Не бойся, малыш...

Не ощущаю своего тела. Мыслями я где-то далеко от него, наверное, поэтому становится страшно. А жива ли я вообще? Может, это и есть тот Рай, о котором все говорят. Рай, в котором пахнет лекарствами и очень тихая обстановка, которая прерывается лишь четким звуком, будто Ангелу пришла смс. Улыбаюсь от собственной тупости. — Она улыбается, о Господи…. — всхлип. Крестная! От этой мысли я открываю глаза, резко попав в яркую белую комнату, от чего они начинают невыносимо болеть. Я вновь зажмуриваюсь, через секунду опять приоткрыв правый глаз, наблюдая, как плачет моя крестная. Истерика, в которой она билась, начала предаваться мне. — Я в больнице? — задаю очевидный вопрос, оглядывая всех людей, которые присутствуют в комнате. Небольшого роста мужчина в белом халате, слева мой брат, который старательно вытирает свои слезы. Мой Медвежонок, как всегда, пытается выглядеть сильным, пусть и не может сдержать своих предательских слез. Справа мою руку сжимает крестная, не стыдясь никого, она плачет истерическими всхлипами подолгу задерживающими её дыхание. В одну секунду мне становится абсолютно всё равно на эту обстановку. Мне всё равно на мою рану, которая отзывается отголосками боли. Мне плевать даже на того парня, сына Астахова, который пырнул меня ножом. Мне важно лишь одно… Андрей! Оглядываюсь по сторонам еще раз, в неконтролируемом поиске своего любимого. Я заглядываю за спину доктора, смотрю на дверь в надежде, что он сейчас войдет в нее. — Как ты себя чувствуешь, Кира? — доктор слегка наклонился ко мне, внимательно вглядываясь в мои зрачки. — Болит. — Одним словом передаю всё, что чувствую на данный момент. Не только физическую боль, не дающую мне сделать полноценный вдох, но еще и моральную. Меня попросту разрывает на части в неведении, где сейчас находится мой возлюбленный. — Это пройдет, ты очень хорошо перенесла операцию. Твоей жизни больше ничто не угрожает, не переживай. Можешь считать, что дважды родилась в один и тот же день, — он оборачивается обратно к моему брату, — у вас пять минут. Ей нужен покой. — Понимаю. Спасибо Доктор. — Брат жмет руку мужчине, прежде чем он скрывается за дверью. — Ты спаслась, моя милая. О Господи… — крестная еще раз целует меня в щеку, поглаживая лобик. — Где Андрей? — Снова за своё! — Вова выкрикивает эти слова, перекрикивая даже пеликанье приборов, — ты можешь не думать о нем сейчас? — Почему это? — возмущении нет предела. — ОН спас меня! — Он спас? Он? Да ты чуть не умерла из-за него! Ты хоть понимаешь, сколько крови потеряла? Ты хоть понимаешь, что сутки пролежала без сознания и врачи не могли сказать, выживешь ты или нет? Ольга пожертвовала своей кровью, чтобы тебя спасти! А что сделал Белов? Он тебя и подверг такой опасности! Из-за него ты оказалась между жизнью и смертью! Это всё он и его чертовы делишки! Да, я тоже кручусь в этой грязи, но я, блять, никогда не подставлял своих близких! — Хватит! А ну замолчи сейчас же! Не смей кричать здесь мне тут! — Крестная встает на ноги мгновенно, выбивая меня из привычного спокойствия. Ошарашенная данными словами, я чувствую, как слезы катятся из глаз непрерывным потоком, сжимая всё внутри меня. «Я не хотел!» — снова слова Белова из того моего кошмара. Они эхом проносятся по всему подсознанию, отчего суставы скрутило от боли. — Он не хотел, — шепчу себе под нос, осознав, что никто не услышал моих слов. Мне становится дурно, мысли каким-то цунами окутывают мою голову, не дают рационально думать. Я пытаюсь вспомнить всё, что было за последние сутки, но вокруг лишь темнота. Я была уверена, что мертва! Я была уверена, что тот удар ножом навсегда забрал меня у Андрея. Я