтобы не сбиться. Парень спрыгнул вниз, бережно опустил на дно могилы тело. Поправил одежду, плащ, волосы. Выровнял меч. Вылез наружу, мимолетно поймав ободряющий взгляд Хартфилии и грустный взгляд Хэппи.  — Удачного пути, — прошептал Драгнил, вдыхая полной грудью воздух и выдыхая пламя прямо в сияющую чернотой яму. Пепел закопали землей, и Нацу сел, скрещивая ноги по-турецки. На протяжении всей церемонии он сохранял каменное выражение лица, заперев свои эмоции и чувства, теперь же заговорил надтреснутым голосом, прикрыв глаза. — Знаешь, Стеф… Я никогда бы не подумал, что все вот так вот закончится. Ты стал моим первым человеческим другом, спасибо, что всегда скрашивал наше с Хэппи одиночество. Я помню нашу первую встречу, как будто это было совсем недавно. Хотя, для меня и ваши сто лет ничего не значат, так что это не удивительно, — он замолчал, погружаясь в свои мысли, но потом спохватился. — Но о чем это я? А, да, наша первая встреча. — Ты заблудился в лесу и развел костер, но уснул и чуть не сжег все в округе, — Драгнил неловко улыбнулся. — У тебя было смешное лицо, когда ты очнулся и увидел нас с Хэппи. Но мы быстро сдружились, и ты стал часто нас навещать. Мы вместе рыбачили, устраивали соревнования по поеданию рыбы, в которых неизменно побеждал Хэппи. Рассказывали истории у костра. Как сейчас вижу твое счастливое лицо. Ты любил слушать легенды моих предков, и сам рассказывал интересные сказки, — голос у него дрогнул, и он добавил: — Жаль, что больше этого не будет. Жаль, что мы так и не слетали в Южные Горы, а ты ведь так хотел увидеть снег. Я не познакомил тебя с Люси. Прости меня, я виноват перед тобой. Прости. Дракон закрыл лицо ладонью и крепко стиснул зубы. Немного помолчав, Хэппи неловко положил на сырую землю цветы. — Тебе всегда нравились ромашки. А еще ты любил небо. Я не могу говорить так, как Нацу, — у кота дрожал голос, но он продолжал, — но я постараюсь. Тебе не нравилось грустить, поэтому мы не будем часто это делать. Думаю, ты бы согласился со мной. Я прослежу, чтобы с Нацу все было в порядке. Мне будет не хватать тебя, Стефа. Спасибо, что спас его. Кот не выдержал, всхлипнул и заполз к Драгнилу на колени, уткнувшись носом в его живот. Люси подождала немного, обдумывая и негромко произнесла. — Я не знала тебя, но ты много значил для моих друзей. Из их слов я знаю, что ты был хорошим человеком и прекрасным другом. Я бы хотела познакомиться с тобой. Спасибо, что спас Нацу. Покойся с миром. Она немного подождала, Дракон и Хэппи практически не двигались. Чувствуя себя неуютно в бесплотном окружении их скорби, она встала и медленно пошла вниз, оставляя их наедине. На душе лежал неприятный осадок от случившегося, и она невольно всхлипнула, сейчас же зажимая рот ладонью. Хотелось плакать. Рыцаря, вернее его остатки, хоронили без почестей.