Своя шкура ближе к телу

      Фокусники показывают зрителям свои фокусы, танцоры демонстрируют своё мастерство танца, художники, музыканты и писатели являют нам свои творения с таким тонким изяществом и естественностью, что кажется: да, нет ничего проще, повторить что-нибудь из этого. И натыкаемся на собственную громоздкость, неповоротливость и медлительность. Нет, это не просто повторить, а ещё тяжелее сделать самому, использовав свои сильные стороны, свой стиль и талант (если он есть), добиться мастерства и естественности в том, что делаешь. Это искусство и тяжёлый труд.       В данный момент Брюс проходил самую первую стадию: восхищение процессом. Поначалу он действительно попытался переварить слова Кошки и свои ощущения, но Селина не дала ему ни одной лишней минуты на собственные мысли. Она достала из-под стола заветные ящички и чемоданчики с неизвестным содержимым, сняла некоторые вешалки с одеждой со стальной рамы и пододвинула манекен в центр комнаты: всем этим девушка, казалось, целенаправленно отвлекает Уэйна от самоанализа, разжигая его любопытство загадочностью происходящего.       - Урок первый: вставай и смотри внимательно, - воровка повернула манекен лицом к стене и поправила пиджак.       Парень намётанным глазом оценил необычный для беспризорницы элемент одежды.       Пиджак был дорогим и явно сшитым на заказ, судя по аккуратным швам на подкладке, - прелестная вещь редкого мастера. Потрясающий сталисто-серый цвет с подкладкой на тон темнее, карманы старого кроя и удобные свободные рукава, выточки на спине и груди, «плечики» и замечательные бронзовые пуговицы - простой и элегантный костюм-сказка годов сороковых-пятидесятых. Безбожно испорченный каким-то варваром. Некто пришил на спину, карманы и рукава маленькие бубенцы, какие они обычно бывают у маленьких котят на ошейниках, когда хозяева бояться их потерять.       - Хей! – видимо у юноши на лице в этот момент отразилось нечто такое, что Кайл громко пощёлкала у него перед глазами и легонько ткнула под рёбра, а дождавшись реакции, отвесила ему щелбан прямо промеж глаз. – Правило первое: блокируй собственные мысли, чтобы полностью сосредоточить своё внимание на чём-то одном. Ничего лишнего и личного из твоей головы не должно тебя отвлекать. Никогда.       Потирая место удара, Уэйн кивнул, про себя согласившись с обвинением, но не с методами преподавания. Однако полностью сосредоточил своё внимание на Селине и манекене.       Меж пальцев воровки, как по волшебству, очутилась сложенная вдвое двадцатка. Бумажка тут же скользнула в передний правый карман пиджака на манекене, не высовываясь оттуда даже уголком. Кошка обошла манекен слева, полукругом обогнула фигуру и прошла мимо уже справой стороны, а меж её пальцами снова была зажата та самая двадцатка. Как и когда она успела это сделать, Брюс прозевал, хотя не сводил с неё глаз, зато подметил тягучую охотничью поступь, как красиво девушка наклоняет голову, как сверкают у неё глаза. Изгиб талии, округлость бёдер и груди, красивые подтянутые ноги и попа, гибкость фигуры и грациозность движений: всё спрятанное и завуалированное женское естество выползало наружу во время охоты. А мимика? Если Селина сегодня решила свести парня с ума, то ей это удалось. Хитрая, лукавая полу улыбка на губах, мерцающий огонёк, пульсирующий в цепком, неотрывном взгляде на свою цель прямо из-под ореола пушистых ресниц.       Воздуха перестала хватать в комнате. Да что там в комнате, в его лёгких яростно ощущался недостаток кислорода, а он, словно разучился дышать, обратившись в оголённые провода чувств и ощущений.       «Боже, я горю. Я горю и сгораю. И не в состояние даже вдохнуть» - с ужасом думал юноша. У него не оставалось слов, не оставалось и связных мыслей, только инстинкты и желания. «Очаровательна. Хочу смотреть и не могу насмотреться, хочу слышать, чувствовать под пальцами кожу, изгибы и пульс. Жарко, как же мне жарко. Ближе, надо ближе. Дурацкие очки, дурацкий капюшон и одежда тоже дурацкая, и как же её много. Жарко. Ближе. Чувствовать. Её» - он закрыл глаза.       Через силу вдох. И контрольный щелбан снова промеж глаз. Словно баран боднул.       - Ай!       - Отвлекаешься, - сурово отрапортовала Кайл.       Кажется, к концу недели у него на лбу и промеж глаз будет две шишки. Осталось только для коллекции третью, чуть выше сделать, и будет ходить, «весёлый светофор». Юноша отвинтил крышку с изувеченной бутылки воды у него в руках и залпом выпил половину. Было всё ещё жарко, и немного стыдно за себя.       