была уверена, что больше его никогда не увижу… И вот, я жива. А где же он? Куда он подевался? Почему не стоит здесь, среди моих близких? Почему его нет? Неужели он… О нет, нет, нет!!! — Что с Андреем? Вова резко смотрит на меня. — Что с ним? Он жив? — Кира, ну что ты… В сердце играют табун лошадей. Дыхание у меня отсутствует, я ожидаю от него страшных слов. Что с моим любимым? Он не мог меня покинуть…. Не мог умереть…. — Он жив? Он жив, скажи мне?! — Жив, — и это слово для меня лучше жизни. Облегчение наступает мгновенно. Я выдыхаю, позволяя своей голове остыть… Она неимоверно кружится, эмоции еще никак не утихли. Мне хочется плакать от радости, что с моим любимым все хорошо, — но не надейся его увидеть, Кира. — Что ты такое говоришь? — Он сказал, что не приедет. — Не ври. Не ври мне, Казаков, блять, это ты ему сказал, чтобы он не приезжал! Ты лжешь! Лжешь! Тошнота заполняет всё мое горло, в голове образовываются вспышки, которые кошмарным эффектом затмевают весь мой разум. Чувствую, как живот раздирает от боли, всепоглощающей, которая вновь кладет белую пелену мне на глаза… — Немедленно покиньте палату! Вокруг суматоха. Я пытаюсь среди многочисленных лиц найти то самое. Отыскать полюбившие меня глаза. Его нет. Ничего нет. «Я не хотел!»

12 дней спустя

Как это противно понимать, что я лежу здесь уже двенадцать дней, не соображая, что происходит сейчас в жизни моего любимого человека… Того человека, который так ни разу и не пришел ко мне. Того человека, который даже не позвонил… От эмоциональной боли я каждый раз чувствую, как разрывается моё сердце, как в груди наполняется все огнем, который не дает мне даже придумать оправдание Белову. Я просто вспоминаю то, как его «любимая» Лизонька лежала в больнице, то, как он пытался заглушить чувство своей вины, ублажая других дев. Нет, не может быть! Он не поступит так со мной! У него просто дела… Дела… Настолько важные, что парень даже не интересуется моим здоровьем. — Он не звонил? — спрашиваю в который раз у Ольги, помогающей мне с вещами. — Нет, Кира. Не звонил. — она говорит это с явным сожалением. Чувствую, как потихонечку слезы подступают в глаза от обиды. Как он может так со мной поступать? Неужели его совсем не волнует ничего? Даже в тот день, день моего рождения, когда я висела на волосок от смерти, он не удосужился поинтересоваться обо мне. Такого просто не может быть между влюбленными людьми. Почему я интересуюсь каждым его шагом, беспокоюсь абсолютно обо всем, что связано с Беловым, а он так тщетно пытается строить из себя непробиваемого моей любовью. Ощутив боль в области живота из-за плача, я пытаюсь успокоиться. — Пошли быстрее… — Кира, все в порядке? — Оля обнимает меня, от нее исходит невероятное тепло, приятное моему сердцу. Теперь мы с ней сестры по крови. Никогда не думала, что эта блондинка станет частью меня. — Хочу домой. Сильно хочу домой. Мы с ней выходим из палаты, пока она несет мои сумки, я прощаюсь с врачами, еще раз утверждая, что со мной всё в порядке. — Если швы разойдутся или… — начинает Дьяков, мой лечащий врач. — Я уже подписала все документы, что моя выписка идет строго под мою же ответственность. Не беспокойтесь, я буду себя беречь. — Я улыбаюсь невысокому мужчине, следуя к машине Вовки. Брат так и не разговаривает со мной, после того случая, когда не успешно пытался убедить в предательстве Андрея. Надуваю губы, лишь бы не показывать то, что мой гнев по поводу его слов уже давно остыл. — Давай помогу… — Он быстро покидает салон автомобиля, пытаясь взять меня за руку, чтобы усадить на сиденье. Я вырываю свою руку, демонстративно пытаясь присесть в машину. Боль в животе не дает мне достаточно