Другая сторона Луны

Мередит медленно плелась по лестнице на третий этаж. Перелет не принес ожидаемого облегчения, напротив, гнев все больше овладевал ею: ее использовали. Она вновь ощутила себя обманутой. Но сейчас у нее совершенно не было сил злиться, хотелось упасть на кровать и уснуть. Мередит чувствовала себя так, будто совершила марш-бросок на десять миль по пересеченной местности. Измученное дневными похождениями тело, которое вообще-то привыкло к более спокойному образу жизни, ныло и очень хотело отдохнуть. Но беспокойные мысли терзали разум и не давали расслабиться. Может быть, в словах Кейт есть какой-то резон? И Дерек действительно потянулся к ней, почувствовав живое, нежное сердце? Нет! Пусть этот мужчина любит своих роскошных женщин, пусть он оставит ее в покое! Ему ведь все равно ничего от нее не надо! Тогда зачем, зачем, зачем? Она не пара этому редкому змею, но в ее памяти навсегда останется клеймо от ни с чем не сравнимых ощущений. Эта мысль потянула за собой цепь томных воспоминаний, но она решительно отогнала их прочь. Черт, это уже напоминает драму! Однако любовь не подчинялась логике, не признавала четких схем. Так же как и поведение Дерека. Как он мог одновременно любить и обманывать ее? У нее это никак не укладывалось в голове. Она опять ошиблась. Как ошибалась почти всегда, когда дело касалось Шепарда. Но все же, все же… Что-то мелькнуло в ее сознании, может, ранящая душу картина будущего без Дерека. Внезапно она так сильно ощутила тоску по нему, что ей стало больно. Эти же самые мысли преследовали ее и год назад, с того самого утра, когда она убежала из его дома. Теперь они захватили ее целиком. Подобно охотникам, которые, почувствовав, что жертва совершенно обессилела, приближаются к ней, чтобы прикончить. Притаившись где-то в закоулках ее сознания, они то и дело выскакивали из своего укрытия, донимая ее. Но она не хочет вспоминать. Боже, она действительно этого не хочет! Как же хорошо ей жилось до встречи с ним. Ясно, спокойно, без проблем и запутанных страстей. Нужно прекратить это, пока не поздно, пока еще не больно рвать те непрочные ниточки, которые снова протянулись между ними. Почти не больно. Ведь впереди их ничего не ждет, кроме разочарования. Нельзя жить вчерашним или завтрашним днем, все время ждать будущего или сожалеть о прошлом. Хорошая мысль. Мудрая. Но у нее самой категорически не получалось так жить: страшно. Почему-то людям прошлое, которого уже нет, или будущее, которого еще нет, кажутся более надежной опорой и более веским основанием для действий, чем настоящее. Ох уж эта странная человеческая природа! Мер открыла дверь ключом, который дала ей Кейт. Маленькая очаровательная гостиная, отделанная в желтых тонах, показалась ей райским местом. В ее памяти сохранились воспоминания о размеренной жизни, протекающей здесь и не сулящей никаких неожиданностей. Она прислонилась к двери и, глубоко вздохнув, закрыла глаза. Затем разулась и прошла босиком в ванную. Разделась, приняла душ, вышла оттуда, одетая только в майку и крошечные трусики. Включила свет и… закричала. Из глубокого кресла, обтянутого золотистым бархатом, навстречу ей поднялся мужчина. И этот мужчина улыбался, насмешливо разглядывая ее своими пронзительными синими глазами, которые она так стремилась забыть. — Здравствуй, радость моя! Ей показалось, что сейчас она упадет, если только ни за что не ухватится. Неуверенно шагнув вперед, она тут же вцепилась в спинку двухместного дивана. — Что ты здесь делаешь?! — в ужасе прошептала Мер, хотя в тот самый момент, когда она задала вопрос, она уже знала ответ. — Решил кое-что уладить лично, раз уж ты так быстро уехала, — ответил Дерек. — Почему ты сбежала? Она попыталась избавиться от наваждения. — Ты уверен, что имеешь право так говорить со мной? — несмотря на все усилия, голос ее слегка дрожал. — А может, ты все-таки предложишь мне кофе? Это было бы весьма любезно, — он уверенно встретил ее взгляд. Мередит пришлось извлекать из каких-то тайников остатки душевных сил, о которых она не подозревала. — Любезно! А то, что ты пришел без приглашения, — это любезность? И вообще как ты попал сюда? — ее голос сорвался на крик. Дерек безразлично пожал плечами. — Ты же знаешь, я могу вскрыть любой замок, а тут он вообще хлипенький. Скажи своей подружке, что его нужно обязательно сменить. Его глаза не спеша обследовали каждый сантиметр ее тела, словно она была его собственностью. Мередит почувствовала, как краска заливает ее лицо. Она ведь стояла перед ним практически обнаженной! Но самое худшее заключалось в том, что, увидев его, она вся задрожала от радости. Она хотела наглядеться на него, поскольку знала, что у нее нет другого варианта, кроме как сказать ему «нет». Трудно было представить, что всего несколько часов назад их объединяла страсть невиданной силы. Может, она понемногу сходит с ума, но она могла поклясться, что до сих пор ощущает его внутри себя. А Дерек, не стесняясь, любовался ею. Этой колдуньей с изумрудным взглядом, словно приворожившим его. Ее влажные от воды длинные волосы выглядели более темными, чем обычно, и слегка завивались. Все ее тело манило его к себе. Хотелось прикоснуться к нему. Почувствовать его шелковистость. Прижаться губами. Вспомнить его нежный вкус и яблочный аромат. Они не виделись всего несколько часов, а он уже соскучился. — Убирайся! — в запальчивости крикнула она, чем вызвала улыбку на его лице, и еще больше разозлилась. Он не двинулся с места, пристально глядя на нее, вбирая в себя красные пятна на ее щеках, возбужденный, но испуганный взгляд. Он почувствовал перемену в ее настроении, однако это его только позабавило. Возмущенная, Мередит была обворожительна. Проклятье, этому не будет конца, подумал он. С ними случилось слишком много, чтобы они могли оставаться вот так наедине. Она чувствует то же, что и он! Хоть и старается сделать вид, что ее ничуть не смущают воспоминания о сегодняшнем утре, она тоже не может его забыть. — Я не хочу с тобой разговаривать! — Но, видимо, придется, — мягко заметил он. — Я же здесь. И именно за тем, чтобы поговорить и все выяснить. — Мне этого не нужно. Я уже достаточно знаю. — Да? — отозвался он с сомнением в голосе. — И что же, позвольте полюбопытствовать? — Все! — Если ты дашь мне объяснить… — Объяснить? — Мередит провела дрожащей рукой по волосам. – Как? Как ты объяснишь, что врал мне? Как объяснишь, что не посчитал нужным сказать мне, что Эйрин здорова и ей