Другая сторона Луны

- Что за черт? – спросил Оуэн, когда они подъехали к управлению. - У нас забастовка? – в свою очередь удивилась Мередит. - Нет, у нас репортеры, – обреченно вздохнул Оуэн. – Твою же мать! Вебберу это не понравится. Сейчас начнется светопреставление! Держись за меня крепче. Мередит послушно кивнула, краем глаза замечая машину Шепарда, остановившуюся рядом с ними. - Пошли! – скомандовал Оуэн и открыл дверцу. Мередит сразу ослепили вспышки фотоаппаратов. Она прикрыла рукой глаза и уже не видела ничего, кроме жадно бросившихся к ней людей, стремительных, как копья, микрофонов и широкого, требовательного ока камеры. - Детектив Хант! Детектив Шепард! Вы ведете расследование? - Что вы можете сказать о деле Ночного Убийцы? - Есть новые сведения? - Какое количество девушек было убито на самом деле? - Сколько времени продолжаются преступления? - Вы располагаете какими-нибудь уликами? Мередит ссутулилась, чтобы укрыться от сыпавшихся на них вопросов, пока Оуэн тянул ее вперед сквозь волнующееся море репортеров, невозмутимо давая один ответ: «Никаких комментариев». - Детектив Шепард! Детектив Грей! – вдруг крикнул знакомый женский голос. – Вы до сих пор состоите в любовной связи? Ваше начальство одобряет внеслужебные отношения? Мер вспыхнула. Ну почему самые едкие фразы всегда приходят на ум через десять минут? Ей оставалось только игнорировать подобные выпады. Но румянца на щеках не скроешь. Вне себя от стыда и злости, она повернула голову и встретилась с ликующим взглядом Эддисон Монтгомери, репортером отдела криминальной хроники «Четвертого канала». О Господи! Шах и мат. Эддисон была великолепна. С умопомрачительно длинными ногами, с роскошными рыжими волосами и кошачьим разрезом глаз, она легко могла сойти за известную супермодель. Красавица была облачена в изящные туфли и черный плащ, сшитый таким образом, чтобы, соблюдая приличия, не скрывать от посторонних взглядов ни одного изгиба тела, ни сантиметра безупречных ног. Мередит немедленно почувствовала себя неуклюжей замухрышкой. Эту ночь она провела у Кристины и, следовательно, пришла во вчерашней одежде. - Желаете сделать заявление, детектив? – мило улыбаясь, спросила Монтгомери и ускорила шаг, чтобы поспеть за Мередит, продолжавшую вслед за Хантом продираться сквозь толпу. - Никаких заявлений, – раздался совсем рядом сердитый голос Дерека. – Тебя интересует личная жизнь сотрудников полиции? Право, Эддисон, мне казалось, что отдел криминальной хроники – серьезное журналистское объединение, а не разновидность бульварной прессы. Эддисон посмотрела на него так, будто он изысканно пошутил, и, подняв идеально выщипанную бровь, снова перевела взгляд на Мередит. - Если захотите пообщаться, меня очень легко найти. У копов и репортеров много общего, детектив. Мы далеко не первые, кто использует друг друга. Заголовки привлекают внимание. Внимание необходимо удерживать. Факты должны освещаться. Наконец они с Хантом добрались до входа в здание, и Мередит с облегчением выдохнула, оказавшись в безопасности. Даже не оглядываясь, она знала, что Дерек находится где-то поблизости. Ей была нужна хотя бы секундная передышка, и, увидев пустующую комнату для совещаний, она, не раздумывая, юркнула в дверь. Присев к столу, Мер уныло подумала об Эддисон. Господи, какая же она все-таки безупречно красивая! Воплощенная женственность и привлекательность. Женщина из мира телевидения, из мира звезд. Именно такая и нужна Дереку с его положением и деньгами. Призрачная, но упорно не покидающая ее надежда на то, что они еще могут быть вместе, показалась детской иллюзией. Каждая девочка мечтает выйти за принца. Но принцу нужна принцесса, а Мередит ею не была. Но он целовал тебя вчера, услужливо подсказал ей внутренний голос. Он ревновал к Митчу. Да, он заступился за нее перед Эддисон... настоящий джентльмен. Но, по сути, это ничего не меняло. Мер вспомнила, как ночью, ворочаясь в постели, принуждала себя не думать о нем, не желать его. Она боялась того, что он делал с ней, того, что творилось с ней, когда он глядел на нее, прикасался к ней. В его прикосновениях ощущалось томление, желание и потребность отдаваться и обладать, соединиться в наслаждении, а не в боли. Она боялась снова остаться с разбитым сердцем. Мередит попыталась откинуть эти мысли, хотя и чувствовала, как тяжелые думы, точно камень на шее, затягивают ее в пучину отчаяния. - Доброе утро! – только Дерек мог вложить в такие простые слова столько скрытого смысла. А что она надеялась от него услышать? Но если в его внешности не было ничего особенного, то в настроении – было. Мер почувствовала в нем напряжение, оно звенело в воздухе, подобно электричеству. - Ну как? Хорошо повеселилась вчера вечером? - Превосходно, – вскинула голову Мередит. – Давно так не приходилось. Дерек внимательно посмотрел на нее, выискивая на лице следы бурной ночи. Но она казалась очень усталой и очень несчастной, а под глазами залегли тени, которых он не замечал раньше. Здесь, в свете люминисцентых ламп, все тайное становилось явным. Он не хотел, чтобы она что-нибудь поняла по его поведению. Но правда заключалась в том, что он не мог держать себя в руках. Он не хотел докапываться до причины той безумной вспышки гнева, которая охватила его вчера, когда Тейлор положил на нее свою лапу. Он не владел ею, не имел на нее никаких прав и, следовательно, не мог ее ревновать или слишком опекать. Однако видеть их вместе было практически невыносимо. Воспоминания о вчерашнем поцелуе не давали ему покоя. Он ушел, оставив ее с Тейлором, а потом всю ночь мучился, представляя их вместе. - Только чистая совесть дает человеку возможность говорить подобные вещи, – с угрюмым видом заявил он. - Да что ты? – усмехнулась