согнуться, поэтому я так и остаюсь полусогнутой стоять в салоне автомобиля, прижимаясь спиной к крыше. — Дуреха моя. — Брат нежно берет меня под подмышки и аккуратно сажает, подкладывая под спину подушку. Не могу сдержать улыбки, которую тут же пытаюсь спрятать под серьезным лицом. Не выходит. Мы сталкивается с Медвежонком взглядом, после чего тут же смеемся. — Спасибо. — Ты же знаешь, систер, что я всегда готов тебе помогать. Что бы ни случилось, какой бы ты путь не выбрала, я всегда буду рядом. В его глазах застывают отблески слез, увидев которые я не могу уже сдержать своих. Они вновь льются у меня по щекам мощным потоком. Осматриваюсь по сторонам, когда брат пересаживается на водительское сидение. Так я жажду увидеть Мерседес Белова, который будет стоять неподалеку. Андрея, стоявшего возле машины, который будет как всегда курить и держать в руках одинокую розу, шипы которой в очередной раз вонзятся в его ладони… Он скажет мне, что не хотел, чтобы так вышло. Он попросит прощение. Скажет, что любит, что мы всегда будем вместе. Но его нет. Вместо любимого я вижу лишь Ольгу, быстро ставящую сумки на заднее сиденье рядом со мной. Подруга пересаживается на переднее, улыбается Вове, на что брат берет её руку и нежно целует. Какая милость, от которой попросту невозможно сдержать улыбку. Это действительно любовь, за которую можно не раздумывая пожертвовать всем на свете. У меня ведь тоже такая, верно? Еще раз оглядываюсь по сторонам, не теряя надежду увидеть любимого. В очередной раз закуриваю так нужную мне сигарету, выглядывая в окно. Вечеринка, устроенная моим братом в честь выписки, в полном разгаре. Я улыбаюсь про себя, когда вижу, как моя крестная зажигает с молодежью. — А потом мы скрепили все страстным поцелуем, — Оля закатывает глаза кверху, — все было безумно красиво. Цветы, свечи, он в костюме… — А где он костюм-то взял? — спрашивает Лерка, отпивая из бокала вино. Она видит мой взгляд, который был адресован её бокалу, и предлагает его мне. — Нет, я еще на таблетках. — Мы заехали в магазин и переоделись чутка. — мигом отвечает Оля и улыбается моему брату, выглядывая в гостиную. — Всё как в сказке. — наконец я заканчиваю эту историю и еще раз выглядываю в окно. Каждый раз, надеюсь, что увижу там Андрея, несущегося к дверям подъезда, но ничего кроме играющих детей на площадке я не вижу. Настроение враз пропадает. Я несколько раз набираю его номер, но он не отвечает. Всё ровно так, как говорил Вова- он не придет. Больше никогда… Нет! Я не собираюсь в это верить! Ни за что не поверю в то, что наша любовь, настоящая и невероятно крепкая, может так резко закончиться. Что чертова история его и Лизы — повторится, но на этот раз теперь со мной! Такого не бывает! — Подарок готовит. Точно тебе говорю! — Лера всеми силами пытается меня поддержать. — Куда он денется. — поддерживает подругу блондинка. Мы все отвлекаемся на мелодию от зазвонившего телефона, который Ольга мгновенно берет в руки со стола. На секунду её глаза окаменели. Она несколько раз сглатывает и медленно смотрит на меня. — Что там? — шепчу я и медленно направляюсь к подруге, чтобы взять из её рук мобильный. На что Оля попросту прячет свой телефон за спину и чмокает меня в щечку. — Оля? Я уже кричу ей вслед. Пытаюсь пойти за ней, как вдруг меня перехватывает крестная. — Ох, девчонки, хоть с вами постою! Иначе я сейчас всю молодежь научу пить! — крестная кивает нам на гостиную, где уже все, по её советам, начали употреблять текилу наперегонки. — Давненько я так не веселилась…. — Что же вы, Маргарита Вячеславовна, разве не ходите на вечеринки? — Лера тут же вникает в разговор. — Я, Лерочка, предпочитаю