Другая сторона Луны

Дерек не мог уснуть. Целый день он строил беседку перед домом. Работал до позднего вечера, стараясь вместе с потом изгнать из себя злость и неудовлетворенное желание. Злость его не тревожила. Это чувство было ему слишком хорошо знакомо, чтобы лишить сна. Да и желание его посещало не однажды, но тот факт, что Мередит и знать его не хочет, бесил и не давал покоя. Не стоило уезжать из Лос-Анджелеса, говорил он себе. Черт его дернул поступить благородно и дать ей время на размышление. При этом оставив ее с Тейлором. Ругая себя, Дерек вышел на крыльцо. С наступлением ночи сильно похолодало. Над головой, окружая белый полумесяц, блестящим ковром раскинулись звезды. Прямо перед собой он видел только озеро и кромку леса. Ничего далее нельзя было рассмотреть. Лес был темный, таинственный, загадочный. А дальше простирался океан. Мередит спала на другом конце его побережья. О том, что она спала, он знал из короткого смс-отчета, присланного Кейт: «Все в порядке. Ложимся спать. Одни». Мер как-то сказала ему, что снегопад вызывает у нее чувство полного одиночества. Сейчас Дерек ощутил это и без снегопада. Будто на свете нет других людей, нет никого за этим озером и частоколом из деревьев. К собственному удивлению, он вовсе не огорчился. Ему был никто не нужен, кроме нее. Эта мысль волновала и тревожила. Может быть, и вправду ничего не было, кроме этого богом забытого уголка, и ничто не мешало ему взять то, чего он хотел. А хотел он ее любви. Его душа так страстно желала этого, что он почти прекратил дышать. Его поразило то, что после тяжелых жизненных уроков, спустя столько времени, он все еще настолько раним. С самого начала он уже хотел ее. Он понимал это желание. Это было проще простого. Но это… это было что-то, чему уже нельзя было довериться снова. И так как он уже знал это, ему верилось, что он этим больше не соблазнится. Сейчас же он чувствовал себя последним идиотом, которого предало собственное сердце, за что он себя безжалостно третировал. Закричала сова — два коротких крика, затем один длинный, два коротких, один длинный. Мередит бы здесь понравилось. Он ни разу не привозил ее сюда, потому что дом был еще не закончен. А ему хотелось, чтобы ей было удобно и комфортно. Еще ему хотелось, чтобы в доме звучали ее хриплые стоны и тихие вскрики. Чтобы везде витал ее запах. Интересно, это когда-нибудь произойдет? Они могли бы любить друг друга вон там, на берегу озера или у ручья в лесу. Дерек представил, как целиком завладеет ее телом, таким же жадным, как его собственное. Не будет никакого фальшивого и глупого притворства, присущего соблазнению, одно лишь истинное удовлетворение взаимной страсти. И дело вовсе не в сексе и обладании, а в том, что у нее глаза, как у олененка, и она смотрит на него с обожанием… Он умирал от желания, мечтал о близости и, наверное, не мог бы насытиться этой близостью всю оставшуюся жизнь. Тут, в собственноручно построенном доме ему не хватало тепла. Не она ли стала причиной этого ощущения? Если бы Мередит была здесь, она бы заполнила эту пустоту собой. Своим смехом, нравом, страстью. Она должна быть здесь! Однако вместо этого она находилась за тысячи миль отсюда в компании другого мужчины. Шепард глотнул пива и принялся гадать, что будет чувствовать, если Мередит действительно начнет встречаться с Тейлором. Этот слизняк и вправду казался славным парнем, и, как ни печально признавать, они могли понравиться друг другу. Но при мысли о том, что к ней прикоснется другой мужчина, у Дерека свело все мышцы. Черт, лучше бы Тейлору и не мечтать об этом, потому что Шепард не был уверен, что обладает необходимыми профессиональными навыками для расчленения трупов. Будь оно все проклято! Тяжело вздохнув, Дерек сел в кресло-качалку, рядом с которым стоял. Он так и просидел в кресле, уставившись в одну точку, пока не позвонил телефон и не вырвал его из этого состояния полного безразличия ко всему… — За эту неделю я дважды видела тебя по телевизору. Ты становишься звездой. — Привет, мам! Почему ты не спишь? — Потому что тебя можно поймать только ночью в