Другая сторона Луны

Утром, когда Мередит спустилась вниз, Эйрин смотрела телевизор. Происшествие на Семнадцатой авеню вновь и вновь обсуждали по телевидению, в интернете и на страницах местных газет. Мертвый Чарльз Дункан стал символом бандитского произвола, расизма, продажности и некомпетентности полицейских – в зависимости от того, на чьей стороне в данный момент находился комментатор. - Ты вчера поздно вернулась. Все в порядке? – вместо обычного утреннего приветствия спросила ее Эйрин. – Спала хорошо? - Как убитая, – увидев, что Эйрин нахмурилась, Мер виновато чмокнула ее в щеку. – Прости, мама Эйрин, неудачная шутка. Придя вчера ночью домой, она не стала биться головой о стену, хотя поначалу помышляла именно об этом. Вместо этого она подошла к зеркалу, крепко ухватилась за раковину и, глядя на свое отражение, отчетливо произнесла: - Что случилось, то случилось. Хватит переживать, теперь надо выяснить, что же пошло не так. Но, тем не менее, всю ночь ее преследовали кошмары. Мертвый Чарли Дункан, окровавленный Дерек, снова Чарли… - А я-то, наивная, думала, что твоя новая работа будет безопасной. - Она и есть безопасная. - Ну-ну… Однако в ванной лежат чьи-то джинсы, испачканные кровью. Ничего не хочешь мне рассказать? - Нет. Пойдем завтракать, а? - Пойдем, – согласилась Эйрин, смирившись с тем, что Мередит всегда неохотно говорила о своей работе. – Кстати, это случайно не джип Дерека стоит на нашей подъездной дорожке? – поинтересовалась она. Мередит неопределенно хмыкнула и стала решительно накладывать себе еду. Сейчас ей было абсолютно все равно, что именно окажется у нее на тарелке – вкуса бы она все равно не почувствовала. Тем не менее, она заставила себя тщательно прожевать и проглотить все, что наложила. - Поскольку яснее ясного, что ты не отвяжешься, пока не получишь ответа, могу сказать… Кровь на джинсах не моя, а джип действительно Дерека. Мой остался возле управления. - Понятно, – кивнула Эйрин. – Джип здесь, а Дерек? - А Дерек у себя дома. События вчерашнего вечера сразу всплыли в памяти, и Мередит слегка порозовела. Губы Дерека, вкус его поцелуев, его сильные руки. То, что едва не произошло между ними. Она так давно не была в его объятиях и в его постели, но все – каждое его прикосновение и поцелуй, его вкус и запах, жар в его глазах – казалось знакомым и единственно возможным. А потом… случилось то, что случилось. Она знала, что он причинит ей боль, но не думала, что так скоро. Старые раны вновь открылись и заныли. Беря с тарелки сэндвич, Эйрин прищуренным пристальным взглядом наблюдала за ней. Ее голос понизился: - Эй… Красавчик, кажется, сделал вчера первый шаг? - Это я сделала, а он отказал мне. Он сказал, что не хочет использовать меня. Эйрин моргнула. - Как знать. - Он меня даже слушать не захотел, – раздраженно бросила Мер. – А поза «я мужчина – я решаю» со мной не проходит. Я была готова прибить его на месте. - За что? – улыбнулась Эйрин. – За то, что он любит тебя и заботится о тебе? Мер сердито тряхнула головой. - Мама Эйрин, я не понимаю, на чьей ты стороне? - Естественно, на стороне Дерека. Бедняга смотрит на тебя совершенно одуревшими от чувств глазами. Мередит насмешливо фыркнула, а Эйрин невозмутимо продолжила: - Я никогда не верила в задушевную дружбу или любовь с первого взгляда. Но, глядя на вас с красавчиком, я начинаю думать, что очень редко, если ты достаточно удачлива, то можешь встретить кого-то, кто будет единственно подходящим для тебя. Не потому что он или ты безупречны, а потому, что ваши недостатки так хорошо подходят друг к другу, что позволяют двум существам идти в одной упряжке. Он – то, что тебе надо, Мередит. И выражение твоего лица сейчас достаточно красноречиво это подтверждает. - Какое еще выражение? - Счастливое. Просто по-женски счастливое. Совсем не такой блеск был в твоих глазах, когда ты закончила академию или получила звание детектива. Медленно прожевав кусочек, Мередит задумчиво спросила: - Мама Эйрин, может, я ненормальная? - Ты не ненормальная, – спокойно ответила та. – Но и Дерек не слабак. Я думаю, что причина, по которой ты тянешься к нему, в том, что глубоко в душе ты знаешь, что он может справиться с любой задачкой, какую ты ему подкинешь. - Но что, если он не захочет? Эйрин ласково потрепала приемную дочь по щеке, проведя большим пальцем по темным полукружьям под глазами, которые говорили об усталости. - Здесь твой выбор, дорогая: ты можешь дать ему шанс проявить себя, или можешь пройти мимо, даже не выяснив этого. Впрочем, Дерек уже давно хочет решать твои проблемы, так что ты можешь смело ему их создавать. Мередит уставилась в окно. Ее проблемы… Она подумала о тех лихорадочных минутах, когда его руки и рот блуждали по ней, неторопливые, исследующие и нежные… и такие умелые. Такие невероятно умелые… Пока кофеварка пыхтела и булькала, Эйрин изучала Мередит взглядом. - Ты хочешь жить с ним? - Э-э… Так далеко я не загадываю. - Похоже, ты не слишком изменилась. До сих пор шарахаешься от того, что тебе предназначено судьбой. Дерек хочет завести семью, детей. Ему нужна женщина, с которой он