вечеринкам модные клубы. Мы приглушонно смеемся. — А что? Предлагаете мне, в сорок пять лет дома сидеть? Ну уж нет! Я всю молодость дома отсидела! Троих детей вырастила, четверых мужей-спиногрызов послала, теперь пришло время и для себя пожить. А вот как выдам замуж Кирку, и этого косолапого, вообще в Таиланд полечу. — К трансвеститам? — Да хоть к самим гермафродитам, вам-то что? Дайте тетке оттянуться! — с этими словами крестная полностью возвращает мне настроение и опустошает бокал с шампанским. — Тьфу, что за гадость. Почему ты не пьешь, Кира? — Таблетки, крестная…. — Таблетки крестная, — она передразнивает меня, — кто тебе сказал, что из-за этих таблеток нельзя пить текилу? А ну, давай, стопочку. — Не-е. Я не буду. — Давай, давай, за крестную, давай…. Тебе че, слабо, что ли? — она начинает кривить язык, словно говорит с маленьким ребенком, и тут же наливает мне в рюмку текилы. — А ну бегом! Резко, чтобы не вдыхать аромат алкоголя, я выпиваю рюмку и проглатываю содержимое. По моему горлу тут же проходит холодная жидкость, которая мигом превращается в бушующий пожар. В горле все сковывает, мне хочется побыстрее запить чем-нибудь и забыть этот ужасный привкус. Лерка протягивает мне дольку апельсина, которую я тут же съедаю. Звонок в дверь. Всё внутри меня каменеет. Забыв про швы, забыв про эту ужасную рану на животе, я стремительно направляюсь к входной двери, не пытаясь даже сдержать радость. Распахиваю её, чувствуя, как улыбка на лице угасает. — Дима? Увидев перед собой Мирошникова, которого не могут найти уже долгое время, я остолбенела. Не знаю даже, что сейчас чувствую. То ли радость, то ли злость. Я попросту делаю шаг назад, пропустив его в квартиру. — Что ты здесь делаешь? — Извини, Кирочка, прости! — Он крепко, но с невероятной нежностью обнимает меня, посильнее прижимая к себе. Я чувствую, как он вдыхает запах моих волос, гладит по голове, шепча на ухо слова. — Я скрывался от людей Астахова, они попросту не давали мне проходу. А когда узнал, что их арестовали, сразу же приехал… И тут такое… Он осматривает меня внимательно, концентрируя свой взгляд на мой живот. — Меня ранили почти две недели назад. Не переживай, боли уже нет. — Я знаю. Мне говорили… — Ты приехал ради меня? — Конечно, Кира. Ради кого мне еще возвращаться в этот город? — Он с шуткой усмехается, еще раз гладя меня по голове. — Только ты держишь меня в этом мире. — Хватит, Дим… — Димон, ебанный ты в рот осел! — Вова резко подлетает к нам, чуть отталкивая меня назад, заводя за свою спину. — Ты где, сукин сын, пропадал? Ты, блять, хоть знаешь, что тут было? — Не сейчас Вовчик, давай поговорим потом. Эти дела уже прошли, а разговор за них никуда не денется. Дай мне поговорить с Кирой… — Вам есть что обсудить? — Вова смотрит на меня. — Думаю, есть. Я киваю Диме на свою комнату, медленно двигаясь в её сторону. Парень открывает двери, пропустив меня вперед, затем тут же захлопнул их. Заметив на подоконнике пачку сигарет, я резво стремлюсь к ней. Приоткрываю свою форточку, закуривая одну из последних, бросив взгляд на Диму. — Больно было? — кивает на мой живот, словно даже сквозь футболку смог разглядеть рану. — Ну, так себе. Знаешь, похоже на то, как тебя ножом будто пырнули. Хотя постой, откуда же тебе знать?! — усмехаюсь. — Тебя же ножом не били! — Кираа. — протяженно выдыхает моё имя, словно хотел прекратить это. — Конечно больно! Ты еще спрашиваешь? — возмущаюсь, вновь сделав глубокую затяжку. — Меня смерть пугала только в одном случае… что я навсегда останусь в том кошмаре, который мне почудился. — Расскажи. — присаживается на край моей кровати, настороженно вглядываясь в моё лицо. — Будто я беспокоюсь