Из жизни с вендиго

Уилл тихо вздохнул, лениво перебирая волосы спящего на его коленях Ганнибала. Вендиго пару часов назад вернулся с охоты и теперь, сытый, тщательно вымытый, восстанавливал силы и переваривал обед. По словам Ганнибала, это был олень, хотя Уилл, увидевший прилипший к его ноге клочок ткани, очень в этом сомневался, но говорить ничего не стал. В каком-то смысле он смирился с рационом вендиго, благо тот охотился редко и чаще действительно питался животными, а не человечиной. Но даже если ему удавалось закусить любимым блюдом, Ганнибал клялся, что это был грубый человек. Сейчас же вендиго мирно спал, завёрнутый в плед; одежда валялась на полу бесформенной грудой, а рядом с ней пристроился Уинстон. Спящий Ганнибал казался совершенно безобидным, и вряд ли кто-то сейчас в нем опознал бы вендиго. Более того, Уилл готов был поклясться, что никто, даже обладая самой смелой фантазией, не смог бы представить столь грозное существо, ластящееся к человеку. Потому что заигрывать с едой ненормально. Ганнибал был тёплый. Пожалуй, даже горячий — его температура тела была выше, чем у обычного человека, но Уилл приноровился даже это использовать с умом, превратив вендиго в личную грелку. Впрочем, Ганнибалу это даже нравилось. — Уилл, — вендиго сладко потянулся и потерся щекой о колено Грэма. — Выспался? — Нет, но мне больше не хочется, — Ганнибал поправил плед и подставил голову под руку Грэма, выпрашивая ласку. — Я сегодня убил человека, Уилл. — Я понял. — И ты совсем не будешь ругаться? Это странно для человека — вы обычно долго не можете смириться с подобным, пытаетесь бороться, кричите о морали… Потом, правда, все равно ломаетесь, но это сути не меняет, — Ганнибал немного помолчал, наслаждаясь прикосновениями Уилла. — Или я тебя уже сломал? — Если я скажу, что против твоего рациона, то что ты будешь делать? Станешь вегетарианцем? — Нет. — Тогда зачем мне это? Ганнибал тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на мужчину. Он думал, что Грэм устроит скандал по этому поводу, но реакция оказалась на редкость скучной, хотя и неожиданной. В каком-то смысле это даже разочаровало Ганнибала. — Уилл, — вендиго боднул замершую руку. — Не отвлекайся. Это стало обычным делом для Грэма — гладить Ганнибала по голове или чесать за ухом, словно большую собаку. Вендиго просто таял от удовольствия и при любом удобном случае лез под руку, выпрашивая ласку. Неизвестно, что послужило поводом, но Уиллу казалось, что Ганнибал попросту ревнует его к собакам. *** Если днём Уилл наблюдал за спящим Ганнибалом, то ночью наставала очередь вендиго следить за тем, чтобы его человека не одолевали кошмары. Спал Уилл беспокойно, метался по кровати, и, чтобы успокоить, Ганнибалу приходилось крепко обнимать его, прижимая к себе. От этого Грэм практически сразу затихал и, уткнувшись носом в шею вендиго, начинал тихо мурчать. Ганнибал любил наблюдать за спящим Уиллом; он бережно убирал мокрые от пота волосы со лба профайлера, поражаясь тому, насколько они мягкие. Иногда вендиго позволял себе гладить Грэма по щеке, правда, это длилось совсем недолго, потому что тот начинал ворчать и прятаться от прикосновений. Уилл часто использовал Ганнибала, как подушку и угрызений совести по этому поводу совершенно не испытывал. Впрочем, на него никто не злился, ну, разве что только собаки, которых вендиго не пускал на кровать, не желая, чтобы их с Уиллом разлучили. Но Грэм об этом не беспокоился, зная, что Ганнибал обязательно получит их прощение — стоило всего лишь покормить стаю каким-нибудь лакомством.