Право на выбор

Помогла пережить это трудное время Светка. Налетела ураганом, растормошила, не давая ни единого шанса остаться в стороне от ее бурной дружеской помощи. — Ксен! — голос подруги вывел из задумчивости, а локоть, заехавший в бок, заставил повернуться к ней. — Ну что ты нашел в этой картине, она же посредственная до ужаса! — Она замечательная, — не согласился я, отыскивая глазами продавца, — сколько стоит? Тот оживился и стал нахваливать свое детище, но, стушевавшись под суровым взглядом Светика, решившей сегодня щеголять темными цыганскими глазами, вкупе с черными распущенными волосами, делающими ее похожей на ведьму, назвал от фонаря цену. — Да ты охренел, болезный! — взвилась подруга. — Суриков, блин, выискался! Пойдем отсюда, — это уже ко мне. Я уперто стоял и пялился на избушку, изображенную на холсте, с кустом сирени под окном. Хочу! Светка поняла, что я не уйду, вздохнула и стала торговаться. — Не понимаю, что ты нашел в этом убожестве, — ворчала она по дороге домой, когда я, довольный и с улыбкой до самых ушей, тащил свое приобретение. — Два на полтора сущего ужаса. — Восемьдесят на шестьдесят, — поправил я подругу. — И ничего ты не понимаешь, у меня, может, ностальгия. Домик и не кривой даже почти. Не придирайся. — Ксе-ен, — подруга жалостливо посмотрела на меня, — ну ты и жопа! У вас с Васькой логика просто потрясающая. Он тебе сказал, почему подавал документы на экономические специальности? Я помотал головой. Парень сам выбирал, я не вмешивался. Хочет всю жизнь сводить дебет с кредитом — пусть его, его право. — Я, говорит, пойду туда, где много девушек, а парней почти нет. Они ж меня на руках носить будут. Я ему говорю, что тебе-то это как раз актуально, девушки-то. Он говорит: ага, конечно, но я же им не буду говорить, что мне мужики нравятся, а они за мной в очередь выстроятся, а я у них списывать буду. Прикинь, а?! — Ага, Васька у нас прямо такой мачо, что девушки слюной изойдут. — Во-во! Я ему то же самое сказала! — А он? — я заинтересовался тем, как вывернулся мелкий. — Тогда, говорит, я скажу им, что гей, но типа страдаю из-за своей ориентации, и они кинутся убеждать, что с девушками лучше, а я у них списывать буду. Я неприлично заржал. Мелкая пакостная зараза! Хотя, может быть, он просто так пошутил, развел Светку, так сказать, с него станется. Дома я пристроил шедевр изобразительного искусства на хозяйскую «Хельгу» — красота! Подруга упорхнула по делам, Васька тоже где-то шлялся, а я завалился на диван и стал медитировать на картину. Я решил заняться уборкой. Выходные наступали с неизбежностью, обусловленной сменой дня и ночи при вращении нашей голубой планеты вокруг своей оси. На спасительную работу не убежать, приходилось изыскивать дело. Васька, согласившись помочь, вяло махал веником, скорее, гоняя пыль из угла в угол, чем реально заметая пол. Оттирая старенький кафель в ванной, я вдруг вспомнил о вибраторе. Кажется, я его так и забыл убрать, он по идее скорее всего завалился куда-то. Под ванной его не было, я еще раз осмотрел крохотное помещение — девайс как сквозь землю провалился. Интересно, кто его нашел? — Вась, поди сюда, — крикнул я в открытую дверь. — Ты вибратор не убирал отсюда? — Забрал, — повинился рыжий, — смотрю: валяется. День, другой… Думаю, чего добру пропадать, ну я и взял. Мы с Пашкой опробовали, — а глазки-то какие невинные, ну мальчик-колокольчик ни разу ни динь-динь. — Вернуть? Я чуть не поперхнулся. — Для тебя вообще-то и покупал, — мне удалось равнодушно пожать плечами. Ох уж эти дети! Иметь своих собственных категорически не хотелось. На рабочем календаре косых черточек все прибавлялось Я старался так загрузить себя, чтобы времени на тоску и воспоминания об Андрисе не оставалось, но, даже падая вечером от усталости, все равно пялился на картину и представлял, как там, далеко-далеко, сидит он и тоже думает обо мне. Васька поступил. Конечно, это не был престижный и профильный экономический вуз, но баллов хватило на не самое последнее в рейтинге учебное заведение. Поступил на бюджет и теперь ходил гордый собой, покупал тетрадки и требовал денег на какую-то ну очень крутую сумку. Решил проявить добрую волю и сделать подарок в честь поступления и был чуть не задушен в дружеских объятиях. М-да, не ожидал я как-то такого бурного проявления эмоций. Посоветовался со Светкой, и мы пошли отмечать поступление в кафешку, я искренне надеялся, что от такой радости — а Васька чуть ли не до потолка прыгал — останусь в живых. Удачно пришла в голову мысль отгородиться подругой. Сработало. «Скучаю», — пришла смска. «Думаю о тебе», — отправил в ответ. Черт побери, осталось неделю перетерпеть — и самолет унесет меня к любимому. Билет куплен давно и лежит в паспорте. Скорей бы! На работе подчистил дела, проставился в честь отпуска тортиком и тихо млел от счастья, что вот сегодня последний день, и поздним вечером я уже буду на пути к счастью. Коллеги в обеденный перерыв с удовольствием пили чай за мой счет и подшучивали, убеждали плюнуть на родню и махнуть куда-нибудь к теплому морю. Только один человек молча сидел в сторонке, буравя злыми глазами — племянник зама генерального, тот самый, который подмигивал мне на корпоративе, и на которого у меня была не самая лучшая реакция. Он как-то подкатывал ко мне еще раз, но я довольно жестко объяснил свою позицию, и парень пошел в свое пешее эротическое путешествие в одиночестве. Больше прецедентов не было, но злился на меня он знатно. Только не колыхало это меня совершенно. Чита встретила ярким синим небом и хорошей погодой. Хотя мне любое ненастье показалось бы ясным днем, потому что у аэропорта меня встречало мое персональное солнце. — Как долетел? — спросил он, улыбаясь. — Хорошо, — как вежливый и хорошо воспитанный мальчик ответил я. — Проспал почти всю дорогу. Светская беседа, вежливые улыбки, когда нет возможности сжать любимого в объятиях после долгой разлуки — два мужика не могут себе этого позволить на людях, а сердце скачет, выпрыгивает из груди, и губы зудят в ожидании поцелуя… — Садись, поехали. Открыл дверцу знакомого до боли старенького УАЗика, устроился на переднем сидении и стал пристально смотреть на серую ленту дороги. — Я баню истопил, — низким и хрипло-сексуальным голосом произнес мой комбат. Вот зачем так делать?! Я ведь и так еле держусь!