Своя шкура ближе к телу

      Когда руки подростков оказались свободными от ноши, юноша поманил Кошку дальше по коридору. В этой части дома девушка почти не была, увидев лишь несколько комнат и сочтя их одинаковыми и неинтересными, в чём ошиблась.       - Мы решили вопросы с организацией школы, что уже хорошо, - ей вновь пришлось ждать, когда Брюс откроет перед ней дверь, - теперь дело за малым.       «Да, например, когда кончится моё терпение».       - Детали, - брюнет хлопнул по выключателю, и пропустил русоволосую внутрь небольшой залы. Одна стена комнаты состояла из нескольких зеркальных пластин с деревянными продолговатыми перилами, остальные были выложены кедровыми панелями. В отражение виднелась узенькая низкая скамеечка и изящная гармошка ширмы. В углу стоял гладкий, с извилистым краем крышки рояль, а совсем рядом врезанный прямо в стену музыкальный центр с полками для книг. С потолка хрустальным дождём свисала люстра.       - Красиво. Что за комната? – полюбопытствовала Кайл, осматриваясь.       - Балетный класс, - протянул парень, следуя за ней. – Моя прабабушка увлекалась балетом. И обе бабушки. И мама. Говорили, это уравновешивает мысли.       - Будем балетировать? – она обернулась, отведя ножку и скрестив кисти рук.       - Не-ет, - тёмные брови взбаламутили гладь белого лба, образовав складку, - обойдёмся без па и плие. Будем учиться здороваться. Да и общие правила этикета тебе не повредят.       Селина фыркнула, вновь вернувшись в привычное положение.       - Здороваться?       - Да. Когда Альфред привязал тебя полотенцем, ты начала возмущаться…       - А ты бы типо не начал? – процедила воровка.       - Я всего лишь предупреждаю на эту неделю. На улице то, как ты ходишь, как говоришь, как смотришь, говорит о тебе. В моём мире также. От того, как ты сидишь, ешь, судишь, улыбаешься, человек будет делать выводы о твоём образовании, воспитание, происхождение. Это этикет. Со своими правилами, - он улыбнулся уголками губ, Селина кивнула. – Во-первых, вид. На улицах ты должен выглядеть наиболее угрожающе. Здесь с точностью до наоборот. Везде, куда ты не прейдёшь, ты обязана выглядеть благожелательно, добродушно, обворожительно, - и, предвосхищая вопрос, добавил, - подумай, как бы ты поступила на улицах, и делай противоположное этому.       - Например?       - Когда ты идёшь по улице, как ты это делаешь?       - Ну, молча, - она скрестила руки на груди и откинулась чуть назад.       - Нет, я имею в виду, как ты при этом выглядишь. Помнишь, ты объясняла, как надо ходить, когда охотишься или просто идёшь?       - Да. Зубы сжал, грубо пошёл, смотришь из-под ресниц так, чтобы у других мгновенно желание отвалить появилось.       - Вот. Теперь тебе надо не отпугнуть, не напугать, а пройти так, будто ты всех рада видеть и вообще день просто хороший.       - А если я никому не рада и день дерьмо? – сумрачно поинтересовалась Кайл.       - Даже тогда. И, кстати, мат и ругательства под запретом. Хочешь выругаться, говори, - он на мгновение задумался, - «ромашка», «василёк», «маргаритка».       - Ты издеваешься?       - Нет. Пытаюсь пересадить курильщика на конфеты, - буркнул Уэйн. - Одно заменяю другим. Если уж я смог выражаться, то и ты сделай так, чтобы этого не делать.       - Хочешь сказать, большие люди не выражаются? – со скепсисом поинтересовалась девушка.       - Не при посторонних. Наедине с собой – ещё как. Поверь мне, - уверенно закивал юноша.       - Хорошо. Как я должна выглядеть и ходить, если моя жизнь полна… ромашек, а день ну полная …маргаритка? – с непроницаемым лицом полюбопытствовала Кошка, чувствуя себя тупицей.       Уэйн промолчал. Затем не сдержался и коротко прыснул, глядя прямо ей в глаза. Потом тут же закусил губу, но его глаза продолжали смеяться и издевательски блестеть.       - Кхм. Шаг максимально небольшой и неспешный. Мы не бегаем, не крадёмся, не несёмся, мы идём. Спокойно, сдержанно ходим. Это раз, - он загнул лепесток белого пальца. – Два. Руки. Если они нечем не заняты, вроде книг, клатча у девушек, папки с документами, то руки просто естественно сопровождают походку. Руки в карманах, скрещенные на груди или просто в замок, сжимающие наплечную сумку – забудь. Три. Лучше, если в твоём взгляде не будет презрения ко всему живому, даже если это так и есть. Думай либо о сиюминутном, либо просто считай в уме, - парень развёл руками, ловя её удивлённый взгляд. – Нет, серьёзно. Либо просто наслаждайся окружающей природой. Ты не должна отпугивать, но и обольщать никого не надо. Обычной задумчивости, лёгкой улыбки вполне достаточно, чтобы выглядеть естественно, - Брюс прошёлся по залу, мягко ступая ногами по паркету, его руки двигались в воздухе созвучно с телом, а лицо было спокойным - он выглядел немножко погружённым в себя, как и обычно. – Вот так.       Селина неуверенно прошлась за ним вслед, и ей показалось, что она разучилась ходить, всё время перебиваясь то на крадуче-плавную походку, то на слишком широкую и размашистую, как у уличного парня, то просто на пружинисто-быструю и спешащую, из-за чего её руки раскачивались ходуном, будто при ветре. Почувствовав то, что она не может контролировать всегда послушное ей, вышколенное тело, русоволосая с досадой сжала руки в кулаки.       Она попробовала ещё. Но ровно с тем же результатом.       Наблюдая за её – внезапно- неловкими попытками, брюнет нахмурился.       - Есть идея. Сейчас вернусь, - только и сказал он, легко и грациозно, словно лань, вылетая из комнаты за дверь.       Девушка тренировалась молча, по привычке сцепив челюсти. Её ноги были отучены топать и шлёпать, а вот размеренно ходить, никуда не торопясь, нет. Привычка оказалась сильнее власти над конечностями, и это по-настоящему начинало её бесить.       Она потратила годы и годы работы над собственным телом, изучая малейшие его нюансы, тонкости механизмов, будто то был особый сейфовый замок, который ей предстояло вскрыть. Уж это воровка знала лучше, чем всю эту математику с искусствами! Конечно, Кошка научилась управлять им также мастерски, как и любым из инструментов. Но именно теперь тело вдруг перестало её слушаться. И дело было не только в походке. Если бы только в ней…       Воровка зло, со свистом, выдохнула весь накопившийся в лёгких воздух. Спокойно.       - Вот, держи, - совершенно не выглядя запыхавшимся, юноша вернулся и протянул ей обувную коробку. – Надень. Это туфли для танцкласса на этой неделе.       Со вздохом Кайл сняла крышку. Она уже готова была плюхнуться на пол, в привычной манере мучаясь с застёжкой, но была мягко перехвачена Уэйном.       - Пойдём, - он аккуратно подхватил её под локоть и отвёл к узенькой скамеечке, куда и посадил. – Запомни. Ты – девушка. Всё, что ты делаешь – грациозно, а что не можешь сделать грациозно, в том я обязан тебе помочь.       - То есть мне самой обувь уже надеть нельзя? – полюбопытствовала она, выскальзывая из своих домашних тапочко-носочков и чувствуя прохладную щекотку.       - Не на холодном полу уж точно, - ворчливо отозвался Брюс, присев рядом и подавая ей обувь. - Но обычно, когда девочка, девушка или женщина уже в платье и надела босоножки, она не наклоняется их застёгивать, - Селина удивлённо вскинулась. - Это делает, как правило, отец, супруг или парень.       - А почему? – юноша аккуратно присел на колено, обхватив тонкими горячими пальцами её лодыжку, а затем ловко застегнул замочек сначала на одной ноге, а потом и на второй. Тем временем, с воровкой произошло что-то неладное. Её сердце истерично заметалось в закрытой комнате грудной клетки, от щиколоток до самых корней волос пронёсся тёплый пульсирующий поток, а в голове вмиг стало пусто-пусто, будто сознание вышло покурить на лестничную клетку. И хотя брюнет давно перестал касаться её, поднявшись на ноги и отойдя в сторону, её состояние не вернулось в то же, что и несколько секунд назад.       - Предполагает особенный доступ, - услышала она, словно из-под толщи воды, его голос. Кошка даже не заметила, как в мгновение оглохла. – Такое не дозволено кому попало. Только тем, кто может претендовать на доверие.       Если бы Кайл сосредоточилась не на себе, а на парне, то заметила, как осторожно он подбирает слова. Едва ли Уэйн соврал, перефразируя для мнительной девушки саму суть, но, откровенно говоря, он бы предпочёл не объяснять вообще. Интимный жест на то и интимный - он не требует слов.       - Попробуй теперь, - Брюс подал ей руки, чтобы она встала. Селина приняла их, едва слышно сопя. Ей не нравилось, как сильно он влияет на неё, ей было стыдно за реакции своего тела и за свою беспомощность перед ними и им.       - А обязательно каждый раз, чтобы что-то сделать прибегать к твоей помощи? – резко поинтересовалась она, отдёрнув руки.       - Нет. Не совсем. Открыть двери, подать руку или локоть, помочь снять или надеть пальто, отодвинуть стул для леди – всё это часть общего ритуала, этикета. Жесты, которые не нравятся тебе, необходимы в моём мире. Они – дань традициям, показатель происхождения и воспитания, которое хоть и постепенно уходит, но пока ещё есть. Не обижайся, - юноша погрустнел.       - Я не обижена. Просто не привыкла, - успокоившись, пояснила воровка.       - Прикосновения в моём мире – особенная вещь, - брюнет жестом пригласил её пройтись. - То, как ты касаешься, может говорить, как о презрение, так и о доверие. Но прикосновений довольно мало, - почему-то хмуро сказал Уэйн, - ведь каждый хочет оставаться в своём личном пространстве, а касаться – значит, его нарушать. Поэтому то, что предписано этикетом отрабатывается до привычки. Пожать руку при знакомстве, при заключение сделки, подать локоть даме, почти как зубы почистить. Я вряд ли смогу объяснить тебе, почему это важно. Даже увидев, ты, возможно, не поймёшь. Это образ жизни, как, например, у тебя, протягивая руку – ждать нож в спину, - Брюс нахмурился.       - В общих чертах поняла, - ободрила его Кошка. - Может, пойму лучше, когда вольюсь? И смотри-ка.       Девушка гордо прошлась вперёд. Танцевальные туфли не сковывали походку, но принуждали двигаться иначе, чем она привыкла. Небольшой устойчивый каблук заставлял вытянуться, расправив чуть плечи, и ступать на носок, по-другому распределяя вес по всей ступне. Мягкая кожа приятно обнимала ножку, но при этом крепко удерживала в одном положении, словно рама картину.       «А дельная идея», - восхитилась она про себя.       - Хорошо. А теперь, - юноша подставил ей локоть, и Кайл максимально спокойно зацепилась за него рукой. – Иди вместе со мной. Шаг в шаг. Не быстрее, не медленнее, не шире, не уже. Со мной.       Русоволосая аккуратно подстроилась под него, чувствуя заданный ритм и темп, ощущая лёгкую упругость, но не прыгучесть шага, плавность, но не хищную, а грациозную, как у лося, несущего корону из рогов. Степенная походка хозяина жизни. Так они ходят. Не гуляют, не несутся, не ворон считают, а именно идут. Как удивительно просто и, одновременно, сложно.       Они ходили туда-сюда минут десять, прежде чем она попробовала сама. Но не всё было так гладко, как ей думалось.       - Спину прямее, будто у тебя там палка привязана, - большая клиновидная ладонь Брюса обжигающим солнечным зайчиком легла ей на поясницу, - подбородок к груди не опускай, - его пальцы легко коснулись кончика, чуть приподняв, - плечи расправь, - руки ловко отвели их немного назад. – Так. Ты носила узкую юбку когда-нибудь?       - Да, - припомнила Селина.       - Ступай так же, как если бы она на тебе была сейчас. Иначе я иду за полотенцами, - с угрожающей весёлость сказал юноша, проследив за очередным «дефиле». Эта ходьба и вправду чуть-чуть походила на то, что показывала ей Фоле. Но парень был более требовательным учителем.       - И к чему на этот раз меня привяжешь? – не прекращая шагать, фыркнула девушка.       - …ноги свяжу, - улыбнулся он. – Туго. А вот это, - брюнет достал с небольшой полки с нотами увесистую книжку, - тебе для осанки, - и поставил томик ей на голову.       - А сам ты так можешь? – зашипела воровка возмущённо, но не перестала идти вперёд.       - Да, пф, - Уэйн тут же прошёлся рядом с таким же томиком на голове, абсолютно не меняя ни походку, ни наклон головы, ни положение рук и ног.       - Дай угадаю, тебе привязывали книгу к голове и заставляли ходить так весь день, угадала?       - Уже намного лучше, - похлопал ей Брюс, не сводя с неё взгляда ни на секунду. – Давай ещё раз. Нет. Мы с Альфредом и мамой устраивали воскресные игры в Рождество и каждую уборочную неделю – перед и после Рождества и Пасхи, а также в начале осени и весны. Должны были пройти с книгами на голове весь коридор особняка или держали зажатый между ног лист бумаги, чтобы ноги оставались прямыми, и жонглировали яблоками, не сходя с места. Очень увлекательно, - улыбнулся юноша, наконец, снимая с неё томик.       - Не сомневаюсь, - иронично заухмылялась девушка, проходя мимо него «как положено».       - Хорошая улыбка, отличный вид, отличный взгляд, почти отличная походка. Могу гордиться.       Кайл презрительно фыркнула его не во всём лестным итогам.       - Что дальше, принцесса?       - Ручку, - брюнет подставил ей свой локоть. – Когда идёшь с кем-то подобным образом, иди чуть-чуть позади. Не так, чтобы твои ноги заплетались, а просто держи корпус не в один ряд со мной. Пошли.       - А зачем? – полюбопытствовала она, послушно выполняя сказанное.       - Если ты запнёшься, так я смогу тебя поймать. У меня фора на миллиметры шага. Физика. Ну и немного шовинизма, - ёрничая поделился Уэйн. – Так ты морально делаешь меня главнее..       - Василёк, - сузив глаза, красноречиво поделилась Кошка. – Кактус… роза… ромашка маргаритка.       - Хотел бы я знать, что именно ты туда зашифровала… но лучше усну в неведение.       «О, да!» - злобно подумала она.       Они остановились, разжав руки, а затем Брюс повернулся к ней всем корпусом. Даже на небольшом каблуке Селина уступала ему в росте. Но не в нём одном. Он был словно молодой изящный тополь, высившейся в каком-нибудь благородном парке. Она же больше походила на ель, растущую в ближайшем лесу как попало. Даже если на неё навесить бусиков, гирлянд всяких разноцветных да шариков, она всё равно останется ёлкой. Колючей, аляписто-лапистой и негодной ни на постройку дома, ни на растопку из-за горючей пахнущей смолы.       - Так, что там, во-вторых? – полюбопытствовала она, отгоняя порыв пожалеть бедную ёлочку.       - Ты немного привыкла к прикосновениям? – поинтересовался парень.       - Чуть-чуть.       - Как я и говорил, будем учиться здороваться. Но это всё ещё, во-первых, - он поднял палец. - Потому что касается того, как ты это делаешь и как при этом выглядишь – твой вид. Так вот, - его руки мягко опустились вниз. - Ты привела меня на «Площадь» со своими рекомендациями, так и я буду выводить тебя в свет и в школу. Тебя окружающим представлю я или учитель в классе, - девушка кивнула, ничего сложного. – Когда это произойдёт в ответ достаточно небольшого кивка и лёгкой улыбки. При личном знакомстве всё иначе. Если всем о тебе уже сказали, то люди подходят к тебе и начинают разговор первыми. Как правило, - он тяжело вздохнул, будто предстояло что-то неприятное. - С девушками, женщинами можно обменяться рукопожатиями или просто кивнуть, с юношами и мужчинами по-другому: ты слегка протягиваешь им руку для поцелуя.       Светлая бровь Кошки вопросительно изогнулась.       «Что за дичь?».       - Не обязательно, что незнакомые люди будут целовать тебе руки, - попытался успокоить её Уэйн, - они могут просто поднести её к губам. Вот так, - брюнет легко подхватил её ладони под пальцы и приблизил к губам. Мощно и живо, как струна, в ответ дрогнуло её сердце. – Традиционное приветствие. Принято, как правило, только при знакомстве в свете. Мои ровесники этому уже почти не следуют, но старшее поколение ещё практикует, - отпустив её руку, продолжил он. - Чтобы ты не испугалась, если в Академии или где-либо ещё кто-то поприветствует тебя подобным образом, давай потренируемся.       Кайл вздохнула и кивнула без особого энтузиазма.       «Столько условностей, что аж голова кругом. Тут кивни, тому руку подай, там не чихай, здесь улыбнись».       - Я это делаю, чтобы ты с перепугу, не заехала кому-нибудь по морде, - чуть отойдя, повторил юноша снова, его глаза почему-то весело блестели. – Здравствуйте, мисс. Вы очень красивы. Меня зовут Брюс Уэйн, - он прижал ладонь к груди, а затем тут же легко раскрыл её перед ней, - а как ваше имя?       «Сплошной театр», - подумалось ей, но памятуя о том, сколько времени они потратили только на походку по внеземным стандартам брюнета, решила, что дешевле ей обойдётся просто делать, как скажут.       - Здравствуйте, сэр. Меня зовут Селестина Мелазе, - Селина постаралась дружелюбно улыбнуться, протянув ему руку.       Тёплая ладошка парня нежно сжала её пальчики, и, не сводя с неё своих гипнотических лазоревых глаз, он мягко коснулся губами острых, выпирающих, как у птички, костяшек. Её сердце ухнуло вниз, а горячая волна прокатилась по телу, в одно мгновение согревая щёки румянцем. От стыда и досады Кошке захотелось провалиться сквозь дорогущие старинные полы прямо в остужающе-холодный подвал. Но юноша ни словом, ни делом не отреагировал на столь явное проявление чувств. Только глаза его как-то нехорошо потемнели.       - Вот видишь. Совсем не страшно, - проговорил брюнет. – И тебе к лицу улыбка. Естественность – вот, что важно во всём, что бы ты ни делала. Даже если это свод правил, - уголок его рта дёрнулся, он продолжал держать её руку в своей, а затем легко коснулся губами вновь. Ухнувшее сердце резко подпрыгнуло, застряв в глотке, а воровке захотелось как можно скорее вернуть себе конечность и самообладание. – Запомни, за комплимент принято благодарить. Добавь после своего имени «рада познакомиться» или «приятно познакомиться». В принципе, для первого приветствия этого вполне достаточно, - Уэйн посмотрел на её крепко сжатые чуть ли не до судороги пальцы и медленно отпустил её руку. Его тонкие губы едва ли не обиженно вытянулись в бесцветную линию.       - А мне надо руки кому-нибудь целовать? – раздражённо спросила Кайл, чувствуя, что место, где касались его губы, приятно пульсирует.       - Нет-нет, что ты, - оживился Брюс, даже руками замахал.       - А что такого? – полюбопытствовала Селина.       - Это жест глубочайшего уважения, доверия, почтения, любви.       - Вас послушать у вас всё не просто так, - протянула она с досадой.       Юноша беззлобно усмехнулся.       - Жесты - яснее слов. Прикосновения – чувственнее комплиментов. Молчание – доверительнее клятв.       «Я тоже так думаю. Но к жизни это не применимо».       - Ага. Вот только люди читать мысли ещё не научились, - хмыкнула Кошка. – То, что ты вкладываешь в бессловесность, другой может понять не так или не понять вовсе. Язык у людей не для красоты.       Брюнет улыбнулся шире.       - Будто ты говоришь всё, что думаешь.       - Конечно, нет. Но это не значит, что говорить не надо. Трёп о себе и ни о чём – просто шум. И люди шумят постоянно. Они не говорят. А говорить надо.       - Интересное у тебя понимание разговора, - качнул головой Уэйн и перевёл взгляд на часы. – Так быстро время летит.       - М?       - Уже скоро пора ко сну. Завтра рано вставать и далеко ехать. Можно, в принципе, и в машине подремать, но, боюсь, не мне, - Брюс криво улыбнулся. – Готова к ещё одному испытанию? Мы должны пройтись хотя бы по верхам танцев.       - Я боюсь спросить, что будет, если пройтись по низам?       Юноша вопросительно посмотрел на неё и ничего не сказал.       - Бал Академии – традиционно Бал XIX века, как наивысший пик его красоты и развития танцев. Так как Гримальди Андерсон был истовый британец, а его жена Елена Глинка - настоящая русская барышня, то бал по итогу у нас стал сборным. Русско-английским. Поэтому открывается мероприятие традиционно с полонеза – торжественного танца-шествия, - брюнет подал ей руку, и Селина уже привычным жестом вложила в неё свою. – В танце всегда ведёт партнёр. Но то, куда тебе ставить ноги и что делать с руками, всё-таки лучше знать.       Девушка кивнула. Сосредоточившись на этих простеньких целях, можно было успешно игнорировать его прикосновения. А их, она подозревала, будет много.       - Танец начинается с торжественного входа, - подростки рука в руке вернулись ко входу в зал и развернулись к нему лицом. – Сначала без музыки. Спину всегда прямо. Идёшь, смотришь вперёд. Шаг, перемещаешь вес на левую ногу, правую чуть приподнимаешь и вытягиваешь вперёд, шаг, шаг. Раз-два-три, - Уэйн разжал руку, повторяя движения вслед за своими словами. Он заложил левую руку за спину, выставив правую перед собой, и легко шагал по скользкому паркету. В странном танце его тонкая фигура сама по себе гибко вытянулась, плечи расправились, спина стала походить на непоколебимую опору. Напряжённые мышцы угадывались под рубашкой, держа всё тело, от головы до кончиков пальцев ног, в красивом пружинистом натяжение, словно струна. Будто гепард, готовый в любой миг сорваться с места в прыжке, но контролирующий всю свою мощь, грацию и силу, играющий этой властью над собственным телом. Таким же невероятно завораживающим был сейчас Брюс, но едва ли он догадывался об этом. Как и о том, что Селина невольно залюбовалась им.       - Запомнила? – он спокойно повернулся и зашагал обратно к ней, так и не поймав её на таком девичьем занятие. - Теперь давай вместе. Левую руку в мою, правую отставь и слегка напряги так, если бы она у тебя с кровати свешивалась. Мягче-мягче кисть, иначе её сведёт судорогой, - юноша нежно погладил тыльную сторону её руки тёплыми пальцами, но даже это не помогло. Как и с походкой, девушка с трудом представляла себе естественное состояние между напряжением и расслаблением вне условий охоты. – Вот смотри, - брюнет встал прямо перед ней, вытянув перед собой руку с зажатым кулаком. Выступающие костяшки и синие ленточки вен чуть натягивали белую гладкую кожу, трепеща от напряжения, а затем постепенно начали исчезать, медленно раскрываясь в ладонь. – Теперь ты.       Чувствуя себя несколько глупо, воровка сжала кулак. Кошка знала, как им пользоваться, как бить так, чтобы не сломать себе пальцы или не поранить руку, но она с трудом представляла, как можно его разжать, когда ты не знаешь, чего ожидать. Напряжение лучше других состояний позволяло не только почувствовать изменение в бою за доли секунды, но и мгновенно среагировать на него. Из расслабленного состояния такое сразу не получается.       - Всё делается неспешно. Время есть всегда, - проговорил Уэйн над её ухом, мягко накладывая свою ладонь на её кулак, как если бы бумага победила камень в игре на пальцах. – Если разжать пружину резко, она подпрыгнет. Делай медленно, чтобы почувствовать, как ты расслабляешься, и запомнить это ощущение. Давай.       Воровка напряжённо выдохнула, закрыла глаза, а затем вздохнула, начав медленно отпускать ситуацию. Мышца за мышцей она позволяла своему телу распутываться из клубка своих напряжённых нервов. Тёплая большая ладонь ненавязчиво продолжала лежать сверху, чувствуя всё вместе с ней.       - Медленно выпрямляй ладонь. Медленно. Мед-лен-но. Мягче. Расслабь руку. Всю руку, - его пальцы легко скользнули вверх по локтю к плечу. – Теперь медленно напряги. Не спеши. Вот так, - он нежно подцепил девичьи пальчики своими, а затем мягко прошёлся вверх по запястью. – Поняла? – голос Брюса пощекотал ей кудряшки у уха и пустил тёплую волну по телу. От этого она вновь скукожилась, словно ёжик.       - Сама, - не зло, но настойчиво процедила Кайл сквозь зубы. Юноша послушно отошёл, убрав руки за спину. Русоволосая вздохнула, не открывая глаз. Немножко уединения, и она будет в порядке.       «Мед-лен-но», - повторяла Селина сама себе, но голос внутри неё принадлежал не ей. Это одновременно и расслабляло, и раздражало, не давая собраться. «Брысь, брысь из моей головы!», - девушка крепко сжала кулаки, напрягаясь всем телом, и поняв, что добрый дух изгнан, вновь начала неспешно расслабляться, шепча себе мысленно: «Мед-лен-но».       - Всё. Поняла, - сказала воровка уже вслух, расправив плечи и открыв глаза. Брюнет мягко улыбнулся.       - Ну что ж. Тогда давай шагать, - он протянул ей руку.       - Ну, давай, - вздохнула она, приняв её снова.       - РАЗ-два-три…

***

      Кошка лежала на кровати и смотрела на тяжёлые складки балдахина на потолке кровати. Они шагали туда-сюда целую вечность, прежде чем ещё немножко походить, но уже по-другому. Рука в руке, напряжённой струной спины, расслабленным взмахом ладони, то сближаясь, то отдаляясь, то кружа близко, но недостаточно. Так утомительно всё это, кто бы подумать мог.       Она вздохнула.       Её тело расслабилось, привычно вываливая всю скопившуюся усталость и придавливая тело к матрасу. День, казалось, длился целую вечность. Девушка ненавидела такие дни. Но сегодня было на удивление весело. Так много волнений, открытий, смеха, радости. Так много, что она, как маленькая жадная девчонка загребущими руками брала всё без разбору. Теперь Кайл боялась лопнуть от перенасыщения. Тело лежало безвольным мешком, уже давно отдыхая от сегодняшних изысков в ходьбе, уходе и еде, а голова валялась на подушке без сна, через бутылочно-зелёные стекляшки глаз смотря на мир помпезных складок.       Досадуя, воровка лениво повернулась на бок, натянув на себя одеяло.       «Хочу спать, но не хочу уснуть», - подумала она, непослушными пальцами, доставая из волос шпильки и невидимки и горкой складывая их на тумбочку. «Сегодня столько хорошего было. Приятного. Вот я усну, и это кончится», - тяжело ворочая сонное тело, пожаловалась Селина самой себе. «Тёплый душ, вкусная еда, весёлые истории за столом, шутки, а потом уроки и чай с мятой и плюшками. А потом кровать мягкая-мягкая. Это ведь так бывает у них обычно», - она удивлённо хмыкнула себе под нос, хлопнув ладошкой по выключателю. «Только танцы эти и расписания, жесты, ритуалы, правила всякие. Зачем оно надо? А зачем магазины, если костюмы шьются на поколения? А зачем дом такой большой, а людей мало? Нет, точнее это тут только дом большой, а Брюс и Альфред одни, там же ещё слуги в других домах, особняках вроде. Я, правда, что-то толком и не видела никого, где бывала. Лакей, повар, садовник, врач, горничные, секретарь, управляющий, водитель, дворецкий, няни…», - мысленно считала Кошка. «Столько альфредов. Такой шумный будет дом. А сейчас только стены скрипят и половицы, будто ходит кто-то, а за окном шурх-шурх деревья…», - сонно подумалось ей. «Хорошо всё-таки. Хорошо дома у Брюса, хорошо… с ним, и с дворецким этим весело… раз-два-три, раз-два-три».       Мысли кружились и кружились, как яркие осенние листья, подхваченные ветром, пока не превратились в размытые акварельные пятна и вдруг исчезли совсем. Темнота ласково прикрыла ей веки, зашуршали маракасами деревья за окном, убаюкивая, успокаивая, навевая долгожданный сон.