The Reluctant Matchmaker

Говорят, что ангелы не могут лгать. Ложь это грех, а если ангел совершит грех, то ангел больше не сможет быть святым. Если ангелы совершат грех, то, подобно Люциферу, будут изгнаны с небес. Бальтазар довольно рано выяснил, что это не совсем правда. Бальтазар лгал. Он так же нарушил несколько правил. И все еще не был изгнан, но опять же, может быть, его Отец позволял грехам копиться прежде, чем широким жестом скинуть вниз его жалкую задницу. Беспокойство всегда присутствовало на задворках сознания, но в глубине души он верил, что если его и изгонят, то не за ложь. Бальтазар знал, что он не похож на Михаила, идеального солдата без всяких вопросов подчиняющегося Отцу, но Бальтазар был хорош по-своему. Может быть, Бог не изгнал его, потому что вся ложь, что он говорил, была для того, чтобы защитить тех, кого он любит, как правило, людей. Конечно, дорога в ад вымощена благими намерениями. С Кастиэлем Бальтазар врал и нарушал кучу правил, но из всех подопечных, что были у него за тысячелетия, Кастиэля он любил больше всех. Кастиэль был для него как сын, брат и лучший друг в одном лице. Первая ложь Кастиэлю была о том, что он был музой Чака. Он никогда не был ей, у Чака вообще никогда не было музы. Он был здесь исключительно ради Кастиэля. Музы блуждали по миру, пробуждая в людях вдохновение, и только абсолютная, истинная муза могла быть послана человеку, чья работа будет иметь исключительное значение. Бальтазар был здесь, когда Кастиэль только был задуман. Он наблюдал за первым Рождеством его родителей, когда незаметная для них душа парила рядом, ожидая своего рождения. Позже, когда Бальтазар стал свидетелем того, как жнец забрал мать Кастиэля, он нарушил первое правило: никогда не показываться своим подопечным. Когда умерла его мама, Кастиэлю едва исполнился год. Он был серьезным ребенком, его растрепанные черные волосы и большие, растерянные голубые глаза, заставили дрогнуть сердце Бальтазара. Он знал, что Кастиэль не понимал, где его мать, а Чак был слишком убит горем, чтобы помнить о своем тихом ребенке. Пока Чак в отключке лежал на диване, с пустой бутылкой из-под виски в руке, в детской начал плакать его сын, плакать, зовя свою маму. Этот плач разбивал Бальтазару сердце. - Эй, малыш, - нежно обратился он к ребенку. Увидев незнакомого человека в своей комнате, Кастиэль шокированно замолчал, глядя на светловолосого ангела, его лицо было покрасневшим и мокрым от слез. После того, как шок прошел, Кастиэль начал плакать по новой. Бальтазар поднял малыша и начал ходить по детской, поглаживая крохотную спинку мальчика круговыми движениями. Бальтазар, может, и муза, но в первую очередь он ангел. Одно из самых могущественных существ во вселенной, а этот маленький ребенок, чье тело вздрагивало от рыданий, заставлял Бальтазара чувствовать себя беспомощным и ничтожным. Все его внимание было сосредоточено на Кастиэле, и ничего больше не имело значения. Отцепив маленькие пальчики Кастиэля от своей рубашки, он посадил его обратно в кроватку. - О, Касси, пожалуйста, не плачь, - прошептал Бальтазар и еле сдержал смех, когда малыш перестал плакать и посмотрел на ангела суровым взглядом. - Не нравится имя Касси? – взгляд Кастиэля стал еще мрачнее, пока он не выпятил нижнюю губу, дуясь и руша весь эффект. Пухленький кулачок потер глазки, усталость одолевала Кастиэля. А потом ребенок сделал кое-что, удивившее Бальтазара. Он протянул ручки к ангелу, чтобы тот снова взял его на руки. Ребенок и ангел глядели друг на друга, будто пытаясь понять. А потом серьезный маленький человечек, к которому Бальтазар так отчаянно не хотел привязываться, улыбнулся ему. И в этот момент Бальтазар влюбился, и этому не было пути назад. После этого Бальтазар еще несколько раз появлялся перед ребенком. В основном, он укачивал его сидя в кресле-качалке его матери, рассказывая ему истории про войны, искусство и, самое главное… про женщин. Как в тот раз, когда Бальтазару удалось… Черт, как будет двенадцать по-французски? Конечно, Кастиэль никогда не понимал его историй, он просто смотрел на него немигающими голубыми глазами и льнул к груди. Он становился нежным ребенком, когда привязывался к кому-то. Бальтазар продолжал