Видимо, не собираясь щадить его, Селина скинула с себя куртку, а затем толстовку, оставшись в одной чёрной майке-алкоголичке. Поняв, что дальше терпеть будет только тяжелее, Брюс тоже избавился от верхней одежды. И мысленно уверив себя в том, что двери здесь непробиваемые и тяжёлые, а стены железные, и он чуть что всегда может приложиться о них головой, вновь попытался сосредоточиться на уроке. Который хоть и включал в себя навыки слежения за воровкой, не предписывал ему терять от страсти голову и похотливо разглядывать то, что было очевидно, но не видно. Эта учёба дастся ему не просто.       Фокус с двадцаткой ему удалось действительно разглядеть только с пятого раза. Весь смысл заключался в том, что Кайл вытаскивала деньги из кармана таким образом, чтобы ни один колокольчик на пиджаке не зазвенел. «Зазвенит и тебе кранты», - говорила русоволосая, проделывая ту же операцию и с внутренним карманом и с двумя другими внешними. Играючи и легко, она умудрялась делать дрянное дело, вроде лазанья по чужим карманам, интересным и волшебным.       А вот у юноши получалось плохо: колокольчики звонили наперебой, парень путался в собственных ногах, спотыкался о деревянную пятку манекена и чувствовал себя так, будто впервые встал на коньки. Руки и пальцы его не слушались, а приструнённая фантазия внутренним голосом насмехалась над ним. Впрочем, и Кошка не всегда сдерживала смех, наблюдая за «первыми шагами оленёнка Бэмби в большом мире».       - Так у тебя никогда не получится! – воровка подскочила с пуфа прямо к нему. – Если лазить по карманам загребущими лапами, вроде твоей, то тебя, во-первых, поймают, а во-вторых, могут пришить статью за домогательство. А потому, аккуратненько, двумя пальцами, - с этими словами Селина ловко и беззвучно вытащила из кармана пиджака помятую двадцатку. – Словно магнитиком подцепляешь. Без шума и без лишнего напрягу у тебя есть двадцатка. Секёшь?       - Угу.       - И походка, - Кайл отодвинула брюнета бедром назад, вновь становясь по-звериному грациозной и соблазнительной. - Идёшь плавно, без спешки, скользишь, а сам примечаешь: тут твоя цель, здесь её хозяин, а там невдалеке бдительная полиция, - девушка озорно стреляла взглядами то в одну, то в другую сторону. – Но спешить не стоит. И правило второе: на тебя всем плевать, никто не смотрит, пока вокруг тихо. Однако стоит пальцем ткнуть, всё – беги. И урок номер два: Беги и залезай повыше, там не достанут.       Брюс кивнул, силясь уложить всё это в своей памяти. Напряжённый мыслительный процесс помогал ему сосредоточиться на деле, сведя к минимуму отвлекающие факторы. Хотя фактор был только один, но его трудно было игнорировать. Однако у юноши постепенно получалось. Он привыкал к запахам на улице, привыкал к грязи и холоду, привыкал к практичной и непонятной одежде и большим физическим нагрузкам, привыкал к присутствию Кошки ближе, чем на расстояние вытянутой руки, и к её неожиданным неизведанным сторонам. И учился.       Шаг за шагом, выдох за вдохом, раз за разом. Ноги перестали путаться, внимание рассеиваться, а ладони предательски потеть, заставляя дрожать пальцы. Когда колокольчик не зазвонил первый раз, Уэйн удивился, во второй – медленно начинал понимать, что у него получилось, и только опробовав все карманы пиджака, парень действительно поверил – вышло!       Воровка одобрительно закивала, наблюдая за ним из угла комнаты. Однако брюнет не мог выразить всей своей радости только словами или криком, потому что тишина, казалось, ему правильной и атмосферной, а выразить, как он счастлив, хотелось непременно. В мгновение ока Брюс подлетел к девушке и, подхватив её на руки, закружил на месте, а опустив на пол, крепко обнял. Селина даже не успела возмутиться, удивлённо выпучив на него свои большие выразительные глаза и стоя по стойке смирно, как оловянный солдатик. Юноше пришлось поумерить свою радость и отпустить желанную добычу на волю, чтобы не напугать русоволосую и самому не особенно обольщаться.       - Что будем делать дальше? – добавив в свой голос как можно больше энтузиазма, поинтересовался брюнет, отодвигаясь подальше от Кайл и складывая руки на груди.       - Кошелёк, - тихо просипела Кошка, тут же поправляясь, - Немногие люди просто носят деньги в карманах, потому надо красть кошелёк. Это немногим отличается от того, чему ты научился. Но потренироваться стоит. Правило третье: практика – залог успеха.       - Вообще говорят: «Практика приводит к совершенству».       Воровка равнодушно пожала плечами.