мог бы прожить всю жизнь в радостях и горестях, а не та, кто бледнеет, едва услышав слово «брак». Вроде тебя. - Брак – дело слишком серьезное… - Кому ты вешаешь лапшу на уши? Ему или себе? - Многие люди сходятся и живут, не заключая законного брака. Нас с Дереком вряд ли можно назвать консерваторами. - Вот это уже дело. Звучит немного запальчиво, но неплохо. - Что хорошего в браке? – недовольно спросила Мер. – Ты сама не замужем. - Тут ты меня уела. – Эйрин улыбнулась и достала две веселые желтые кружки. – Забавная штука жизнь. - Да. – Подавленная Мередит взяла кружку. – Где-то я это уже слышала. Причем совсем недавно. - Знаешь, это похоже на алкоголизм. Привыкаешь постепенно. - Это никогда не приходило мне в голову. Брак как пагубная привычка. - Так оно и есть. Кроме того, это работа, требующая внимания, сотрудничества и творчества. - Звучит не слишком романтично. - Нет ничего более романтичного, чем идти по жизни с тем, кого ты любишь. С тем, кто любит и понимает тебя. Разделяет с тобой ее приятные стороны. Детей, внуков, новый дом, заслуженное повышение. И неприятные тоже. Болезни, подгоревший обед, неудачно сложившийся рабочий день. - Есть люди, которые предпочитают справляться с приятными и неприятными сторонами жизни в одиночку. - Независимость – вещь замечательная, детка. Мир был бы куда прочнее, если бы все умели управлять собственной жизнью. Но такое умение вовсе не означает отсутствие способности делиться с другими или чувствовать свою зависимость от них. Это и есть романтика. - Никогда не замечала, чтобы мои родители чем-то делились друг с другом. - Тем хуже для них. Некоторые люди просто не умеют любить. - Потому что иногда им отвечают отказом. - А иногда нет. – В голосе Эйрин прозвучала легкая досада. – Некоторые ждут, что удача свалится на них сама. Они даже согласны немного поработать ради этого. Например, трясти дерево до тех пор, пока красное яблоко не упадет им на голову. Им и в голову не приходит, что на это проклятое дерево нужно залезть, пару раз упасть, набить несколько шишек и только потом сорвать плод. Потому что если яблоко стоит того, чтобы его хотели, оно стоит и того, чтобы ради него рискнуть шеей. – Она шумно выдохнула и встала. – Пойду посмотрю почту. Когда Эйрин вышла из кухни, тщательно закрыв за собой дверь, Мередит глубоко задумалась. Она умела лазить на деревья. Тысячу раз лазила. Но в данную минуту она чувствовала себя так, словно висела, уцепившись кончиками пальцев за ненадежную ветку. А желанное красное яблоко все еще было далеко. Замужество – какая смертельная глупость! Ее наблюдения неопровержимо свидетельствовали, что замужество представляет собой полноценную работу, а значит, слишком многого требовало и заставляло крутиться круглые сутки как белка в колесе. Даже сейчас, в двадцать первом веке, в просвещенную эпоху технического прогресса, брак оставался браком. Для Мередит это короткое слово было синонимом другого – «кошмар». - Мередит! Мередит, очнись, твой телефон звонит! – Эйрин легонько потрясла ее за плечо. - Мери! Я купил дом! – счастливый голос Митча Тейлора зазвенел прямо ей в ухо. – Поехали, подберем для него мебель, а? Выругавшись про себя, Мер заставила себя быть вежливой. Тейлор. Почти неделю ей удавалось избегать его. Ее ужасно раздражала его маниакальная манера звать ее «Мери». Только одному человеку на свете позволено называть ее так. - Извини, Митч, не могу. Я приглашена на барбекю к друзьям. - Обожаю барбекю. Может, возьмешь меня с собой? Обещаю хорошо себя вести. Сознавая, что может немного помучить Дерека, Мередит ухмыльнулась, представив, как вытянется его лицо, когда он увидит ее в обществе Тейлора. Она достаточно хорошо знала Шепарда, чтобы понять, что он будет в бешенстве. А между тем, он ей должен за вчерашнее унижение. Как там у классиков? Месть – это блюдо, которое подается холодным? - Хорошо, Митч, – почти радостно проговорила она. – Подъезжай через пару часов. Господи, какая же она стерва! Дерек вырвался из сна, обливаясь холодным потом. Меркнувшее перед его глазами видение было ужасно – изрешеченное пулями тело у его ног, пятна свежей и запекшейся крови на зеленом шелке изорванного вечернего платья. Он рывком сел, растирая лицо руками. Вокруг был тихий утренний свет. Мередит. Вспомнив вчерашний вечер, Дерек упал обратно на подушки и застонал. Вначале он возбудил ее, а потом пошел на попятную. Ничего не скажешь – бурная часть увлекательного дневника их романа. Много ли пользы в конечном итоге принесло ему его пресловутое благородство? Шепард удивлялся, как она еще не съездила ему по физиономии и окончательно не разорвала их отношения. Сбросив одеяло, он встал, шатаясь. Мгновение покачивался, чувствуя усталость во всем теле. Сейчас ради чашки кофе он был готов на убийство. Убийство – результат отчаянных человеческих желаний. Он пошевелил затекшими плечами и выругался. Боже, сейчас ему нельзя было думать о желаниях. Но может быть, еще не поздно? Быстрая инъекция растворимого кофе, один телефонный звонок, и они с Мер могли бы завалиться в постель, чтобы наверстать упущенное вчера. Интересно, она