за Жанну и Машу, когда те пили шампанское. Я так отчаянно пыталась внушить им, что это нельзя, что это плохо, ведь они беременные. И тут, я вижу Жанну с младенцем на руках, а та девка… Лиза, бывшая Белова, она так тоже была, поздравляла её с рождением первенца. Затем Андрей, и… — стало вновь дурно, едва «вспоминаю» их объятия. — Затем могила моего отца. Вова стоит неподвижно, точно так же, как и на похоронах. Он не реагирует ни на что. А Белов стремительно приближается к нему, и кричит одну и ту же фразу. — Какую фразу, Кира? — Дима спрашивает с некой опаской, скрестя руки на груди. — Он говорит:"Я не хотел». Повторяет это снова и снова. Кричит мне в лицо, чтобы я проснулась. И я сделала это. Я проснулась. Проснулась ради него. Дима задумывается. В его глазах словно пробежали огоньки прошлого, чего парень прикусил свой кулак. — Его так и не было? — Он тоже скрывается? — тут же переспрашиваю парня, перебив его на полуслове. — Белов, что ли? Нет конечно, он всё это время был в городе. — Как это?.. — Ощущая себя в углу, как загнанного зверка, я тут же выпускаю свои когти. — Хватит врать! Это опять ваш ебанный план с Жанной? Да? Сначала её лживая беременность теперь… — Жанна беременна по-настоящему, Кира. У нее шесть недель, это все знают. И Белов с ней, по-моему, живет. — Ах живет уже? Хватит врать!!! Хватит меня обманывать, Мирошников! Если бы это было правдой, мне бы уже давно все всё рассказали! — Тебе не рассказывают, потому что ты так пострадала! — Он быстро подходит ко мне, обнимая за талию, вглядываясь в лицо. — Кира, когда же ты поймешь, что он с тобой играл в игру, в которой ты всего лишь развлечение? — Это не так! Он любит меня! А я люблю его, и перестань говорить ерунду, понял? Перестань! Уже не понимала, что происходит. Начинаю кричать, со всей силы ударив Диму по груди. Я будто совсем не в себе. Не могла понять, где реальность, а где тот самый кошмарный сон. Возможно я снова в нем! Возможно после рюмки текилы меня попросту вырубило, или же я потеряла сознание. Может я сейчас валяюсь там на кухне на холодном полу и все вокруг меня суетятся. Но нет, я здесь. И Дима настоящий. И его чертовы попытки меня обнять и успокоить так же настоящие! Это не правда! Это всё ложь! Я не могу в это поверить! Не могу! — Успокойся, прошу тебя, тебе нельзя так извиваться. Я могу ошибаться, Кира, но… Да признаю, что тот случай на вечеринке был подстроен мной и Жанной. Это действительно так. Но тогда я думал лишь о себе, но сейчас, всё поменялось. После твоего ранения я понял, что я всего лишь эгоист, думая, что делаю хорошо для тебя. Это не так. Кира, теперь я говорю тебе всю сущую правду, которую только знаю. Что-то не так пошло в тот день, когда Астахов напал на Белова. Что-то не так, понимаешь? Кто-то подстроил то, что ты сделала! Шок проникает в мозг, сильно ударив по воспоминаниям. — Ты знаешь, что это я убила его? — Знаю. — Откуда? Кто тебе сказал?.. — Я так же знаю, что кто-то нарочно сделал это. Кому-то было выгодно убийство Белова. Лишь его, и никого больше. Поэтому охрану кто-то убрал. — Я знаю. Одного убили прямо у меня на глазах. Но меня этот человек не пристрелил. — А теперь подумай, этот случай, потом твое похищение и ранение. Теперь ваше расставание с Беловым… — Мы не расстаемся!.. — твердо заявляю я, пытаясь оттолкнуть от себя Диму. — Кто-то силой хочет убрать Белова с лица земли… — Не ты ли это случайно? — Нет, это явно не я. Будь это я, то сам бы лично пристрелил бы Белова. Тем более, этот человек метит так же и в меня. На меня было совершено покушение, Кира. Меня пытались зарезать в собственном подъезде. — Поэтому ты уехал? Он кивает. — И что же делать? — Нам