***

      За сутки парень научился не только обчищать карманы и правильно двигаться, но и вскрывать простенькие дверные замки, которые в избытке водились в загадочных ящиках русоволосой. Работали без перерыва, весь день, и только под ночь выбрались на допотопную кухню, где из съестного были только консервы, а обитателей явно прибавилось. Кошкам Кайл отдала несколько банок с тунцом, сами же подростки так вымотались, что, прожив на одной воде весь день, умудрились потерять аппетит и завалились спать в мастерской воровки, как были, в одежде.       Утро следующего дня выдалось скомканным, сонным и отвратительным на вкус. Суп сбежал из кастрюли, а от запаха тунца, сырости и духоты болела голова. Также помещению требовался наряд уборщиц и ремонтников, если не строителей. Потому Брюс и Селина продолжили тренироваться на голодный желудок, спрятавшись в мастерской. Но хватило их ненадолго.       - Если описать мою жизнь в трёх словах, - начала вдруг Кошка, закрывая за собой дверь приюта и пряча ключи, - То выйдет как-то так: «еда», «тепло», «крыша», «сырость».       - Это четыре слова, - пробурчал парень, выбираясь на свет и с непривычки морщась.       Бункер был необычен и таинственен, этого брюнет не стал бы отрицать. Но с непривычки находиться там было тяжело. Время, как застывший пласт желе, не текло совсем, день путался с ночью, белый свет заменялся на практически подвальное помещение со всеми прелестями пещерной жизни, но хуже всего была атмосфера. Большинство вещей можно было хоть как-то терпеть, однако гнетущая аура бункера заставляла любого человека чувствовать себя, словно внутри большой консервной банки. Как исправить сей факт, и можно ли его вообще исправить, юноша не знал.       - Я бываю здесь время от времени, - девушка проигнорировала его ворчание так же легко, как от мушки отмахнулась. - Идеальное место, чтобы на дно залечь. Здесь никто искать не будет.       - Не поспоришь.       - Раны зализать, руку набить, на ноги встать, поразмышлять, - перечисляла воровка, пробираясь через дырку в заборе. - Одна проблема, с едой туго.       «И с отоплением, и с водопроводом, и с санузлом, и с освещением, и с чистотой, и с мебелью, и с окнами. Сплошной косяк. Приют для кошек» - мрачно добавил про себя Брюс, пробираясь следом.       Свой дальнейший путь подростки продолжили лишь поднявшись на крышу близлежащего дома. Из-за странной дымки было не разобрать, куда идти, где здесь какие стороны света и есть ли вообще в этом мире солнце и чистое небо или это плод твоего воображения.       - Зато ты теперь понимаешь, как чувствует себя любой беспризорник, - назидательно проговорила Селина.       - Кошмарно.       - Ты говоришь, как интеллигент. Будь мужиком, говори грубее.       Каким образом грубость влияла на показатель принадлежности к полу, брюнет понимал плохо, но Кошка до поздней ночи рассказывала ему уроки и правила жизни на улице, промысла и поведения. Она продолжила читать свои наставления и утром. Собственно именно поэтому суп и убежал. Однако ничего лишнего в словах воровки он не усмотрел, всё выверенные, явно пропаханные носом истины.       - Дерьмово.       - Сойдёт. Сейчас ты голодный, сонный, злой и уставший. То, что нужно.       Уэйн с сомнением посмотрел на русоволосую, но промолчал.       Парочка вновь путешествовала по крышам. Тёплый ветер приятно дул им в спину, свободно гуляя по многочисленным щелям и трещинам. В этом районе дома стояли так близко друг к другу, что девушка и парень запросто перебирались по заборам, пожарным лестницам и скатам крыш, не затрачивая при этом много усилий и свободно болтая между собой.       - Волка ноги кормят. И ты тоже должен себя покормить. Таскать кошельки из карманов и вскрывать замки – умение для новичков, - под ногами юноши расстилалась непривычно многолюдная дорога. - Главное в моём промысле, правильно выбрать жертву.       