на него еще злится? До барбекю оставалось еще полтора часа, и Мередит с головой погрузилась в отчеты полицейских и свидетельства очевидцев. Звонок мобильного раздался в тот момент, когда она сосредоточенно изучала план здания, из которого стреляли в Чарли. - Мередит Грей, – произнесла она отсутствующим тоном. - Дерек Шепард. Она едва не выронила трубку. Не узнать этот волнующий голос было нельзя, и внутри у нее поднялась волна гнева. Как он смеет звонить ей? Как он вообще смеет звонить ей после того, что сделал? - Брось, радость моя, я же знаю, что ты здесь, – в его голосе едва заметно проступило нетерпение. Радость моя? Это слово настолько не сочеталось с окружавшими ее отчетами, диаграммами и выводами баллистической экспертизы, что Мер невольно улыбнулась. И в то же время возмутилась. - Имей совесть хотя бы поговорить со мной. - Мне – иметь совесть! – поперхнулась Мередит. – Господи, и у тебя хватает наглости звонить мне и в чем-то упрекать?! - Может, ты мне просто скажешь, на что ты так разозлилась, и мы начнем прямо отсюда? Взбешенная, Мередит громко произнесла парочку непереводимых, но чрезвычайно емких выражений, и подивилась, почему она просто не бросила трубку, чтобы покончить с разговором. Но ласковый звук томительно-бархатистого смеха Дерека взволновал каждый ее нерв. - Ты замечаешь, что тебя то и дело тянет сказать что-нибудь скверное? - Я не понимаю, как… - Зато я понял тебя так хорошо, что лучше некуда, – неожиданно сурово сказал он, и Мередит, уже привыкшая отзываться на каждый оттенок его голоса, ощутила, как и сама напрягается. – И поверь мне, тебе не помешало бы научиться не делать неуместных замечаний! - Не думаю, мистер Шепард, чтобы мои замечания были неуместны, – гневно парировала она. Дерек прикрыл глаза. Ну вот, опять он стал «мистером». Хорошо хоть не «детективом». - Мередит, – сказал он, и от звука ее имени в его устах трепетная теплая волна пробежала по ее коже. – Боже, Мередит, неужели в тебе совсем нет жалости? Мер почувствовала, что слабеет. Обижать человека – какой бы он ни был – не в ее характере, но она не имела права уступать. - Зачем ты звонишь? – спросила она уже не так резко, тем не менее, Дерек выдохнул воздух с негромким стоном. - Как ты себя чувствуешь? - Прекрасно! – ее голос прозвучал как-то сипло, поэтому она прочистила горло. – А ты? Никаких растянутых мышц после вчерашнего? Дерек иронически рассмеялся. - Нет. Все в полном рабочем состоянии. Тебе действительно хочется это знать? – он помолчал. – Мне казалось, мои дела тебя не интересуют. У Мередит от негодования перехватило дыхание. Наглец! Она наступила себе на горло, а он набирает очки. - Так и есть. Я спросила просто из вежливости, вот и все, – надменно ответила она. - Я знаю, почему ты спросила, Мери, и вежливость тут решительно ни при чем, – Дерек помолчал еще, а затем тихо сказал: – Прости меня. Я болван. Мер закрыла глаза и вздохнула свободнее, вслушиваясь в теплую тишину между нами. - Все еще злишься? Мередит не могла сдержать улыбку. - Думаю, что нет, – ответила она, не сознавая, насколько ласково звучит ее голос. Он с шумом втянул воздух. Облегчение и со следующим ударом сердца – радость. Вот что почувствовал Дерек в эту секунду. - Я заеду за тобой? – быстро спросил он, откликаясь на смену ее настроения. - А… как же особый отдел? Тебе даже не следовало мне звонить. - Да пошли они подальше. Мой рапорт уже лежит в столе у Ричарда. Правда, он его еще не подписал, но обязательно подпишет. Ее пальцы сильно сжали трубку телефона. - Дерек, ты с ума сошел. Ты коп. Это твоя жизнь… Твоя карьера... – тихо и жалко лепетала Мер. - Карьера – не самое главное, – также тихо возразил Дерек. – Я знаю, что мне нужно и чего хочу. А ты должна бы радоваться тому, что рядом есть кто-то, кто тебя любит. «Любит». Опять он произносит это слово. - Знаешь, в чем твоя проблема? – спросила она. Дерек усмехнулся: - Не знаю, но почему-то мне кажется, что ты мне сейчас об этом расскажешь. - Ты слишком торопишься. Еще ничего не решено… - Говори за себя. Я уже все решил. Ты та, с кем я хочу быть. - Ты просто хочешь со мной спать… - Согласен, и что в этом плохого? – поинтересовался он. – Тебе это не нравится? - Ради этого не стоит жертвовать карьерой. Потому что если у нас ничего не получится, то… - У нас все получится, – с пугающей убежденностью произнес Дерек. - Если у нас ничего не получится, – упрямо повторила Мередит, – то виновата буду только я. Не ты. - Кажется, это первая настоящая глупость, которую я от тебя слышу. Мередит, что бы ни случилось между нами, это случится с нами обоими и из-за нас обоих. Но давай пока что это отложим. Так я приеду? - Нет! – поспешно воскликнула она, внезапно вспомнив о Тейлоре. – Лучше встретимся у Миранды, ладно? - Ладно, – с усталым смирением согласился Дерек. – Тогда поужинай со мной завтра вечером? Я приготовлю ужин… Я очень, м-мм, очень хочу… приготовить для тебя ужин… Волнующий призыв, прозвучавший в его голосе, заставил Мередит снова закрыть глаза. На миг она представила себе, что будет после ужина… и заплетающимся языком