она, поднимаясь на ноги и дерзко глядя на него. – Выходит, у Эддисон с совестью все в порядке, раз она имеет право задавать мне подобные вопросы? Дерек удрученно вздохнул. - Не обращай на нее внимания. Она ведет себя, как сущая стерва, и не знает меры. - Но ты-то обращал на нее внимание. И прежде не считал ее такой уж стервой. - Я и не говорил, что у меня никого не было до тебя. - Ну, разумеется, нет. В следующий раз будь добр самолично давать эксклюзивные интервью своей любовнице, не вмешивая меня в ваши дела. Ее заявление довело его до отчаяния, словно лодка, на которую он должен был сесть, отошла от берега без него. - Моей любовнице? Наши дела?! В этот момент лицо Дерека выражало такую злость и такое непритворное удивление, что Мер почти поверила в его искренность. Почти. Если бы только не видела все своими глазами в то утро год назад… - Послушайте, леди, – едва сдерживаясь, процедил он сквозь зубы. – Когда мы были вместе, я не изменял тебе даже в мыслях. - Серьезно? – саркастически спросила Мередит. Дерек решительно захлопнул дверь и надвинулся на нее так быстро, что она едва успела глотнуть воздух от удивления. Увидев выражение его лица, она попятилась, но было поздно. Он рывком притянул ее к себе и обрушился на ее рот, мгновенно погружая в водоворот страсти. Умом Мередит понимала, что это было невозможно и неправильно. Она прекрасно помнила раздиравшую ее боль, причиненную именно этим мужчиной. И ей было так легко оттолкнуть его. Но не в этой жизни. Она никогда не думала, что почувствует это снова, и была уверена, что волшебство потеряно навсегда, что ощущение чуда давно умерло в ней. Было важно не напряжение страсти. Главным было чувствовать себя живой, поразительно живой, в каждой клеточке тела. Она пыталась воспротивиться, в самом деле, пыталась. Но безуспешно. Сдавшись, Мередит уступила его натиску. Губы ее открылись, стали мягче, нежнее, тело словно таяло. Она вскинула руки и робко опустила их ему на плечи, услышав, как низкий, гортанный вопль восторга вырвался из горла Дерека. Поцелуй был упоительным, и она задохнулась от резкого удовольствия. Затем, мучительно застонав, она, не отдавая себе отчета, ответила на его такие знакомые прикосновения, целуя его в ответ с не меньшим пылом. Забыв о ее миниатюрности, он отбросил доброту и благоразумие. Его руки погрузились ей в волосы, укрепляя ее для более глубокого поцелуя. Ни один мужчина не касался ее так, возможно именно поэтому она ему это позволила. Он осмелился, не спрашивая, практически без нежных слов. Это была сила, которая поглотила их обоих: настолько древняя и настолько важная, что ее было невозможно игнорировать. Ее разум молчал, и он взял ответственность на себя, показывая им обоим, что ей больше всего было нужно. Жадные, страстные поцелуи, которыми они обменивались, только заставляли желать большего. Ее пальцы вплелись в его густые волосы, пока его язык бесчинствовал у нее во рту. Мер била лихорадка. Обхватив его голову, она снова застонала, подставив Дереку шею, которую он тотчас же принялся осыпать голодными поцелуями, поднимаясь вверх, к изящной мочке уха. Когда он начал водить по ней языком, Мередит вздрогнула. Почувствовав ее дрожь, он еще более страстно прижался к ней, мерно раскачиваясь, отчаянно шепча ее имя. - Мер, Мер… Ей было немыслимо, невообразимо хорошо сейчас. Это было так похоже на долгожданное возвращение домой после долгого и трудного путешествия. Она оживала и расцветала, как пустынный цветок после дождя. Еще пять минут назад она имела глупость думать, что сможет убежать от него, да и от себя тоже. Понадобилось всего мгновение, чтобы понять, насколько она глупа и как глубоко увязла. Словно и не было обид и разлуки, был только Дерек, путаница мыслей и напор чувств, жаждущих найти выход. Она уже почувствовала его возбуждение, в голове пронеслись образы, за которые ей стало стыдно. Ей до безумия захотелось прижаться к нему, целовать его, обнимать, и это шло из каждой поры ее кожи. Его требовательные руки скользнули под куртку, лаская тонкую талию, потом Дерек накрыл ладонью одну грудь, заглушая губами возможный протест. Прикосновение его пальца превратило ее ноги в желе. Задыхаясь, она выгнулась ему навстречу, и волны невероятного наслаждения пробежали по ее телу. Она потеряла всякое ощущение реальности. Казалось, он тоже ничего не соображал. На секунду ей даже показалось, что он возьмет ее прямо здесь, на столе. И она просто не смогла бы сопротивляться. Что же я делаю? – пронеслась безумная мысль. Неужели она утратила всякое представление о здравом смысле? С трудом отвернув лицо, освобождаясь от его ненасытного рта, она резко втянула воздух в легкие и почувствовала, как он обжигает ее. - Нет, – словно издалека услышала она собственный голос, прозвучавший тонко и жалобно. – Нам нельзя. Он поднял голову, обдавая ее долгим, чувственным взглядом, и она опять забыла, почему так злилась на него, забыла, где они находятся. Задыхаясь, они пристально смотрели друг другу в глаза. В его взгляде горело желание, и было ясно, что он хочет гораздо большего, чем поцелуй. - Нам все можно, – жарким шепотом ответил Дерек, снова склоняясь над ней – Боже, как же я истосковался по тебе! Что изменилось, Мередит? Что изменилось за этот проклятый год? – спросил он, восхитительно-нежным движением поправляя ей волосы. - Ничего… и все… Ты не имел право на… - На что? – перебил ее Дерек, обхватив ее лицо своими ладонями и притягивая к себе. – Хотеть тебя или показать, как ты хочешь меня? Почему ты не можешь признать, что мы любим друг друга и принадлежим друг другу? Почему ты так отчаянно сопротивляешься? Почему, Мередит? Он молча смотрел на нее своими невероятными глазами цвета темнеющего неба, ожидая ответа. Она