надо быть очень осторожными, пока мы не выясним, что это за человек. Я задумываюсь над его словами, и не успеваю среагировать на действие… Губы прижимаются к моим слишком быстро, прежде чем я понимаю, что это значит. Дима приоткрывает их, проникая в мой рот своим языком, со страстью вцепившись своими руками мне в предплечье. От непонимания, я сначала застываю как статуя, не способная сразу же оттолкнуть Мирошникова. Лишь его язык, так стремительно орудовавший в моем рту, пробуждает мой разум. Резко отталкиваю, предварительно ударив его ладонью по щеке. Он тяжело дышит, прижимая свою ладонь к месту моего удара, внимательно осматривая мое пылающее от ненависти лицо. Я не могу успокоиться, продолжая наступать на Диму с такими же пощечинами, ударив его еще несколько раз. Он хватает меня за руки, полностью обескуражив, и вновь прижимается губами к моим. На этот раз поцелуй настойчивый, страстный, пытающийся вернуть мои прежние к нему чувства. Но проявляет лишь чувство отвращения. Мерзко, из-за того что меня целует не тот человек, которого я люблю. Я вновь пытаюсь оттолкнуть его, на этот раз кусаю за губу, с такой силой, что Мирошников тут же вскрикивает и отходит от меня сам. Вся голова пылает от ненависти к этому поступку. Мне так хочется хорошенько врезать ему по этим наглым губам, но силы буквально сразу же покидают меня. Я прижимаюсь к подоконнику, прикладываю похолодевшие ладони к своему лбу, лишь бы убрать это головокружение. — Зачем ты это сделал? — дыхание прерывистое, поэтому слова получаются не четкими. — Потому что люблю тебя… Белов тебя не заслуживает. — Тем не менее я люблю его и никогда, слышишь, никогда не поверю, что он мог меня обмануть. — Ты наивна, Кира, этим он и пользуется. Послушай меня, — Дима делает шаг ко мне, от чего я быстро отхожу от него, — он сделает тебе больно. И когда это произойдет, знай, что я рядом. Я всегда помогу тебе Кира. Пусть тебе и не нужна моя любовь, я всё равно буду для тебя её хранить. Он разворачивается, поспешно покинув мою комнату, оставляя меня с ужасающими мыслями наедине. Глубокая ночь, от которой мне так хочется побыстрее избавиться. Все плохие мысли съедают меня изнутри, вывернув всю тревогу по поводу слов Димы наружу. Я делаю еще несколько вдохов, принимаясь считать овец, чтобы побыстрее уснуть. Все напрасно. Четвертый час ночи, телефон все молчит, за окном лишь темнота. Не могу больше лежать, поэтому приподнимаюсь, придерживаясь о поручень, который прикрутил к стене мой брат. Делаю медленные шаги к окну, выглядываю в него, внимательно вглядываясь в каждую машину. Его нет. И эта мысль сводит меня с ума, постепенно разбивая сердце на куски. — Прошу тебя, ответь. Набираю номер любимого, улыбаясь фотографии на заставке. Я делала это на протяжении всех тринадцати дней, проведенных в больнице, но всегда всё заканчивалось молчанием… Поэтому, когда пошло время в левом углу экрана, я попросту застопорилась. — Слушаю? — Его голос сводит меня с ума, услышав который, я попросту захлебнулась в радости. — Андрей! — кричу его имя, уже не имея способности сдерживать слезы в глазах. — Почему ты не отвечал на звонки??? — Кира… — Он шепчет моё имя, после чего я уже не могу терпеть всё это. Я плачу. Навзрыд, не способна больше держать все эмоции в себе. — Объясни. Прошу, Андрей. Скажи мне… — Не могу. Прости, я не могу сказать тебе сейчас, — его слова бьют в глубь сердца, разорвав его пополам, превращая каждый кусочек в болезненный сгосток, растекающийся по телу, — извини. — Ты меня бросаешь? — Кира… — Бросаешь? А? — Прости… — Если не можешь говорить, то, блять, напиши! — Я взрываюсь. Злость завладела всем телом. Разум уже не