выходной. Кстати, знаешь, кого я еще видела? Мередит Грей, собственной персоной. Дерек тяжело вздохнул, догадываясь о том, что произойдет дальше. — Вот я и думаю, а почему мне никто не сообщил эту, прямо скажем, сногсшибательную новость? Бывшая невеста моего сына, бросившая его прямо перед свадьбой… — Мама, прекрати. — Значит, опять, Дерек? Ты опять попался на ту же удочку? Стоило ей вернуться, и ты снова у ее ног? Ты забыл, что с тобой было, когда… — Мама, прекрати! — Видишь, ты уже кричишь на меня! — Потому что ты суешь нос не в свои дела! В конце концов, мне не пятнадцать лет. Я взрослый мужчина и способен сам во всем разобраться. — Дерек, эта женщина приносит тебе одни несчастья! — Спокойной ночи, мама! Бросив трубку, сломленный и злой, он закружил по комнате. Будь оно все трижды проклято! Они сидели в собирающемся взлетать самолете. Медленно потягивая бренди, Митч смотрел на нежный профиль Мередит на фоне иллюминатора. Он с удовольствием расстегнул свой сшитый на заказ пиджак и свободно откинулся в кресле. Тейлор любил мягкие дорогие вещи и хорошее дорогое вино. Также он любил женщин, в чем без стыда признавался. Мередит была красивой, честолюбивой, умной. Идеальная спутница жизни для респектабельного адвоката, лучшей и не пожелаешь. И он хотел ее — хотел с тех пор, как впервые увидел, гуляющую вдоль пляжа. Она выглядела юной и потрясающе красивой. Ветер развевал ее золотисто-медовые волосы, ее зеленые глаза сияли словно звезды, а миленькое летнее платье подчеркивало все достоинства фигуры. Он тогда просто не мог отвести от нее глаз, а она пыталась заплатить за обед, хотя было совершенно очевидно, что из них двоих он был явно более платежеспособен. Была в ней какая-то… хрустальность, что выделяло ее из общей массы. Сначала он рассчитывал на привычно легкую победу, а когда это ему не удалось, приготовился к длительной осаде. Только в Сиэтле, увидев Шепарда, Митч понял, почему Мередит не упала в его объятия подобно скороспелому яблоку. И почувствовал, что его тщательно выстроенный план рушится как карточный домик. Но почему? Впрочем, он и сам мог предложить множество ответов на свой вопрос. Шепард красив. Шепард силен. Шепард потрясающе умен. Шепард, возможно, очень хорош в постели. Мда, вот только слово «возможно» здесь, наверняка, лишнее. Шепард, несомненно, хорош в постели. Митч был уверен, что Мередит не стала бы целый год валандаться с парнем, если бы тот не соответствовал самым высоким стандартам. Однако, оказалось, что с Шепардом у нее довольно сложные отношения. Поэтому, поняв, что еще не все потеряно, Тейлор решил ждать. Он будет терпеливым. С ней он будет вести себя очень осторожно. Это была блестящая мысль — увезти ее из Сиэтла, подальше от забот и работы. И подальше от Дерека Шепарда. Митч рассчитывал на то, что, когда она расслабится и почувствует себя в безопасности, он сумеет ее соблазнить. Но не тут-то было. Шепард примчался вслед за ней. Но, к радости Митча, она осталась равнодушной к его приезду. Правда, ему и самому ни разу не удалось побыть с ней наедине из-за ужасно прилипчивой и надоедливой Кейт, да и Мередит относилась к нему несколько безразлично-добродушно, однако он надеялся, что этот период скоро завершится. Она наконец поймет, что, несмотря на все свои достоинства, Шепард ему и в подметки не годится. А до этого придется сдерживать свои желания, скрывать огорчение. Он не собирался легко сдаваться и просто так дарить ее Шепарду. Слишком много времени он на нее потратил. — Мередит, как ты отнесешься к моему переезду в Сиэтл? Мер оторвалась от созерцания темного ночного неба, очерченного овальным иллюминатором, и повернулась к нему. Вопрос пробился в ее сознание примерно через десять секунд. — Что? Эээ… Я думала, у тебя неплохая практика в Калифорнии… — У меня неплохая практика по всему Западному побережью. Мне приходится часто летать, обслуживая многочисленных клиентов. Так почему бы не сделать главный офис в Сиэтле? Жара так надоела. — Дождь тоже тебе скоро надоест, — слегка улыбнулась Мередит. Митч небрежно пожал плечами: — Мы всегда можем слетать в теплые края на пару