вдохнула запах разгоряченного мужского тела, почувствовала, как часто бьется его сердце под ее ладонью, и ощутила, что с ее сердцем делается то же самое. Не кровь, а ртуть заструилась в венах, когда его руки скользнули вниз по спине, агрессивно сжав бедра. - Я не могу, – с болью выдохнула она. – Не могу! Пусти… Он покорно разжал руки, и она, слегка пошатываясь, быстро вышла из комнаты. Не самый умный твой поступок, Шепард, подумал Дерек, в отчаянии взлохматив свои волосы. Но это было сильнее его. Всего один взгляд на нее – и он слетает с катушек. Ясное дело, он сходит с ума. Если так пойдет и дальше, ему потребуется помощь психиатра. Кретин! Он не имел права притрагиваться к ней. Впрочем, она должна была остановить его, но не сделала этого. Потому что тоже хотела его. Дерек был абсолютно в этом уверен. Она полностью отдалась ему. Ей было хорошо, в этом он тоже был уверен. Он хрипло застонал при воспоминании о вкусе ее губ. От ее запаха кружилась голова. Это не был запах дорогих духов, от нее пахло яблоками и детским мылом, но это был самый возбуждающий запах, который он когда-либо чувствовал. Боже, она такая хрупкая, нежная, женственная. И он хотел ее. Все его тело жаждало ее. Он совсем обезумел от желания, ревности, злости. Он готов был расстегнуть джинсы и овладеть ею прямо сейчас, не думая о том, где они находятся. Он хотел, чтобы эти изящные длинные ноги обхватили его бедра. Он хотел смотреть на это ангельское лицо, когда войдет в нее. Заводила ли его так сильно женщина всего лишь одним поцелуем? Он мог думать только о том, как она будет с ним, когда он сможет взять ее всю целиком. Желание было таким сильным и возникло так мгновенно, что он не мог вспомнить, когда еще ощущал нечто подобное. Было безумием загораться вот так. Безумие… Несмотря на пистолет у нее под курткой, Мередит была беззащитна, чувствительна, легкоранима. Уж он-то знал. И чуть не воспользовался этим. Неудивительно, что после она и смотреть на него не пожелала. - Шепард, к капитану! – В комнату просунулась рыжая голова Ханта. – Что ты тут делаешь, когда тебя ищут по всему отделу? – удивился Оуэн. - Да так, ничего, – Дерек пятерней попытался пригладить свои непослушные вихры. Хант вошел, осторожно прикрыв за собой дверь, и нерешительно кашлянул. Было заметно, что он слегка нервничает. - Мередит ночевала у нас, – тихо произнес он, словно боялся, что их услышат. - И? - Шеп, я знаю, что лезу не в свое дело... Я просто хочу попросить тебя… Что бы ты там не сделал Мередит, исправь это, и как можно скорее. - Да? Тебе-то что? – заводясь, бросил Дерек. Оуэн неловко переступил с ноги на ногу. - Черт… Ну, ладно. Кристина за что-то на тебя злится, а когда она злится на тебя, то злится и на меня. И если у вас с Мередит не наладится, то… Скажем так: остаток жизни мне, по всей вероятности, придется провести в грустном одиночестве. Дерек недоуменно покачал головой: - Как все взаимосвязано в этом мире… Раннее утреннее время, когда потенциальные свидетели еще почивали или тащились на работу, обычно отводилось на доделывание бумажной работы и совещания. В кабинете Веббера был включен телевизор с восьмичасовыми новостями. Все мрачно слушали, как красивая и холеная тележурналистка Эддисон Монтгомери с оскорбительной точностью пересказывала материалы уголовного дела, над которым они работали. Окружной прокурор Ник Бедфорд сидел в кресле, вертя на пальце серебряное кольцо, и выглядел при этом весьма задумчивым. Когда репортаж закончился, Веббер взял пульт и с раздражением выключил телевизор. Никто не пошевелился. Бедфорд поднялся, застегнул пиджак и спокойно произнес: - Неплохо, господа. Ваш отдел упомянут всего три раза, – он замолчал, ожидая реакции, но ее не последовало. – В понедельник в восемь утра в мэрии состоится пресс-конференция. Вы должны направить туда двух толковых оперативников. Капитан, у вас имеются таковые? – спросил Бедфорд с легкой издевкой. Ричард склонился над письменным столом, чувствуя, как кровь стучит молотками в висках. - Разумеется, сэр. - Великолепно. Вам следует ограничиться общими замечаниями. По возможности избегайте подробностей. Теперь у вас в общей сложности пятнадцать трупов и… пресса на хвосте. Поздравляю! После того, как прокурор вышел, несколько минут стояла гробовая тишина. Никто не осмелился заговорить первым. С неизвестно откуда взявшимся хладнокровием Веббер открыл портфель, вытащил газету и положил ее на стол. На первой полосе красовался заголовок «ПУТЬ НОЧНОГО УБИЙЦЫ». - Утренний выпуск. Несколько кабельных телеканалов и интернет-ресурсов уже подхватили эстафету. Где и по чьей вине произошла утечка? - Выясняем... – ответил за всех Хант. - Хорошо. А пока нам нужно воспользоваться ситуацией. Поскольку пресса уже все знает, нужно использовать репортеров. Шепард, займись этим. Задействуй свои личные связи. Дерек угрюмо промолчал. Мередит сидела, уставившись в пол. Она пыталась заставить себя забыть о том, что случилось несколько минут назад. Забыть о том, что ей нужен только этот мужчина, нужен как воздух, как солнечный свет. - Столько нас полоскали в газетах, капитан, – заметила Келли, – лишь в последнее время чуть меньше… - Я читаю газеты, детектив, – не повышая голоса, одернул ее Ричард. Мередит поерзала, Оуэн откашлялся, а Келли поджала губы. – На встречу с журналистами пойдут Хант и Торрес. Вам известно, что можно им сообщить. - Нам нечего добавить к тому, что они уже и так знают, капитан, – сказал Оуэн. - Ну так подайте материалы по-новому, – оглядев всех, Веббер вздохнул и устало проговорил. – Никак не могу отделаться от ощущения, что он готовит новый удар. А мы все также бродим впотьмах. Займитесь, наконец, этим чертовым маньяком вплотную. Нужно постараться, чтобы с