являться Кастиэлю, пока тот не подрос достаточно, чтобы запомнить его. Тогда он тихо вернулся к невидимости. Еще через пару лет у Бальтазара возрос интерес к тому, каким же окажется особый талант Кастиэля. Он думал, может он станет писателем, как Чак, чьи книги обеспечивали их с сыном скромное существование. Поэтому он очень удивился, когда в возрасте четырех лет Кастиэль навещал свою бабушку Анну и проявил интерес к фортепьяно. Анна заметила интерес внука, села на табурет, усадив Кастиэля себе на колени, и заиграла «Лунный Свет» Клода Дебюсси. Мальчик был восхищен. Он внимательно смотрел на пальцы своей бабушки, следовал за каждым движением, его бровки хмурились, пока он слушал мелодию, обволакивающую его. После того, как произведение закончилось, Анна усмехнулась, глядя на сосредоточенный вид Кастиэля, и ласково взъерошила его волосы. Ее смех прервался, когда Кастиэль поставил пальцы на клавиши и начал играть часть произведения, нечетко, но все же достаточно хорошо, чтобы ее можно было узнать. Когда последняя нота прозвучала в воздухе, Кастиэль обернулся и ярко улыбнулся своему шокированному отцу и бабушке. Анна повернулась к своему сыну: - Чарльз, я ожидаю, что ты будешь приводить сюда Кастиэля четыре раза в неделю, я буду давать ему уроки. Бальтазар наконец узнал, что за талант будет у Кастиэля, и теперь мог начать работу над своим подопечным. Год, когда Кастиэлю исполнилось шестнадцать, был тяжелым. Сначала Бальтазар находил забавным низкий голос и всегда серьезное поведение мальчика, когда он ходил по школе. Потом в этот год произошло несколько вещей, во-первых, Кастиэль понял, что он гей. Бальтазар подозревал это, особенно, когда проникая в его сны, видел, что, в основном, мужчины представали там в романтическом свете, но все-таки Кастиэлю понадобилось больше времени, чтобы разобраться в своей ориентации. И полное осознание пришло тяжелым путем. Второй год в старшей школе, последним уроком у Кастиэля в этот день была физкультура. Кастиэль думал, что один остался в раздевалке и заканчивал одеваться. Когда он застегнул последнюю пуговицу на рубашке, его толкнули к шкафчику и поцеловали. Кроули, старшеклассник и глава школьных хулиганов. Сначала Кастиэль вырывался, но Кроули продолжал напирать, пытаясь добиться от него другого ответа. И, в конце концов, получил его, когда Кастиэль поцеловал его в ответ. Бальтазар был в ярости, потому что это был первый поцелуй Кастиэля, и он был украден. Первый поцелуй Кастиэля должен был быть с кем-то, кто заботится и уважает его, с кем угодно только не с Кроули. Бальтазар мог видеть его душу, и она была темной и искаженной. Кастиэль совсем не был нужен ему, если только, чтобы узнать, сколько боли он мог принести младшему парню. Как только Кастиэль поцеловал его в ответ, Кроули отодвинулся и жестко ухмыльнулся. - Всегда знал, что ты чертов гомик. Глаза Кастиэля в страхе распахнулись, но он выпрямился, не желая быть запуганным Кроули. Так было, пока не показались друзья старшего. - Взять его, мальчики, - друзья Кроули накинулись на Кастиэля одновременно. Он пытался отбиваться, как мог, но их было пятеро против одного. Вскоре двое парней схватили Кастиэля сзади так, что он не мог двигаться, а другие начали бить его в лицо и живот. Кастиэль хрипел от боли после каждого удара, борясь с двумя старшими, пытаясь вырваться. Бальтазар чувствовал растущий в нем гнев, какого он не чувствовал с Ветхозаветных времен, из-за криков боли и тошнотворных звуков ударов плоти о плоть. Он чувствовал, как завихряется вокруг его сила, горячая и наэлектризованная, когда раскрылись и вытянулись перед ним его крылья. Тут проявилась еще одна ложь, которую сказал Кастиэлю Бальтазар. Он мог стать видимым для других людей тех, которых выберет. И он решил, что это произойдет сейчас. Бальтазар начал проявлять себя, но затем сильная женская рука легла на его плечо, останавливая. - Бальтазар, ты не можешь, - печальный голос Судьбы прорвался сквозь ярость ангела. - Я не могу позволить этому случиться! Он мой подопечный! Они могут убить его! – возмутился Бальтазар, Судьба чуть вздрогнула под горящим взглядом ангела. - Он не умрет. Это должно случиться. Большие страдания, воздадутся большой радостью. Этот