Наклон крыши имел как раз тот угол и форму, чтобы двое воришек скатились прямиком в небольшой карман между водостоком и высоким бортиком прилегающего здания, и спокойненько наблюдали за прохожими, не будучи заметными снизу.       По улице быстро шли люди, проходя мимо забитых витрин магазинов и сияющих неоном вывесок подпольных клубов и кафе, не замечая ничего вокруг; к бордюрам прислонились простенькие запылённые автомобили, а на углу улицы примостился автобус с мороженным, лоток с хот-догами и пончиками и крошечный навес с прессой. По асфальту ветер гнал скомканный шарик газеты и всякий мусор, бросая его под ноги прохожим. Был самый обычный день в Готэме.       Брюс сосредоточенно рассматривал лица и одежду обычных работящих людей и офисных сотрудников. Среди них почти все мужчины. Плащи и брюки, куртки и джинсы, исключение – пиджак. Ровно та же самая одежда была вчера на манекене. Не зря Селина заставила его тренироваться с каждым элементом гардероба в отдельности. Только все они живые люди и постоянно находятся в движение. Он вздохнул сквозь зубы.       Голод и головная боль сидели в его теле непривычным нетерпеливым зудом, сужая круг мысли и внимания до одного конкретно объекта: еды или кровати. Так как ничего такого здесь не было, то мозг сосредотачивался на решение проблемы: как достать то, что может привести организм к получению желаемого?       «Украсть» - логичный ответ любого беспризорника. Или, если быть точнее, «стырить».       «Как стырить?»       «Тихо, аккуратно и без суеты» – только вчера учил.       «У кого стырить?»        Взгляд Уэйна хищно приценивался к стоимости одежды прохожих. Имея мало опыта, он мог проделать только это, лишь гадая, сколько конкретный человек может положить в бумажник. Лично он бумажник практически никогда не носил, а если и носил, то внутри были кредитки и чековая книжка. Потому судить о среднестатистическом кошельке обычного человека юноша мог только по бумажнику Альфреда, где всегда помимо кредитки лежало ровно одна стодолларовая купюра, две пятидесятидолларовые, несколько мелких купюр и после встречи с беспризорными детьми дворецкий начал носить с собой штук шесть двадцаток.       - Кого выбираешь? – любопытно поинтересовалась Кошка.       - А ты учить меня не будешь?       - Правило десятое: первые грабли только твои.       Брюнет как-то зло фыркнул.       - Ведь никаких правил на самом деле нет, - буркнул он себе под нос.       - Есть, - уверенно опровергла воровка. – Просто ты здесь ровно три дня, а я уже многие годы. И всё, что я зову «правилами» ты бы усвоил сам, только никто бы тебе ничего не разжёвывал. Получал бы тумаки и затрещины, в лучшем случае, и учился бы.       - То есть демо-версия.       - Чего?       - Пробный вариант.       Девушка раздражённо выдохнула.       - Реальный вариант, Уэйн. Ты работаешь один сначала и до конца. Я не вмешаюсь в любом случае.       - Этот, - юноша подбородком указал на мужчину в сером плаще, стоящего в очереди за пончиком.       Русоволосой понадобилось несколько секунд, чтобы найти цель. А Брюс тем временем прополз позади неё и спустился по пожарной лестнице сбоку здания. Из-за угла парень несколько минут наблюдал за тем, как мужчина, покупая пончик, открывает бумажник. Профессиональные карманники, мастера своего дела, уже по уголку банкноты могут определить её номинал. Брюнету такое только снилось, полагаться приходилось только на «навыки новичка» - как их обозвала Селина, ещё сырые и не отработанные в живом пространстве, и собственную голову и ноги.       