ничего не грозит? Ты же утешал меня там, в больнице, когда я лезла на стенку от горя и страха! Ты обнимал меня, а сам все знал! Я верила тебе! Боже, как я могла быть такой дурой? Он смотрел на нее и чувствовал ее боль как свою собственную. — Мер… — Ты знал, — продолжала Мередит низким, разъяренным голосом. — Ты знал… все это время и не сказал ничего. Играл со мной в разные игры, вместо того, чтобы все объяснить… Ты лгал мне! — она дала себе секунду передохнуть, потому что у нее опять возникла потребность закричать. — Ты мог сказать мне несколько дней назад. — Мог бы, — согласился Дерек, — но поскольку я полагал, что твоя реакция будет именно такой, как сейчас, я этого не сделал. — Ты полагал! — ахнула она. – О, какие же вы изумительные эгоисты! Возможно, это не приходило тебе в голову, но я была пешкой в вашей игре, — гнев залил ее лицо. – Ты, верно, думал, что так будет легче залезть ко мне в постель? Дерек стоял, облокотившись о стену, и наблюдал за эмоциями Мередит, красноречиво отражающимися на ее лице. Он все понимал. Да и что еще она должна была предположить? Отпираться и доказывать что-то было бы просто бесполезно. Он и не собирался… — Если я не ошибаюсь, все было несколько иначе, — мягко произнес он. — И ты знаешь это не хуже меня. В ее глазах горела непримиримость. Она проклинала его за то, что он заставляет ее вспоминать сцену, которую она так хотела забыть. — Я знаю, что ты мне изменил! — прокричала она в ответ. Дерек обреченно вздохнул. Чего-то у него не получается с этой леди. Это означало, что надо запастись терпением. Он запасся. — Я тебе не изменял, — твердо сказал он. — Ой, не унижай меня своей ложью, — поморщилась она. — Я все видела собственными глазами! — Да? И что ты видела? — Эддисон в твоей кровати! — А меня ты там видела? — быстро спросил он. На секунду она замешкалась. — Не видела, — констатировал Дерек. — Потому что меня там не было. Я в это время был на другом конце города. Но тебе это не доказать, не так ли? — безжалостно продолжал он. — Ты уже рассмотрела дело и вынесла мне приговор. А как же презумпция невиновности? Мередит молчала, хватая воздух ртом, точно рыба, выброшенная на берег. — Ты даже не дала себе труд подумать о том, почему Эйрин так поступила, — в его глазах блеснула сталь, и она вдруг поняла, что он тоже на пределе. — Да как ты смеешь! — вне себя от бешенства закричала она, видя во всем лишь одно предательство. — Теперь ты обвиняешь во всем меня? Дерек не хотел показывать ей, как глубоко уязвлен. Он смотрел на нее и чувствовал, как в его сердце борется любовь с болью за нее. Он видел, как она несчастна. Но он не знал, что она была достаточно несчастна, чтобы уйти от него. И чувствовал себя преданным — неважно, имел он на это право или нет. Сегодня утром, когда они были вместе, ему казалось, что все устроится. Как будто никаких размолвок не было. И все будет как прежде. — Слушай меня внимательно: я тебе не изменял. Ты увидела Эддисон в моей квартире и со своим необыкновенным даром логического мышления решила, что дважды два — это четыре. Могу себе представить, что ты думаешь обо мне, но… ты ошибаешься. Я уехал сразу же после твоего ухода, а она пришла в уже пустую квартиру. И устроила представление. — И ты считаешь, что я поверю этому? — возмутилась Мередит. Они скрестили глаза — в ярости, в обиде, в отчаянии. Ни один из них не хотел уступать. Дерек сунул руки в карманы. Если бы они еще чуть дольше оставались на свободе, он, возможно, задушил бы ее. — Я люблю тебя, Мери. Это не ложь, — сказал он без пафоса, но искренне, с чувством, чтобы она поняла более глубокий смысл, скрытый за этими простыми словами. Она была потрясена. Как он смеет взваливать это на нее? На миг у нее перехватило дыхание, потом она вдохнула полной грудью и шагнула назад — она слишком волновалась, чтобы стоять спокойно. Лицо ее побледнело. — Не говори ничего об этом, — сказала она нетвердым голосом. — Я не стану слушать, Дерек. У тебя нет права… — Нет права? Мне нужно «право» на то, что ты мне небезразлична? Где мне его взять? Как я могу его получить? Это разрешение или лицензия? Скажи, что мне сделать! Я сделаю это. — Не ставь себя в глупое положение, — прошептала она. — Я стараюсь избежать этого. Я совершенно серьезен. Скажи, что мне сделать, и я сделаю. Но не закрывай дверь, черт побери! — говоря все это, он подошел к ней достаточно близко, чтобы почувствовать ее аромат. — Мередит… Это невыносимо. Почему ты мне не веришь? Как ты можешь — после всего, что между нами было? Его голос звучал так убежденно, что на секунду она готова была поверить всему, что он скажет. Однако ей нельзя расслабляться. Он единственный, кому всегда удается убедить ее в чем угодно. У Дерека внутри боролись два желания: придушить ее или схватить и крепко прижать к себе. — Неужели ты действительно сожалеешь о том, что случилось утром? Я – нет. Я думаю о тебе постоянно. Глубоко, прерывисто вздохнув, она посмотрела в его лицо, на котором было написано выражение такой же безмерной усталости, какая за последние несколько дней укоренилась в ее душе. — С того самого момента, когда я увидел тебя, у меня не было ни одной спокойной минуты. Меня не покидает ощущение, что целая вечность прошла с тех пор, как я в последний раз нормально спал ночью. Я боролся с самим собой. Я просто не мог поверить, что веду себя, как сексуально озабоченный школьник. Мне тридцать пять лет, я уравновешен, хорошо образован, отличаюсь завидным здравым смыслом – и, тем не менее, я безумно хочу тебя… — резко замолчав, он невесело усмехнулся. — Хочу тебя? Слишком мягко сказано. Я схожу по тебе с ума, я болею тобою. Что ты со мной сделала? Он пытливо взглянул на ее бледное, измученное лицо. Ничего не получается. Наверное, зря он стал вспоминать прошлое. Она из-за этого только еще больше злится и вряд ли захочет сделать вторую попытку. Он сжал кулак. Ситуация была невыносимой, и Дерек мог справиться с ней только с помощью гнева. Его переполняла боль и горечь, он прекрасно понимал, что любит эту женщину, что желает ее, как никакую другую. Да, он сам это натворил. Но как до нее достучаться? Мередит видела, как он шагнул к ней и остановился. Что-то в его взгляде выдавало внутреннюю борьбу. Тот факт, что их безумно влечет друг к другу, ничего не значит. Ее наивность и нежелание верить в то, что она может хотеть мужчину, не любя его, заставляли ее воспринимать вожделение как нечто серьезное. Кроме этого, ничего и не было, решила