Своя шкура ближе к телу

      Брюс плохо помнил, что было после их крепких объятий в бараке с буквой «S». Когда он смог наконец-то снова начать дышать, надеяться и жить, силы его покинули. Потому, очнувшись на кровати в квартире Селины, юноша медленно пытался восстановить цепочку событий. Но как не бился, вспомнить так и не смог. Помнил только, что в тот день он ни на секунду не отпускал её от себя, а когда она крепко заснула, привычно уткнувшись носом ему в шею, прижал девушку к себе за талию и всю ночь вдыхал железистый и сырой запах её волос.       По условиям пари подросткам запрещались какие-либо физические контакты, но каждый день с Кошкой был наполнен такой дозой волнения и адреналина, что юноша напрочь обо всём забывал. Потому брюнет довольно сильно проштрафился, однако всё ещё претендовал на приз – желание от Кайл.       Они с Альфредом отдельно обговорили, что парень будет дисквалифицирован только в том случае, если сам поцелует девушку в губы. Остальные же «промашки» останутся, так сказать, на совести Уэйна. И он будет решать сам степень их непростительности.       Дворецкий также предпринял попытку намекнуть своему господину на то, что если Брюс вдруг почувствует неспособность справиться с собой, то должен в срочнейшем порядке самоустраниться из пари. В тот момент юноша совсем не понял Пенниуорта, но теперь отлично осознавал, что к чему.       Все эти его фантазии и желания имели над ним сильную власть, заставляя страшиться собственных возможных действий. Однако парень как никогда чувствовал в себе силы не поддаваться этому. Вчера, обнимая воровку, он не мог думать ни о чём, кроме того, что она жива и лишь это важно для него. Значит ли это, что его фантазии лишь результат гормонального сумасшествия, когда вот такие чувства настоящие?       Брюнет не знал, но проверять всплывшую в его уме теорию не стал. Не в том он сейчас положение, чтобы о таком думать. Ведь если Уэйн действительно хотел победить в этом пари, то чем дальше его мысли будут находиться от воровки, тем лучше. Хоть он и пришёл в Готэм изучить её жизнь, Брюс здесь также и для того, чтобы узнать сам город и других людей из среды беспризорников. И если ситуации, в которые постоянно попадают подростки, заставляют его забывать о правилах игры, то не стоит ли изменить происходящее вокруг? Переключить внимание с личности на других обитателей той же среды.       Готовя поздний завтрак и приводя себя в порядок, парень ещё раз продумал темы разговора и предстоящие вопросы для девушки. Но, когда Селина появилась на кухне с балкона, разговор как-то не заладился.       - Доброе утро.       - Скорее уж добрый день, - отозвалась Кошка, проходя мимо и сворачивая в душ.       Спустя несколько минут она появилась на пороге кухни, благоухая малиной и потягиваясь. – Спасибо тебе за вчерашнее, - тихо сказала она, присаживаясь на стул.       Юноша кивнул, занимая своё место за столом. Занятый своими мыслями и переживаниями, он не сразу заметил свежую повязку у неё на плече и левой ноге.       - Ведь это ты разбил окна машин. Без этого я бы не выбралась, - удивительная откровенность была не иначе, как искренним проявлением благодарности с её стороны, и девушка действительно хотела, чтобы он понял, за что она его благодарит. Хотя с опущенным в тарелку взглядом такие вещи не говорят.       - Я же твой напарник, - он пожал плечами, рассматривая повязку на плече. - Самое сложное было оставить тебя там, не зная, что с тобой, когда раздались выстрелы, - брюнет серьёзно посмотрел ей в глаза.       - Ты сделал всё правильно.       Уэйн поморщился, чувствуя себя отвратительным человеком, а зеленоглазую просто безответственной.       - Ты ранена и молчала.       - Просто царапина, пуля прошла по касательной.       Брюс отложил тарелку в сторону, сцепив руки на груди и сверля воровку взглядом. Какова же была степень её наплевательского отношения к собственной жизни?!       Однако вместо того, чтобы с ней ругаться, он предпочёл поступить по-другому - поменять планы. Это было бы более разумным, чем попытка убедить её в своей неправоте. Некоторые вещи, в особенности, что касается этой девушки, лучше было просто опустить, до поры до времени во всяком случае.       - Возможно ли в Готэме заработать честным способом? Чтобы в тебя не стреляли? – поинтересовался юноша, вздыхая и меняя позу.       Селина поёрзала на месте, повозив ложку в тарелке, и подняла взгляд. Несколько секунд она просто внимательно смотрела парню в глаза, словно выискивая в них что-то.       - Заработать честно? Это возможно. Но обеспечить себя при таком раскладе – из области фантастики, потому что большинство работ, как правило, одноразовые или же неквалифицированные. Грузчики в доках и магазинах, официанты, Макдоналдс, - Кошка презрительно поджала губы. – И честная постоянная работа многим беспризорникам просто недоступна. Чтобы работать честно, нужны документы. Паспорт, хотя бы. Не говоря уже об образование, которого, как ты сам понимаешь, ни у кого нет. Но если ты хочешь найти работу, то тебе прямая дорога на «Площадь».       - Что за площадь?       - Что-то вроде «Торгового центра», но там ничего не продают. Туда стекаются беспризорники со всего Готэма. Участники банд, воры, грабители, проститутки, наркоманы, поджигатели, просто разная шваль. Это нейтральная зона. Можно послушать сплетни, самому пустить парочку, узнать насчёт ночлега и работы, просто попить пива и поболтать. Однако всё-таки нельзя забывать о предосторожности. Сегодня ты получишь хорошую наводку, а завтра тебя по той же наводке упакуют в камеру, - она усмехнулась.       - И работа нелегальная?       - Естественно, - воровка утвердительно и смешливо моргнула. - Каждому по уму и по уменьям.       Пока парень смаковал изложенную ему мысль, занимаясь мытьём посуды, девушка убирала со стола и кажется, тоже что-то обдумывала. На её лице на несколько секунд застыла нерешительность, прежде чем предложение вырвалось на свободу.       - Хочешь пойти туда со мной?       Брюнет не оставил ей ни шанса забрать свои слова обратно, мгновенно ответив на вопрос.       - Хочу.       Уголки её губ приподнялись и также быстро скорбно опустились вниз. Кайл нахмурилась и прикусила губу, отворачиваясь и пряча лицо в холодильник. Было ощущение, что русоволосая хотела что-то ещё сказать, но в последний момент передумала. Что бы она ни хотела донести до Уэйна, это требовало от неё привычной невозмутимости, на которую девушка по какой-то причине не была способна.       Брюса это заинтриговало. Неожиданно всплыли в памяти синяки на её запястье, тайна которых за эти четыре дня так и не была раскрыта. Неужели именно там он получит ответы на этот и некоторые другие вопросы?       «В любом случае это лучше, чем, если я останусь с ней наедине. Я рискую не только проиграть, так сильно меня к ней тянет, но и потерять контроль над собой, что хуже всего. Некоторое время нам лучше держаться на расстояние друг от друга, чтобы я хоть как-то мог привести свои чувства в порядок» - подумал юноша, ощущая привычную тяжесть кожанки на плечах.       Глянув в зеркало за дверью, брюнет с трудом узнавал в отражение себя. Кожаные ботинки с высокой голенью, чёрные джинсы, такая же тёмная толстовка с безразмерным капюшоном, мотоциклетные перчатки без пальцев и цвета кофе, чёрно-коричневая кожанка с воротником и косой молнией. Одежда была странной, но ещё удивительнее было то, что теперь этот гардероб на нём не выглядел, как театральный или постановочный. Теперь сам Уэйн подходил своему костюму. Отросшие чёрные волосы лежали как попало, забывшие о душе и о расчёске, изредка приглаживаемые рукой парня, на щеках проступали сизые тени щетины, уже слегка жестковатой и колючей, кожа от недосыпа, нерегулярного вредного питания и постоянного нахождения в помещении начала приобретать серый оттенок, а под глазами залегли тёмные синяки; лицо похудело и немного осунулось, заострился подбородок и нос, обветренные и обкусанные губы практически сливались с цветом кожи. Но сильнее всего изменился взгляд. Сумрачно и серьёзно блестели из-под чёрных ресниц тёмно-синие радужки глаза. Ничего детского в его чертах не осталось. Перед Брюсом в отражение стоял молодой парень-беспризорник, познавший всю тёмную сторону жизни, злой и уставший, но не сломленный и сильный. Таким Уэйн себя никогда не видел.       - Налюбовался? – ехидно поинтересовалась Селина, бодая парня плечом в плечо. – Ну, красавец, красавец, - проговорила воровка, будто кота за ушком чесала. Юноша обиженно фыркнул, отходя от зеркала, за что заслужил довольный девичий смешок. Прихорашивания Кошки заняло ровно двадцать секунд. Она пригладила волосы рукой, нацепила поглубже свой дурацкий капюшон, закрепив его резинкой очков, показала отражению оскал и, схватив брюнета за запястье, вышла из квартиры.       «Площадь» расположилась в жилом рабочем районе Готэма, практически в центре городской клоаки, где каким-то непонятным образом соседствовали простые люди, бедные и среднего достатка, и бомжи с беспризорниками, составляющие едва ли не большую часть населения города. Было сложно сказать, кто из двух категорий «уличной швали» опаснее, но несчастные забитые честные люди-рабочие получали ото всех. А потому равно ненавидели все слои общества и многих её представителей в отдельности. Серые однообразные дома отличались от бараков только наличием стёкол в окнах и этажностью, но в целом, производили тоже впечатление бедной безысходности. И где-то среди этих домов затерялся полуразвалившийся отель, полностью потерявший любые опознавательные знаки, отличавшие бы его от многих других домов. То, что это не просто жилой дом Брюсу не пришло бы и в голову, если бы Селина не рассказала, что десять лет назад здесь строился отель, но из-за отсутствия финансирования и тюремного заключения застройщика здание так и осталось недостроенным, после став заброшенным. Немного погодя его обжили «детишки» и другие яркие представители Готэмского общества.       