Двадцатый химический

— Как тебе? Фрэнк очнулся от своих мыслей, посмотрев на приподнявшую бровь девушку, ожидающую хоть какой-то реакции от него. Элайза кружилась по комнате в новом свободном и коротком платье с блестками, смотря то на себя, то на стены комнаты, то на друга. Из-под струящейся блестящей ткани выпирали косточки тонких бедер и острые плечи. Будто маленькая девочка играет во взрослую тетю – в свои восемнадцать она выглядела слишком несуразной, совсем юной, и только лицо и глубина глаз выдавали в ней человека, через многое прошедшего. Фрэнк ловил себя на мысли, что какими бы темно-синими и глубокими не были радужки ее глаз — они не сравнятся с его глазами. — Ты снова витаешь в облаках, — она вздохнула и подошла к шкафу, в последний раз посмотрев в узкое зеркало на дверце и начав снимать платье. Пластиковые сережки-висюльки нежно-розового цвета с глухим стуком падают на линолеум и немного выкатываются из-под дверей шкафа, поблескивая на свету. — Я просто задумался. — Ответа из колледжа еще не пришло? — ее голос раздавался откуда-то из глубин совсем небольшого шкафа, но она со своим сложением могла бы уместиться там в полный рост. — Нет. И, думаю, не придет, — Фрэнк так и сидел на стуле, смотря на мыски собственной обуви и пятна на ковре, которые оставляла она же. — Я вообще не знаю, что делать дальше. — Зато я знаю, — она вышла из-за дверцы в одном белье и пошла к кровати, где лежала ее обычная одежда. — Может, с колледжем и работой мало что получится, но мы оба понимаем, чем забита твоя голова сейчас и чего тебе хочется больше всего. Фрэнк совершенно безучастно смотрел на то, как девушка натягивает на себя футболку. Как только розовые лямки с тонким узором скрылись за тканью бесформенной одежды, Элайза отряхнулась и бросила взгляд на окно, хитро улыбаясь. — Он не решение всех моих проблем. Скорее, одна из самых главных. — Только не делай глупостей. Так в чем его секрет? — она порхнула через всю комнату и села к парню прямо на коленки, спиной к нему, опираясь рукой на поверхность письменного стола. — Никакого секрета нет, — Фрэнк устало уткнулся в ее хрупкую спину, вдыхая аромат хлопковой футболки. — Он прекрасно рисует и делает скульптуры. Дома у него настоящий хаос, но так уютно, что не хочется уходить. Еще он говорил что-то про гипс и мрамор в какой-то мастерской, куда мы вроде должны скоро поехать. — Разве вы не ездили куда-то ночью? — Это было что-то совсем другое, и я не уверен, что мне это не приснилось. — Я так рада за тебя, — она вдруг резко выпрямилась и сказала это, снова упорхнув куда-то в сторону шкафа. — Почему? — Ты как будто нашел свое место. То есть, не место, а пристанище — этот «Скульптор», — Эл нарисовала кавычки в воздухе, — возвращает тебя на круги своя. — Не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы я начал понимать, что ты вообще имеешь в виду, ну и ладно, — Фрэнк улыбнулся, катая по столу карандаш и бросая осторожные взгляды в окно напротив, комната за которым пустовала со вчерашнего дня. — Мне кажется, только ты меня и понимаешь. Как только они вернулись из уже второго ночного путешествия, Джерард будто испарился, либо спал и жил только на кухне. — Мы целовались прямо в Звездной ночи. Девушка с минуту молчала, а затем счастливо улыбнулась, взяла плечики с накинутым на них платьем и, потрепав Айеро по голове, исчезла из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь. Кажется, сквозь замочную скважину все еще можно было почувствовать тонкий аромат ее легких духов, но он слишком быстро потонул в пучине запахов жилого дома, который въедался в кожу его постояльцев, и парень лишь рвано выдохнул и снова посмотрел в окно, уловив за ним движение знакомого силуэта.

* * *

Фрэнк сидел на резной крепкой изгороди перед домом, согревая руки в карманах тонкой куртки и прожигая взглядом входную дверь, ручка которой должна была вот-вот повернуться. Время тянулось медленно, но в этом виноват был только он сам: вышел на улицу гораздо раньше времени, на которое они договаривались, и теперь, как верный пес, сидел и ждал прямо под окнами. Парень буквально на секунду прикрыл глаза, пряча нижнюю часть лица, замерзшую на ветру, под ворот куртки, а когда открыл, то чуть не упал со своей «скамейки», потому что на него в упор смотрел Скульптор, стоя даже слишком близко. Зрительный контакт длился чересчур долго, как будто Джерард пытался что-то молча донести до него, но через секунду он опустил глаза и улыбнулся себе под нос, снова галантно протягивая руку. Фрэнк почувствовал, как замерзшие щеки потеплели от хлынувшей к ним крови и неловко схватился за прохладную твердую ладонь, слезая с изгороди. — Долго ты так сидел? — Не знаю, может, минут двадцать… — Я почти чувствую себя виноватым. Пойдем, — он запахнул полы черного пальто и, еще раз зачем-то оглядев Фрэнка, кивнул в сторону правильного пути. — Нас ждут приключения. У Джерарда руки в акварельных пятнах и баночки с красками под старой ванной. У Джерарда в квартире, вместо бумажных стикеров-напоминалок – мебель, на которой он пишет чернилами. — Чувствую себя Хоббитом, — Айеро проворчал, но не медля направился за ним, как будто ощущая дежавю: впереди снова была лишь широкая спина и затылок с платиновыми и (он был уверен) чертовски мягкими волосами. Ради них, похоже, Фрэнк был готов даже плестись сзади и глотать сигаретный дым.