первых полос газет он перекочевал за решетку. Дверь стремительно распахнулась, впуская взъерошенного Джорджа О'Мелли с выпученными глазами, который сумасшедшим голосом крикнул: - Его взяли! Детективы убойного отдела вскочили со своих мест. - Как? Кто он??? - Его взяли в Восточном районе при попытке изнасилования. Патрульные везут его к нам. Все выбежали вон из кабинета. - Таких чудес не бывает, – пробормотал Ричард. Они увидели, как полицейский в форме сопровождает в комнату для допросов коротенького, жилистого человечка с жирной кожей. - Это он? Не может быть, – сказала Келли. - Это не он, – подала голос Мередит. – Это Гарри Макдафф, вор и наркоман из моего бывшего района. Он никак не может быть нашим убийцей. Все разочарованно переглянулись. Заметив их группу и вычленив из нее Мередит, Макдафф неприятно оскалился. - С возвращением, офицер. А у нас поговаривали, что вы остались в теплых краях. Соскучились по мне? Дерек выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы и замысловато выругался. Оуэн был с ним полностью согласен. Допрашивать насильников, делая вид, будто они их понимают и сочувствуют, им было не впервой. Шепард с Хантом глубоко вникли в разработки криминальных психологов. Преступники думали, что все ограничивается сексом, великим божеством, оргазмом. На самом деле ими двигало стремление доминировать, осуществить насилие самым грубым способом. Насильник хотел унизить жертву и уничтожить ее человеческое достоинство. Он искал всеобъемлющего обладания. Даже если жертва выживала физически, она могла никогда не вернуть себе уверенности, что полностью распоряжается своей жизнью. - Макдафф не очень-то жалует фараонов, и ничего не скажет без адвоката, – заметила Мередит. – А давайте я допрошу его? – неожиданно предложила она. – Мы с ним старые знакомые, одно время он даже подкидывал мне кое-какую информацию о наркодилерах. Возможно, со мной он будет разговорчивее. Дерек покачал головой. Ему не нравился такой оборот. Совершенно не нравился. - Ладно, попробуй, – немного подумав, согласился Веббер. - Ричард, – негромко произнес Дерек. - Мы будем рядом, – не взглянув на него, ответил Веббер. Переговорив пару минут с патрульным и получив необходимую информацию, Мередит пошла к задержанному. - Что, Гарри, вы опять за свое? - А вы по-прежнему тратите время, чтобы торчать в этой дыре, офицер? Или уже детектив? Идем вверх по служебной лестнице? – он вальяжно развалился на стуле, не обращая внимания на крутящегося рядом копа. Но чувствовал он себя отвратительно. Ему нужна была доза, он не принимал наркотиков уже девять часов. – В кабинете вы меня еще ни разу не допрашивали. Закурить не дадите? - Нет. Спасибо, офицер, – Мер подождала, пока они останутся наедине, а затем сложила руки на столе. – Что ж, вам крупно повезло. Врачи сказали, что девушка, на которую вы напали с ножом, вне опасности. Насколько я помню, раньше вы не были таким грубым, Гарри. Что с вами произошло? Макдафф пожал плечами, но его руки непрерывно двигались. Кончиками пальцев он начал барабанить по крышке стола, ноги выбивали чечетку, а тело сотрясал какой-то дикий озноб. - Ну, если бы она сама отдала кошелек, как я ей велел, мне не пришлось бы быть таким грубым, верно? А вы стали еще красивее, детектив. Южный климат пошел вам на пользу. Все так же сохнете по Шепарду? Боже, меня тошнит от него, подумала Мер, тщетно напоминая себе, что она служит обществу. А Макдафф, как бы там ни было, часть этого общества. - А на улице еще чем-нибудь интересуются, кроме моей личной жизни? Гарри неопределенно хмыкнул. - Угрожать женщине ножом не только подло, но и глупо. Макдафф, там и было-то всего двенадцать долларов! - Тогда чего ж она цеплялась за такую мелочь? - Вы обвиняетесь в покушении на убийство, – сухо сказала Мередит. – Но зачем же еще и насиловать, а, Гарри? Тем более, раненую? Теперь Макдафф барабанил влажными пальцами по бедрам. Казалось, его кости скрипят. Еще немного, и начнется настоящая ломка. - Я эту сучку не насиловал. Конечно, не насиловал, снова подумала Мередит. Тебе нужно было бежать за дозой. Но факты есть факты. - Полицейский показал, что вы были схвачены, когда снимали с жертвы нижнее белье. - Подумаешь! Ну, захотелось мне посмотреть на молоденькие ляжки. Что тут такого? - Вас взяли тепленьким, Макдафф, и ваши предыдущие дела не позволят судье проявить снисходительность. За вами числятся ограбление, ограбление с угрозой физического насилия, кража со взломом и два покушения на ограбление. - Мне нужен не список моих преступлений, а освобождение под залог! Где, кстати, положенный мне адвокат? - Уже едет. Но я очень сомневаюсь, что окружной прокурор согласится выпустить вас. Даже если бы он и согласился, на данную категорию правонарушений это не распространяется. Вы будете признаны виновным в... - Виновным? Да пошла ты в задницу! Холодный пот тек по его лбу, заливая глаза. - И не рассчитывайте на этот раз быстро выйти, Гарри, – продолжала неумолимо жать Мередит. – Признание вас виновным в вооруженном нападении с угрозой для жизни и в попытке изнасилования означает от десяти до пятнадцати лет. Внезапно он пронзительно вскрикнул, затем перепрыгнул через стол и ударил ее кулаком в лицо. Все произошло так быстро, что она не успела опомниться, как оказалась на полу. Он упал на нее и схватил за горло. Сначала она видела его лицо, искаженное слепой яростью. Потом у нее перед глазами поплыли красные пятна. Теряя последние силы, она ударила его кулаком в нос. На нее закапала кровь, однако рук он не разжал. У нее зазвенело в ушах. Красные пятна сменились серыми, а она все продолжала сопротивляться. Внезапно ее горло освободилось, и она почувствовала, как живительный воздух просочился сквозь перехваченную