момент сейчас определит его и сделает из него сильную личность. Это должно произойти. - Нет, я против. Он всего лишь ребенок! – сила Бальтазара снова начала расти, пока Судьба не усилила хватку на его плече, тут же испаряя всю его мощь. Она вполне могла это сделать, так как была старше и намного могущественней его. Бальтазар послал ей убийственный взгляд. Судьба смотрела в ответ, ее зеленые глаза были омрачены печалью. - Ты забыл Бальтазар, я наблюдала за душой Кастиэля задолго до того, как ты вообще узнал, что он существует. Я тоже люблю его и, если бы это не было необходимо, я бы позволила тебе растереть в пыль этих мальчишек за то, что они сделали. Две пары неземных глаз, голубые наполненных беспомощностью и гневом и зеленые с плещущейся в них печалью, снова повернулись к Кастиэлю, который, скрючившись, лежал на полу, пока старшие парни, смеясь, покидали раздевалку. Бальтазар смотрел, как Кастиэль медленно, морщась от боли, встал, проявляющиеся синяки и раны не смогли скрыть пораженный взгляд на его лице. Он испустил один сдавленный всхлип прежде, чем прервать себя, его лицо превратилось в бесстрастную маску, когда он возвращался домой. Впервые за все свое существование Бальтазар плакал. Лучше в этот год Кастиэлю не стало. В этот год умерла его бабушка. Когда Анна отошла в мир иной, это почти уничтожило мальчика, учитывая, как близки они с ней были. Кастиэль не мог позволить себе показать это, так как должен был быть опорой для Чака. Бальтазар хотел прийти к нему, но знал, что это было слишком рискованно, так что он приходил только, когда мальчик спал, гладил его по волосам и держал за руку, когда Кастиэль плакал во сне. Согласно завещанию Анны, Кастиэль получил ее фортепьяно. Тогда началось сочинение. Мальчик был просто монстром, когда дело доходило до сочинения музыки. Когда он не учился и не заботился о Чаке, который так никогда полностью и не оправился от потери жены, а теперь и матери, он сочинял музыку до самого рассвета. К концу второго года в старшей школе начался его повторяющийся сон. Бальтазар проникал в сны Кастиэля, иногда чуть изменяя их, чтобы придать ему вдохновения. И вот, в ту ночь, когда он вошел в сон Кастиэля, если бы Бальтазар был в физической форме, его бы согнуло от боли. Кастиэлю снился ад. Не обычная человеческая версия ада, а настоящий ад. Бальтазар почувствовал жуткую тошноту, оглянувшись на все эти стонущие, извивающиеся под пытками души, которые, казалось, окружили его. Вдруг его голову наполнили голоса его братьев, ворвавшихся в самые глубины ада. Один из них привлек внимание Бальтазара. Это был голос Кастиэля. Бальтазар впал в шок, увидев, как развивается сон. Кастиэль был ангелом, его большие черные крылья, защищая, обернулись вокруг самой яркой души, которую Бальтазар когда-либо видел. Мгновение заняло у него, чтобы понять, что это был не сон, а воспоминание из другой реальности, проникающее в подсознание Кастиэля. Кастиэль был ангелом, спасшим Праведника из ада. Бальтазар в восхищении смотрел, как Кастиэль крепко схватил мужчину и избавил его от вечных мук. Его Касси был невероятен. Наконец, все стало ясно. Теперь Бальтазар знал, почему чувствовал такую глубокую привязанность к Кастиэлю. Потому что в другой жизни они были братьями. После второго года в старшей школе, жизнь Кастиэля пошла более гладко, пока не кончился его последний год. Уже все было готово к переезду Кастиэля в Оберлинский колледж, для изучения музыки, когда издатель Чака расторг его контракт. Кастиэль был очень ответственным сыном, сказал бы его отец, несмотря на возражения Чака, он решил отложить колледж. Он залез в деньги, отложенные для его обучения, чтобы оплатить ипотеку, и устроился на работу официантом, чтобы помочь с остальными расходами. И все же, Бальтазар все больше беспокоился, когда прошло уже почти шесть лет, а Кастиэль все еще не добрался до Оберлина. Тогда он взял все в свои руки и послал одно из законченных произведений Кастиэля на музыкальный факультет. Его тут же пригласили на полностью бюджетное обучение, и Чак был непреклонен, убедив его принять это предложение. Кастиэль расцвел в Оберлине, но, когда он поступил в магистратуру, его сны о Праведнике стали ярче и чаще, пока