деньков. Мер молча посмотрела на него. Чувства Митча никогда не были для нее загадкой. Если бы она захотела, они стали бы настоящей парой. Если бы ей пришлось сравнивать двух мужчин — хотя она всячески убеждала себя, что такие сравнения ей ни к чему, — то Тейлор получил бы самую высокую оценку, в отличие от прямой атаки Дерека — атаки на ее нервную систему. Дерек. Он постоянно присутствовал в ее мыслях. Если на рабочем столе в рамке стоит фотография, на нее можно смотреть или не смотреть, но ты все равно будешь знать, что она там есть, потому что помимо твоей воли боковое зрение будет вписывать ее в порядок вещей. А тем более — когда на фотографии лицо, к которому хочется и хочется возвращаться взглядом. Она уже десять раз себя прокляла и искусала губы: ну как можно быть такой дурой! Что-то большое, величественное, самое главное вот-вот произойдет, — а она ведет себя, как человек, который запирает двери на все замки и для верности подпирает шкафом, когда к нему в дом стучатся великие перемены. Или как монахиня, которую искушает дьявол. Это была та часть ее, которая боялась привязанностей и все еще хотела быть независимой. Но была и другая часть, которая постепенно заявляла о себе все настойчивее, та, которая точно знала, что ей нужно. Кто ей нужен. Та ее часть, которая уже давно любила Дерека Шепарда. В голове бегала по кругу, как сумасшедшая белка, единственная мысль: «Что я наделала?» Какая глупая ошибка! Что за детский страх заставил ее совершить эту ошибку? Страх перемен, ревность, недоверие, страх несвободы… Боже, какая глупость, если речь идет о настоящей любви… Теперь она вынуждена была признать: да, верно, это было неплохо. Даже очень. Пожалуй, встреча с Дереком — это было самое чудесное, что с ней когда-либо случалось в жизни. Она и не думала, что такое вообще возможно. Почему она отрицала это так долго и крала у них обоих время — единственную вещь, которую они никогда не смогут вернуть?! Словно музыка играла у нее внутри, обещая приключения и сладость сердечной боли. Первое, считала она, по-настоящему бывает, только если есть второе. Каждый раз, когда она думала о Дереке, его образ был окрашен чувственностью. Она ничего не могла с этим поделать. Бурная страсть была, в ее представлении, такой неотъемлемой его частью, что она не могла отделить эту его особенность от других черт характера. Она любила всего его. Она любила и его необыкновенное тело, и его нежные ласки, и ей так хотелось, чтобы все проблемы остались уже позади. Быть наедине с ним, таять в его объятиях, шептать ему о любви… Мередит вынырнула из своих грез. Мечта эта была прекрасной, но не очень реалистичной, в действительности предстояло другое. Пристегнувшись ремнем, она смотрела, как вдали исчезает Лос-Анджелес вместе со всеми данными себе обещаниями за всю жизнь. Она сделала шаг, самый большой в жизни шаг, не будучи даже уверенной, что приземлится на твердую почву. Может, она поступала глупо и безответственно, однако каждому в жизни приходится сделать что-то, повинуясь порыву. Даже если потом придется жалеть. А Мередит почти не сомневалась, что придется. — Так что ты думаешь о моем переезде? — снова обратился к ней Митч. — Что ж, почему бы и нет. Это твоя жизнь, — ответила она таким философски-небрежным тоном, что Тейлор еле сдержался, чтобы не среагировать на ее явное безразличие, и это было заметно. Но Мередит проигнорировала его, снова отвернувшись к иллюминатору. — Куда тебя отвезти? — Думаю, я доберусь сама, Митч. Спасибо за чудесные выходные. Мне действительно нужна была небольшая передышка, и благодаря тебе я ее получила. — Не стоит. Я позвоню тебе завтра? — Конечно. Счастливо. Мередит вышла из такси и с удовольствием вдохнула полной грудью. Сейчас ей казалось, что она уже давно не видела эти дубы, сосны и клены, едва позолоченные осенью. Октябрь был в самом разгаре, и уверенное дыхание осени чувствовалось во всем. В доме горел свет. От калитки к главному входу вела прямая дорожка, по краям усаженная пионами. Набираясь храбрости и пытаясь сдержать непрошеные слезы, Мер немного помедлила… и, расправив