судорогой гортань. Кто-то отчаянно позвал ее по имени, потом крепко обнял и поднял на руки. Последнее, что она ощутила перед тем, как потерять сознание, был горьковатый аромат «Хьюго Босс». Мередит открыла глаза и несколько раз моргнула. Над ней склонились три суровых лица, и шесть глаз смотрели на нее, полные гнева и страха одновременно. - Со мной все хорошо... Голос у нее был сиплый, на шее уже проступили синяки. - Лежи спокойно, – пробормотал Дерек, гладя ее по голове рукой, которая еще ныла от соприкосновения с челюстью Макдаффа. – Дать тебе попить? Она кивнула. Веббер с Хантом отступили на два шага. - Мне надо сесть, – обведя взглядом комнату, она поняла, что лежит на мягком диване в кабинете капитана. Прошептав слова благодарности, она отпила из бумажного стаканчика, который Дерек поднес к ее рту. – Макдафф? - В камере, – пытаясь справиться с дрожью, Дерек наклонился к ней. Не обращая ни на кого внимания, он нежно поцеловал ее в лоб и щеку, потом присел на корточки, продолжая держать за руку. Мередит не возражала. – Отдохни. «Скорая» сейчас приедет. - Не нужна мне никакая «скорая», – Мер оглядела себя, проверяя, не расстегнута ли блузка, и с грустью убедилась, что она не только порвана в клочья, но и залита кровью. Как, впрочем, и замшевый костюм. - Сейчас не время проявлять упрямство. Этот ублюдок чуть не убил тебя. Он вошел в такой раж, что нам втроем пришлось оттаскивать его. Ей не хотелось думать о том, что они сделали с ним после. - Я сама виновата. Не сумела справиться с собой. Позволила ненависти взять верх. И получила по заслугам. Впредь наука, – она перевела взгляд на Ричарда. – Отмените вызов «скорой». Шеф, можно мне съездить домой переодеться? - Конечно, – с готовностью ответил Ричард. – И можешь не возвращаться до понедельника. Хватит с тебя на сегодня. Шепард, ты останешься с ней, – это был не вопрос, а утверждение. - Разумеется. Мер открыла рот, чтобы возразить, но Дерек коротко взглянул на нее, и она промолчала. - Мередит, – снова заговорил Ричард. – Это моя вина, я не подумал... Он отвернулся от нее и посмотрел на Шепарда. Веббер безошибочно понял, что Дерек предпочел бы разделаться с Макдаффом один на один, без всяких судов и законов, но... на руках у него была Мередит. - Все в порядке, капитан. При нашей работе такое случается. Не казните себя, – просипела Мер. Дерек отпустил ее руку и стал стягивать с себя пиджак. - Может позвонить Кристине? – неуверенно предложил Оуэн. - Нет, спасибо. Не надо волновать ее на дежурстве, – сказала Мередит, с трудом садясь и придерживая на груди разорванную ткань. Дерек быстро накинул пиджак ей на плечи, и она с наслаждением закуталась в его тепло. Он покосился на ее забрызганную кровью блузку, и по его скулам заходили желваки. Оуэн и Ричард тактично вышли. Она попробовала улыбнуться, но улыбка получилась слабой и неуверенной. - Ничего себе денек, верно? - Ты можешь идти? Мередит попыталась встать, и Дерек сразу обнял ее за талию и осторожно потянул вверх – с тем трепетом, с каким обращаются с бесценным произведением искусства. - Конечно могу, – по крайней мере, она очень надеялась на это. Нотка раздражения, прозвучавшая в его вопросе, помогла ей сделать несколько шагов по комнате. – Ты вовсе не обязан... - Сделай одолжение, помолчи, пожалуйста, – отрывисто бросил он. Она сделала одолжение и умолкла, хотя собиралась заявить, что в состоянии сама о себе позаботиться. Действительно, лучше помолчать. И не только потому, что больно говорить. Она боялась, что ее голос начнет дрожать, а за ним начнет дрожать и тело. Через двадцать минут она останется одна. Тогда она сможет дрожать и реветь сколько влезет. Но не при Дереке. Ей нельзя снова расклеиться при нем. И ни при ком другом. - Обопрись на меня. Как же это было здорово – перенести на него хоть часть собственного веса! Все назидательные слова, которые Дерек собирался произнести, замерли у него на губах. Упреки он оставит на потом – когда они наконец доберутся до дома и Мер сможет прилечь. Ей надо бы выпить чаю или чего-нибудь освежающего. Он вывел ее из здания, помог забраться в машину, и сам пристегнул ей ремень безопасности, готовый признаться, как ужасно, чуть ли не до смерти, она напугала его, готовый умолять ее никогда больше не делать таких глупостей. - Попробуй расслабиться, – он откинул назад спинку сиденья. – Так удобно? - Спасибо, все замечательно. Всю дорогу до дома она сидела с закрытыми глазами, положив голову на спинку кресла. Дерек не стал тревожить ее разговорами. И лишь когда он чуть притормозил перед последним поворотом, она пошевелилась и открыла глаза. Показались знакомые деревья и дорожка с арками, увитыми плющом. Дерек вспомнил, какое впечатление произвел на него дом Эйрин в первый раз. Он был крошечным, напоминавшим пряничный домик из сказки. Чуть больше хижины, однако, крепкий, добротный, из некрашеного дерева, со сверкающими в лучах вечернего солнца окнами. Участок земли с деревьями был невелик, холмист, с множеством огромных валунов. Чтобы компенсировать это, его засадили цветами и молодой лозой. Обойдя машину, Дерек подошел к дверце с ее стороны. - Давай я помогу тебе выйти. С преувеличенной осторожностью пьяного человека Мередит вышла из машины и ступила на тротуар. Небольшой шок, догадалась она. Это пройдет. С этим она справится. - Спасибо. – Она оперлась на его руку. – Я действительно очень признательна тебе. Извини, что доставила столько беспокойства... - Ты всегда меня беспокоишь, – усмехнулся он. – Считай, что я уже привык. Она предпочла оставить эту реплику без внимания. - Послушай, у тебя много дел. Совсем не нужно... Но Дерек уже почти нес ее к двери. - Кажется, я просил тебя помолчать... Он открыл ее сумку и принялся искать