Endear...

       Алеса испарилась, словно её и не было, а Мэри решила, что ей просто привиделось, и благополучно забыла об этом.       Как ни странно, и уснула она очень быстро, а начальница отдела департамента в это время прогуливалась по той самой улице, запоминая окрестности и мысленно делая заметки, где стоит тупик, а где открыта дорога. Это было на случай, если ей придется удирать, а от кого: от демона или людей, которым не стоит показываться на глаза — уже не важно. Закончив осмотр местности спустя два часа, Алеса села на качели в ближайшем дворе и, потихоньку раскачиваясь, вспоминала всё, что так ей не нравилось и в целом вгоняло в меланхолию…       За все время её пребывания в департаменте, начиная с самого стажёрства, Сатклифф её не очень любил… Нет, не так — очень не любил. Постоянно докучал, угрожал, калечил, что было особенно заметно в последнее время, но всё-таки за три сотни лет девушка к этому кое-как привыкла, и взаимная неприязнь сменилась больше почти родственной связью. Рейвел не желала Сатклиффу зла, а вот желал ли её смерти сам шинигами спустя четверть-то тысячелетия? Сказать наверняка было сложно, но ставшая привычною формальность в виде колких и беспрестанных фразочек вроде: «Я ненавижу тебя до… степени» или «Скажи спасибо, что…» никуда не девались, независимо от того, были ли они уместны или нет. И все же девушка лишилась хоть и не особо приятого ей, но одного из лучших шинигами. Или всё-таки нет? Несмотря на то, что девушка питала к Греллю неприязнь, но сейчас, вспомнив момент их со Слингби исчезновением, ей стало грустно…       Неужели так всё и закончится? Быть шинигами сложно, а начальником департамента ещё сложнее…       Как-то от Нокса Алеса узнала, что в этих окрестностях, прямо в паре кварталов от её местоположения работает в похоронном бюро шинигами-отступник, зовущий себя Гробовщиком, и имени его не знает никто, кроме Т. Спирса и более старшего поколения шинигами. Ну, а пока солнце ещё не поднялось из-за горизонта, девушке надо где-то отлежаться некоторое время, поэтому времени она терять не стала и сразу же двинулась на восток, к лавке вышеупомянутого Гробовщика.       Рейвел вышла на центральную площадь и, пройдя ещё минут двадцать по узким, но длинным улочкам, как нельзя кстати наткнулась на вывеску, над которой висел объёмный и, казалось, даже настоящий человеческий череп, а сама эта вывеска гласила «Under Taker». Возле входной двери стояла пара гробов, с другой стороны от неё же — лопаты и могильные камни. Судя по мрачноватой обстановке вокруг лавки, люди старались обходить данное заведение десятой дорогой… Но всё-таки похвально было то, что со временем образ лавки ни сколько не изменился.       Рейвел, шумно вздохнув, открыла скрипящую дверь и медленно вошла в помещение. В это время как раз солнце поднялось из-за горизонта и освятило всю площадь. «Успела, — пронеслось в голове Алесы, после чего возник вопрос: — А где же сам Гробовщик?»       Отступник ждать себя не заставил. Закатившись заливистым смехом, он открыл крышку стоящего рядом гроба и сверкнул глазом, совсем чуть-чуть выглядывающим из-под густой и длинной чёлки. — Что же ты забыла здесь в столь ранний час, дитя? — довольно-таки приятным, но из-за хрипотцы кажущимся жутким голосом протянул Гробовщик и уставился на девушку, разглядывая её форму, очки и косу смерти, безупречно наточенную и блестящую в слабом свете свечей. — Моё имя Алеса Рейвел, — отчеканила девушка, — начальник отдела департамента шинигами, что к югу отсюда…       Она замолчала, ожидая реакции шинигами. Он явно был постарше самого Спирса, а его хищный взгляд, ощущающийся сквозь густую чёлку, сразу говорит о том, кто стоит перед девушкой. — Знаю-знаю, — проскрипел в своей манере Легендарный и, усевшись за свой стол, пригласил и Алесу, — но на моей памяти этим департаментом управлял Спирс. Что же произошло такого страшного, что он отказался от своего любимого отдела? — Мужчина налил девушке чаю и пододвинул миниатюрный горшочек с печеньем поближе к ней. — Повышение… — печально хмыкнула девушка, отпив глоток чая. Тот был совсем безвкусный и мало того — ещё и без сахара!       Виду Рейвел не подала. Подумаешь, не особо вкусный чай? Ну и что! Не отрава ведь… Каждый со своими заскоками. Хотя девушке и жутко было находиться в таком помещении, да ещё и в такой компании, но не то чтобы страшно… Многого повидала, и хуже было. — Вот оно как, — Андертейкер обратил внимание на то, что девчонка не притронулась к печеньям. Впрочем, кроме самого Легендарного шинигами их никто никогда и не ел… — Расскажи мне о том, что сейчас происходит.       Алеса печально улыбнулась и, немного помолчав, рассказала самое важное: — Спирс теперь из своего нового кабинета лишний раз выйти не может, я на задании, ибо на одной должности два начальника, а Грелль пропал… после… — Рейвел запнулась, опустив голову, а на лоб сразу же набежали длинные пряди волос. — В общем, у Слингби с Хамфризом довольно долгая история.       Больше Алеса сказать не могла… Ей не хватило сил. — Хочешь сказать, Грелль поцапался со Слингби?       Рейвел кивнула. Они упали с большой высоты — девушка помнила, но слова жнеца неожиданно заставили пламя надежды в ней гореть сильнее.       — Этих двоих я знаю, Грелля — так уж особенно хорошо. И могу сказать, что вы рано списываете его со счетов, миледи. — Гробовщик взял сразу три печенья и, положив их в рот, запил чаем, вытирая губы рукавом. — Увидите…       Более девушка беседу поддерживать не хотела, и Гробовщик любезно предложил отдохнуть редкой гостье в одном из своих лучших гробов. Алеса вскинула брови — не каждый день в гробу спать доводится, но спорить не стала. Да и просто нет у Легенды другой мебели, кроме гробов и могильных камней, иначе атмосфера его заведения была бы безнадежно испорчена…       Не сильно доверяя бывшему жнецу (хотя прекрасно знала, что бывших не бывает), Рейвел всё-таки легла в гроб, который тот же час был накрыт крышкой. Начальница встрепенулась, ударившись головой о крышку и открыв тем самым гроб. Мужчина сразу всё понял. Практически все, кто осмеливался лечь в прекрасный гроб, вели себя подобным образом… На это ей Гробовщик ничего не сказал и продолжил заниматься своими делами.       Вечером Алеса проснулась в прикрытом гробу. Видимо, кто-то приходил, и мужчина был вынужден подвинуть крышку гроба подальше от любопытных глаз. Выпрямившись во весь рост, девушка потянулась — после сна на деревянной поверхности спина очень сильно болела, словно спать пришлось на голой земле. Она спросила время и обрадовалась, узнав, что сейчас уже девятый час вечера. Рейвел взяла свою секиру в руки и покрутила в разные стороны, разминаясь перед нелёгкой работой.       Гробовщик с нескрываемым любопытством наблюдал за девушкой, а потом, поймав взгляд девушки, поспешил выдвинуть свое заявление: — Вижу, данный экземпляр не совсем вам пришелся по вкусу. — Ничего страшного в этом нет, — отмахнулась Алеса, хрустя всеми костями. — Главное, что я отдохнула и готова к работе. Спасибо за всё. — Она уже готова была выйти из бюро, как услышала тот самый заставляющий ужаснуться скрипучий смешок, а сквозь него слова: — Заходи почаще. Я рад гостям!       Девушка кивнула и пропала во тьме, что медленно заполняла городские улочки. В квартале, где стояло похоронное бюро, не работало ни одного уличного фонаря, но это не помешало начальнице департамента вернуться в назначенное место.       Но стоило только ей покинуть бюро, как в него пробралась другая фигура, ростом повыше девушки головы на полторы. Гробовщик, встречая гостя, всплеснул руками. — Сегодня прямо праздник какой-то! — хихикнул он, пропуская фигуру в помещение.