плечи, отчаянно шагнула к двери. Эйрин тихо стояла в холле. Хлопковое платье в мелкий цветочек расплывчатых фиолетовых и золотистых тонов было стянуто на талии и вилось вокруг ног. Аметисты в чеканном золоте украшали уши. Черные волосы, как обычно, являли собой чудесное облако ниспадающих кудрей. При виде Эйрин Мередит ощутила, как в ее сердце поднимаются нежность и любовь. Она стала для нее матерью. Благодаря Эйрин она обрела семью и дом, на которые уже и не надеялась. Да она совсем молодая, — радостно подумала Мередит, — ей и сорока не дашь. Только взгляд был робкий и настороженный. Это было невыносимо. Слезы хлынули еще сильнее, и сквозь их пелену Мер увидела, что Эйрин тоже плачет. Не говоря ни слова, она уронила сумку и бросилась ей на шею. — Прости меня, — рыдала она. — Я эгоистичная, бесчувственная идиотка… — Все хорошо, — дрожащим голосом отвечала Эйрин. — Все хорошо. Ты вернулась. Жизнь чертовски коротка и иногда не успеваешь сказать самого главного. — Я люблю тебя, мама Эйрин. Я больше никогда не буду на тебя сердиться. — Я тоже люблю тебя, девочка, — всхлипнула Эйрин. — Прости, что заставила тебя страдать… — Я так рада, что ты не умираешь. Они скучали друг без друга. Они очень любили друг друга. Два обломка, выживших после страшного кораблекрушения. Маленькая семья. Спустя некоторое время Мередит, понежившись в горячей воде, стянула мокрые волосы в хвост, надела фланелевые брюки и застиранную, мягкую футболку. Сейчас ей не хотелось ничего, кроме покоя и уюта. И новой, спокойной жизни. Их столовая была оформлена в деревенском стиле. Круглый стол перед окном. На полках — банки со специями. Солнечно-желтые стены были уютно освещены. Вкусно пахло только что приготовленной едой. Ее здесь ждали. Она поняла это мгновенно. Она не могла вспомнить, чтобы за последнее время ей были так рады где-нибудь, кроме дома Эйрин. Теплое и щемящее чувство захватило ее целиком. — Почему тебя не встретил Дерек? — спросила Эйрин, подкладывая ей на тарелку второй кусок мясного пирога. — Потому что я упросила Кейт сказать ему, чтобы он не приезжал, — с набитым ртом ответила Мередит. — У них с Дереком секретная телефонная связь, но предполагается, что я об этом ничего не знаю. — Я — могила, — кивнула Эйрин. — Ты не хочешь его видеть? — Нет, мне просто нужно еще немножечко времени. Пусть даже одна ночь. — То есть, ты уже все решила? — Я не знаю, мама Эйрин, — вздохнула Мер. — Я люблю его, но… — Но ты боишься, — закончила за нее Эйрин, берясь за чайник. Излучая что-то королевски-властное, сейчас она казалась абсолютно собранной, держащей все под контролем. В этом Мер ей завидовала. — Ты не чувствуешь себя готовой? — Не знаю, я ничего не знаю, — покачала головой Мередит, не желая признаваться, как ей страшно. — Я даже не представляю, как ему сказать. У Эйрин заныло сердце. За внешностью взрослой и привлекательной женщины скрывался напуганный ребенок, собравшийся впервые идти в школу. Он пытается быть смелым, но все же предпочел бы остаться дома, подальше от всевозможных испытаний и неприятностей. — Я знаю, какая ты на самом деле сильная, Мередит, — нежно сказала Эйрин. — В конце концов, ты — Грей, ты — крепкий орешек. Я думаю, может быть, ты готова даже больше, чем подозреваешь об этом сама, дорогая. В любом случае, тебя никто не торопит. Дерек будет ждать столько, сколько нужно. Запомни одну вещь — только в одном ты совсем не похожа на свою мать. Ты умеешь любить, а Эллис это было не дано. Не повторяй ее ошибок. Не отказывайся от своего счастья. Раз встретила хорошего человека — держись за него, не прогадаешь. Тогда все пойдет на лад. Понимаешь меня? — Да, мама Эйрин, — улыбнулась Мередит. — Пожалуй, так я и сделаю. — Вот и умница… Кстати, пока ты год прохлаждалась в Калифорнии, Дерек надо мной шефствовал. Мы весело проводили время за картами и вообще, он купил мне гортензию! — Он… он купил тебе куст? — И посадил его для меня. Если ты за него не выйдешь, я его усыновлю. Этой ночью Мередит спала сладко, как младенец. А утром наступил конец света. Ее голова слегка кружилась, нервы были натянуты до предела, ведь