ключи. Ярость сделала его пальцы неловкими. Откуда ей было знать, как она бледна? Неужели она не понимает, что делается с ним, когда он слышит ее сиплый голос? - Не понимаю, отчего ты бесишься, – прошептала она, слегка вздрагивая при попытке глотать. Слезы наворачивались ей на глаза, и она изо всех сил сдерживала их, пока он вел ее через холл. Она чувствовала себя вконец разбитой и держалась на ногах только героическим усилием воли. Оказывается, ей нужно дышать медленно и осторожно. Как только она начинала волноваться, в горле саднило. – Ты довез меня. Я тебе благодарна. А теперь уходи. Он молча бросил сумку на кресло. - Сядь, Мередит. - Я не хочу сидеть. Я хочу остаться одна, – ее голос сорвался, и она закрыла лицо руками. – Господи, оставь меня одну! Он обнял ее, осторожно перенес к дивану и усадил к себе на колени. Мер трясло, и он гладил ее по спине, ощущая, как ему на шею капают горячие слезы. В нем бушевали ярость и страх, но он старался оставаться спокойным. Она свернулась в клубочек и прижалась к нему, а он закрыл глаза и, укачивая ее, принялся бормотать бессмысленные слова, которыми всегда утешают маленьких. Она горько плакала. Но это продолжалось недолго. Она не пыталась вырваться. Но если бы она попробовала оттолкнуть его, он все равно не отпустил бы. Может, он и утешил ее. Но, держа ее в объятиях и ощущая, что она в безопасности, он и сам утешился. - Черт побери, Шепард. – Когда худшее осталось позади, она положила голову ему на плечо. – Я ведь просила тебя уйти. На секунду у него напряглись мускулы, но он заставил себя расслабиться. - Ты жутко напугала меня. - Я сама напугалась. - Если бы я ушел, то вернулся бы в участок, добрался бы до этого сукина сына и разорвал его на куски. Сомневаться в реальности этой угрозы не приходилось. - Если так, тебе лучше побыть здесь, пока это желание не ослабеет. Мне легче, честное слово, – сказала она, однако выскользнуть из его объятий не торопилась. – Просто у меня такая реакция на происшедшее. А у него внутри все никак не таяла глыба холодного бешенства. Это была его реакция на происшедшее, но до него дольше доходило. - Мер, может, эта кровь и его, но синяки твои. Нахмурившись, она осторожно потрогала шею. - Что, очень страшно выглядит? Несмотря на мрачное настроение, он не удержался от смешка. - Я и не подозревал, что ты такая тщеславная! Она ощетинилась, отодвинулась подальше и грозно посмотрела на него. - При чем здесь тщеславие? Просто не хочется лишних вопросов. Когда Эйрин с Кристиной это увидят... Он взял ее за подбородок и заставил повернуть голову. - Послушай человека, который хорошо разбирается в синяках. Лишние вопросы тебе обеспечены. Бьюсь об заклад, весь департамент уже гудит. Но тебе лучше забыть об этом до понедельника, – он очень нежно тронул губами синяк, и у нее замерло сердце. – У тебя есть чай и мед? - Наверно. А зачем? - Раз уж ты не пожелала ехать в больницу, придется иметь дело с «неотложкой» Шепарда, – он опустил ее на диван и обложил подушками. Их яркий цвет только подчеркнул ее бледность. – Подожди меня. - Мне надо в душ – запротестовала Мередит. – Омерзительно чувствовать себя грязной. - Только быстро, – ответил Дерек, зная, что спорить бесполезно. – Если ты упадешь в обморок, мне придется выносить тебя на руках. Голую. Я-то не против, а вот тебе это может не понравиться. Уязвленная его насмешливым тоном, она бросила на Дерека уничтожающий взгляд и повернулась к лестнице. Вид собственного лица в овальном зеркале ванной заставил ее в отчаянии застонать. Глаза были красными и опухшими, скула посинела, на шее красовалась целая россыпь синяков. Еще чуть ниже расползалась уродливая гематома. Ладно, наплюй, сказала она себе. Это ведь не конкурс красоты. Но зрелище, конечно, не из приятных… Мередит постаралась сделать все быстро, потому что знала, что угрозы Дерека – не пустой звук. Выйдя из ванной, она обнаружила его сидящим в кресле в ее спальне. Это вызвало массу ненужных воспоминаний, которые она попыталась отбросить. - Тебе лучше? – спросил он. - Да, намного. Спасибо за все, но тебе больше незачем оставаться здесь. - Я должен снова просить тебя помолчать? – вздохнул он. В банном халате она была похожа на пушистого котенка и выглядела совсем девчонкой. Ненамоченные волосы легким облаком окружали ее лицо, а глаза выдавали смущение. Внутренняя борьба сжигала Дерека, его точно завязали тугим узлом. – Выпей лучше чаю. После первого глотка у нее глаза полезли на лоб. - Меда у тебя не было, – спокойно объяснил он. – Зато был бренди. Это должно снизить чувствительность нервных окончаний. У измученной Мередит не было сил спорить, но второй глоток она сделала более осторожно. Похоже, бренди в этом напитке было куда больше, чем чаю. - Вот и умница. Отдохни, а я приготовлю тебе суп. - Суп? - Ничего больше твое горло просто не примет. Он ушел, а Мередит осталась сидеть на кровати, неспособная даже думать. На нее, как обычно после стресса или серьезного потрясения, навалилась нечеловеческая усталость. Если она сейчас же не закроет глаза и не поспит хотя бы пятнадцать минут, она умрет. Непременно. Когда десять минут спустя Дерек вернулся, чтобы проверить ее, она спала мертвым сном. Равномерно помешивая суп, Дерек почувствовал, что наконец успокоился. До этого он беспрестанно проклинал Ричарда за то, что он отправил Мередит к этому уроду, проклинал Мередит за то, что она такая отважная, проклинал себя за то, что ему не удалось предотвратить случившееся. Погасив огонь, он вышел в гостиную и, глубоко вздохнув, огляделся. Комната была выдержана в приглушенных голубых и розовых тонах, чтобы оттенить пестроту восточного ковра, занявшего добрую половину паркета. Голубые с загнутыми спинками кресла стояли у высокого