она. Только вожделение. Настало время взглянуть в лицо этой неприятной истине и принять ее. — Я не верю тебе, — только и сказала она. — А зачем тебе вообще мне верить? — вскипел он. — Ты ведь гораздо лучше меня знаешь, что я чувствую… — А ты случайно не помнишь, сколько раз мы с тобой разговаривали до того, как забрались в постель в первый раз? — Нет, но ты, наверняка, помнишь. Мер долго молчала, глядя прямо перед собой и сжав губы в тонкую линию. Наконец она повернулась к нему, и ее лицо снова показалось Дереку усталым и постаревшим. — Нельзя переиграть прошлое, — сказала она. — Мы уже сделали свой выбор, и менять что-либо поздно. — Это ты сделала выбор. За нас обоих. Он так хорош, этот твой Тейлор? В его голосе было столько ярости. Видно, терпение у него на пределе… Прекрасно, у нее тоже. Она устала от Дерека Шепарда. Она еще раз посмотрела на него, на этот раз с нескрываемой враждебностью во взгляде. В эту минуту она не испытывала никаких нежных чувств к нему. Чувство, которое овладело ею, было скорее похоже на ненависть. И чтобы заставить его ощутить хотя бы часть той боли, которую он причинил ей, она заявила решительно: — Твое самомнение и полное отсутствие угрызений совести просто поразительны, я не могу этого понять. Я больше не доверяю тебе. Ты лгал мне. И если ты обманул меня сейчас, могу представить, что, вероятно, ты лгал мне все время. Я тебе больше не верю. Ты не любишь меня, ты просто хотел затащить меня в постель. Дерек был оскорблен. Он чувствовал, как гнев выжигает ему внутренности. Он так надеялся на эту встречу, но натолкнулся на каменную стену. Он был уверен, что справится с этой задачей, однако забыл, какой упрямой могла быть Мередит. — Прекрасно! — до того как она что-то успела понять, он подлетел к ней и схватил ее за плечи. — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. И ты серьезно думаешь, что я мог изменить тебе? Что единственное, что мне от тебя нужно, это секс? — он с трудом сдерживался, чтобы не повысить голос. — Вот интересно: желая видеть во мне идеал, ты награждаешь меня чертами подонка. Да, я солгал тебе по просьбе Эйрин, но только потому, что хотел вернуть тебя. Как ты не понимаешь, что мы тебя любим? А в любви, как на войне, все средства хороши. Ее сердце билось, эхом отзываясь в груди Дерека, и только ее беленькая маечка и его черная рубашка сдерживали и отделяли друг от друга эти бедные сердца. У Мередит замерло дыхание, она считала удары, глядя ему в глаза, и думала, почему же она не сопротивляется. — Черт возьми, — прошептал он, притягивая ее ближе. — Ты не хочешь мне верить, но я могу все доказать. Сильная рука легла на ее напряженную спину. Дерек наклонил свою темную голову. Его дыхание обвевало ей щеку. И потом зубы игриво куснули ее сочную, мягкую нижнюю губу. Дразнящий кончик языка нежно и расчетливо атаковал рот, пока он невольно не открылся, будто приглашая к более глубокому вторжению. Поцелуй был, как бездна. Не грубый, не властный, но горячий. Обжигающе горячий. Откровенно призывный. Теплые, влажные, открытые губы встретились с ее ртом, увлекая, призывая. Он провел языком по внутреннему краю губ, затем проскользнул глубже. Мер попыталась задержать дыхание, трепещущее, как птица в клетке, и почувствовала его — горячее, с запахом виски. Жар нахлынул на нее, следуя за руками Дерека. Его руки опускались все ниже по спине, ловя ее трепет, раздувая огонь ее желания. Оно оттеснило разум и освободило путь инстинкту. Она прильнула к Дереку и на какое-то мгновение забылась в поцелуе. Она обняла его за голову, ощутив шелковистость его черных волос, и прижалась губами к его губам, как бы впитывая все, чего у нее так долго не было. Его руки опустились на ягодицы и стали слегка поглаживать их. Он поймал край ее майки и потихоньку поднял его, проведя ладонями вверх по спине. Он жадно целовал ее губы. Это не были прощальные поцелуи, в них была страсть, томление. Ее упругая грудь прижалась к его стальной груди, и она ощутила, как он возбужден. Они не прощались, они говорили: «Я хочу тебя» — самым понятным способом. «Ты мой», «Ты моя» — доказывали жаркие поцелуи и жадные языки, об этом же говорили и его руки, сжимавшие ее бедра. Как она может так сильно желать мужчину, который фактически предал ее? Мередит чувствовала себя так, словно летела в космосе в головокружительном падении… Затем неожиданно она обнаружила, что лежит на диване, а в окне — небо, усыпанное алмазными огнями, и Дерек, ласкающий ее грудь, нежно теребящий языком сосок и втягивающий его губами. Ощущение было настолько сильным, что внутри нее всколыхнулось что-то первобытное, отбросившее самоконтроль… Контроль… — Нет! — слово вырвалось как последний легкий листок надежды, который ничего не мог изменить. Она тяжело сглотнула и попыталась оттолкнуть широкие плечи Дерека, тогда как вина, и страх, и много других чувств оплели ее, как виноградные лозы, сжимая легкие и горло. — Дерек, нет. Его рука на мгновение застыла, в то время как кончики пальцев уже проскользнули под резинку трусиков. Глаза, темные и сверкающие, смотрели на нее, губы оторвались от упругого, набухшего соска. Мер собрала в комок каждый мускул, чтобы воспротивиться желанию и вырваться. Живот содрогался под его рукой, каждая клеточка тела жаждала его прикосновений. Ей пришлось вылить ледяную порцию стыда на свою голову, чтобы охладить огонь. Наблюдавший за ней Дерек видел приступ паники и пробудившееся сознание вины. Он немного сильнее надавил ей на живот и ждал, что она будет делать, если она все-таки воспользуется преимуществом силы. — Почему ты так отчаянно сопротивляешься? — настойчиво, завораживающе шептал он, склоняясь над ней. — Ты хочешь меня, а я хочу тебя. Он прижался к ее бедру восставшей мужской плотью, чтобы она ощутила это. — Я… я… нет! — Мередит была на грани истерики. Она смотрела на него, не отрывая глаз, будто это связывало их, и данная связь каким-то образом давала ей контроль. Глупость. Он был тяжелее и сильнее ее. Он мог получить все, что хотел, как это делали мужчины с незапамятных времен. — Ты лжешь себе, — пробормотал он, качая головой. — Ты обманываешь себя, а не меня. И чтобы доказать ей это, его пальцы скользнули и коснулись темного шелковистого островка. Желание пронзило Мер. Он смотрел на нее, а рука еще немного продвинулась вниз и коснулась краев теплой, влажной глубины. В ее глазах читались одновременно обвинение и мольба, и Дерек мгновенно почувствовал себя мерзавцем. Он