так или иначе, начавшийся день определит всю ее дальнейшую жизнь. Как только Мер открыла калитку, собираясь идти на работу, из припаркованного у тротуара автомобиля вышла невысокая седовласая женщина в светло-сером брючном костюме. — Здравствуй, Мередит! — Миссис Шепард! — сердце ёкнуло и пустилось вскачь. — Доброе утро! Рада вас видеть. Как поживаете? Она не была слишком близко знакома с мамой Дерека. Конечно, они виделись пару раз, но ей всегда было немного неловко в ее присутствии, и Дерек, проявляя такт, не настаивал на частых встречах. Каролин одарила ее улыбкой, говорившей «лучше всех» и осторожно произнесла: — Мы можем поговорить? — Да-да, конечно. Может быть, зайдем в дом? — продолжала тараторить Мередит, явно предчувствуя недоброе. Каролин смотрела на нее доброжелательно и серьезно. — У меня мало времени. Поэтому, если не возражаешь, поговорим здесь. Ты мне очень нравишься, Мередит. Честное слово. Ты сама об этом прекрасно знаешь. Мер постаралась не показать виду, что слышит это впервые в жизни. Тяжелый стук сердца отдавался у нее в ушах. — Но я вижу, что ты не из тех, кто держит свою душу нараспашку. Не знаю, по какой причине, но ты всегда настороже. Окружила себя высокой стеной, которую трудно преодолеть. Мередит ощутила, как ее щеки заливает бледность. — Дерек мой единственный сын. Я страшно переживала за него после той кошмарной истории, когда ты ушла от него. И мне бы очень не хотелось, чтобы подобное повторилось. Если это повторится… опять… ему будет во сто крат тяжелее. — Миссис Шепард… — пролепетала Мер, не находя слов. — Прошу тебя, Мередит, если ты не разделяешь в полной мере его чувств, порви с ним прямо сейчас. Не надо его мучить. С этими словами, по-матерински погладив Мередит по плечу, она села в машину и уехала. Пошатнувшись, Мер почувствовала, как в ней что-то погасло. Это была надежда. В ней умерла надежда. Всё. Конец. Ощущая такую слабость, словно из нее выкачали всю энергию, она слепо пошарила рукой позади себя в поисках опоры и, не найдя ее, прислонилась к фонарному столбу. Ей до смерти захотелось забиться в какую-нибудь щель или соорудить нору из одеяла и подушки… чтобы никто не услышал ее всхлипов и воя. Весь вчерашний день она пребывала в рае для дураков, а теперь все ее детские радужные надежды по поводу их с Дереком совместного будущего рассыпались прахом. Горькие мысли заполнили ее измученный разум и понеслись стремительным галопом. Она сказала правду, мысленно призналась себе Мередит. Чистую правду. Мне лучше порвать с ним. Но я уже не представляю, как без него жить. Мне кажется, расставшись с ним, я не проживу и минуты. Судя по всему, я безнадежная эгоистка. Однажды я заставила его страдать. Неужели я когда-нибудь заставлю его страдать вновь? При одной мысли об этом ее сердце разрывалось на части. Его боль доставит ей куда больше мучений, чем ее собственная. Может, не такая она и эгоистка. Они с ребятами смотрели в кабинете Веббера телевизионную запись пресс-конференции. Оуэн и Келли во главе с Ричардом провели ее в своей обычной манере: держались уверенно и невозмутимо, не давая репортерам вывести себя из равновесия провокационными вопросами, однако ничего конкретного так и не сказали. Дверь открылась, и даже не оглядываясь, Мередит знала, что вошел Дерек. Правую щеку словно обдало жаром, в носу защипало от запаха его туалетной воды, в животе запорхали знакомые бабочки. Ничего нового. — Капитан, в прессе появились сведения о служебном романе между двумя детективами из вашего отдела. Однако правила департамента запрещают подобные отношения. Как вы это прокомментируете? За ее спиной у двери раздались приглушенные смешки. Кровь бросилась ей в лицо, но Дерек спокойно повернул голову, и смех мгновенно прекратился. — Я понятия не имею, о чем вы говорите, — хладнокровно ответил Веббер с экрана. — Насколько мне известно, в моем отделе у всех без исключения сугубо деловые отношения. Выпуск новостей закончился, и все стали расходиться, потихоньку переговариваясь и хлопая по плечу Ханта с Торрес. Мередит, наконец, подняла голову и взглянула на Дерека. Он стоял у дивана и смотрел на нее с улыбкой, которую нельзя было назвать иначе, чем дружеской. Ни намека на сексуальность. Несколько сбитая с толку подобной метаморфозой, она прошла мимо него, не зная, радоваться ей произошедшей с ним перемене или досадовать на нее. Однако выйти из кабинета они не успели. Голос Веббера холодно отчеканил: — Шепард, Грей, задержитесь! Взгляд шефа не предвещал ничего хорошего. — Вы оба обещали мне, что не будет никаких проблем! А что на самом деле? — Ричард в бешенстве бросил на стол сегодняшнюю газету. Мередит готова была провалиться сквозь землю. На Дерека же эта гневная вспышка, казалось, не произвела никакого впечатления. Он стоял у окна, засунув руки в карманы джинсов, о чем-то задумавшись. Мер вдруг накрыло волной тоскливого блаженства, она даже немного испугалась. Если бы она верила в то, что люди могут быть вместе долго и счастливо, она бы поверила, что он — тот человек, с которым это возможно. — А в чем собственно проблема, капитан? — лениво произнес Дерек. — Я и детектив Грей не совершили ничего предосудительного. Как вы верно заметили, между нами — только профессиональные отношения, и не наша вина, что газетчики раскопали старую историю годичной давности. Но и тогда мы не нарушали никаких правил, поскольку служили в разных подразделениях. Будьте любезны, подтвердите мои слова, мэм. Веббер вопросительно посмотрел на Мередит. — Это так, Грей? Внезапно ей стало трудно выдерживать взгляд Ричарда, и она опустила глаза. Хорошо еще, что продержаться ей нужно совсем немного. Слава Богу, послезавтра у нее экзамены, а потом ноги ее здесь не будет. Когда они не находились в одной комнате, она еще могла притвориться, что детектив Шепард никогда не слизывал шоколадный сироп с ее пупка. Как выяснилось, притворяться становилось гораздо труднее, когда он стоял в метре от нее и называл ее «мэм». И, что еще хуже, Мередит была совершенно уверена, что и сам вышеназванный детектив Шепард сейчас вспоминает о том шоколаде. О господи! До сих пор при виде шоколада она чувствовала странное головокружение. Не дождавшись ее ответа, Ричард тяжело вздохнул. — Ладно, Грей, иди работать. Как только дверь за ней закрылась, мужчины злобно уставились друг на друга. — Ты понимаешь, что творишь, Шепард? — Наши отношения с Мередит никого не касаются: ни тебя, ни, тем более, департамент, — процедил Дерек. — Не касаются?! Вас могут уволить, а меня понизить в должности! — Прекрасно! Я готов написать рапорт в любую секунду! Наступила гнетущая тишина. Затем Дерек устало опустился в кресло и сильно потер лицо ладонями. — Ричард, когда вы с Эйрин обдумывали свой гениальный план… вы не могли не предполагать, чем все закончится. Именно для этого вы и свели нас вместе. Почему же теперь ты бесишься? — Мне и в страшном сне не могло присниться, что это выльется в такой грандиозный скандал! Сегодня уже звонили от окружного прокурора, просили принять меры. — Не волнуйся, даже если дело дойдет до служебного расследования, они не смогут ничего доказать. — И ты будешь лгать под присягой? — не поверил своим ушам Веббер. — Вы же вместе летали в Лос-Анджелес, это легко проверить! — Да, я был в Лос-Анджелесе в свой законный выходной, потому что ездил на вечеринку к старому приятелю. У меня куча свидетелей. Длилась моя поездка меньше суток. А детектив Грей летела совершенно другим рейсом и пробыла в Калифорнии весь уик-энд. Со своими друзьями. — Не будь дураком, Дерек. Ты сам коп и знаешь, что если они захотят, то узнают, сколько чашек кофе ты выпил в тот день. — До этого не дойдет. Одна случайная статья в желтой газете — это еще не повод для расследования. — Откуда такая уверенность? А что, если репортеры не угомонятся? — Угомонятся, — уверенно заключил Дерек, поднимаясь. — Пошумят и забудут. К концу недели Мередит здесь уже не будет, и у тебя одной головной болью станет меньше. Спасибо, что прикрыл нас. Похоже, они тебе поверили. — Может, прессу это и убедило, а меня не очень, — проворчал Ричард. — А пока, чтобы больше не давать им повода, я загружу Грей бумажной работой. Тебе придется поездить с