Самое главное юноша всё-таки углядел. Деньги у мужчины были. Расплачивался он одной купюрой, перебирая ещё несколько, плюс сдача. Чтобы утихомирить бушующего скребущего зверька в желудке и пробудить муки совести во всём расцвете сил этого должно хватить. Мужчина шёл к своей машине, и оставалось только одно: просто взять и сделать это.       «Базовые потребности: еда, вода, крыша над головой, может быть, тепло. Я хочу всё это получить. И для этого должен забрать деньги у того человека. Не вариантов, не альтернатив. Либо сдохну с голода, либо деньги в кошельке» - последняя мысль была уж совсем странной, но она, будто толчок в спину, выдворила Брюса из его укрытия. Ноги желали спутаться, ладони вспотели, однако голова была удивительно ясной. Пульсирующая боль превратилась в одну мысль, в конкретную цель. И всё, что вчера казалось таким далёким и наигранным, словно они с Кошкой ставили пьесу, стало вдруг реальным, материальным и опасным. Шаг за шагом, вдох за выдохом. Никто не смотрит – никто не видит. Люди идут, не замечая, и он среди них невидимка, такой же, как все. Но он охотник, а один из них жертва.       Уэйн надвинул капюшон на глаза, ступая немного вразвалочку. Руки в перчатках спрятались в широких карманах толстовки, взгляд непроницаемый и сосредоточенный.       «Одним глазом цель, другим – подмечаешь окружающую обстановку» - говорила Кайл, играя взглядом. И его взгляд подметил детектива Харви Булока, напарника Джима Гордона, на другой стороне улицы, стоящего в очереди за пончиком.       Можно пройти мимо, и снова придётся ждать, выслеживать, борясь с совестью, которая и на голодный желудок давала о себе знать, обвиняющее шепча на ухо. Но парень чувствовал, что мимо он не пройдёт. Не сбежит и не станет искать оправданий. Он – беспризорник. Это значит: нет семьи, нет дома, нет друзей, нет опоры и надежды на лучшее нет, есть только день, только пан или пропал. Голодный сон встал на чаши весов против совести.       «Но с совестью ведь нет проблем?» - почему-то чертёнок на левом плече обрёл голос Селины.       Слюна горьким комом спускалась по горлу. Мужчина в сером плаще копался у машины в поисках ключей, не подозревая, что происходит рядом с ним, какая идёт борьба противоречий, преодоления себя, ломка почти наркотическая. Его жизнь шла размеренно и однообразно – обыкновенно. Брюса охватила странная злоба, он чувствовал зависть к этому человеку. Не сильную и не смертельную, но колкую и противную. И совесть ушла на второй план, стушёвываясь и прячась куда-то внутрь его сознания.       Брюнет подплыл к мужчине сбоку, взглядом цепляя карман с кошельком. Пальцы разжались, готовые к работе. И тут произошло то, что действительно и вполне справедливо называют «первые грабли». У незнакомца из другого кармана выскальзывают ключи и с оглушающим, как показалось парню, звуком падают на дорогу.       «Чёрт!» - слово грубее он не может выдавить из себя.       Мозг лихорадочно соображает, не стараясь блокировать резкий приступ паники и прилив адреналина. Уэйн делает раньше, чем успевает действительно обдумать что-либо. Он ныряет вниз и подбирает ключи, поднимаясь таким образом, чтобы мужчина его заметил. От резкого движения головой капюшон съезжает назад, делая вид парня безобиднее, однако шею пронзает мгновенная боль.       - Вы потеряли, - спокойно говорит юноша, протягивая ключи, а сердце бьётся практически у него в глотке. Он всё ещё медленно поднимается с колен, и мужчина тоже вынужден немного опуститься. Одной рукой Брюс отдаёт незнакомцу ключи, другой лезет к нему в карман. Не загребущей лапищей, а аккуратненько, одними пальцами, как учила Селина. Мужчина и парень поднимаются одновременно, вставая в полный рост. У незнакомца ключи, у брюнета чужой кошелёк. Можно разойтись.       