медленно убрал руки. — Я думаю, ты добился своего, — горько сказала она со слезами стыда и отчаяния. — Ты совершенно ясно доказал это. Чего ты еще хочешь? — Тебя. Только тебя, — тяжело ответил он. — Я знаю, что люблю тебя. Я знаю, что не изменял тебе. Этого мне достаточно. И я не собираюсь просить прощения за то, что хочу спать с тобой. Дерек увидел, как она сжалась, словно от боли, потом заторможено поднялась и машинально поправила майку. Этот жест огорчил его своей безнадежностью, но он уже знал, что на сегодня она для него потеряна. — Я не верю тому, что ты сказала, — с расстановкой проговорил он, хотя кровь у него по-прежнему клокотала. — Ты и сама в это не веришь. Но я не стану тебя разубеждать. Если тебе угодно всю жизнь принимать решения из чувства противоречия, продолжай в том же духе. Я не буду больше тебе досаждать. Мередит вздрогнула от звука хлопнувшей двери — казалось, что все здание задрожало. У нее болело сердце, и она знала почему — для нее наступил конец света. Безжизненно обмякнув на диване, она крепко зажмурила глаза и заплакала. Внутри ее словно прорвалась плотина. Весь страх, все тревоги, вся боль вышли наружу. Она чувствовала себя потерянной и одинокой. Но никого не было рядом, никто не видел ее слезы; и это не имело значения. Дерек не помнил, как выбрался на улицу. Он бродил возле ее дома и все вспоминал тот восторг, который ощущал всегда, когда Мередит была в его объятьях. Почему, ну почему она еще имеет такую власть над ним! Откуда это чувство счастья, когда она рядом? .. Он с силой дернул за ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха. Проклятая ведьма, мрачно подумал он, распахивая дверцу взятого на прокат автомобиля. — Дерек, рад представить тебе Анжелу Карр, нашу восходящую звезду. Его друг по Гарварду, режиссер Генри Райт, известный своими романтическими комедиями и парой мелодрам с миллионными бюджетами, именно сегодня устроил небольшую ночную вечеринку, на которую Дерек, вдоволь накатавшись по Лос-Анджелесу и выпустив пар, попал совершенно случайно. Идти в пустой номер отеля жутко не хотелось, и он позвонил Генри. И вот перед ним расцвела в нежной улыбке красивая молодая женщина лет двадцати пяти, которая полностью отвечала всем канонам «калифорнийской красоты»: загорелая кожа — будто все лето провела на пляже — длинные платиновые волосы, ярко-голубые глаза кажутся сапфирами, оправленными в темное золото, и сияют так же — линзы? — и идеальная фигура фотомодели из журнала определенного содержания. Лицо ее было не столько классически красивым, сколько необычным и от этого магнетически притягательным. При этом молодая актриса производила впечатление не до конца распустившегося бутона, женщины, которая еще не научилась в полную силу использовать свои чары. У Анжелы было узкое лицо с четко очерченными скулами и очень чувственные губы. Эти губы произнесли «Очень приятно, мистер Шепард» с таким особым выражением, что Дерек готов был поклясться: она имеет на него виды. Это не было кокетство ветреной девчонки, это не была прорывающаяся страстность темпераментной женщины, которая неумолимо влечет к ней мужчин, — это была волна чего-то неподдающегося описанию, направленная только на него. Дерек внутренне поморщился: не много ли женщин за один день? Сначала стюардесса, теперь актриса. Да, еще был разговор с Эддисон. Другой бы на его месте гордился, окруженный таким вниманием. А он с трудом подавлял в себе острое и глупое желание дотянуться до единственной женщины, которая игнорирует его. Позвонить ей. А еще лучше поехать и хорошенько встряхнуть ее. Или поцеловать. Нет, твердо сказал себе Дерек. Хватит. На сегодня, по крайней мере. — И мне тоже очень приятно, мисс Карр. — Прошу вас, просто Анжела. — Хорошо. Это имя стоит того, чтобы повторять его чаще, — Дерек говорил с едва уловимой осторожностью, будто бросал камни в пропасть. — И я для вас тоже просто Дерек. — Де-рек, — томно промурлыкала Анжела. Движение ее губ необыкновенно завораживало, невозможно было отвести взгляд. У Шепарда неприятно царапнуло в груди, как в детстве, когда назло родителям или учителю делаешь какую-нибудь особенно серьезную гадость. — Ну, вот и познакомились! — весело произнес Генри. — Что ты тут делаешь? — воскликнула Кейт, когда Мередит плюхнулась прямо перед ней на высокий барный стул. — А что делают в баре? Пью. Налей мне текилы. — Ты сейчас должна… — Кейт запнулась, — спать. — Не напрягайся. Я догадалась, что без тебя тут не обошлось, — Мер устало вздохнула. — Он ушел, а я не могла оставаться в пустой квартире. Нисколько не смутившись, Кейт достала чистую стопку. — Значит, не помирились? — Значит, не помирились, — подтвердила Мередит. — Твое здоровье! — Дита… — Не надо, Кетти. Давай лучше напьемся. Жестом подозвав бармена, стоящего за соседней стойкой, Кейт о чем-то с ним пошепталась. — Ладно, горе мое, пошли. Не могу же я пить на работе. И повела Мередит в бар, находящийся на другой стороне улицы. Громко играла музыка. Мередит задумчиво потягивала через синюю соломинку ярко-желтый коктейль. Почему я трезвая, недоумевала она. Кейт сидела напротив и стреляла глазами направо и налево. У нее в бокале покачивалась темно-медовая жидкость, к которой не совсем подходила невероятно зеленая вишенка. Посетителей в этот час было не очень много, однако несколько вполне симпатичных парней с равным успехом конкурировали за внимание девушек. По Кейт было видно, что она только и ждет, когда кто-нибудь втянет ее в очередную авантюру. Желательно, чтобы этот кто-то был широкоплечим и мускулистым… — Добрый вечер, дамы, — поздоровался приятной наружности парень, в жилах которого наверняка текла мексиканская или пуэрториканская кровь. Мер заметила, что он очень смуглый и черноглазый, а волосы, приглаженные гелем, все равно вьются. — Добрый, — расцвела Кейт. Двое других парней были менее колоритны, чем самый смелый, но выглядели довольно презентабельно. — Можно вас чем-нибудь угостить? — черноглазый ненавязчиво положил руку на спинку дивана, на котором сидела Кейт. Ничего особенного этот жест не означал, кроме того что парень уже настроился на определенное развитие событий. — Вообще-то мы уже собирались уходить, — почему-то сообщила Кейт. — А мы вас не задержим, — сверкнул белыми зубами мачо. — Ну… — неопределенно протянула Кейт. Мачо подсел к Кейт. Оказалось, что его зовут Родриго и он аргентинец. Двое других сели к Мередит. Одного звали Гас, другого — Джоэл. Все трое работали в