Подростки свободно прошли через чердак, перебравшись в здание отеля с крыши соседнего дома и спугнув обитавшего там бомжа, седовласого старика с кроткими телячьими глазами.       Внутри обстановка действительно отличалась. Полинявшая краска на стенах, да побитые кое-где светильники – было единственным, что бросалось в глаза. Дорожки простеньких ковров на полу, череда дверей с номерами, бедные клетчатые шторы на окнах. Чисто, просторно, тихо и даже симпатично.       - Управляющий этого дома крышуется у серьезных людей. Потому отель полностью заселён. Проститутки, сутенёры, воры, игроки, аферисты, наёмники, убийцы – самый смак «Бло», - шёпотом объяснила воровка, протаскивая его на заднюю лестницу здания.       - «Бло»?       - Отель должен был называться «Золотой дублон», но вывеска обвалилась и осталось только три буквы. «Б», «Л», «О».       Парочка спустилась по лестнице на самый нижний, полуподвальный этаж отеля. Там, вероятно, должен был располагаться зал для приёмов или же игровой зал. Широкое помещение с невысоким потолком имело довольно большую площадь и могло предназначаться для ряда мероприятий самого разного характера. Но уличные детишки по-своему распорядились комнатой.       Двойная дверь была заменена обыкновенной плёнкой, свисавшей, словно полупрозрачная штора. И как только подростки вошли внутрь, перед ними раскинулась «Площадь». Нештукатуреные стены и потолок расписали граффити, в бетонном полу кое-где были сделаны углубления, а вовнутрь поставлены бочки, где разжигались костры. Свет исходил из узких длинных окон по периметру стен, а с потолка тускло сиял белым светом плоский, походивший на летающую тарелку, светильник. В хаотичном порядке по залу были раскиданы диванчики, пуфы, подушки, стулья, кресла, перевёрнутые баки и бочки, табуретки: всё хоть сколько-нибудь приспособленное для сидения. Из них подростки образовывали что-то вроде своего круга общения, подтаскивая к интересующему их месту свободную мебель, сваленную в углу зала высокой горкой. Кое-где стояли столики, поставленные на подставку двери или фанеры, где-то горели костры.              И всюду, куда только мог дотянуться взгляд Брюса, были беспризорные дети. Слышалось множество голосов, смех и споры, отголоском отражались от стен звуки инструментов: гитары, конго, бубнов и дудочек, звенели украшения, стаканы и фишки. Гул стоял такой, будто Уэйна занесло на базар в Маракеше или на многоголосье в костёле. А вокруг было столько незнакомых лиц, что кружилась голова от многообразия.       - Добро пожаловать! – довольно отозвалась Селина, глядя на его растерянное лицо и ухмыляясь. Первые несколько секунд она пыталась переорать толпу, но быстро оставила это занятие и начала говорить всё ему на ухо, вцепившись в рукав его куртки. – Ты хотел посмотреть на местных и поболтать с кем-нибудь из них. Пожалуйста, не стоит благодарности, - ворчала девушка, протаскивая его сквозь толпу подростков, кучковавшихся то здесь, то там, и настолько увлеченных беседой, что остались стоять на месте. – Да сегодня прям аншлаг!       Только оказавшись на другом конце зала, парочка смогла вздохнуть спокойно. Народу здесь было поменьше, круги общения уже, горящие костры ярче, а на столиках кое-где была даже еда.       - Пятница, не иначе, - опускаясь на скамейку, выдохнула воровка.       - Четверг, - скупо поправил её помятый юноша, приземляясь рядом.       - Теперь, раз уж мы здесь, запоминай, - проигнорировала его слова Кошка, начиная шептать на ухо. – Тебя зовут Брайан Уайт. Ты – беспризорник-воришка из Бруклина, Нью-Йорк. Сирота с десяти лет, оба родителя погибли в автокатастрофе. Мать – домохозяйка, отец – механик. Ты попался социальным службам, тебя отправили в приют, и оттуда усыновила пара из Готэма. Неделю назад ты сбежал от них и хочешь обосноваться в городе, в Нью-Йорк возвращаться не планируешь из-за проблем с местной бандой. Всё запомнил?       - Почему Уайт? – поинтересовался брюнет, хмурясь и укладывая информацию в своей памяти.       Кайл состроила ему рожицу.       - На первых парах поддельные имена лучше делать приближенным к своему настоящему по звучанию, иначе можно запороть всю контору. Со временем и приобретенным опытом ты сможешь отзываться уже на «Эй, ты, иди сюда», - русоволосая усмехнулась, играя дугами бровей. – И, по-моему, эта фамилия тебе к лицу.       Парень фыркнул, оглядываясь по сторонам в поисках того, с кем можно было бы завязать беседу. Знакомство с людьми, которых он видел, вероятно, первый и последний раз в жизни, было чем-то новым для него, человека, как ни странно, нелюдимого.       - Спросят, кто тебя привёл. Скажи, что, мол, свёл со мной знакомство, и я за тебя ручаюсь.       - А зачем так говорить?       - Незнакомцев в Готэме никто не любит. Но, если ты знаком со мной или с кем-то из местных, то ты уже не чужак. Всё понятно?       - Да.       «Нет, вообще-то. Ничего не понятно».       