камина. Диван с цветочной обивкой прислонялся к стене напротив камина. С креслами и диваном гармонировали два стула в стиле принцессы Анны, которые Эйрин нашла на аукционе старинных вещей. А изящный карточный столик и вазы для цветов были обязаны своим появлением Дереку, он подарил их Эйрин на прошлый день рождения. В щедро застекленном эркере высокий торшер дополняли свисающие над ним комнатные растения. На стене висело множество черно-белых фотографий в деревянных рамках: ирландские предки Эйрин. Дереку сразу вспомнился далекий вечер, когда он, проводив Мередит после работы, узнал, что Эйрин не будет дома до десяти часов… Они с Мер каким-то образом очутились на этом диване, а ирландские предки молча смотрели на их дикости. Он подошел к камину. На каминной полке стояла фотография Мередит на пляже у моря. Так-так! Свеженький снимок. А кто же фотографировал? Тейлор, разумеется. Дерек помрачнел. Хорошее фото. Выдержка, резкость – все в полном порядке. Фотоаппарат, судя по всему, из дорогих, да и фотограф – большой специалист. Но то, что приковало его внимание, заключалось совсем в другом. На Мередит было не слишком много надето поверх кружевной пены прибоя по щиколотки. Она смотрела в объектив и смеялась так, будто все хорошо и жизнь прекрасна. Да он просто слышит этот смех! Легкий и бархатистый… Словно какая-то пружина свернулась в нем и с силой разжалась, точно так же, как в первый раз, когда они остались наедине. Проклятье! Он непременно избавится от Тейлора и вернет ее! Дерек машинально поднял голову, прислушиваясь. Он боялся радоваться раньше времени. Да, она приняла его помощь, разрешила ему остаться, но это еще ни о чем не говорит. Их разделяло лишь небольшое пространство, и при желании он бы мог... Что? Если он воспользуется ситуацией, Мер никогда его не простит. И не в силах продолжать бессмысленный спор с собой, Дерек вышел на улицу. Он представлял себе, как все могло бы быть. Ежедневно просыпаться рядом с ней. Чувствовать, как она потягивается при звоне будильника. Следить за ней с восхищением. Улыбаться про себя, глядя на то, как она носится по квартире, собираясь на работу. Или она бы надела одну из его рубашек, и они пили бы на кухне кофе и говорили о планах на предстоящий день. Однажды они провели бы чудесный уик-энд на яхте. Он учил бы ее управлять парусами. Из нее вышел бы отличный яхтсмен. А яхта скользила бы по голубой воде с надутыми парусами... Иногда они встречались бы во время ланча, потому что невыносимо провести целый день друг без друга. При первой возможности он бы удирал с работы, чтобы хотя бы минутку побыть с ней… А если такой возможности не представится, он будет звонить ей, чтобы услышать ее голос. Теперь-то он понимал, почему охваченные первой любовью подростки могут часами переписываться друг с другом или болтать по телефону, хотя могут сказать все днем в школе. Дерек круто развернулся и вошел в дом. Он пересек холл, стремительно взбежал по лестнице, ворвался в ее спальню… и застыл, не имея представления о том, что делать дальше. Мередит крепко спала, плотно закутавшись в одеяло, свернувшись в теплый клубок. Раньше он часто подолгу смотрел на нее спящую. Утомленная любовью, слабая и беззащитная, она засыпала в его объятиях, и его охватывали щемящая нежность и желание никогда не отпускать от себя эту женщину. Он снова хотел, чтобы она, как и раньше, спала с ним в одной постели, снова хотел заниматься с ней любовью, знать, что она полностью принадлежит ему. Однажды, шутя, она спросила его, с какого момента он понял, что любит ее. Если бы он сказал ей правду, она бы ему не поверила. Разумные и уважающие себя мужчины не влюбляются с женщин с первого взгляда. Только с третьего. В худшем случае, со второго... Боже, он хочет ее так, что желание просто изводит его, а она лежит перед ним измученная и избитая! Он изнемогал! Ему нечего было делать в ее комнате с такими мыслями, но он убил бы любого, кто попробовал бы вытащить его отсюда. Милое, очаровательное ходячее несчастье, что же мне с тобой делать? Совершенно не думая о последствиях, Дерек сбросил ботинки и осторожно улегся рядом с Мередит, подсунув правую руку под подушку, чтобы быть к ней как можно ближе. Только одну минутку, твердо сказал он себе, вдыхая запах ее волос. Только одну минутку... Поначалу ей казалось, будто она видит сон. Ощутив, как промялся матрас и теплое тело опустилось рядом с ней, она инстинктивно потянулась к нему. Дерек не шел у нее из головы, ей постоянно снились подобные сны. Собственно говоря, в последнее время Дерек редко когда не снился ей, и, хоть при дневном свете все это представлялось ей жалостно-трогательным, ночами она была неспособна не предаваться фантазиям. Однако этот сон не походил на другие. Повернувшись в его руках и ощутив жар, исходящий от его тела, Мередит была несколько озадачена. Сила, с которой он сжимал ее, была слишком реальной, слишком осязаемой, она и вправду ощущала напряженные мышцы его живота, мускусный аромат кожи. Прежние сны были бесплотными – стоило ей потянуться к нему, как он таял; стоило попытаться удержать его, как он исчезал. Вот почему она всякий раз просыпалась, распаленная и подавленная, раздираемая чувствами, воплотить которые не было никакой надежды. На этот раз все было иначе. На этот раз она могла обвить его руками. Она могла прижаться к нему и ощутить мгновенный ответный отклик его тела. О Боже, с ума она сходит, что ли? – мелькнула у нее дикая мысль. Или в этой новизне ощущений повинно буйное волнение, испытанное ею накануне? Ей очень понравился этот замечательный сон, в котором не надо было думать ни о чем постороннем и сдерживать свои сокровенные желания. Никто ведь не может наказать человека за то, что он делает во