контролирует набор слов, так быстро вылетающих из моего рта. — Приезжай в оранжерею, там ты найдешь ответ. — В оранжерею твоей блятской мачехи? Нет уж, увольте, я больше никогда не хочу слышать об этой твоей Лизе и..... Телефон пищит, донося до моего мозга очевидный факт — он отключился. Просто взял и отключился, так и не дослушав меня. От злости я уже не понимаю, что творю. Звоню еще несколько десятков раз, прежде чем кинуть телефон на кровать. Вся голова кружится от эмоций, звонящих в моем сознании. Мне вновь плохо. Пустота затмевает всё, что сейчас в моем сердце. Я делаю лишь несколько стремительных шагов, наплевав на свою боль в животе, хватаю ключи брата, направляясь на улицу. На протяжении всей дороги до оранжереи, я продолжала набирать номер Андрея, услышав привычное: «абонент не может ответить». Лишь подъехав к оранжерее, я медленно выхожу из нее, держась за ручку двери, стиснув зубы от боли. Вновь медленные шаги, которые так хочется ускорить. Я знаю, что увижу здесь Андрея, пусть и не замечаю его машины. Враз захожу в дверь, которая оказывается открытой, и останавливаюсь. Вокруг подозрительная тишина, которая заставляет обхватить предплечья пальцами рук. Воздух был напряжен. Я боялась каждому своему новому шагу, посчитав, что они вовсе не нужны. — Андрей? — произношу его имя с приглушенной громкостью, стараясь пройти дальше по оранжереи, и ничего не задеть. Только подумала об этом, как реагирую на странный резкий звук, мгновенно обернувшись в его сторону. Никакого не видно, но пару горшков, который я задеваю локтом, вмиг падают впиз. Крепкие, совсем не разбились, но вот цветочки явно пострадали. Хотела бы я их поднять, но была не в силах так сильно наклониться. Снова поднимаю глаза и пристально всматриваюсь в белые лилии. Огромный букет, явно срезанных лилий, был в мраморном глиняном горшке. Они привлекали себе внимание не только тем, что стояли едва ли не посередине дороги, но и тем, что таили в себе. Присмотревшись к голубому конверту, я снова сглатываю от тревоги. Только Андрей знал, какие цветы я люблю… Сюрприз! Это первое что я думаю, поэтому тут же улыбаюсь, отбросив всю тревогу прочь. — Андрей! — я зову любимого, оглядываясь по сторонам. — Я знаю, ты здесь! Прошу, не томи меня, выйди! В ответ тишина, после которой я смеюсь. — Ну хорошо! Хочешь, чтобы я прочитала записку, окей! Беру в руки листок, начиная читать… Строчка за строчкой, пока в моей голове всплывают картинки прошлого… Все рушится. Мой мир враз падает, как карточный домик. Внутри пустота, затмевающая всю любовь к нему. Всё кончено… «Мой любимый малыш. Знаю, что ты винишь меня в том, что случилось с тобой на том чертовом складе. Знаю, что лишь я виноват в этом… Из-за меня ты взялась за оружие, из-за меня совершила грех… Но знай, милая, что это все ты сделала во благо. Ты спасла этим брата, плевать на меня, ты спасла Вову. Ты большая умница, которую в будущем ждет лишь счастье. Я знаю, что ты безумно любишь меня, моя куколка. Знай, что я так же сильно люблю тебя. Прости за то, что делаю необходимое. Всё кончено, малыш. Я больше не могу. Я не в силах портить твою жизнь своими темными делишками. Я не могу подвергать тебя опасности, из-за которой ты, в следующий раз, можешь погибнуть. Я не хочу, чтобы ты жила в страхе каждый раз, выходя на улицу. Я не хочу, чтобы ты боялась. Ты меня поймешь, ты невероятно умна и логична. Ты поймешь, почему я это делаю. Это не из-за Жанны и ребенка, и не из-за Елизаветы. Это всё из-за меня, из-за моей натуры. Прости меня, за то что в очередной раз выбрал свой авторитет, а не любовь. Знай, она была настоящая, я не играл в любовь с тобой. Прости, и прощай, моя малышка».