Но если задать вопрос: «Селина, а как мне с кем-нибудь познакомиться?», то она вполне может покрутить пальцем у виска и утащить его с «Площади». Что ему совсем не выгодно и не надобно, ведь именно сюда, в среду будущего Готэмского поколения он и стремился.       Брюс заметил в толпе мелькнувший ядовито-зелёный свитер и сваленные комом рыжие волосы, без труда узнав болезненно-странную фигуру Пэппер. Кошка тоже увидела в толпе подругу и замахала руками. Но Айви то ли не заметила русоволосую, то ли проигнорировала её, невозмутимо продолжая пить что-то из стаканчика, стоя в небольшом кругу других девчонок.       Заметив рвущийся взгляд воровки, брюнет про себя усмехнулся, приказывая себе собраться с силами и не раскисать.       - Иди, - просто сказал он.       - А ты не сбежишь? – с преувеличенной заботой, поинтересовалась Селина.       - Не дождёшься.       Она фыркнула и уже через несколько секунд подпрыгнула к Айви сзади. Несколько других девчонок подскочили на месте при виде русоволосой, но также скоро об этом забыли, как и о существовании Кайл и Пэппер. Те не очень обиделись, обзаводясь стаканчиками с каким-то напитком, болтая между собой и попутно здороваясь с некоторыми ребятами.       Брюнет вздохнул, с тоской глядя на уродливый капюшон девушки. Ему было невдомёк, что уделив пристальное внимание своей напарнице, он тоже стал объектом наблюдения.       Из толпы вынырнула парочка подростков и приземлилась супротив него. Брюс уставился на незнакомцев и нерешительно улыбнулся, те с любопытством и также молчаливо переглянулись, и тоже приветливо заулыбались.       Мысли голубоглазого рассыпались, не желая выдать хоть что-нибудь малость вменяемое. Как завести беседу он не представлял, продолжая молчаливо и глупо глазеть на парочку.       Парень, очень высокий и широкоплечий, был пепельным блондином с голубыми глазами, вероятно, он был не старше Мика. Его лукавый смешливый взгляд чем-то напоминал взгляд Селины, он без тени сомнения, прямо и нагло изучал брюнета с ног до головы.       Рядом с ним примостилась девушка, отличавшаяся от своего спутника, как день от ночи. Невысокая латиноамериканка с очень выразительными оленьими глазами и тёмными прямыми волосами, выглядывающими из-под шапки. Она крепко сжимала руку парня, выглядывая из-за его плеча, как из укрытия. Её красивое девичье лицо делало её моложе своего спутника, но едва ли она была младше Брюса.       Оба были одеты в тёмные свитера, а на девушке в придачу к этому было наброшено цветастое пончо и надета растянутая шапка-носок, хотя на улице было не меньше плюс десяти. Хорошо сочетающийся между собой гардероб, крепко сцепленные руки, то, как юноша чуть ревниво пододвинул девушку к себе: всё это не вполне тонко, но ясно намекало, что они – пара. По-настоящему.       - Я тебя здесь раньше не видел, - бархатистым баритоном проговорил блондин. В его глазах играли искорки, придавая его лицу немного бандитское выражение. Что-то враждебное и колючее, недоверчивое, на мгновение проскользнуло в его кривящихся губах и тут же исчезло.       - Я не местный. Из Бруклина, - отозвался брюнет, решая следовать сказанному Кошкой сценарию.       - Давно тут?       - Четыре дня. Меня усыновили из приюта в нижнем Вест-Сайде, и я бежал. Пока думаю здесь окопаться, - юноша всё ещё немного неуверенно пользовался грубоватым уличным сленгом.       - Кто тебя сюда привёл? – как на допросе, интересовался парень.       - Я свёл знакомство с Кошкой.       Парочка удивлённо переглянулась, а когда они вновь перевели взгляд на Брюса, то в их глазах светилась одинаковая заинтересованность.       - Я Скотт.       - А я Кристалл… - тоненьким голоском проговорила девушка, запнувшись. – То есть, Кристи.       - Я Брайан, - сделав вид, что не заметил заминки, поздоровался юноша, впервые почувствовав себя в своей тарелке.       - Тебя действительно привела сюда Кошка? – не ходя вокруг да около, поинтересовался Скотт.       - Да. А в чём дело?       - Кошка – одиночка. Почти ни с кем не поддерживает связи. Её редко можно увидеть даже с Плющом, хотя вроде бы они неплохо общаются, - объяснила Кристалл-Кристи. – Потому и удивительно, что она привела тебя сюда.       - Возможно, я показался ей любопытным, - не без тени самоиронии поддержал беседу брюнет.       Юноша коротко рассмеялся.       - Малыш, люди её вообще мало интересуют. Особенно парни. Поэтому, если хочешь здесь остаться, не удивляйся завистливым взглядам, - блондин заговорчески подмигнул.       - Что ты имеешь в виду?       Светло-голубые глаза на бледном лице Скотта горели смеющимися звёздочками. Он улыбался, показывая Брюсу добродушный и одновременно дикий белозубый оскал. Вся его мощная рослая фигура делала его похожим на северного волка в глазах Уэйна.       - Это нужно объяснять?! – изгибая бровь и скалясь, усмехался юноша. – Тут каждый второй подбивал к ней клинья. Причём многие были весьма настойчивы, - брюнет уловил в голосе Скотта мечтательные нотки. – Но всем она дала такой отворот-поворот, так лыжи обломала, что некоторые ей до сих пор простить не могут. Кошка ведь девка-то симпатичная, игривая, гибкая, - он стрельнул взглядом туда, где стояла Селина. - По ней всё ещё слюнями исходят. Как бабы, слухов напрудили и дивятся, будто за просто так по морде получают.       - Что за слухи?       - Да, так, сплетни всякие, мерзости. Ловеласам рога наставила, а остальные сами откатились, - блондин зловредно оскалился. - Вот и слухи поползи разные. Кто во что горазд.       Брюс потемнел лицом, чувствуя, как по телу проходит волна негодования, расцветшая горячим цветком в груди. Пальцы сжались в кулаки, а ногти вонзились в мякиш кожи.       - Что ты человека всякой гадостью потчуешь?- прервала его Кристи, тыкая ему в плечо маленьким кулачком. – Хоть длинных языков тут хватает, ты им не верь. Они любого в грязь окунут, кто им не по душе или не дай Бог обидел как, - резво и уверенно проговорила девушка, метая молнии из-под тёмных ресниц.       - Я понимаю, - поддержал её брюнет, вспомнив свои школьные невесёлые будни. - Говорить о человеке гадости за его спиной – редкая низость.       - Понятия чести и достоинства для многих весьма расплывчаты, - протянул Скотт, грея пальцы своей девушки в своих ладонях. - Да и потом. Кошка – не сахарная куколка - характер больно пылкий. Что ей выгодно, сделает без промедления, хотя бы и ради игры, а что не по её, сразу в мегеру превращается. Так что, ты с ней аккуратно. В доле слухов есть и правда, - серьёзно предупредил блондин.       Уэйн принял информацию к сведению, понятливо кивнув юноше. Безусловно, ему будет о чём поразмыслить на досуге. Главное в его ситуации, не наброситься на Кайл, ревниво выпытывая подробности. Сладостной патокой на его оголённую душу проливались слова о незаинтересованности воровки в других парнях, раскалённым железом жгли его предупреждения Скотта. А ведь было ещё и что-то такое, скрытое между строк и завуалированное, как например то, что сам Скотт, вероятно, был одним из тех ловеласов, подбивавших клинья к Кошке.       - О, ребята! – Кристи помахала рукой кому-то из толпы. – Пока сам всё не узнаешь, делать выводы рано, - брюнетка обернулась к нему и её теплые глаза успокаивающе заглянули ему прямо в душу. - Раз решил остаться в городе, то тебе нужно обзавестись друзьями. Вот, что сейчас важно.       К их кругу подошли несколько молодых парней. Один, невысокий голубоглазый брюнет с собранными в хвост волосами, другой, короткостриженный негр с выступающими пухлыми губами, большим носом и тёмными молчаливыми глазами.       - Это, Ави и Кейвин, - представила парней Кристи. - Они – музыканты и танцоры, свет наших вечеров.       Юноши заулыбались, игриво подмигивая девушке, а Скотт полу шутя, полу серьёзно по-звериному рыкнул на них, прижимая к себе Кристи. Все четверо рассмеялись.       - А это Брайан из Бруклина.       Брюс почувствовал, как его вполне равнодушно оглядели с ног до головы.       - Поёшь, танцуешь? – поинтересовался низким глубоким басом Ави. Ему явно перевалило за двадцать, по сравнению с окружающими их парнями он выглядел старше и мужественнее, но это несколько не мешало ему свободно чувствовать себя в компании подростков.       - Э. Нет.       Вряд ли спрашивалось про умение танцевать вальс и играть на рояле, хотя и то и другое Уэйн делал на довольно среднем уровне.       - Чем промышляешь? – поинтересовался Кейвин. У него был приятный голос, и, судя по лицу, он был ровесником Ави по возрасту.       Вопрос вновь поставил брюнета в тупик, прибив к стенке.       - Ворую понемногу.       - Опа. Домушничаешь али как? – с нескрываемым любопытством поинтересовался Скотт.       Брюс неуверенно покачал головой.       - Эх. Были и у меня золотые деньки, - мечтательно отозвался блондин.       - У всех нас были, парень, - со смешком на губах похлопал его по плечу Ави, присаживаясь рядом. – Но за совершеннолетие переваливает, мозги по-другому работать начинают.       - Да, мир другой, чувак. Совсем другой становится, - поддержал Кейвин.       - Да, да, да, - на одном дыхании пропел Скотт. – Мне только девятнадцать, отвалите!       Кристи и ребята рассмеялись.       - Каждый найдёт своё место в жизни, свою нишу и свой способ выживать. Не пугайте парня раньше времени, - юноши весело переглянулись, под назидательные речи Кристи.       - Сколько тебе лет?       - Шестнадцать.       Парни заголосили на разные лады: «Где мои шестнадцать лет?», «Как давно я был молодой, милый и пушистый», «Козёл ты был, редкостный козлина. Тащился за каждой юбкой», «Будто ты в свои шестнадцать обеспечивал семью с пятью детишками!».       - Ух, ты. Мы с тобой ровесники получается. Здорово! – косясь на весёлую компанию, проговорила брюнетка.       Брюс тоже посмотрел на корчащих рожи ребят, впадающих в детство, и засмеялся. Всё получилось лучше, чем он полагал. Следуя своему плану и откинув лишние мысли, Уэйн начал расспрашивать новых знакомых о них самих, об их жизни, о занятиях, о заработке: решительно обо всём, что касалось жизни в Готэме.       