какой-то мелкой строительной компании, но Родриго был еще и художником. По крайней мере, по их словам. Мередит была рекордно неразговорчива, она произнесла только одно слово — свое имя. Похоже, парней это не слишком смутило: они наперебой рассказывали о своей работе и о всяких курьезных случаях, которые с ними почему-то происходят чаще, чем со среднестатистическими гражданами. Мер, правда, не расслышала из-за музыки и половины. Создавалось впечатление, что, если бы ей вздумалось поддержать беседу и рассказать какую-нибудь историю о своей жизни, пожалуй, ей не дали бы и рта раскрыть. А между тем многие мужчины искренне считают, что женщины гораздо болтливее их… Кейт с Родриго пошли танцевать. Мередит, может быть, и хотела бы посмотреть на то, чем все это закончится, да не было сил. Она помахала Кейт рукой — без особой уверенности, что та увидела, попрощалась с растерявшимися парнями и вышла из клуба. В ночном воздухе, казалось, разлились тишина и прохлада — после душноватого зала, где мебель дрожит от громкой музыки, это показалось истинным счастьем. Ей повезло: первое же замеченное ею такси остановилось. Она, собравшись с мыслями, назвала адрес своего бывшего дома. Таксист вопреки всем мифам современного общества оказался молчаливым. Ничто не мешало ей думать о Дереке. Как она ни старалась, мысли постоянно возвращались к нему. Дерек не был пьян. Не был пьян в прямом смысле этого слова. По крайней мере, ему так казалось. Он отлично контролировал свои движения, все слышал и видел, даже, наверное, больше, чем ему хотелось бы. Только цельная картина никак не складывалась из этих ярких кусочков рассыпавшейся драгоценной мозаики: призрачный свет, белый и слишком яркий в ночном саду, ритмичная музыка, запахи духов, пота и закусок, его рука — на женской талии. Ее волосы пахнут сигаретным дымом, хотя она не курит. Ее тело теплое под одеждой. Ему ее не хочется, и это странно. Вечеринка была в разгаре. Райту удалось собрать довольно известных людей, гостей было немного, человек пятьдесят. Хозяин дома позаботился о хорошей выпивке и экзотических закусках. Анжела была восхитительно хороша. Тонкое платьице из струящейся ткани открывало соблазнительные ноги. Крупные кольца серег подчеркивали длинную шею. Она выглядела просто и эффектно. Дереку хотелось удрать. Ему вспомнилось его озеро в отражениях звезд и пение сверчков в высокой траве. Он думал о своей хижине, где мог бы сидеть сейчас у камина с книгой и стаканом бренди или возиться с рыболовными снастями, мастеря новые приманки. Или лежать в кровати. С Мередит. — Я хочу домой! — по интонации он понял, что Анжела говорит это не в первый раз. Она смотрела на него то ли зло, то ли призывно, он не понял. — Да, — непонятно к чему сказал он. — Тебя подвезти? — Подвези! Дорога неслась навстречу, как на русских горках. Анжела что-то говорила, но он не запомнил что. Она показала ему последний поворот, и Дерек притормозил. — Спасибо тебе за компанию. Классная вечеринка, — он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Анжела повернулась и прижалась губами к его рту. Губы у нее были нежные и теплые, а щека пахла дорогой пудрой. Она закрывала глаза, когда целовалась. Дерек не ответил на ее поцелуй, даже механически. Она отпрянула, удивленная. Он смотрел на нее, будто видел впервые. Красивая, чертовка. Глазищи как драгоценные камни, ресницы длинные, были бы длинными даже без туши. Из тех женщин, которые очень красивы, когда злятся. — Прости, Анжела, — он опустил глаза, будто пытаясь найти ответ на своих ладонях. — Я не могу. Шепард прекрасно знал, что любое «не могу» — это просто «не хочу», но сказать такое женщине — слишком жестоко. Уж лучше нечестно. Пусть думает, что хочет. — Конечно, — бесцветно отозвалась Анжела. — Не знаю, что на меня нашло. Извини. — Не надо. Спокойной ночи. Когда Дерек наконец попал в отель, ему было пусто и муторно. В голове звенело. Наверное, примерно так же чувствует себя пущенная стрела. Полупустая, неизвестно откуда взявшаяся бутылка виски приятно холодила руку. Сначала Дерек думал о том, как глупо все получилось. Потом о том, каким надо быть идиотом, чтобы пытаться таким образом наладить отношения. Потом — какая Эддисон дрянь. Потом — каким надо быть кретином, чтобы спать с такой стервой. Потом Дерек уже ни о чем не думал. Он проснулся утром с мыслью о том, что лучше бы ему не просыпаться вовсе. И дело было не в головной боли — похмелье вообще было ему не свойственно, — а в гнусном ощущении, будто его душу пропустили через стиральную машину. И причина не столько в алкоголе, сколько… В голове было мутно-мутно, а небо за окном наливалось чистым голубым цветом — как вода из горного родника. Наверное. Дерек поморщился, будто воспоминания причиняли ему ощутимую боль. Мередит. Эддисон, черт бы ее побрал. Хотя нет, зачем она черту… Любой черт сбежит от нее в ужасе. С такими дамочками имеют дело только наивные дурни вроде него. Дерек полежал немножко, не шевелясь: приводил в порядок воспоминания о вчерашнем дне. Вечер в его сознании рассыпался, будто фильм, порезанный на кадры, и нужно было составить частички вместе. И решить, что делать дальше. Все-таки надо было переспать вчера с этой Авророй… Аннабель… Анжелой. Мужчина гораздо больше свободен, когда его жизнь заполнена множеством женщин, а не одной-единственной. Что одна, что другая, попытался утешиться он, прекрасно зная, что на свете нет второй такой, как Мередит. Она уже давно избавила его от постельных партнерш и обеспечила его бессонными ночами. Если дела будут развиваться с такой скоростью, у него начнутся галлюцинации от бессонницы. Все, что ему было нужно, чтобы успокоиться и убедиться, что он все еще в игре, — так это ночь незамысловатого, но мощного секса. Проблема была в том, что эту ночь он мечтал провести с Мередит. Кого он хотел обмануть? Ему вспомнились ее лучистые глаза, улыбка, запах волос. Он столько раз видел ее обнаженной, но каждый раз снова и снова поражался этому чуду. Шелк и Мередит, простыни и Мередит, его рубашка и Мередит, висевший на ней мешком свитер и Мередит, ничего на Мередит. В любом виде она всегда возбуждала в нем желание. Черт, он возбуждается от одних только воспоминаний! Забыть ее было невозможно. Вытравить ее из памяти было невозможно. Он помнил все, что она говорила ему, все, что они делали вместе, a по ночам, во сне, он обладал ею. Так не мудрено и свихнуться. Дерек помотал головой. Все-таки алкоголь — это незаменимый