Двадцатый химический

— Ты знаешь, что значит «безумие на двоих»? Фрэнк мотает головой, ощущая под собой холод твердой скамейки. На улице пахнет сыростью и мокрым асфальтом, в воздухе стоит запах сигаретного дыма. — Это синдром, при котором сумасшествие одного человека передается другому, если они очень привязаны друг к другу. Они могут видеть галлюцинации, страдать паранойей, но делать это вместе. Джерард говорит, прикрыв глаза и подставляя лицо холодному ветру, пока его шею греет длинный застиранный шарф в полоску, а пальцы украшают новые ссадины. — Чаще всего это не лечится, и, в конце концов, оба умирают. — Оу, мне даже неловко теперь жаловаться на свою жизнь. — Ничего страшного, продолжай. Это даже забавно. Джерард косо улыбается, будто это и правда было так, и Фрэнк ухмыляется в ответ. Ведь весь разговор начался с того, как он рассказывал о своем детстве, потому что Скульптор попросил его, и каждый раз незаметно посматривал на Айеро и качал головой. — Ты намекаешь на что-то? — Фрэнк встает, хватаясь за протянутую холодную ладонь. — Возможно, но сейчас не время. Пойдем. Они и так обошли пешком почти половину города, и Айеро начал сомневаться, в этом ли штате вообще находится цель Джерарда, но старался не выглядеть ребенком и не задавал слишком много банальных вопросов. В конце концов, он уже привык следовать за ним, в итоге находя для себя десятки непротоптанных дорог. Теперь он знал, где коротать вечера – прямо на тесной кухне, где можно говорить о чем угодно и пить абсолютно любой напиток, который только не найдет в магазинах Скульптор, будь то дешевый винный коктейль или розовое шампанское, которое он разливал в чайные чашки с отколотыми ручками. Он чувствовал, как на кончике языка лопались пузырьки и вдыхал приторный запах, смотря, как Джерард мечтательно закрывает глаза. — Сейчас у большинства художников проблема в том, что они гонятся за оригинальностью и не находят ее, а публика съедает все, что им подсовывают под этой этикеткой, — Скульптор будто бы продолжает прежний разговор, говорит незатейливо и легко, но Фрэнк немного сбит с толку, потому что ни о чем таком не заходило речи. — Но есть то, чего не отнимешь спустя сотни и десятки лет — есть классика. — Узнает каждый ребенок? — Точно. Помнишь, ты говорил, что художников будто не существует, и есть только их произведения? — Да, но… — Ты был прав, в какой-то степени. В следующую минуту, спустя множество поворотов, людных и безлюдных улиц, магазинов и домов они наконец останавливаются, отчего Фрэнк чуть не врезается в спину Джерарда, вставшего напротив стены одного из старых кирпичных домов. Но при взгляде на него у Айеро перехватывает дыхание: прямо на стене, поверх крошащихся бурых кирпичей и даже редких листовок с объявлениями, была нарисована картина, занимающая несколько квадратных метров: «Звездная ночь». — Вау, — только и может сказать Фрэнк, изумленно смотря на своеобразное полотно: картина была перерисована тщательно, красиво, до всех мелких деталей, а цвета при свете ночного фонаря казались еще ярче и глубже. Грязь улицы немного портила вид, но не так сильно, чтобы разочаровать. — Как ты думаешь, кто автор? — Серьезно? — теперь он удивленно смотрит уже на Скульптора. — Наверное, это самая известная карт… — Да-да, Ван Гога, только это полная чушь, — Джерард женственно махнул рукой, подходя чуть ближе к стене. — Может, саму Ночь написал и он, только вот над этим трудился, по меньшей мере, недель пять, обычный, заурядный художник, получивший гроши «за украшение города», имени которого даже никто не вспомнит. Всем все равно, ведь это Ван Гог. Тогда Фрэнк впервые подумал, что хочет поцеловать его. По-настоящему, не из-за простого интереса и любопытства. И он делает это, обрывая Скульптора почти на полуслове, и тот удивленно вздыхает, а затем отвечает, хватая его пальцами за плечо. Прямо над ними было ночное небо, усыпанное звездами; рядом, на стене, было другое, а на губах Джерарда Фрэнк чувствовал вкус никотина и мятной жвачки. Наверное, они сами могли создать такую же Звездную ночь, только без красок и кистей — он думает об этом, пока мягко завершает недолгий поцелуй. Думает, когда видит мягкий румянец на скулах Джерарда. Думает, когда тот закуривает, берет его за руку и еще несколько секунд наслаждается картиной на стене, а затем уводит прочь, к дому.