Он узнал, что Скотт работает в ирландском пабе помощником бармена, Кристи хозяйничает по дому, Ави и Кейвин крутятся между мойкой автомобилей и вечерними выступлениями в кафе, развлекая публику песнями и танцами. Жили тяжело и бедно, но честно, скучая или не скучая по старым лихим временам беспризорничества. В силу каких-то убеждений, ума или чего-то ещё, чего Брюс так и не понял, ребята не выказывали желания возвращаться к старому образу жизни. Все старались в силу своих возможностей вести нормальный, приближённый к обычным рабочим семьям Готэма, образ жизни, незаметный и тихий, даже ещё тише в силу своего безымянного происхождения.       Ребята говорили о себе неохотно, но говорили, отвечая на вопросы где-то прямо в лоб, где-то уклончиво и смазано, а кое-где вообще предпочитали промолчать.       Ходили на «Площадь», чтобы повидать знакомых и некоторых друзей, больше «по старой памяти», ибо большинству из них перевалило за «возраст беспризорничества» или просто выросли из этого понятия умом. Они в действительности сильно отличались от окружающих Уэйна подростков, потому, вероятно, вообще обращали на него внимание и шли на контакт.       Из их беседы Брюс вынес множество мыслей, которые требовали тщательного обдумывания. Но это немного погодя, когда они с Селиной вернуться обратно домой. Кстати, о Кошке юноша совсем запамятовал, вовлеченный в увлекательный разговор. Время пролетело так быстро, что брюнет очнулся только тогда, когда Ави с Кейвином начали поспешно прощаться с ним и с остальными. В проёмах окон небо заметно побурело, но до темноты ещё было несколько часов. Народ немного схлынул с «Площади», но здесь по-прежнему было достаточно шумно.       - Простите, я замучил вас всех вопросами, - покаялся Уэйн, переводя взгляд с широких спин парней на пару.       - Оставь извинения при себе. Но ты хваткий парень, не поспоришь, - Скотт закивал головой с пушистыми, торчащими кверху светлыми волосами.       - Да и мы, честно сказать, любим языки почесать. Водиться за нами такой грешок, - простодушно улыбаясь, пожала плечами Кристи.       Приходящая волнами тишина неожиданно накрыла Брюса и всех присутствующих. С заднего входа в зал просочилась небольшая кучка парней. Все были, как на подбор, короткостриженными, приземистыми, но очень крепкими с виду. Кое-где из-под одежды выглядывали синие змеи татуировок, скрипели косухи, щедро усыпанные заклёпками и большие грубые сапоги, на голых, без одежды, грудях у каждого висело множество тяжёлых крупных цепочек с крестами, долларами, черепами и пентаграммами вперемешку. Они вступали на «Площадь», словно хозяева, размашистой походкой шли, опрокидывая столики, распугивая стайки ребятишек помладше. К другому входу медленно, но верно потянулись беспризорники, почуяв «запах жаренного», но там их уже ждала другая часть компании, преграждая выход. А банда двигалась вперёд, масляными взглядами обводя девичьи фигурки, раздавая шлепки и щепки, но проходя мимо. Они искали кого-то конкретного.       Брюс взглядом нашёл Селину. Она стояла справа от него, у колонны, отодвигая Айви спиной, пятилась назад, и, встретившись взглядом с брюнетом, кивком головы указала на заднюю дверь. По её губам прочитал короткое и резкое, как пощёчина: «Беги!». Юноша тоже попятился назад, медленно, краем глаза заметил Скотта и Кристи. Северный волк зло скалился, в его голубых глазах играл опасный стальной блеск, но он отступал, пряча за своей спиной девушку. Даже не присматриваясь, Уэйн заметил, что Кристи трясёт мелкой дрожью, а её костлявые пальцы в перчатках до судороги вцепились в рукав свитера Скотта.       Бритоголовый и самый крупный парень с тучным злым лицом обводил всю толпу внимательным взглядом. От правой брови через глаз тянулись до самого подбородка пять небольших, но яростных царапин. Судя по размерам ран, их глубине и тому, что его глаз всё-таки остался цел, Брюс сделал удивительный вывод: рану нанёс человек. Очень странный, может быть, чокнутый, человек с ногтями, словно когти. Прям, как у кошки. Кошка!       В тот момент, когда брюнет нашёл воровку взглядом, бритоголовый тоже обнаружил её и всей своей массой рванул вперёд, снося всё, что попадалось по дороге. Селина схватила Айви за шиворот, как нашкодившего котёнка, и толкнула её к основному выходу. Лёгкая Пэппер пролетела несколько метров, плюхнувшись точно на свободное кресло. Удар о жёсткую спинку заставил её прейти в себя и начать отступать.       Чего сама Кайл сделать не успела. Сильная рука с мясистыми пальцами в перстнях, властным жестом схватила её за запястье. В том же самом месте, где Уэйн находил у неё большие, ни разу так и незажившие синяки.       - Попалась, дрянь, - прошипел амбал, сжав её запястье ещё сильнее. – Здравствуй, Кошечка, - совсем другим, тонким и дребезжащим от ярости голосом заговорил парень, резким движением сдёргивая с неё дурацкий капюшон толстовки. Русые пушистые кудри рассыпались золотистым водопадом, а очки повисли у неё на шее удавкой. Остальная компания прохаживалась рядом, проводя маслянистыми взглядами по залу в поисках других жертв и медленно, но верно, окружая девушку в руках главаря плотным кольцом.       Один из них, отморозок с серьгой в ухе, увидев Кристи, облизнулся, подмигивая ей и насмешливо обводя взглядом широкие плечи Скотта. Беспризорник что-то сказал блондину одними губами, и взгляд юноши в ответ наполнился убийственной ненавистью, зубы оскалились, изо рта вырвался тихий рык, и вся фигура выражала стремление своего хозяина незамедлительно кинуться в бой и разорвать бандита.       Брюс во все глаза смотрел на амбала, сжимавшего хрупкое запястье Селины и чувствовал подступающие к горлу бешенство, намного сильнее, чем у его новоприобретённого товарища. И в отличие от Скотта, юноша продвигался вперёд, стремясь на помощь к воровке, блондин же, накрыв тонкие пальцы ладонью, был вынужден пятиться назад. Но Уэйн этого уже не видел, спеша, как можно быстрее пробраться к русоволосой.       - Вот мы, наконец-то, встретились вновь. Ты скучала? – парень сжал её подбородок сильной рукой.       - Забыла о твоём существование, как только выкинула тебя и твой сброд нах из района, - прошипела Кошка, в сущности, понимая, что храбриться и хорохориться зря.       Путей к отступлению не было и в помине.       - Какая норовистая! – банда восхищённо засвистела и заулюлюкала, пока главарь, чуть отойдя, раздевал её голодными диким взглядом первобытного самца. – Люблю таких. Они самые аппетитные в постели, самые развратные и страстные!       Воровка находилась в плотном кольце мужских торсов и пошлых мерзких взглядов. Капкан захлопывался всё сильнее с каждой секундой и ни одной лазейки, мысли, слова в голове, ни единого грамма надежды на шанс выбраться. Она не дура, быстро сечёт ситуацию.       Грязные, в машинном масле и бензине руки, потянулись к ней со всех сторон. Амбал рявкнул что-то нечленораздельное, притягивая её к себе за локоть вплотную и утыкаясь носом куда-то ей в шею, всасывая воздух шумно, как пылесос. Его рука, как отвратительный паук поползла по рукаву куртки вверх, пока не впилась ей в кудри. Тошнота прошлась вверх по её желудку и застряла в горле. Утробный тихий рык вышел из горла Кошки, и она со всей силы каблуком сапога наступила на ногу главарю, локтем врезав ему в солнечное сплетение и задев острыми ногтями подбородок.       На беду, ублюдок слишком сильно вцепился ей в волосы, а потому, почуяв боль сам, причинил её и воровке, сильно оттянув её голову влево. Быстро моргая повреждённым ею глазом, со всей силы саданул Кайл по горлу ладонью сбоку, лишь откинув её в руки приятелей, а не переломив ей гортань.       Затянули её запястья сзади, как цепями, вжимая её со спины в каменистое тела сразу двоих отморозков. Стало понятно сразу. Нарвалась. Сначала изобьют, потом пустят по кругу и выкинут где-нибудь в канаве подыхать, как мусор.       «Дура. На кой хрен вообще сегодня из дома вышла? И кто тянул меня за язык приглашать сюда Уэйна?» - зло думала про себя русоволосая. И тут же похолодела. «Надеюсь, он давно свалил отсюда и отправился на поиски копов. Тогда шанс есть»       Раздался глухой удар и один из отморозков безмолвно осел на пол, тем самым разрывая кольцо. В появившейся прорехе Селина увидела Брюса. Его налитые кровью глаза, сведённые от напряжения скулы и боевая стойка отпечатались у неё в памяти. Никогда она не видела его таким и не желала бы увидеть снова. Никогда.       Юноша прорвал круг и вновь увидел её. Сжавшуюся, как пружина, готовую зубами рвать глотки на пути к свободе… и слабую. Абсолютно бессильную сделать что-либо против сильных отмороженных бугаёв, каждый из которых был в два раза больше её по комплекции. Селина, словно пыталась остановить поезд на ходу, и за одно уже такое стремление Брюсу не хватало на неё злости.       Но сейчас дело было не в этом. А в четверых оставшихся в сознании насильниках и одном амбале, их главаре. Пятеро на одного – расклад мало обещающий. Однако спину им никто не прикроет, и если не он, то Кайл никто не спасёт.       Краем глаза юноша видел, как Скотт и Кристи скрылись из зала, как и многие другие беспризорники, прорвавшие пути к отступлению. Те, что остались, могли занять любую позицию. От нейтрально наблюдающих зрителей, до самих нападающих, причём как на банду, так и на девушку с парнем. В зависимости от того, каковы будут шансы.       За сдачу темы по психологии толпы Уэйн получил высокий балл, только теперь теория материализовалась в губительную реальность.       - А ты кто такой? – поинтересовался главарь.       - Какая разница. Отпусти девушку и разойдёмся по-тихому, - спокойно огласил Брюс, кожей ощущая, что такой исход невозможен.       - Ха. Какой смелый пацан! Сорвиголова!       Банда согласно загоготала.       