способ оправдать некоторые свои поступки. Если он не позвонит Мередит сейчас же, то уже не станет этого делать никогда. Гордость возьмет свое, и он будет ждать, пока она сама не перезвонит, а она — не перезвонит… Выругавшись, Дерек встал и пошел в ванную. Холодный душ вернул полную ясность сознания, однако не улучшил настроения. И не смог дать вразумительное объяснение боли, нараставшей в нем все сильнее. Она не поверила ему. Она отвергла его. Нет, тут дело не только в его ущемленном самолюбии. Он просто не может без нее. Дерек закрыл глаза и глубоко втянул в себя воздух. Влажный, холодный воздух ванной обволакивал ноздри и горло, тревожил грудь. Он найдет способ решить проблемы, которые у них возникли. Он не позволит ей уйти. А еще он понял, что за ее гневом скрывается что-то большее, как простая обида, смягчить которую подвластно только времени. По истечении двух недель, которые он ей благородно выделил, она станет сговорчивее. Он уже не винил ее. И это лишь усиливало отчаяние. Почему она должна была выслушать его и понять? В ее словах, брошенных ему в лицо, было немало правды. Он лгал ей или скрывал от нее многие вещи. А для Мередит это было одно и то же. Он обидел ее. Это по его вине у нее на лице появилось выражение беспомощного отчаяния. Непростительно! Но, черт возьми, если бы она только выслушала его! Если бы она дала ему шанс. Он будет выжидать. Стоя под колким холодным душем, он мысленно наметил несколько последующих шагов, используя для этого то сочетание логики и интуиции, которое служило ему верой и правдой и выручало во всех напряженных моментах, которых было немало в его десятилетней полицейской карьере. Она высказалась, подумал Дерек. Теперь выскажусь я. Мередит не спала: приход Кейт был слишком шумным явлением, чтобы его кто-то мог проспать. Она сидела на подоконнике, обхватив колени руками. Было почти девять часов утра. — Ты не ложилась? С ума сойти! — прокомментировала Кейт и демонстративно удалилась в душ. Мер заметила, что губы у нее подозрительно распухли. Тяжело вздохнув, она уткнулась головой в колени. Ее жизнь была разбита, а мир даже не перевернулся. Циничному и равнодушному миру было на нее наплевать. Она задумалась о том, что чувствуют другие люди, которых постигло предательство близкого человека. Сначала ее предал отец. Мать ее не предавала, но, по сути, она и не могла ее предать, потому что никогда не любила. Теперь ее предали Эйрин с Кристиной. И Дерек. Ей пора бы привыкнуть к предательствам, но только сейчас она осознала, насколько это тяжело. Она понимала, притом с убийственной ясностью, что у них с Дереком ничего больше не будет. То, что случилось вчера днем, никогда не повторится. Потому что, если подобное произойдет вновь, она уже просто не сможет без него жить… и не сможет себя уважать. Она любила его. Теперь это было совершенно ясно. И любовь сделала ее глупой, уязвимой и несчастной. Она всегда подозревала, что так и будет, если она влюбится. И за год ничего не изменилось. Должно же быть от этого какое-то лекарство, подумала она. Лекарство, которое можно принять, — и все пройдет. Вроде сыворотки против змеиных укусов. Мередит непроизвольно застонала. Кейт высунула нос из ванной: — Все в порядке? — делано равнодушно поинтересовалась она. — Ага, — сказала Мер и дала себе слово, что Кейт больше не услышит от нее ни-че-го. — Ну, «ага» так «ага». Одевайся, мы идем на выставку. — На какую выставку? Я не хочу, — вяло ответила Мер. — Ты, видимо, плохо меня знаешь, если думаешь, что я оставлю тебя одну в таком состоянии. Мы идем на выставку, посвященную молодым художникам. Независимо от твоего желания. Родриго выставляет там свои работы. Говоря это, Кейт, одновременно суша волосы, остановилась и включила телевизор. Передавали новости. С экрана донесся голос диктора: — Вчера после звонка неизвестного в одном из домов в северо-западной части Сиэтла полиция обнаружила четыре трупа. Муж, жена и двое малолетних детей. Полицейским пришлось взламывать дверь. Предварительно связанным жертвам нанесены многочисленные пулевые ранения. Предполагается, что мотивом убийства было ограбление. Репортаж с места события Стэна Берроуза. На экране появился рослый, атлетического сложения мужчина. В одной руке у него был микрофон, другой он указывал на кирпичное здание у себя за спиной. Замерев, Мередит увидела, как Дерек поднимается по ступенькам дома, на ходу натягивая перчатки. Затем Дерека показали крупным планом, и у нее все поплыло перед глазами. Сердце перестало биться. Казалось, ему не терпится поскорее отделаться от журналистов и освободиться для более важных дел. Камера переместилась на машину «скорой помощи», а потом снова на репортера. Мередит сразу догадалась, что это — то самое преступление, на которое его вызвали, когда они… были в постели. И после этого он нашел в себе силы полететь за ней… Кейт что-то спрашивала, но Мер не слышала ее. Она сидела, уставившись на экран. Телевизор продолжал работать, комментатор новостей перешел к следующим событиям. — Дита, почему ты не одеваешься? — донесся до нее сварливый голос Кейт. Мередит, сделав глубокий вдох, чтобы выйти из оцепенения, подняла на нее помутневшие глаза. — Мне нечего надеть, — ответила она механически. Нетерпеливо пробормотав какое-то ругательство, Кейт направилась к шкафу. Быстро оценив суть проблемы, она включилась в ее решение с дизайнерским азартом. Мер знала, что лучше не спорить и стоически вынести все, что преподнесет ей судьба в лице Кейт. Между тем подружка занималась делом. Она сосредоточенно группировала одежду, смешивая уже готовые наряды друг с другом и ища новое решение. Наконец с победным кличем она кинула отобранные вещи Мередит, напутствуя ее словами: — Чтобы через пять минут была готова! — и ужаснулась, увидев ее синяки. Вчера их благополучно закрывал высокий воротник свитера. — Дита, он тебя душил?! — Душил, но не он. Просто один неудачный допрос. — Господи ты, Боже мой! Что у тебя за работа?! Мередит невольно подумала о только что увиденном телевизионном репортаже. — Дерьмовая. — Оно и видно. Так, значит, это не пойдет, — Кейт снова нырнула в шкаф. — Хорошо, что у нас с тобой почти одинаковый размер. Мередит никогда бы не додумалась соединить черные облегающие атласные брюки от костюма с вязаной из хлопковых нитей черной кофтой свободного покроя, сквозь крупный сетчатый узор которой просвечивала ярко-салатовая водолазка — для прикрытия шеи. Вид был необычный, и в то же время