промямлила: - Почему? - Потому что готовить для женщины – это суперобольщение… Только завтра мы все сделаем по правилам: вино, свечи… - Дерек, в этом нет необходимости... – лишь произнеся эти слова, Мер сообразила, насколько двусмысленно они звучат. Впрочем, к ее облегчению, Дерек не стал обращать допущенный ею промах к собственной выгоде. - Прошлый вечер доказал, что очень даже есть. Я не привык оставлять дело недоделанным, тем более, после такого многообещающего начала. И препятствия только разжигают мой пыл. Так что, радость моя, смирись с неизбежным. Вчера я тебя пожалел, но больше не буду… - Не помню, говорила ли я тебе, что ты самовлюбленный чурбан? - Я ощущаю твой запах, Мери. Твой вкус. И я дико тебя хочу. Жаркая волна поднялась внизу ее живота. Она знала, он прекрасно осознает, что даже на расстоянии между ними возникает электрическое поле, и, по всей вероятности, специально создавал такую атмосферу, еще больше нагнетая обстановку. - Я тебя ненавижу... – пробормотала Мередит. - Посмотрим, что ты скажешь, когда я войду в тебя. Пока, радость моя. И Дерек дал отбой. По обыкновению, оставив последнее слово за собой. Грей и Шепард сидели в разных концах комнаты, изо всех сил стараясь не смотреть друг на друга. И это им даже частично удавалось. - Ты все время косишь, – проговорила Миранда. – Тебе это не идет. - Я вовсе не косой. Дерек снова взглянул на Мередит, сидящую рядом с Марком перед массивным каменным мангалом, в котором потрескивал, разгоняя октябрьский холод, огонь. Выглядела она абсолютно спокойной и смеялась одной из старых и, вообще-то говоря, не слишком приличных шуток Марка. И до чего же хорошо, черт побери, она выглядела! Хрупкая, тонкая и очень женственная. Совсем такая же, какой была сто лет назад, когда он в последний раз видел ее обнаженной. Нет, не сто, а тысячу. Дерек усмехнулся. Кретин, это было только вчера! Однако сейчас ему казалось, что они не были вместе уже целую вечность. В отблесках огня ее светлая кожа казалась персиковой. Он многое знал о женской одежде и мог бы поспорить, что зеленая блузка, которая сейчас касалась ее груди, была из натурального шелка. Как же ему хотелось коснуться ложбинки между ее грудей – без блузки, разумеется, – а потом ощутить все ее тело… Он изучал каждую черточку ее лица. Ее нежный, слегка приоткрытый рот, ее припухлые губы, влажные от вина, словно магнит, притягивали его взор… Чертовка! Она, похоже, решила отомстить ему за вчерашнее. Притащила сюда этого ублюдка и ведет себя как ни в чем не бывало. Рассчитывала увидеть искры бешенства в его глазах? Проклятье, кажется, ее расчеты оправдались. Дерек одним резким движением опрокинул в себя изрядную порцию виски. Приметив ее машину, подъехавшую к дому Бейли, он радостно выбежал ей навстречу… И догадайтесь, кого он там увидел? Совершенно верно – Митча Тейлора. Привет, приятель, давно не виделись. Тогда он посмотрел на Мередит, желая заметить в ней хоть крошечную искру раскаяния и сожаления, но встретил только безмятежный взгляд ее зеленых глаз. Ее неповторимых зеленых глаз. Черт бы побрал эту Грей! Ей нравится рубить его под корень. Он понял, что задыхается. Его скрутило от ревности. Все ясно. Вопросов больше нет. И вот теперь его раздирают гнев, собственнические инстинкты и поистине дикарская потребность раз и навсегда предъявить на нее свои права. Он желал ее, желал так сильно, что внутри все горело и болело. Единственное, чего ему хотелось сейчас, это схватить ее, закинуть на плечо и потащить в ближайшую спальню. Там швырнуть на кровать и заняться с ней сексом – настоящим, без всяких фальшивых претензий на нежные чувства, яростным сексом. Эта женщина превратила последний год его жизни в одно сплошное страдание. И самое меньшее, чем она могла расплатиться, – это помочь ему преодолеть боль сегодняшнюю. Все, что он ощущал сейчас, называлось потребностью, жаждой… Впрочем, у этого чувства было много разных имен, но все они выражали одно. А ему хотелось большего, и никакое самое жестокое презрение к собственной слабости не могло изменить этого. Такая мысль не прибавила ему веселого настроения. Только сила воли и постоянное напоминание самому себе, что сегодня вечером – а у него не было сил ждать до завтра – он получит награду за свое самообладание, помогали ему оставаться на месте. - Наверное, в Библии есть что-то насчет того, что то, чего мы боимся, как раз и случается. Мередит целенаправленно сводит тебя с ума, красавчик. Дереку очень захотелось заорать или сломать какую-нибудь мебель. Вместо этого он ответил Миранде голосом полузадушенного человека: - А что – это так заметно? - Более чем. Даже Бен это заметил. Хотя он знает тебя гораздо хуже, чем я. Я была в кухне, и он сказал мне, что не представлял, что ты когда-нибудь позволишь женщине вытирать о себя ноги. - Я не позволяю вытирать о себя ноги, – сквозь зубы процедил Дерек. – Я просто ее дико хочу. - Конечно, ты хочешь. Чистое вожделение и ничего более. Между прочим, мой драгоценный муж добавил к этому – «бедный придурок». - Шепард, не могу поверить, что Грей вьет из тебя веревки! – насмешливо