***

      Алеса проникла в дом к Мэри ровно без пяти полночь, в это время церемония порчи своей жизни уже началась… В подвале частного дома горел одна одинокая свечка — она освещала только тот участок, что был нужен девчонке для совершения самоубийства. Рейвел бесшумно спустилась под лестницу и из темноты стала наблюдать. На крюк, обычно державший провод с лампой, был взгроможден тонкий, но достаточно крепкий трос зеленого цвета. Сама петля уже была готова и поджидала своего изготовителя…       Алеса закрыла рот обеими руками. Это было безумно похоже на её собственную смерть… Точь-в-точь! Бывают же в жизни совпадения…       Она вспомнила свой роковой вечер. Точно такая же картина, да… Один в один.       Девочка уже встала на табурет, но не решалась залезть в петлю, будто чувствовала, что рядом никого — и спасти её некому. Мэри глубоко вздохнула и, закрепив петлю на своем горле, ловко выбила ногой стул из-под своих ног. Алеса подбежала со спины, поймав табуретку и отложив её беззвучно в сторону. Мэри начала задыхаться…       Время пришло.       Алеса резким ударом секиры задела самоубийцу за спину, оставив диагональный шрам, и ожидала появления пленки воспоминаний. События были несколько иными, нежели у самой Рейвел, которая, собственно, помнила свою жизнь туманно, как какой-то сон… Жизнь новоиспеченной шинигами была однообразной, но не такой уж и скучной. Собравшись с мыслями, девушка забрала последний кадр ровно в полночь, как и требовалось.       Обессилено упав на колени, Алеса прижала ближе к груди косу смерти, захлебываясь собственными слезами… Что она только что пережила — врагу не пожелаешь. Видеть собственную (почти) смерть со стороны…       Услышав шаги, Алеса поспешила потушить свечу и убраться из этого дома прочь. Подальше от чужих глаз, подальше от печали… От собственной смерти. Девушка довольно быстро добежала до похоронного бюро и спешно скрылась в тени помещения, где не горела ни одна свеча. Тем лучше…       Всё ещё тяжело дыша, она оперлась на закрывшуюся за ней дверь и медленно скатилась на пол, так же крепко держа секиру при себе. — А я тебя не так скоро ожидал, — прозвучала из тени язвительная фраза. Этот голос… Он не принадлежал Гробовщику.       Сердце у девушки сжалось. Стало ещё больнее… Два таких противоположных волнения за раз сложно пережить. Сначала огромная печаль, а за ней… безмерная радость. — Чего смотришь, как на изваяние? — парень презрительно обвел взглядом Алесу и пренебрежительно фыркнул. — И поднимись уже. — Не думала, что так обрадуюсь, увидев тебя живым, Грелль… — Рейвел слова дались очень тяжело. Поднявшись на ноги и с тем уронив косу, она бросилась обнимать шинигами. — Ну-ну, полегче… — протянул алый жнец, отталкивая девчонку от себя. — С этой минуты мы снова друг друга ненавидим. Ясно?       Рейвел кивнула и, подняв свою косу, отошла от Сатклиффана пару шагов. — Так тому и быть.       Затянувшуюся тишину разорвал хриплый и жутковатый смех.