Хантом. — Хорошо. Спасибо, шеф. — Одним спасибо не отделаешься. Я хочу быть посаженным отцом Мередит на вашей свадьбе. — Так и будет, Ричард. Даю слово. — Он тебе не изменял, Грей, — присев на край письменного стола, терпеливо втолковывала ей Торрес. — В ту ночь он не приглашал Монтгомери, да и вообще не виделся с ней. Эта стерва сама к нему заявилась. Хочешь, я вырву ей все космы? Мередит смотрела на нее с грустной улыбкой. — Ты славная, Келли, и хочешь помочь своему другу, но… — Я проверила по прошлогодним журнальным записям: они со Слоаном были на задании. Не веришь, сама посмотри. — Теперь это не имеет значения… — А я думала, что у вас с ним серьезно… — Ты думала неправильно. — Ты в своем уме? — уточнила Келли. — Если ты в своем уме, то я не понимаю, как с таким коэффициентом интеллекта ты умудрилась окончить университет. Мередит не очень задели ее шуточные оскорбления. — Ничего не вышло, Келли. Мы попытались, и… ничего не вышло. — Дерьмо. Парень живой, одинокий, горячий, идеально подходящий для тебя и, насколько я знаю, не серийный убийца. Скажи мне, ты его любишь? — Да, конечно, — ответила Мер голосом, лишенным всяких чувств. — Люблю. — Тогда у тебя проблема, Грей. Большая проблема. Ты законченная идиотка. День прошел относительно спокойно. Она подчищала старые дела, проводила недостающие допросы необходимых свидетелей, болтала с Джорджем, как и другие детективы стучала по клавиатуре или говорила по телефону, еще раз просмотрела экзаменационные тесты. К тому времени, когда рабочий день закончился, за окном было совсем темно. Порывистый ветер трепал ветви дубов на улице, разгоняя по тротуарам опавшие листья. Дерека не было, и она расслабилась… Он поймал ее в пустынном коридоре на выходе. — Скучала по мне? От его хрипловатого голоса по ее телу прокатилась жаркая волна. Когда же я наконец научусь управлять своими чувствами? — спросила себя Мер. И ответила: только когда он перестанет быть таким привлекательным. — Отпусти меня! Слышишь? — приказала она ледяным тоном. — Нет, — прошептал он, склонив голову. Губы его почти касались ее шеи. — Не отпущу. Ты мне нужна. Очень. У нее в горле начал разрастаться знакомый удушливый ком. — Если я тебе нужна, то это твоя проблема, а не моя, — прошипела она и увидела, как его лицо исказилось от боли. — Прекрати! Можешь сколько угодно притворяться, что тебе на меня наплевать, но… Хочешь знать правду? Мередит закусила губу. Дерек смотрел на нее, не отрываясь, его подбородок дрогнул. — Правда — это ты и я, моя радость! — Я не собираюсь это слушать! — в ее глазах заплясали искры бешенства. Он быстро, не обращая внимания на ее слова, продолжал: — Правда – то, что я делаю с тобой, и то, что ты делаешь со мной. Правда – то, что мы принадлежим друг другу, и ты это знаешь. И, глядя в ее испуганные глаза, Дерек коротко рассмеялся. Это был смех человека, который не находит в окружающем его мире абсолютно ничего смешного. Здравый смысл подсказывал отступить, держаться подальше от этого рассерженного тигра. Но более глубокое чувство — инстинкт — удерживало ее на месте, и напряженная нехорошая тишина повисла между ними. Мередит все-таки не выдержала и отшатнулась, натыкаясь на стену. Он поднял руки, с обеих сторон преграждая ей выход. Его близость еще больше испугала Мер, она заметила, что он рассержен сильнее, чем можно было предположить. Она попыталась проскользнуть между ним и стеной, но Дерек перегородил ей путь к отступлению. Он тоже может быть упрямым. — Пусти меня, — повторила она. — И не подумаю, — прорычал он. Прижимая ее к стене своим телом, он нагнулся, ища губами ее рот. Через секунду она ощутила вкус его языка. Поцелуй был влажным, глубоким и таким долгим, что Мер начала задыхаться. Упершись руками ему в грудь, она сердито запыхтела. Наконец он ее выпустил. Точнее, выпустил ее рот. Кольцо его рук по-прежнему не размыкалось. Он выглядел так, будто ему предстояла жестокая битва. — Выпусти меня, — прошептала она, едва шевеля распухшими губами. — Не выпущу, — прохрипел он. — Я тебя никогда не выпущу. Несмотря на все твои дурацкие хитрости. Я никогда не поверю, что тебе на