проговорила подошедшая к ним молодая женщина. Дерек застонал и весьма недружелюбно глянул в ее сторону. Аризона Роббинс была гражданской женой Келли Торрес. Эти две женщины составляли необычайно красивую пару: жгучая брюнетка и голубоглазая блондинка. Дерек всегда думал, что такие васильковые глаза лишь у Элизабет Тейлор да у полевых цветов. Роббинс работала детским хирургом. Шепарду вдруг подумалось, что вся их дружная компания состоит только из врачей и полицейских. Врачи и полицейские… У тех и других редко выпадают дни, когда их рабочий день продолжается с девяти до пяти. Они понимают, что выбрали профессию, из-за которой часто разрушается семья, пустеют дома. Она требует слишком много, а эмоциональные издержки у этих людей немыслимо высоки. Телефонные звонки портят дружеские вечеринки, любовные свидания, прерывают сон. И это далеко не все... - Не переживай, – ехидный голос Аризоны вывел его из задумчивости. – Он для нее хлипковат. Я бы даже сказала, пресноват. И она это знает. - Роббинс, когда, наконец, у вас с Торрес свадьба? – спросил Дерек, решив сменить тему. – Мы уже устали ждать. - А что? Собрался вести меня к алтарю? Сначала свою Грей отведи. - Хоть завтра. Если она согласна… И он снова посмотрел на Мередит. Он был здесь, рядом. Его присутствие вызывало в ней бурю эмоций. Она случайно повернулась – и встретилась с пристальным, немигающим взглядом ярко-голубых глаз. Этот дерзкий взгляд пропутешествовал вниз, потом вернулся к ее лицу, и Дерек кивнул ей в той самой довольственной манере, как знатоки оценивают произведение искусства. Как ей это переносить? Она не знала, сколько времени он еще будет глазеть на нее, но его присутствие выводило из равновесия. Она могла бы немного расслабиться, если бы он прекратил смотреть на нее и стал смотреть на что-нибудь другое. С этой минуты Мередит изо всех сил старалась не встречаться глазами с Дереком, но все равно вела себя на грани разумного. Любая мелочь – взгляд или улыбка – могла столкнуть ее с этой грани, и тогда она неизбежно выставила бы себя полной идиоткой. Она не обращала никакого внимания на Митча, который, в свою очередь, откровенно флиртовал с Келли, желая тем самым отплатить Мередит за равнодушие. Глупец, подумала она. Ей было все равно. Черт, на самом деле не о том она думала, то есть крутились в голове совершенно другие мысли, а это – так, фон. Она старалась не разлить вино из широкого бокала и соображала, как ей избавиться от неуместной компании Тейлора. Она гадала, почему Дерек ничего не предпринимает и что он думает про них с Тейлором. Мередит знала, что сама во всем виновата, но уже нельзя ничего поправить, и она повязана с Митчем, будто на них надели наручники. Дерек отнесся к нему со всей возможной доброжелательностью, но не нужно было обладать гениальной интуицией, чтобы понять, что за этой доброжелательностью не стоит ничего доброго. Как все прекрасно, ясно и просто было вчера вечером, и как сложно и запутанно теперь... Она уже давно раскаялась в своей детской выходке и теперь судорожно решала, как ей выкрутиться из этой ситуации. Отослать Митча домой одного? Быстренько смыться самой, но под каким предлогом? Дерек, хотя и выглядел так, словно вот-вот готов взорваться, пока вел себя вполне благоразумно, но кто знает, что будет дальше. Они находились в атмосфере общей неловкости. Дерек был слишком соблазнительный – такой загорелый, такой мужественный в своей голубой рубашке, с открытой шеей, темный, как грех, и прекрасный, как бог. Он сидел напротив в другом конце комнаты и смотрел ей в глаза сквозь пляшущее пламя мангала, временами перенося все внимание на ее губы, целуя их взглядом и заставляя ее трепетать все сильнее и сильнее с каждой минутой. Он словно давал понять, что знает о том, что с ней творится. Это были предварительные возбуждающие ласки предстоящего обольщения, и она снова подпала под их влияние, как и много раз перед этим. Шепард занимался с ней любовью своими глазами, движениями, каждым имеющимся в его распоряжении интимным оружием арсенала чувственности. Она могла думать только об одном – секс, секс и еще раз секс. Ей хотелось отдаться ему прямо сейчас – не думая ни о последствиях, ни о правилах приличия. Желание полностью затуманило ей рассудок. Охваченная почти непреодолимым желанием прикоснуться к Дереку, Мер вцепилась в спасительные подлокотники кресла. Это так легко – просто встать и протянуть руку. Он так близко! Горячая боль внутри нее сжалась в комок, ей стало противно за свою слабость. Ты должна подождать, напомнила она себе. По самым разным причинам… и прежде всего – чтобы не осрамиться перед людьми. Может быть, имело смысл быстренько выпить несколько чашек кофе? Он поможет ей сдержать всепоглощающую, отчаянную страсть, усилившуюся – вне всякого сомнения – из-за выпитого алкоголя. Мередит вдруг отчетливо поняла, что больше не выдержит. Так же как и Дерек. Она подняла на него глаза. Их взгляды сразу встретились, два конца невидимого провода соединились, и произошло замыкание. Их тянуло друг к другу, осознание взаимного притяжения обострило все чувства. Дерек глядел пристально, без улыбки, с таким выражением, что она вся покраснела, увидев в его горящих темных глазах почти дьявольскую непреклонность… Он поднес свой бокал ко рту, отпил глоток и сделал это так, что ее сердце забилось на десять ударов чаще. Потребовалась вся ее воля, чтобы отвести от него взгляд. Какого черта он себе позволяет? - Крошка, не грусти, скоро красавчик очухается от твоего вероломства и осуществит с тобой все мои фантазии, – пробормотал Марк ей на ухо. Мередит мимоходом удивилась, когда это Слоан успел набраться, и вдруг заметила приближающуюся к ним Аризону. - Слоан, когда ты перестанешь приставать к подружкам своих друзей? – с неподдельным интересом спросила Роббинс. - Когда рак на горе свистнет, – не моргнув глазом, ответил Марк. – Кто же виноват, что все лучшее досталось вам с Шепом? - Нам с Шепом? – деланно изумившись, Аризона обратилась к Мередит. – Как видишь, Грей, у нас свирепствуют слухи, что ты встречаешься с Шепардом. - Неужели? – Мер скривилась. – Удивительно, откуда только берутся эти сплетни? Знаешь, чтобы вы не пользовались непроверенными данными, я лучше сама вам скажу: у нас с детективом Шепардом едва не начался служебный роман, нас друг к другу тянет, но особый отдел ходит за нами по пятам… и вполне возможно, что у нас ничего не получится… - Ну и дура! - Марк! – негодующе воскликнула Аризона. - Что Марк? Ты как свои операции делаешь, а? Приходишь к столу и говоришь: так, хирург из меня хреновый, пациента я все равно не спасу, но резать нужно, так что не обессудьте? - Глупости… - Вот и в отношениях та же фигня! Нельзя заранее смиряться с возможной неудачей. Бороться надо! Не получится у них... – Слоан сердито зыркнул на Мередит. – Да если он в тебя с первого взгляда втюрился и целый год тебя ждал, представляешь, что будет через десять лет?! - Просто я не хочу ломать ему жизнь. Думаешь, департамент оставит нас в покое? И даже если бы его не было, я не считаю разумным смешивать личные и профессиональные отношения. Марк досадливо отмахнулся от нее. - Упрямая ведьма! Ничего я не думаю, я просто радуюсь, когда вижу, что у хороших людей все нормально складывается. И злюсь, когда они сами отказываются от своего счастья… Увидев, что Дерек вышел подышать свежим воздухом, Келли подошла к импровизированному бару, за которым стояла Бейли, исполняя обязанности бармена. - С этим надо что-то делать, – прошептала Торрес, заговорщицки наклоняясь к Миранде и одновременно наливая вино в бокалы. – На них больно смотреть. Шеп скоро взорвется, и тогда наступит конец света. Необходимо их как-то уединить. Придумай что-нибудь. Адвоката я возьму на себя. - Хорошо, – кивнула Бейли и незаметно убрала под стол две бутылки. – Возвращайся к нему. Убедившись, что Келли снова полностью завладела вниманием Тейлора, Миранда громко произнесла: - Ребята, вино закончилось. Грей, пожалуйста, сходи в погреб. Бен смотрит за мясом, а мне нужно здесь немного прибраться. Помнишь, я тебе показывала, где там что? - Конечно, – Мередит поднялась. – Сколько бутылок? - Думаю, двух хватит. Мередит расхаживала вдоль деревянных стеллажей в слабо освещенном погребе и размышляла, какое же вино предпочесть, когда услышала щелчок закрываемой массивной деревянной двери. - Эй, – крикнула она. – Я сейчас. - Можешь не торопиться, – раздался ледяной мужской голос. Она быстро вышла из-за стеллажей, сердце громко застучало у нее в груди. Дерек стоял, небрежно прислонившись к двери. Выражение лица у него было мрачное. Он молча ощупал ее взглядом. От этого взгляда Мередит словно обожгло. Полумрак погреба окутал их. Воздух сразу сделался густым. Тишина, казалось, окружила их, все сжимаясь и сжимаясь. Не вынеся этого, Мер прервала ее. - Что ты тут делаешь? – строго спросила она, хотя бабочки, запорхавшие в её животе, так разошлись, что ей пришлось крепко сжать челюсти, опасаясь, как бы они не вылетели наружу. - Я не привык ни с кем делиться. Мер растерянно уставилась на него. Кто бы мог подумать, что его взгляд, обычно такой невозмутимый, способен полыхать бешеной злобой. В тесно заставленном помещении Дерек казался огромным и устрашающим. Рядом с ним она чувствовала себя маленькой и беззащитной. Если ему взбредет в голову, он придавит ее, как клопа. - Что? - Я сказал, я не привык делиться, – прищурив глаза, отчеканил Дерек. - Да? А у меня другие сведения, – заявила она, вспомнив, как любезно он уступил Эддисон Марку. Он заскрипел зубами. Ее спокойный тон приводил его в отчаяние. Как может женщина смотреть такими большими безмятежными глазами, когда буквально пару часов назад довела мужчину до последней черты, привезя сюда своего любовника? Дерек чувствовал, как адреналин течет по венам, как напрягаются мышцы и как его в буквальном смысле трясет от ярости и желания. - Скажем так, я не намерен делиться, когда дело касается тебя. Клокоча от ярости, он сделал к ней шаг. К черту его тактику выжидания. Он был так рассержен, что уже не думал о том, что правильно, а что нет. Мередит отступила, но путь ей преградил широкий стол, заставленный различной тарой для вина. Она что, боится