Другая сторона Луны

На другой день Мередит получила извещение о том, что тело Чарльза Дункана передано его близким. Поразмыслив немного, она связалась с похоронным бюро, чтобы узнать, когда будет прощание. Какие бы страсти ни бушевали сейчас в городе, она чувствовала, что ей необходимо выразить свои соболезнования Карли Дункан. Она заглянет туда буквально на минутку — этого будет вполне достаточно. - Все-таки собираешься? – спросила Келли, без стука вошедшая в стеклянную будку, служившую Мередит кабинетом. Мер еще раз оглядела свой серый брючный костюм, черный показался ей слишком уж претенциозным. - Да. - И зачем? - Я все время вижу, как он выходит оттуда с поднятыми руками. Молодец, Мередит, подумалось мне тогда, пять с плюсом. И в ту же секунду — звуки выстрелов… В одно мгновение все пошло прахом. - Ты и правда молодец, — решительно ответила Торрес, увидев выражение ее лица. — Ты прекрасно справилась со своей задачей. Не ты, а спецназавцы прошляпили того подонка. - Специалист по переговорам — один из команды, Келли. Команда потерпела неудачу — значит, и я вместе с ними. Прошлой ночью опять была перестрелка между группировками, — с тяжелым вздохом продолжила Мередит. — Они используют этого парня, чтобы оправдать собственную жестокость. Пресса тоже его использует, стараясь доказать, что все дело в расовой нетерпимости. Белые против черных. И я даже не знаю, вправе ли мы утверждать, будто расовые различия здесь ни при чем. В конце концов, это один из наиболее существенных элементов при создании группировок. Но я не верю, что Чарли Дункан был убит из-за своего цвета кожи. Я пыталась объяснить это на заседании, но мои объяснения никому не нужны. А Чарли не заслужил того, чтобы его смерть использовали столь бессовестным образом. - Пусть так, но зачем идти на похороны? Журналисты тебя порвут. Мередит посмотрела на нее долгим взглядом. - Карли Дункан потеряла сына. Ее мальчик погиб. А я обещала ей, что все будет в порядке. Я обещала ему, что все будет в порядке. Если он выйдет оттуда сам, все будет в полном порядке. Келли покачала головой. - Да-а, Грей, с таким отношением к делу ты долго не протянешь. - Поживем, увидим, – хмыкнула Мер. – Ладно, мне уже пора. А ты что-то хотела? – спохватилась она. - Лично я ничего не хотела. Это твой Шепард никому не дает покоя, – недовольно поморщилась Келли и протянула Мередит пластиковый пакет. – Вот, это доставил посыльный к нам домой в шесть часов утра. Мер открыла пакет и обнаружила коробку с новеньким мобильным телефоном. - Потом позвонил Шеп и велел, чтобы я передала посылку тебе. Ну, не нахал ли? Мередит негромко прыснула, вытаскивая телефон. - Иногда с ним такое случается, – согласно кивнула она. – Но зачем мне еще один телефон? - Мобильник – это не главное. Если я правильно поняла, то Дерек попросил одного из осведомителей зарегистрировать на свое имя новую сим-карту. Она внутри. Но Мередит все равно ничего не понимала и недоуменно смотрела на коробку. - Грей, не тупи! – нетерпеливо воскликнула Келли. – Шеп правильно рассчитал. ОВР проверяет только те телефоны, которые зарегистрированы на твое имя, а этот номер они проверять не будут. Вы с красавчиком можете спокойно общаться без посредников. И даже заниматься сексом по телефону. - Теперь до меня дошло, – рассмеялась Мередит. – Только это временная мера. В ОВР скоро поймут что к чему, и все закончится. - Да, но так вы выиграете время, – рассудительно сказала Келли. – И, что не менее важно, перестанете, наконец, использовать меня в качестве личного почтальона. Дом, где проходило прощание с Чарли, был совсем маленьким, и стоянка возле него уже была заполнена машинами. Неподалеку Мередит увидела репортеров. Некоторые уже брали интервью, другие только искали подходящую жертву. Поскольку встреча с прессой не входила в ее планы, она заранее