наряд очень подходил ей. — Супер! — высказалась Кейт. — А теперь отправимся на встречу с прекрасным. Кстати, я позвонила Митчу. Он, конечно, еще тот зануда, но это лучше, чем ничего. Мер безучастно кивнула, не подозревая, что неугомонная Кейт позвонила еще кое-кому. Погода стояла отличная и до галереи решили прогуляться пешком. Мередит постаралась не обращать внимания на то, что ее сердце вдруг гулко заколотилось от одной только мысли, что Дерек находится где-нибудь поблизости. Она твердо решила считать, что все дело в слишком крепком кофе, выпитом на пустой желудок. Однако помимо своей воли она начинала нервно вглядываться в лица мужчин на улице, в каждом из них на мгновение узнавая его. Нет, это невыносимо! Почему ей везде слышится голос Дерека или мерещится его фигура? Она даже на обычные голубые джинсы в магазине не может смотреть, не вспоминая о его длинных ногах и… В маленькой галерее было полно народу. Едва ли больше, чем средний пригородный гараж, демонстрационный зал был весь залит ярким светом, чтобы соответствовать смелым, кричащим картинам, развешанным по стенам чуть ли не впритык друг к другу. Как только Мер вошла внутрь, она сразу поняла, что прийти сюда было правильным решением. Это отвлечет ее от тягостных мыслей. Воздух казался густым от звуков и запахов. Дешевое шампанское и спорившие голоса. И краски. Какие краски! — подумала она. Черно-серая толпа подчеркивала цветовое звучание живописи. Они втроем храбро пробирались сквозь толпу. До Мередит доносились возгласы восхищения, обрывки подслушанных разговоров. Она прошла до середины зала, как вдруг одна картина привлекла ее внимание. Извилистые линии и яркие всплески на объемном фоне цвета темно-синей ночи — это полотно казалось взрывом чувств и энергии. Зачарованная, Мер подошла ближе. Табличка под гладкой эбонитовой рамкой гласила: «Пробуждение». Безупречно, подумала она. Совершенно безупречно. Краски казались живыми и трепещущими, словно пытались вырваться из полотна, освободиться от ночи. Мередит не отрывала глаз от этой работы и чувствовала, как ее восторг превращался в желание, желание — в решимость. Если немного схитрить с бюджетом… — Вот так событие, — прошептал ей в ухо Митч. Она повернулась и вежливо улыбнулась ему. — Мы ненадолго. Только сделаем Кейт приятное. Я знаю, что этот стиль не совсем в твоем вкусе. Он бросил взгляд на яркие полосы и штрихи, прорезающие полотно. — Да, не совсем. — Чувствую запах еды, — Кейт втянула носом воздух. — Пошли, поедим. А заодно, поищем Родриго. — Я не хочу, — ответила Мередит. — Вы идите, а я пока посмотрю на это. Тут она увидела, как лицо Митча вытянулось от удивления. — Шепард? — помрачнев, произнес он, глядя поверх ее головы. — Рад видеть тебя, Тейлор. Извини, одну минуту, — не предупреждая, Дерек схватил Мер и крепко поцеловал ее в губы. У нее было время ощутить жар, излучаемый его телом; почувствовать электрический удар от касания их ртов, быструю вспышку энергии до того, как он успел отпустить ее. — Прости, дорогая, я немного опоздал, — само простодушие, Дерек очаровательно улыбнулся. И пока Мередит стояла как истукан, не в силах шевельнуться, он сделал еще один шаг вперед, заключил в свои ладони ее пылающие щеки и снова поцеловал. Сейчас поцелуй был теплым, целомудренным и бесконечно нежным. Когда Шепард отстранился, глаза его озорно поблескивали — он явно упивался ее изумлением. Где-то позади коротко хихикнула Кейт. Мередит взмахнула ресницами, запоздало вспомнив, что находится в обществе, и заставила себя больше не пожирать его взглядом. — Тебе это с рук не сойдет, — прошипела она. — Уже сошло. Можно? — и как ни в чем не бывало, он взял из ее ослабевшей руки бокал с шампанским и преспокойно отпил из него, не отрывая от нее смеющихся глаз. Она ухватила его запястье, обвитое дорогими часами, и отпихнула его руку, по-прежнему ласкающую ее лицо. Дыхание участилось — то ли от гнева, то ли от его нежной ласки, она сама не знала. Он вернул ей бокал и весело посмотрел на Кейт. — Нас не представили. Дерек Шепард. Кейт вышла вперед и с восторгом уставилась на него. Мер ее хорошо понимала. Шепард, как всегда, был невозможно хорош. Высокий, мускулистый, черноволосый, с ярко-голубыми глазами, он просто воплощал собой сексуальность. Мысли метались. Она не ожидала такого поворота событий. Что он здесь делает? Вчера он сказал, что между ними все кончено. Он должен лететь в Сиэтл, а не стоять тут и не смотреть на нее своими синими глазами-омутами. Но Шепард никогда не поступал так, как она думала. Пока Кейт и Дерек знакомились, Митч не проронил ни слова. — Куда мы теперь? — дружелюбно спросил Дерек. — Мы с Митчем собирались перекусить, а Дита — чахнуть у этой картины, — охотно защебетала Кейт. — Составите ей компанию? — О да! С удовольствием. — Прекрасно! Пошли, Митч, пошли! Я умираю с голоду, — Кейт потянула Тейлора за рукав. — Кажется, мы все вчера выяснили! — Мередит накинулась на Дерека сразу же, как только они остались вдвоем. — Разве? — он изумленно посмотрел на нее. — Не помню ничего такого. Тебе нравится картина? Великолепно, не правда ли? Она смерила его яростным взглядом, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Я только что купил ее. — Ты… — Мер посмотрела на него, на картину, опять на него. Ее зубы сжались. — Понятно. — Чем-то она меня зацепила, — он опустил руку ей на плечо и повернулся лицом к полотну. Дерек знал, что если он и дальше будет смотреть на Мередит, то не выдержит и рассмеется. Слишком много всего он видел в ее глазах — разочарование, желание, раздражение. Актриса из нее никакая, все написано на лице. — И цена была сносной. Думаю, они очень скоро догадаются, что продают такие работы слишком дешево. Это была ее картина, черт побери! Она уже представляла, как повесит ее дома над письменным столом. Она никак не могла поверить, что Шепард стащил картину прямо у нее из-под носа. — Почему именно эту? — Потому, что она идеально подходит для меня, — слегка надавив Мер на плечо, он развернул ее к себе лицом. — Я понял это в тот момент, когда ее увидел. А когда я вижу то, что хочу… — легко, будто перышком, он погладил пальцем ее шею, не отрывая взгляда от зеленых глаз, — то делаю все, что могу, лишь бы это стало моим. Ее пульс прыгал, как зайчик, удивляя ее и раздражая. Теперь они стояли лицом к лицу, глаза и губы на одной линии. И слишком близко, буквально на один дюйм ближе, чем надо, так, что Мередит могла видеть свое отражение в задумчивой