Кастиэль не почувствовал, что должен написать произведение, основанное на этом сне. Когда Бальтазар впервые услышал законченную мелодию, он понял, что именно из-за этого произведения Небеса послали Кастиэлю музу. К сожалению, это был последний раз, когда Бальтазар слышал эту музыку, потому что пару часов спустя, Кастиэль был уже на пути домой, в Понтиак, чтобы заботиться о своем больном отце. Чак продержался еще несколько лет, а потом его тело, наконец, не выдержало. На похоронах глаза Кастиэля были сухими и отстраненными, когда он смотрел, как гроб с его отцом опускался в землю. Он был окружен сочувствующими друзьями и дальними родственниками, которые были больше заинтересованы, остались у Чака сбережения от продажи книг, чем он сам. Кастиэль был окружен людьми, но все еще был одинок. Позже вечером, когда все ушли, Кастиэль наконец сломался. Бальтазар нашел его свернувшимся на диване, сжимающим халат отца, низкие, хриплые рыдания вырывались из его горла. Бальтазар тут же снова увидел перед собой маленького ребенка. Он, не колеблясь, появился перед ним и, будто это было зарыто глубоко в памяти, Кастиэль снова протянул руки к Бальтазару. И Бальтазар опустился на колени перед ним и сжал парня в объятиях, позволяя ему выплакаться. Слишком захваченный своим горем и одиночеством, Кастиэль не осознал, что в его гостиной появился незнакомец, готовый утешить его. - Не думаешь, что это слегка нечестно, наблюдать за тем, как они целуются? Бальтазар вскрикнул, его воспоминания осколками рухнули, открывая перед глазами окружающую реальность. Он был так захвачен своими мыслями, что даже не заметил, что Кастиэль с Дином сидели на диване и целовались, как подростки. Несмотря на все комментарии, что он отсыпал Кастиэлю, он старался давать ему столько уединения, сколько возможно. Бальтазар уставился на Судьбу. Она мило улыбнулась ему в ответ. Он состроил на лице одну из своих дерзких ухмылочек. Не может он позволить Судьбе думать, что он тут погряз в воспоминаниях и стал сентиментальным. - Ты же знаешь меня, дорогая. Я никогда не пропущу хорошее шоу, - Бальтазар игриво ей поклонился. Судьба тихо рассмеялась, в ее зеленых глазах заплясали дьявольские искорки. - Да, у тебя есть заслуженное признание за произведение о сексе. Бальтазар нахмурился, увидев, что Кастиэль с Дином отстранились друг от друга. Ничего же не мешало, так почему они остановились? Будто читая его мысли, хотя Бальтазар подозревал, что она действительно это может, Судьба утешила его: - Дин не хочет давить на Кастиэля. - Прошло уже два месяца! Все что они делают, это целуются и обнимаются, и ничего ниже пояса, - проворчал Бальтазар. - Знаешь, секс не главное в отношениях, - мягко пожурила Судьба, все еще улыбаясь. - Ему надо сбросить немного энергии. Кастиэль красивый парень, Дин должен думать только об этом. - Дин очень заботится о Кастиэле, поэтому и продвигается так медленно, - Судьба задумчиво посмотрела на Бальтазара, - как долго ты знаешь? Бальтазар точно знал, о чем спрашивала Судьба, и ощутил неприятное чувство, поселившееся в животе. - Почти сразу после смерти Чака. У Кастиэля были очень плохие ночи. Я знал, что он любит бургеры, и слышал, что в закусочной Тессы, в Лоуренсе, они очень хороши, так что появился там. Тогда я увидел Дина и узнал его душу. Судьба задумчиво кивнула, возвращая взгляд к парочке, которая, обнявшись, сидела на диване, смотря Доктора Секси. - Итак, ты убедил Кастиэля переехать в Лоуренс, считая, что перемены пойдут ему на пользу. Бальтазар пожал плечами. - Я просто предложил ему это. - Ты играешь в опасную игру, Бальтазар. Они не должны были встретиться еще ближайшие десять лет. Ты понимаешь, что у твоих действий могут быть последствия? Бальтазар сглотнул. Несмотря на ее образ миловидной девушки, она, в конце концов, Судьба, самое могущественное существо, после Бога и Смерти. - Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Судьба вздохнула. - Я знаю, Бальтазар. Я знаю. Я хочу того же для него и для Дина. Если кто-нибудь и заслуживает счастья, то это эти двое, - тихо сказал она с задумчивым выражением на лице. Пара продолжала смотреть телевизор, в блаженном неведении, что за ними наблюдают два небесных создания.