Пришелец

      — Сестренка! Гляди, звезда здесь, она опять здесь, — на соседней кровати зашевелилось рыжее лохматое нечто в ответ за зов.       — Спи, Синяя. Давно дан отбой, — сонно пробормотало оно.       — Ты как хочешь, а я не могу. При звезде спать не можется.       — Уф, за что ты такая упрямая! — расстроенно произнесла все тем же шепотом засыпавшая Огненная. — Ну, показывай свою звезду!       Сквозь большое окно было видно большую часть неба. Неба над одной из планет империи Треугольного Изумруда. Множество звезд, чей свет не прерывается освещением городка, если так можно назвать эту провинцию. В школе для опалов давно погасили лампы, и все недо-кварцы, удобно устроившись в кроватках, мирно посапывают, копя энергию на будущий день. И только в одной из угловых спален, у самого окошка виднеется маленькая лохматая головка с блестящими синими глазами, устремленными на большую сияющую отраженным светом настоящей звезды планету. Этот маленький опал назвал ее «звездой», и наверняка будет так звать ее всю оставшуюся, скорее всего, недолгую, как у всех среднестатистических опалов, жизнь. Рядом появляется рыжая пушистая шевелюра, а затем и горящие жаждой сна глаза, умоляющие кого-нибудь успокоить слишком оживившуюся глубокой ночью соседку.       — Смотри-смотри! Так близко… — прошептала Синяя восторженно, купаясь в белых лучах.       — Да, да. Все, нагляделась? О, Алмаз, я попрошу сделать здесь загородки или ставни, что бы ты могла спокойно спать, — простонала рыжий опал, падая на кровать, даже не пытаясь больше успокоить сестру.       Та оглянулась на измученную ежедневными тренировками Огненную. Несмотря на то, что они перестали бегать по ночам «в люди», она до сих пор выглядела донельзя уставшей и вымотанной. Синеглазая горько сложила губы, понимая, что вряд ли сумеет в скором времени заставить ее почувствовать прелесть этой картины: когда нет ничего, кроме тишины, звезды и этого таинственного, струящегося света, будто переполненного силой. И Синяя чувствовала это, эту энергию, неизвестно почему заключенную в квантах света, отраженного от огненного шара, вокруг которого дрейфуют планеты.       — Ладно. Если сестренка так хочет спать, то мы не будем ей мешать, так, братик? Мы тут тихо посидим. Только ты и я.       И на подоконничек мягко ложится неправильно ограненный, странной формы синий с зелеными вкраплениями опал.       — Знаешь, братик, я всегда тебя буду ждать. Сколько бы ни прошло времени: оборот, три, пятнадцать оборотов вокруг старшей сестры нашей звездочки, — я буду тебя ждать. И ты придешь, я знаю, сильным и большим, как тот огромный кварц. Как же ее звали? эх, забыла. Они все такие разные, эти кварцы. Прямо как мы, только правильные.       Синяя, сидя на подоконничке в своей привычной, не по размеру большой светлой тунике, разглядывала светящийся спутник планеты, не замечая, как слипаются глаза, хоть и чувствуя прилив энергии.       Ведь любая Луна благоволит самоцветам.       По лицу Синей прошла дрожь. На другой планете, в другом месте. Воспоминания никогда не оставляют.