меня? – пронеслась у Дерека неприятная мысль. - Мне жаль, но, по-моему, ты пьян. Ее голос дрожал. Неужели, действительно боится? Правда, в таком состоянии Шепард и сам себя боялся. - Трезв как стеклышко, – проскрежетал он. – Зачем ты приволокла его сюда? Изобразив на лице величайшее недоумение, Мередит скрестила руки на груди и процедила: - Не понимаю, о чем ты говоришь. - Не понимаешь? Бедняжка! Что тебе нужно, так это хороший урок, – синие глаза сверкали от гнева. – Черт побери, ты можешь кого угодно довести до белого каления! - Мерзавец! - Да еще какой! – Дерек наслаждался тем, что удалось вывести ее из себя. Она шумно выдохнула, все еще пытаясь взять себя в руки. Они неотрывно смотрели друг на друга, и во взгляде каждого отражались обуревавшие их чувства. - Зачем. Ты. Его. Приволокла? - Хотела, чтобы ты приревновал! – в сердцах бросила она. Зеленые глаза горели вызовом. – Доволен?! Он был рад ее вспышке. Его губы сложились в циничную улыбку. - О, еще как! Последние полтора часа я был вынужден притворяться, что не вижу, как этот сукин сын раздевает тебя плотоядными взглядами! - Если кто и раздевал меня взглядами, так это ты! Но Дерек не слышал ее. Его грудь ходила ходуном, дыхание было громким и свистящим. - Ты этого хотела? Хотела, чтобы я сходил с ума? Да, это сводит меня с ума! – Он обнаружил, что кричит на нее и одновременно смотрит на это со стороны в полнейшем ужасе. – Я слетаю с катушек! Он столь великолепен, да? Если он такой замечательный, если все твои воспоминания о нем так прекрасны, что же ты сразу растаяла, едва я к тебе прикоснулся? Никогда раньше он на нее не кричал. Она раздразнила его, он был сейчас просто охваченный гневом мужчина, который уже не владеет собой… Мередит тряслась, доведенная до крайней степени злости. Да как он смеет разговаривать с ней в подобном тоне?! Пытаясь дать этой злости выход, она шагнула вперед и влепила ему звонкую пощечину. Шепард посмотрел на нее взглядом дикого, сильного, голодного зверя. Его взгляд невольно задержался на вырезе ее блузки, на округлой, упругой груди. Когда Дерек глянул ей в глаза, он понял, что битва проиграна. Она поняла это тоже. Дальше все развивалось с головокружительной быстротой. Их бросило друг к другу с чудовищной силой: страсть, яростный чувственный голод были неутолимы. Они воспламенились мгновенно – как сухая солома вспыхивает на ветру от малейшей искорки. Долгая разлука вылилась в пожар любви неистовой и дикой. Что произошло? Только что они ссорились, а в следующее мгновение раздался грохот и звук разбившегося стекла, и Мередит оказалась лежащей на столе, а Дерек навалился на нее сверху. Жар, исходивший от его сильного тела, накрыл ее, как волна. Одна его рука сжала ее шею, другая скользнула между ног, раздвигая их. Его губы не отрывались от нее, и бесконтрольное желание вырвалось на свободу, одержав над ними обоими сокрушительную победу. Сев на столе, Мер вцепилась ногтями в его спину, ногами обхватила его бедра, губы разомкнулись, впустив его язык, который тут же принялся играть с ее языком. Его запах, легкий привкус виски, теплые руки, ласкавшие ее тело… Она забыла обо всех своих зароках и против воли издала низкий горловой звук. Мередит не думала. Она просто не могла думать. Не теперь, когда его рот жег ее губы, а руки нетерпеливо охватывали тело. Как дерущиеся спортсмены, они вцепились друг в друга, издавая только невнятные звуки и напряженно дыша. Она с наслаждением скользнула руками в его волосы, такие мягкие и густые, похожие на гладкий, тяжелый шелк. Это не было похоже на сон, нет, только на правду. На ту самую единственно важную правду. Его руки грубо пытались содрать с нее блузку, свирепо впивались в бедра, все крепче прижимая ее к себе. - Только попробуй разорвать… – выдохнула Мередит прямо ему в рот. – Мне ее Эйрин подарила… Дерек чертыхнулся, оторвался от нее и быстрыми, судорожными движениями стал раздевать: блузка, лифчик, кроссовки, джинсы, трусики – он все это отбрасывал. Она помогала ему. Оба они срывали одежду, как в лихорадке, путаясь в пуговицах. Дерек наконец снял рубашку. Он был так великолепен, что руки ее замерли. Перед глазами у нее все поплыло. Ею уже овладело полное бесстыдство, яростная потребность отдаться ему. Как она скучала по нему. Гнев, который она чувствовала ранее, обратился в чистую страсть. Его болезненный голод передавался и ей. Дерек целовал ее так, словно пытался языком достать до души. И существовала вероятность, что он преуспеет. Только Шепард и секс, но этот раз не был похож ни на один из тех, что у них случались прежде, потому что Дерек не был заботлив и нежен. Он не беспокоился ни о чем. И не щадил ее. Ее кожа была горячей, гладкой, непереносимо мягкой. Ему хотелось искусать ее, сожрать, поглотить аромат ее плоти и крови. Губ было уже недостаточно – он кусал ее шею, плечо, грудь. Он чувствовал себя животным, голодным бешеным зверем, и наслаждался этим ощущением. Дерек хотел полностью раскрыть ее, заставить испытывать ту же страсть и голод, что он испытывал рядом с ней. Но он уже понимал, что мог сделать ей больно, что он наверняка