Из жизни с вендиго

Уилл любил рыбачить, а Ганнибал — охотиться. Поэтому когда вендиго в очередной раз загнал оленя в воду, перепугав всю рыбу, Грэм только удручённо вздохнул. Им определённо нельзя было выбираться в лес вместе. И если Ганнибал получал огромное удовольствие от трепыханий несчастного животного, поднимающего тучу брызг, то Уилл мог только мечтать о хорошем улове после такого шума. — Ганнибал! Я же просил! Вендиго разжал мощные челюсти, выпуская придушенного оленя, и, на всякий случай, придавил его ко дну реки, чтобы не сбежал. Хотя, вряд ли животное до сих пор было живо после такого укуса. — Прости. Когда Ганнибал был действительно голоден, он убивал молниеносно, не церемонясь с жертвой, и тут же разрывал её на куски. Сейчас же он просто играл, наслаждаясь охотой и попутно красуясь перед Уиллом. — Ты мне всю рыбу распугал. Спасибо, что хоть, как в прошлый раз, наживку не сорвал. — Я же извинился, — вендиго мотнул рогатой головой. — Тем более, у нас есть олень. Уилл едва сдержался, чтобы не выругаться. Он был бесконечно благодарен Ганнибалу за то, что тот иногда приносил с охоты мелких зверьков или целые оленьи туши, но ведь их ещё разделать надо. И, конечно же, проще было приготовить рыбу, чем ту же оленину. Пока Уилл размышлял о том, что же теперь делать с сорвавшейся рыбалкой, Ганнибал оттащил свою добычу на берег и вернулся в воду, намереваясь помочь Грэму. — Ганнибал, на рыбалке не шумят. И не жрут наживку, черт возьми! Там же крючок! — Не удивительно, что не клюёт. Ты на что ловишь? — вендиго бесцеремонно оторвал леску вместе с крючком. — Гадость. — И это мне говоришь ты? Ганнибал громко фыркнул, потом схватил Уилла за руку и потащил на берег, решив, что с рыбалкой на сегодня можно закончить — все равно ужин он поймал, а ведь тушу ещё надо было разделать. — Ганнибал. Точно. Надо же обратиться в человека, а перед этим смыть с себя кровь, а то Уилл будет ругаться. Глупый милый Уилл. Надо бы ему что-нибудь подарить помимо очередного трофея с охоты. Может, приготовить ужин? Ганнибал всерьёз задумался, пока смывал кровь с лица и рук. В доме должна быть хотя бы одна кулинарная книга. Хотя, если вспомнить, как питался Уилл, то надежды на успешные поиски было мало. — Уилл, у тебя есть кулинарная книга? — Не знаю. Может, покупал когда-то. Вендиго обреченно вздохнул. Похоже, с готовкой может не сложиться, ведь если просить Уилла, чтобы тот купил ему книгу, то сюрприз точно не получится. Ганнибал выбрался из реки, отряхиваясь, словно собака, и пошёл копаться в сумке Уилла, в которой оставил свою одежду. Грэм за всеми передвижениями вендиго наблюдал издалека, все ещё дуясь на него за испорченную в очередной раз рыбалку. — Ты опять не взял ботинки, — устало вздохнул Уилл, смотря на то, как уже одетый Ганнибал переминается с ноги на ногу. — Мне босиком удобнее, — возразил тот, однако штанины любимых бежевых брюк все же закатал, не желая пачкать их. — В обуви я не чувствую землю. Меня это напрягает. — Люди по улице не ходят босиком. — Нас все равно никто не видит. И, не слушая больше возражений Уилла, Ганнибал направился к туше оленя, которую, уже по привычке схватив за ногу, поволок в сторону дома. Несмотря на то, что зверь в этот раз попался крупный, вендиго тащил его с поразительной лёгкостью, будто туша совсем ничего не весила. По виду Ганнибала можно было предположить, что он достаточно силён: довольно высокий (выше Уилла чуть ли не на голову), подтянутого телосложения — не спортивного, но это, пожалуй, и не требовалось, потому что вендиго и без физической подготовки мог дать фору любому профессиональному спортсмену. Ганнибал как-то обмолвился, что вендиго не страдают ожирением или дистрофией, хотя и выглядят в своём истинном облике чересчур худыми. Обмен веществ у них происходит несколько иначе, чем у людей: если переел — жиры быстрее сжигаются, если не доел — организм наоборот — сохраняет, переходит в режим «энергосбережения», поэтому многие вендиго от голода не звереют, а впадают в спячку. Напротив, агрессивными бывают как раз-таки обожравшиеся особи, которые не могут контролировать своё чувство голода. Таких, как правило, стая убивала ради своей же безопасности. А то, что Ганнибал после плотного обеда начинал лениться и ластился к Уиллу, так это вендиго списывал на то, что чувствует себя в безопасности. — Так вот, возвращаясь к вопросу о морали, Уилл, — заговорил вдруг Ганнибал, перехватывая оленя поудобнее. — У наших видов эти понятия несколько отличаются. Хотя у тех, кто живёт с вами достаточно давно, граница стала довольно размытой. А это опасно, между прочим. — Почему же? — отозвался Уилл. — Разве плохо, что один из ваших перестанет есть людей и станет практически нормальным? — Мы хоть и можем есть другое мясо, помимо человеческого, но недостаток оного сильно ослабляет нас. А слабые не проходят естественный отбор, и ты это знаешь. — То есть, если я попрошу тебя прекратить есть людей, ты не остановишься? — Увы, но нет. Я не хочу, чтобы меня убил какой-нибудь молодняк. Уилл скептически посмотрел на Ганнибала и тихо фыркнул. Было сложно представить, что кто-то мог серьёзно навредить первородному. Ну, если не считать тех несчастных охотников, которых вендиго, уже будучи раненным, разорвал. Перед домом собаки их встретили радостным лаем. Ганнибал погладил каждого пса и оттащил тушу оленя в гараж, чтобы там же её разделать (с недавних пор Уиллу пришлось разобрать стол для охотничьих трофеев вендиго). Если говорить начистоту, то многое в доме изменилось с приходом Ганнибала: исчез тот вечный беспорядок, который Уилл себе позволял; собачья лежанка перед камином теперь больше напоминала гнездо из подушек, пары матрасов и нескольких покрывал — вендиго нравилось спать с комфортом; в гараже тоже был наведён относительный порядок и разобран и отмыт стол, потому что Ганнибалу надо было где-то разделывать свои охотничьи трофеи. Причём для последнего вендиго потребовал дорогие ножи, о покупке которых они с Уиллом долго спорили. — Может, тебе устроиться на работу? — спросил Грэм, заходя в гараж. — Знаешь, лишние деньги нам не помешают. — У меня нет образования, Уилл. Куда такого работника возьмут? — отозвался тот, повязывая фартук. — А учиться где-то — пустая трата времени для нас обоих. Потому что ещё и за обучение придётся платить. — Но ты же многое умеешь! — Умею. Но вы, люди, так дрожите над глупыми бумажками, которые, кстати, можно легко подделать, что не хотите ничего и никого замечать, кроме них. — Ты преувеличиваешь. — К сожалению, нет. Уилл недовольно фыркнул, поражаясь тому, каким упёртым мог быть Ганнибал. — Ты можешь пойти работать мясником. Не думаю, что там нужно какое-то образование. — Нет, Уилл! Ты оскорбляешь меня, предлагая работу, в которой все решает грубая сила. Я что-нибудь придумаю, обещаю. Уилл пожал плечами и отправился в дом кормить собак, оставив Ганнибала под присмотром Уинстона, с которым вендиго подружился в первые же дни: он подкармливал пса лучшими кусками мяса, вычесывал его и даже иногда купал, правда, потом получал по шее от Уилла, потому что после их водных процедур приходилось убирать, как минимум, всю веранду. Вечер того же дня они встретили на веранде, нежась в старых скрипучих креслах и наблюдая за резвящимися собаками. Уилл дремал, завернувшись в свой любимый клетчатый плед, а Ганнибал допивал найденную бутылку виски. Алкоголь на вендиго не действовал, но тот и не планировал напиваться, а вот позлить Уилла — вполне. Когда Грэм совсем заснул, Ганнибал осторожно взял его на руки и отнёс в спальню, отметив про себя, что надо бы устроить генеральную уборку в комнате Уилла. «Завтра. Все завтра», — решил вендиго для себя.