меня наплевать. Смотреть ему в глаза было слишком мучительно, и она опустила голову. У нее не было другого выбора. — Мы не должны оставаться вместе, — произнесла она, стараясь не обращать внимания на свинцовую тяжесть в груди. — Это еще почему? Теперь, когда ты знаешь, что я тебе не изменял… — Да, ты мне не изменял, но ты меня обманул! — Ты не собираешься даже попробовать простить меня? — голос его звучал так, словно язык был обернут наждачной бумагой. — Не в этом дело… — А в чем? Мередит, посмотри на меня. Я устал разговаривать с твоей макушкой. Она послушно подняла голову и осеклась, увидев его глаза. Очень близкие и очень сфокусированные. — Это просто невозможно. — Не пори чушь. Мер задергалась, пытаясь вырваться из его объятий. — Чушь это или не чушь, но нам надо расстаться. Ты же видишь, всё против нас: работа, твоя мама… Она в ужасе захлопнула рот, но было уже поздно. Дерек молчал. Он умел молчать громче всех в мире. Она словно воочию видела, как его мозг просеивает полученную информацию. — Моя мама? — зловеще переспросил он. — Она говорила с тобой? Когда? Что она тебе сказала? Если не скажешь ты, мне придется спросить у нее. — Она не сказала ничего такого, чего я бы знала. — В таком случае, не будешь ли ты любезна, просветить и меня на этот счет? Потому что я-то как раз ничего не знаю и не понимаю. — Мередит молчала. — Ладно, оставим в покое работу и мою маму — с ней я поговорю позднее — и начнем всё сначала и по существу. Почему мы не можем быть вместе? — Мы слишком разные, — пролепетала она, и сама поняла, насколько жалко это прозвучало. Дерек улыбнулся — той улыбкой, от которой у нее всегда слабели колени. Его глаза приобрели цвет штормового моря. — Холодно. — Я тебе не доверяю… — Немногим лучше, — насмешливо хмыкнул он. Она набрала в грудь побольше воздуха и, посмотрев ему в глаза, решительно проговорила: — Я не люблю тебя. — Хорошо, что вы не под присягой, детектив. Потому что ты меня любишь, — тихо, но внятно произнес он. — Мы оба это знаем. Несколько секунд, которые показались ей целой вечностью, они смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Ничего не помогало. — Дерек, прошу тебя, не будем портить друг другу нервы. — Не будем, — неожиданно покладисто согласился он. В его глазах появилось бесстрашное веселье. — Но тебе придется кое-что запомнить. Боже! Что он еще задумал? Если бы его лицо не было таким усталым и напряженным, он походил бы сейчас на мальчишку, замыслившего очередную каверзу. — Первое: я тебя люблю. Второе: ты моя. Третье: я оторву яйца любому мерзавцу, который посмеет к тебе приблизиться. Можешь изображать все, что взбрело в твою глупую голову. Притворяться, что между нами все кончено. Выдумывать разные несуществующие причины. Я не буду тебе мешать. Только уж не обессудь, мне придется каждый день появляться перед тобой во всей красе. А тебе придется кусать локти при мысли о том, что ты потеряла. Мередит задохнулась от подобной наглости. — Ты что, спятил на почве воспаленного самомнения? Я не собираюсь кусать себе локти. И не изменю свое решение. — Изменишь как миленькая, — ухмыльнулся Дерек. — Мы нужны друг другу. Но если ты будешь играть по своим правилам, я стану играть по своим. Не обижайся, если они покажутся тебе жесткими. Я пущу в ход все средства. Я заставлю тебя признать правду. Даже если для этого придется довести тебя до бешенства. Или возбудить твою страсть ко мне. — Теперь я вижу, ты окончательно спятил. — Господи, — вздохнул он. — Какая ты еще все-таки дурочка, Мередит Грей. Ну что с тобой делать? — Эй вы, парочка! — услышали они насмешливый голос Келли и одновременно повернули головы. Торрес, Хант и Бейли стояли немного поодаль и откровенно таращились на них. — Нам надоело смотреть на ваши выкрутасы. Мы идем в бар — выпить и обсудить, как же нам все-таки поймать нашего маньяка. Вы с нами? — Ты права, Келли. По части выкрутасов мы любого перещеголяем, — заявила Мер и, бесцеремонно отодвинув Дерека, направилась к дверям. За спиной раздался негромкий смех Шепарда, и его обольстительный голос произнес: — Сами видите, как она меня любит.