сделает ей больно, если не сдержит своего желания. - Мери... – Он искренне хотел найти хоть искру нежности в том пламени, которое пожирало его изнутри. – Надо остановиться… Она тяжело дышала, хватая воздух ртом, и при каждом вдохе ее груди упирались в его голую грудь. Она чувствовала, как что-то горячее поднимается со дна ее живота. Зрачки его превратились в алмазные точки, пронизывающие ее, требующие ответа. Он еще теснее прижал ее к себе, и она задохнулась, почувствовав жаркую плоть, приникшую к ее животу. Никогда еще она не встречала мужчину, который имел бы над нею такую власть, к которому она хотела бы прижаться навсегда. Обхватив его за шею, она притянула его к себе. - Нет... Если остановишься, я тебя убью! – прошептала она страстно. И Дерек понял, что пропал. Его маленькая тигрица, которая постоянно шипела и царапалась, когда он пытался приблизиться к ней, сейчас отвечала ему с такой горячностью, что у него перехватило дыхание. Он хотел ее. Он хотел обладать ею. Черт с ними, с последствиями. Пусть потом думает о нем все что хочет – все равно, что бы она ни подумала, все будет правдой. Он действительно негодяй и мерзавец. Все правда. Но сейчас это не имело никакого значения. Он издал хриплый стон и прильнул к ее губам, его горячий язык ворвался в ее рот. Раздвинув готовые принять его бедра, он сразу нашел свою цель, ощутив привычное сопротивление ее плоти, разошедшейся навстречу и плотно сомкнувшейся вокруг него, принимающей, ласкающей… и с каждым движением все глубже погружался в горячие недра. Всхлипывая, Мередит тонула в своих ощущениях. Вот он уже рядом с ней… Внутри нее… Без прелюдии… Да и не надо никакой прелюдии – она и так ждала его, давно, была готова и ждала. Потому и приняла его сразу, выгнулась, как змея, чтобы он вошел глубже, был в ней весь, без остатка. Вцепившись в его шею, она яростно толкала его в себя. Еще! Она не могла оторвать от него глаз, загипнотизированная примитивным голодом, исказившим его черты, сорвавшим маску внешних приличий. Потом все ее чувства спутались. Они так хотели друг друга, так истосковались, что не было никаких слов. Тело Мередит содрогалось под ним короткими резкими толчками, как от взрывов энергии. Их сознание гасло, поцелуи становились все более лихорадочными, движения – все более одержимыми. Задыхаясь, он оторвал свои губы от ее губ, желая притормозить, дать ей хотя бы короткую передышку. Он зарылся губами в ее волосы и стал целовать чувствительное к ласкам местечко под самым ушком. Она сразу обмякла и всхлипнула. И нисколько она его не боялась, понял Дерек. Она так же рвалась к нему, как и он к ней. Лицо у нее было просто ангельское, но в его выражении угадывалась не сказать чтобы порочность, но что-то в этом роде – неистовость и сладострастность. Такой разительный контраст, как говорится, между формой и содержанием вызывал в нем необузданные эротические фантазии и, по сути, являлся для него квинтэссенцией ее притягательности. Самая красивая, яркая, великолепная, храбрая, шикарная, забавная, захватывающая женщина, которую он когда-либо знал, – голая в его руках и задыхающаяся от удовольствия, потому что он был в ней. Но, когда она, начав двигаться, откинулась назад и ее грудь оказалась прямо перед его лицом, понял, что не выдержит. Он поймал ртом тугой безупречный сосок, втянул его в себя, прикусил, наверное, делая ей больно, и начал двигаться вместе с ней, погружаясь в нее все глубже, все самозабвеннее, все грубее… Никогда еще он не позволял себе отринуть все ограничения воспитания, требования, накладываемые на цивилизованного человека. Присущий ему в обычных обстоятельствах контроль над ситуацией пропал, словно его никогда и не было, уступив место примитивным желаниям. Голоду столь сильному, что назвать его обычным зовом плоти было нельзя. Захлестнувшая его страсть не подходила ни под одно из человеческих определений. Бесстыжая, завораживающая, похотливая. Мередит подчинялась задаваемому им темпу, словно бешеному приливу, накатывающему на берег, чтобы захватить щепку и утащить ее за собой, поднимать и опускать, играть с ней как угодно. Он то наступал, то уходил, чтобы вернуться, кидаясь на нее с новой яростью. Казалось, она захвачена в плен дикарем, движимым единственной потребностью. И она отдавалась ему, позволяя вести туда, куда ему угодно, ликуя каждую секунду. Наслаждаясь предъявляемыми требованиями, силой, влекущей ее все дальше и дальше. Оба они были словно захлестнуты безумием, которое могло бы их встревожить, будь они в состоянии мыслить здраво. Но они этого не могли. Они были беспомощны перед бурей, которая сотрясала обоих, и лишь рычали и кричали и были полны жадного сладострастия, а ярость страсти лихорадочно стремилась к пределу. Комната медленно закружилась, и безумный, прекрасный ритм, раскачивающий их тела, поглотил обрывки последних мыслей. Это был рывок к звездам – фантастический, опьяняющий полет... И это пришло с такой силой, что Мередит потеряла всякую связь с реальностью. Их заключительные стоны и содрогания совпали по времени, оставив обоих опустошенными и ошеломленными…