продумала возможные варианты. Там была боковая дверь, и Мередит намеревалась проскользнуть через нее внутрь, а затем точно так же выбраться обратно. Она вышла из машины и услышала незнакомую мелодию, доносившуюся из ее сумки. Новый телефон подал первые признаки жизни. - Что ты делаешь? – без всяких предисловий гаркнул Дерек. - Как я понимаю, Келли тебя уже обо всем проинформировала, – со вздохом сказала Мер. - Если ты еще не вошла в дом, то немедленно разворачивайся и уезжай. - Дерек, может, тебе следует продолжить искать убийцу того утопленника, а меня оставить в покое? - А тебе не следует идти туда одной! – не стесняясь, заорал Дерек. – Мередит, клянусь, как только я доберусь до тебя… Мер закрыла глаза и досчитала до десяти. - Каких-нибудь пять минут, и все, – произнесла она уже более миролюбивым тоном. – Полагаю, там и кроме меня еще будут представители от полицейского управления. - Просто не хочу, чтобы тебе снова было больно... - Я знаю, – тихо ответила Мер. И надо же, чтобы ее сердце забилось так именно в эту минуту! Ведь она шла всего-навсего выразить свое уважение матери погибшего мальчика. Но один звонок, и вот она опять с головой окунулась в состояние влюбленности. И где ее здравый смысл? Но, слава Богу, Дерек не смог прочитать ее мысли. - Уверена, что тебе этого хочется? - Я должна это сделать — ради Чарли и его матери. Да и мне самой необходимо пройти через этот ритуал. Думаю, он поможет мне быстрее справиться с чувством горечи и бессилия. Мередит услышала, как он шумно вдохнул, и прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать неожиданно нахлынувшие эмоции. Она хотела, чтобы он был здесь. Она нуждалась в нем, как ни печально было это признавать. - В тот день, когда ты будешь делать, что тебе велят, у меня случится сердечный приступ и придется вызывать «скорую». Ладно, – смирился Дерек. – Позвони мне, когда все закончится. - Хорошо. Проскользнуть в боковую дверь оказалось достаточно просто. Не успела она, однако, порадоваться тому, что удалось избежать неприятностей перед парадным входом, как ей пришлось столкнуться с неприятностью внутри. В маленькой гостиной, куда она попала с улицы, находилась целая группа людей. Скрип двери заставил их обернуться. Все разговоры мгновенно утихли. Было очевидно, что ее узнали. Более того, ее визиту здесь явно не обрадовались, отметила Мередит. От толпы отделился высокий мужчина. - Вам здесь нечего делать. С чего вы решили… - Не смей говорить за меня, — Карли Дункан выступила вперед. Казалось, что за эти дни она постарела на десять лет. — Не смей говорить за меня или моего мальчика. - Но это прощание для близких. И для соседей. - И ты еще говоришь мне о близких, братец? Где были мои близкие, когда я так нуждалась в них? Вы были у себя. Никто не появился здесь, никто не помог. Так что не смей говорить за меня, — она выпрямилась. — Детектив Грей. - Миссис Дункан, простите меня за это вторжение. Я только хотела выразить свое уважение вам и Чарли. Я сейчас уйду. - Детектив Грей, — Карли шагнула вперед и обняла Мередит. — Спасибо, что пришли, — сказала она тихо, — спасибо, что не забыли. Мередит чувствовала, что еще немного, и эмоции хлынут через край. - Разве я могу об этом забыть? - Пройдемте со мной, — взяв ее за руку, Карли повернулась и оказалась лицом к лицу с мужчиной, который по-прежнему преграждал путь в комнату. — Не позорь меня. Не позорь меня, иначе ты сюда больше не придешь. - Карли, твой сын мертв. - Мой сын мертв. И я хочу кое-что сказать, — повернувшись, она направилась к входной двери. Пальцы ее плотно сжали руку Мередит. - Миссис Дункан… - Я все время чего-то боялась, — сказала Карли. — Почти всю свою жизнь. Может, будь я посмелее, все пошло бы иначе. Я не знаю и не могу знать. Но сейчас я хочу кое-что сделать. Может, после этого я уже не буду так бояться. