Двадцатый химический

мы с тобой в игрушечном домике, живя под пеленой, никогда ни в чем не нуждались. у тебя есть ответы, а у меня – ключ от двери.

Старая белая дверь открывалась, наверное, целую вечность, пока Фрэнк нервно сжимал уже растянутые рукава собственной кофты. Спустя два дня сомнений, он все-таки преодолел эти жалкие метры до дома напротив и теперь стоял, ожидая увидеть за дверью уже знакомые отточенные черты, но вместо этого перед ним, прямо из небольшой щелки, выглянуло детское лицо с нахмуренными бровками и трясущимися губами, будто старавшееся выглядеть как можно более угрожающе. — Вы кто? — Я… я к тому, кто живет на втором этаже. К Скульптору. — У него никогда не бывает гостей, не ври, — девочка чуть-чуть картавила и, чтобы ближе рассмотреть гостя, полностью высунула голову с белокурыми кудряшками. — Он сам меня позвал, и я обещал прийти. Я не могу нарушить обещания, — Фрэнк разглядывал ее и, хоть никогда и не любил маленьких детей, невольно улыбался одними уголками губ. Даже при его росте она была ниже его пояса и упирала руки в боки, как будто была единственным охранником во всем жилом доме. Но теперь, после сказанных слов, ее лицо было уже не таким уверенным. — Хорошо, я тебя пропущу, но в следующий раз говори пароль, чтобы войти, — она чуть отступила, открывая дверь и пропуская Фрэнка. — Как тебя зовут? — Пеппер. — Пеппер, я обещаю, что больше никогда не приду сюда. Вслед девочка что-то сказала ему и затопала в противоположную сторону, хлопая дверью какой-то комнаты. А Айеро, оглядываясь по сторонам, медленно шагал к лестнице, по пути дотрагиваясь до шершавых стен кончиками пальцев. Все в этом доме было настолько же тесным, потертым и почти безнадежным, как и в том, где жил Фрэнк. Он точно не знал, где находится комната Скульптора, поэтому постучался в первую попавшуюся дверь, и через несколько секунд ее открыла девушка, стоящая в одном коротком халате. Похоже, она смывала макияж, потому что от глаз и губ шли черные и красные разводы, перемешиваясь и делая светлую кожу жуткой на вид. Девушка окинула Фрэнка оценивающим взглядом, широко улыбнулась и, не успел парень вставить хоть слово, резко захлопнула дверь прямо перед его носом. Следующая по коридору дверь уже вселяла некий страх – все равно что нечаянно провалиться в кроличью нору, оказавшись в которой, не знаешь, что может произойти. Но в нее даже не получилось войти – линия скотча по всему косяку заклеивала проход, так что попасть туда можно было, лишь хорошенько содрав заусенцы на всех пальцах. Последняя дверь на втором этаже стала и последней надеждой; Фрэнк стучал громко, со злостью, как будто его обидел каждый гребаный жилец этой улицы, и продолжалось это несколько минут, прежде, чем раздражительным, но мягким голосом вдруг не раздалось «Заходи». Дверь и правда оказалась не заперта: Фрэнк надавил на стершуюся позолоченную ручку и скользнул внутрь, тут же прикрывая ее за собой. Как будто из-за дверной щели могла выветриться вся тайна, которую он так надеялся сегодня разгадать. — Я думал, ты не придешь, — все такой же голос раздавался откуда-то из-за стены, и Айеро с изумлением обнаружил, что комнаты здесь были гораздо больше, так что все жилье походило на маленькую квартиру. Уменьшенное, будто игрушечное подобие прихожей с совершенно обычными обоями, маленький шкаф около двери и разбросанная обувь. Тут же висело и черное пальто на почти отломившемся крючке. Все вокруг будто и правда было игрушечным — кукольный домик для большой живой куклы. А то, что в квартире была даже крохотная, пропахшая чаем и дымом кухня, приводило в трепет. Именно там Фрэнк и обнаружил своего Скульптора, сидящего за кухонным столом над книгой, но внимание тут же переключилось на стены: над старой газовой плитой расплывались выжженные пятна до самого потолка; подвешенные деревянные шкафчики были расписаны уже подтекшей краской, узоры и рисунки поблекли и выцвели. — Самодельные витражи? — Делаю вид, что живу лучше, чем на самом деле, — он, усмехнувшись, откинул книгу в сторону и наконец обратил взгляд на гостя. — Присаживайся. Фрэнк опустился за стол, наблюдая, как Скульптор подходит к шкафу, достает темную бутылку, тарелку и несколько пакетов, а через минуту на столе уже оказались два бокала с довольно заляпанными стенками, хлеб и сливы. У Айеро было, наверное, больше десятка вопросов, которые он еле-еле держал в себе, чтобы не выглядеть ребенком, который видит какое-то чудо света, а хозяин дома не спешил говорить, только медленно наливал вино, а потом, вдруг спохватившись, посмотрел на Фрэнка: — Сколько тебе лет? — А сколько дашь? — Девять с половиной, — он усмехнулся особенно криво, будто чем забавней ему казалась шутка, тем сильнее его губы стремились растянуться в ухмылку. Он был чертовски красив, если честно. — Хорошо, может, расскажешь о себе? Как твое имя, например? — Я говорил тебе, — Фрэнк невольно стиснул в руке краешек стола, уже понимая, что проиграл первый раунд. Глаза Скульптора, блестящие из-под полуприкрытых век, изучающе смотрели на него. — Я так не думаю. — Хорошо, но могу и я перестать называть тебя Скульптором? — Конечно, черепаховый. — Я Фрэнк. — Джерард.