Брюнет ощущал, как по венам у него циркулирует уже не кровь, а приправленный адреналином свинец. Если ему и было страшно, то не за себя. Он чувствовал такую сумасшедшую энергию в своём теле, какой никогда не ощущал. Ярость и ненависть плотным кольцом обхватывали сознание, но, занимаясь с Альфредом, Уэйн научился контролировать собственные эмоции. Потому его ум был кристально ясен. Он знал, что делает.       - Как только захаркаешь своей кровью, думаю, ты уже не будешь таким весёлым, - деланно ухмыляясь, заявил Брюс.       - Что?       - Так ты ещё и глухой. Помимо того, что тупой и воняешь, как хряк.       - Что ты сказал? – амбал сжал руки в кулаки и надвинулся на юношу.       - Говорю, что как только я сломаю тебе челюсть и пару ребер, отсутствие у тебя чувства юмора, слуха и хоть капли мозгов перестанет быть твоей основной проблемой. Потому что, как только я закончу с остальными, я сломаю тебе руки, обе, кастрирую и подарю в бордель для геев, - озвучивать мысли о расправе было дико странно и одновременно это приносило такое упоение, что Уэйн внутренне содрогнулся. - Надеюсь, в Готэме такой имеется. А знаешь почему? Не только потому, что мрази вроде тебя должны гнить в Блэкгейте, но и ещё за то, что ты посмел тронуть её своими грязными лапами. Запомни это.       Раздувающееся от гнева лицо противника придало брюнету уверенности.       - Как только ты окажешься на полу, я забираю девушку…       - Я убью тебя, а твою девку…       Пошлый взгляд насильника сказал ему больше, чем слова. В душе юноши, словно разлили канистру с бензином и подожгли, когда он прикоснулся к мерзким мыслишкам амбала, пробуждая в нём звериную ярость, которую парень сдерживал в себе с самого начала.       Они сошлись в схватке сначала один на один. Брюс был меньше и проворнее, главарь сильнее и больше. Уэйн бил много, по разным болевым точкам, используя всю технику и собственную злость, как основу. Бугаю редко удавалось задеть парня, но несколько раз он попал ему по грудине, и брюнету показалось, что он услышал треск собственных костей сквозь одежду.       Скользящим движением юноша уходил из-под ударов главаря, и такими темпами вскоре должен был склонить чашу весов на свою сторону. Но Брюс не учёл одного очень важного факта во всей этой заварушке. Это был уличный бой. Без правил, без передышки, грязный и жестокий.       Неожиданный удар пришёлся Уэйну по скуле. В бой влился ещё один насильник, и спустя пару секунд присоединился другой, гнусно ухмыляющийся и сжимающий в руке кастет.       Расклад три на одного быстро придал бою динамичности и крови. Брюнет едва успевал уходить от одного удара, как на него уже нацеливались два других. Больше обороняясь, чем нападая, парень был вынужден отступать. Противники теснили его назад, в бетонную яму, к ярко пылающей бочке.       - Сзади! – взвизгнула, бившаяся в руках двух других бугаёв, Селина.       Это спасло Брюса от удара со спины, но не защитило от трёх других. Смачно хрустнула кость, и брюнет тяжело задышал. Из, вероятно, сломанного носа текла кровь и слизь, мешая делать правильные ровные вдохи и выдохи. Следующий удар пришёлся по печени и подбородку, а кастет рассек ему бровь.       - Брюс! – не своим голосом кричала Кошка, рвясь из плена.       К ней подлетел один из противников Уэйна и со всей силы врезал в живот. Ни стона, ни звука. Кайл не проронила ни слова, плюнув насильнику в лицо. И получила звонкую пощёчину.       Противники выбрали новую тактику. В одном углу они начали избивать девушку, в другом теснили парня. Внимание юноши было рассредоточено, он едва ли мог уследить за всем, учитывая, что кровь, лившаяся из рассеченной брови, заслоняла ему левый глаз. Но безмолвность воровки к людям причинявшем ей боль, породило в его мозгу лихорадочную мысль. Избивают девушку не впервые. Как-то сам по себе всплыл в памяти маленький мальчишка-беспризорник, побитый на улице, и сцепленные, крепко сжатые, грустные, её губы и глаза. Да сколько же раз? Сколько!       Яростный рык и одним ударом, в который Уэйн вкладывают всю свою силу и ненависть, брюнет сшибает с ног парня с кастетом. Тот ударяется головой о развалившийся стул и больше не встаёт. Но сам юноша открывается и получает сокрушающий удар по уху, а затем ещё один, по подбородку, отправляясь в нокаут.       В схватке упал – значит, труп. Однако Брюс контужен от удара. Потеряна ориентация в пространстве, он практически глохнет, а тело, будто ватное, не слушается его, и железистый привкус крови во рту становится безвкусным. Что-то странное происходит и со зрением, потому что вместо покрытого трещинками потолка в круге света, он видит разноцветные пятна: зелёные, розовые, голубые, неоновые. Физическую боль мозг брюнета не понимает и не фиксирует, оттого, организму невдомёк, что с ним происходит. Сам юноша, вероятно, узнает, что с ним там твориться только тогда, когда начнёт умирать. Говорят, перед смертью все ощущения обостряются. Последний рывок к жизни. Увы, бессмысленный.       Сосущая тишина тонет в резких выкриках откуда-то извне. А потом Брюс Уэйн позорно теряет сознание.