сне. Правильно? - Дерек… – невнятно прошептала Мередит. Она прижалась к нему, пристроила голову у него на плече и по-хозяйски закинула ему на бедро длинную, гладкую ногу. Все это совершенно недвусмысленно означало: «Не уходи». Дерек весь напрягся, почти перестав дышать. И тут она, с досадой сбросив мешавшее ей одеяло, обняла его и поцеловала! Обняла, как умела только она, поцеловала, как умела только она, – легко и нежно. Ему, очевидно, нужно было быстро овладеть ситуацией, но это было проще сказать, чем сделать. - Мери… – хрипло прошептал он. – Проснись! Но когда он попытался ласково отодвинуть ее от себя, Мередит рассердилась и прижалась к нему изо всех сил. И как теперь быть? Она такая горячая и мягкая, и сладкая, и голова кружится, как на центрифуге, и ее пальцы везде – в его волосах, на шее, на лице, и он, черт возьми, делает именно то, чего ни в коем случае не должен делать! Он не просто позволяет Мередит целовать себя – он отвечает на ее поцелуй. Господи, но до чего же долго он мечтал об этом! Мер целует его первая! Ее аромат завораживал, ее близость дарила предвкушение пьянящих соблазнов. Проклятье, она вся так прекрасна, так неповторима! Дерек привлек ее к себе и поцеловал долгим поцелуем, не желая прерывать волшебный момент. На мгновение ему показалось, будто он вернулся домой. Она была прежней – сладкой как мед. Воображение нарисовало невероятную картину: будто они никогда не расставались, а разлучившие их разногласия исчезли. А сейчас пора остановиться. Он просто разомкнет руки и… Но Дерек уже ощутил вкус ее языка у себя во рту и, хотя знал, что она еще толком не проснулась, и не соображает, что делает, он, эгоистичный извращенец, только сильнее заводился, понимая, что она видит сон, и снится ей именно он. Ему надо уходить отсюда. И как можно скорее. А то он поцелует ее снова. А это должно произойти позже, в другой обстановке. Не сейчас… Она пережила шок. Ей необходимо время. И забота. И терпение. И он ни за что не должен выпустить наружу свою страсть, которая терзала его изнутри. И все-таки Мередит со своим нежным ртом, закинутыми ему за шею руками и упругой грудью застала его врасплох. Когда его губы отыскали ее, все предшествующие ощущения смело прочь. Это не сон, сообразила она, между тем как ее рот раскрывался под его губами. Все происходит на самом деле. Дерек находится в ее постели, и она обвивает его так, словно намерена никогда не отпускать. Ее Величество Судьба опять шутки шутит? Она покончила со спорами, обидами, объяснениями. Может быть, желание, чтобы о ней позаботились, и являлось слабостью, но у нее не было никаких сил отказаться от него. Ей не хотелось думать. Дерек был прав, они принадлежат друг другу. Что бы ни случилось потом, сейчас они вместе. Она задыхалась… Она хотела его любви. Остальное не имело значения. Да и как могло быть иначе, когда он стал единственным смыслом ее жизни?.. Способность соображать возвращалась медленно, но, когда Мередит наконец пришла в себя, она даже не попыталась высвободиться из его объятий. Зато Дерек решительно высвободился и сел в кровати. Но оглянувшись на нее, он обомлел. Зеленые глаза смотрели на него абсолютно невинно и с такой любовью, что не выдерживало сердце. Он же не каменный, черт побери! И, наклонившись, он поцеловал ее еще раз. Деликатно. Почти благоговейно. Но ей этого оказалось явно недостаточно. Мередит углубила поцелуй, да еще и толкнула его так, что он потерял равновесие. Иначе, зачем ему падать на спину, увлекая ее за собой? Ведь не мог же он сделать это намеренно? Не мог. Но почему-то его руки сами обняли ее, язык проник в горячую глубину ее рта, а шея сама повернулась так, чтобы целоваться стало удобнее. Какое-то безумие. Безумие вдвойне, потому что он это понимал, но ничего не делал, для того чтобы остановиться. Помня утреннее происшествие, Дерек прикасался к ней аккуратно и бережно. Он был уверен, что Мередит стала гораздо более хрупкой, чем раньше, и поклялся быть как можно осторожнее. Он не хотел пугать ее. Он боялся, что, если прижмет ее к себе чуть сильнее, она вдруг застынет, а потом напряжется, задрожит и в панике начнет вырываться. Но все это было хорошо в теории, а на практике… Не выпуская ее из рук, он перевернулся, и теперь лежал сверху, всей своей тяжестью прижимая ее к кровати, и целовал все настойчивее. Нет, конечно, не грубо, но все-таки не так осторожно, как раньше. Одновременно он бедром раздвигал ей колени, а рукой нащупывал грудь. О Господи! Мер только крепче обхватила его за шею, выгнулась дугой и всем телом прижалась к нему. А потом застонала, и ее руки скользнула вниз, одна пробралась за ремень и… Нет, она явно не собиралась вырываться и просить, чтобы он остановился. Тем более что второй рукой она уже торопливо расстегивала его брюки. Ее халат распахнулся. Открывшаяся его взгляду грудь была столь великолепной и юной, что он буквально оцепенел. Воспользовавшись временным замешательством, Мер принялась торопливо раздевать его. Рубашка, ремень, брюки… Неужели, черт возьми, он еще и помогает ей? Нет, не помогает, потому что слишком занят, целуя ее глаза, рот, шею, ее тонкие ключицы и плечи. Ее восхитительную грудь. Ему очень не хотелось останавливаться, и все-таки он должен был это сделать. «Мередит, – сейчас он ей все популярно объяснит. – Мне очень жаль, Мередит, но…» Он уже даже открыл рот… Однако она продолжала ласкать его, и ее взгляд сделался мечтательным и отсутствующим, и Дерек решил, что лучше помолчит, потому что все равно не сможет выговорить ни слова. Задыхаясь от чувств, он дал себе клятву, что никогда не отпустит ее далеко от себя. Ему хотелось только дарить. Подчиняться, покорно следовать за ней и ее желаниями. Он глубоко, прерывисто вздохнул и сдался.