синеве его глаз. — Иногда мы хотим то, что не может нам принадлежать. — Иногда, — он улыбнулся, и она забыла о толкавшей их толпе, о желанной картине за спиной и о внутреннем голосе, повторявшем, что ей лучше уйти. — Хороший полицейский должен знать, где надо действовать быстро, а где проявить терпение. А ты как считаешь? — Да, — она вообще едва могла думать. Все дело в его глазах, поняла Мер, в том, как он смотрит на нее, как будто вокруг никого нет, кроме них. И почему-то она знала, что он продолжал бы точно так же смотреть на нее, даже если бы сейчас земля ушла у них из-под ног. — Ты хочешь, чтобы я проявил терпение, Мередит? — его палец двинулся выше, помедлил у мочки уха. — Я… — у нее перехватило дыхание. И в это удивительное мгновение она почувствовала, что ее качнуло к нему. Видимо, он тоже это ощутил. Потому что нагнулся и поцеловал ее в макушку. — Я не изменял тебе, — горячо шепнул он. — Постарайся не забывать об этом. Как хорошо было чувствовать его руки. Чувствовать теплоту его кожи. Но какая-то часть ее знала, что нельзя поддаваться этому чувству. Не надо оттягивать момент неизбежного разрыва. Поскольку ничего не изменилось. — Ты не понимаешь… — Нет, это ты не понимаешь. Неужели ты думаешь, будто после того, что случилось, мы сможем просто разойтись в разные стороны? — Дерек погладил ее по щеке. — Ты нужна мне, Мер, и не на одну ночь, а на всю оставшуюся жизнь! Мередит покачала головой. — Ты сам не знаешь, что говоришь. — Я-то? Прекрасно знаю, — он прижался губами к ее виску. — Это не поможет, Дерек, — предупредила она. — Почему? — мягко спросил он, его глаза неотрывно следили за каждым ее движением. — Потому что, я не могу тебе доверять. — Можешь. Ты просто упрямишься. В глубине души ты знаешь, что мне можно доверять и не только дове… В этот момент перед ними снова возник Тейлор. Мер с большим трудом оторвала взгляд от выреза рубашки Дерека. — Мередит, — вмешался Митч, скользнув взглядом по сопернику. — Можно тебя на минутку? — Мне уже пора. У меня самолет через два часа, — беспечно произнес Шепард. — Митч, я надеюсь, ты позаботишься о моей девушке, — он хлопнул ничего не понимающего Тейлора по плечу. — Дорогая, увидимся дома. А пока повеселись хорошенько, ладно? И, легонько чмокнув ее в нос, он растворился в толпе. — Объясни мне, что тут только что произошло? — зло процедил Митч. — Понятия не имею, — рассеянно ответила Мередит, глядя прямо перед собой. У выхода из галереи Дерека поджидала изнывающая от любопытства Кейт. — Так и уедете? — огорченно воскликнула она, когда он стал прощаться. — Пусть немного придет в себя, подумает. Присмотрите за ней, пожалуйста. — Конечно. Она вас очень любит. Даже не сомневайтесь. — Спасибо, Кейт. Не знаю, как мне вас благодарить. — А я знаю. Познакомьте меня с Генри Райтом. — Заметано! — улыбнулся Дерек. — У меня сердце остановилось, — заходилась в восторге Кейт, когда они сидели в пиццерии, предварительно пообещав Митчу пикник на пляже и отослав его за покупками. — Весь такой голубоглазый, загорелый, мускулистый. Такой сексапильный, такой горячий! Он вызывает у меня дрожь во всем теле, — простодушно, без всякого смущения призналась она. У меня тоже, подумала Мередит. — Неужели он и в постели так же великолепен? И задница у него действительно шикарная. Мои комплименты, мэм. — Ты так думаешь? — Солнышко, будь я на твоем месте, то не думала бы, а действовала. Или ты хочешь сказать, что голубоглазые мужественные детективы с произношением нараспев — не в твоем вкусе? — Держи себя в руках, Маршалл. — Я же говорила тебе, Ди: мечтать не вредно. Но если бы он смотрел на меня так, как на тебя, то я бы уже упала кучей гормонов к его ногам. От того взгляда, каким он глядел на тебя, только что обои не загорелись. И могу поклясться, что его взгляд далеко не самое жаркое, что у него имеется. — Так поинтересуйся этим, — буркнула Мередит. — Поздно. Он уже сделал свой выбор, — вздохнула Кейт. — И это ты, нравится это тебе или нет. И я сильно подозреваю, что твой выбор тоже сделан. Ведь все равно кончилось тем, что ты переспала с ним. — Только сброс гормонов, и не более того. — А ты, бедняжка, так сопротивлялась! Мередит изо всех сил старалась не покраснеть. — Я совершила ошибку, вот и все. — Ну, не такую уж страшную ошибку ты совершила. — А если это только страсть и ничего больше? Если это не любовь, Кетти? — Ты всегда умела задавать трудные вопросы, — наклонившись вперед, Кейт взяла ее за руку. — Я не уверена, что это можно отделить друг от друга, когда дело касается мужчины и женщины. Ты можешь чувствовать одно без другого, но не когда это настоящая любовь, не когда это истинное желание. Страсть, которая быстро приходит и затем исчезает со временем, — только эхо. А ваше чувство проверено временем. — И давно ты стала таким экспертом? — спросила Мередит. — К сожалению, большая часть приобретена из неудачной и неутешительной практики, — грустно вздохнула Кейт. — Дита, мне кажется, он неплохой парень! — Они меня обманули, Кейт! Все. И он в том числе. — Слушай, может, у тебя прогрессирует какая-то странная болезнь? — задумчиво спросила Кейт. Видимо, она всерьез обдумывала такую вероятность. Мередит обиделась. — Они солгали, чтобы выманить меня из Лос-Анджелеса! — Это я уже слышала. Обманули, предали… бла-бла-бла. Ах, Грей, как же тебе невыносимо трудно жить на свете. Все-то тебя обижают, никто-то тебя не понимает. Мередит вдруг посмотрела на нее так растерянно, что Кейт запнулась. — Ты… правда так думаешь, Кетти? — В смысле? — Ну… что я капризничаю, да? — Вообще-то… это немножечко так выглядит. Я не думаю, что это твоя истинная суть, но внешне… — она сочувственно улыбнулась Мередит. — Если бы из-за меня кто-нибудь такое вытворял… Я бы прилепилась к ним и не отлеплялась. Они же знали, что из-за своего идиотского упрямства ты готова испоганить себе жизнь. Они боролись за тебя. Это же самая настоящая любовь. А Шепард? Если бы ему нужно было только твое тело, он бы не примчался сюда! Надеюсь, ты не собираешься окончательно расстроить меня и сказать, что он козел? — Нет, — улыбнувшись через силу, ответила Мередит. – Нет, он не козел. На самом деле, ты права, он очень неплохой парень, очаровательный, добрый, щедрый… — она осеклась, заметив насмешливый взгляд подружки. — Это любовь! — Кейт решительно подвела итог их дискуссии. — И вот что я скажу тебе, Мередит Грей, мужика надо брать! Ничего не ответив, Мередит задумчиво сложила на коленях салфетку.