Но, кажется, незнакомец что-то заподозрил, сузив противные тёмные глазки, запомнившиеся парню очень и очень надолго. Рука мужчины, будто змея, выкидывается вперёд, желая схватить юношу. Уэйн дёргается назад одним лишь корпусом, и прежде чем незнакомец успевает заголосить, зачем-то другой рукой хватает из открытой ладони мужчины ключи от машины и кидает их прямёхонько в открытый люк.       «Всегда ищи пути отступления» - седьмое правило было именно тем, что доктор прописал в ситуации воришки-Уэйна.       Вопль так и не раздаётся. Мужчина с приоткрытым ртом резко поворачивается за летящими ключами. Ещё секунда, и он разъярённо возвращает своё красное лицо к мальчишке. А Брюса и след простыл. Он удирает, вливаясь в толпу, как рыба, лавируя, а не наталкиваясь на прохожих, пока сзади, ему в спину несётся крик: «Полиция! Вор! Украли!»       Краем глаза парень замечает, как Буллок отворачивается от прилавка с пончиками и кофе в руках. Его взгляд как-то лениво скользит по спине юноши, не узнавая его, и он жмёт плечами, демонстрируя покупки. Кажется, мужчина в плаще плюётся. Слышится мат, и всё снова затихает.

***

      Больше чем доходу от кражи, Брюс радовался только тому, что сумел выкрутиться и уйти «не битым». Откуда пришла мысль про головомойку, парень предпочитал не задумываться. Однако Селина быстро остудила его пыл, умудряясь в одной тираде и отчитать его «за бестолковость» и похвалить «за смекалку». Но в целом девушка выглядела добродушно, встречая его на той же самой крыше и хрустя зелёным наливным яблоком, что юноша расценил, как хороший знак. О своих чувствах и ощущения Уэйн предпочёл промолчать, решив хорошенько всё обдумать на досуге и поделиться с воровкой, когда будет готов.       - Куда пойдём дальше? – поинтересовался брюнет, рассматривая украденный кошелёк, будто тот редкое ископаемое. Совесть пока не давала о себе знать, но Брюс не тешил себя надеждой, что всё пройдёт и забудется. Не такой он человек. А значит, его ждут адские муки самокопания. Но не сегодня.       - Перекусим. И продолжим, - догрызая яблоко, проговорила русоволосая.       - А этого не хватит? – он помахал кошельком.       Селина вздохнула так, как, наверное, вздохнула бы мать, пытаясь разъяснить своему малышу понятные всем людям (кроме него) истины.       - Хватит для чего?       Вопрос правильный, конечно. Но юношу он загнал в непроходимый тупик. Когда он шёл на воровство, Уэйн точно знал зачем. Чтобы утолить свой голод, свою биологическую и физическую потребность. Однако кража совершилась, сознание рассеялось, хотя адреналин ещё бродил в крови, и Брюс снова стал самим собой. То бишь он совершенно не понимал на что ему этот кошелёк.       Кошке надо было дать приз за то, что она удержала себя от закатывания глаз, и с каменным лицом отобрала у брюнета бесхозную вещь. Воровка распотрошила кошелёк, как птицу: деньги обернула вокруг пальца, а их хранилище запустила в большой мусорный бак. И попала.       - Смотри. Здесь около сотни баксов, - сказала девушка, даже не глянув на номинал купюр. – На них, при экономном расходование и без запасов, ты проживёшь два-три дня. И это если будешь питаться фастфудом, - юноша кивнул. – Идём дальше. У тебя есть моя жилплощадь, и ты жил в ней практически три дня. Я кормила тебя и обеспечивала необходимыми благами, а спасибо, как известно, плохо сочетается с хлебом, если его нельзя на него намазать. Доброта не мой конёк, - Кайл выразительно посмотрела на парня. – И, пожалуй, тут набежит ещё за обучение. Знаешь, а это ведь получается около пятиста баксов.       - Подожди. А как же те деньги, что я дал тебе в первый день, - в нём проснулся дух спорщика, который активно поддерживали природное упрямство и ноющий от голода живот.       - Какие деньги? – удивлению русоволосой не было придела. Если Брюс не знал её хотя бы немного, то подумал, что она действительно не видела никаких денег. Никогда.       - Те самые, что я дал тебе лично в руки в моём доме. Там было ровно двести пятьдесят долларов, - с железобетонной уверенностью парировал парень.       Под таким напором Селина могла только сдать позиции, но показать, что он выиграл – никогда.       - Допустим, какие-то деньги я и видела. Но ты по-прежнему должен мне двести пятьдесят долларов.       - Я накормлю тебя за свой счёт.       - Галантно, но не трудись. У нас, беспризорников, никто друг за друга не платит. Даже едой делятся очень и очень редко. И если делятся, то лучше сто раз проверить, прежде чем есть. Да и я не намели, - вместо карты у воровки в рукаве оказались деньги.       - Когда успела?       Кошка хитро глянула на него из-под ресниц. Уэйн бы даже сказал «кокетливо», но такое слово в его лексиконе не водилось.       - Один глаз цель, другим – примечаешь.       - Правило шестое, урок пятый.       - Пошли уже есть, - она весело боднула его в плечо кулаком.

***

      До еды в этот день подростки добрались нескоро. Направляясь в маленький обшарпанный Макдоналдс с мигающей, как лампа скорой помощи, красно-жёлтой вывеской, парочка наткнулась на уличную разборку. У маленького, лет семи, мальчишки-беспризорника отбирали деньги. Били его за сопротивление, которое он, вероятно, попытался оказать, но в силу размера не смог всё правильно рассчитать, если вообще в таком положение можно о чём-то думать. То, что малой тоже из уличных детей легко было определить по мешковатой, размера на два-три больше, одежде тёмных цветов, его худобе и несоизмеримому тельцу яростному желанию выжить.       Для Кошки – обычные трудовые будни (хотя и в её взгляде при виде ситуации загорелся недобрый огонёк), Брюс же был просто обескуражен происходящим. Он едва не бросился на двух длинных и угловатых подростков, которым самим было едва ли больше двенадцати лет. Почуяв неладное, парни перестали бить, а заметив парочку в конце переулка, смотались так быстро, что аж пятки засверкали.       Юноша и девушка подошли к мальчику, размазывающему по лицу грязь в попытке утереть выступившие злые слёзы. Из его носа текла кровь, он был чумаз и немного помят, но в целом, в порядке. Селина ловким движением извлекла откуда-то носовой платок, и присев перед беспризорником, подала ему.       - Прижми и запрокинь голову назад. Это остановит кровь, - спокойным голосом сказала воровка.       Мальчик, смотревший на них ни капли не дружелюбно, инструкцию всё же выполнил. Кровоточить перестало через несколько минут, и беспризорник шумно, как слон, высморкался в тот же самый платок, уже испачканный с одной стороны его пальцами.       - Пойдём, - Кайл ещё раз посмотрела на пацана и потянула брюнета за собой.       Уэйн не послушал, подавая мальчику руку и помогая подняться на ноги. На мгновение ему показалось, что он почувствовал загребущую лапку беспризорника в своём кармане, но он не предал этому значение.       - Ты как?       Беспризорник, будто маленький зверёк, злобно и недоверчиво зыркнул на него. А потом повернулся и просто поплёлся в город. Ещё несколько минут чуткие уши подростков улавливали звуки детских шмыгов и кашля. Оба, не мигая, смотрели в след такому маленькому, но уже растоптанному жизнью мальчику.       - Проверь карманы, - тихо проговорила девушка.       Парень послушно проверил. Деньги он положил в левый карман куртки. И оттуда мальчик их и сгрёб. Ему не показалось. Но не было ни досады, ни обиды, Брюс даже порадовался что краденные деньги накормят мальчика, ведь он такой худой. При условии, конечно, что он успеет их потратить.       - Дурак ты, Брюс, - грустно улыбаясь, констатировала Селина. – Добрый дурак, - она потянула его за собой из переулка, прямо к Макдоналдсу. И молчала всю их трапезу, заплатив за обоих.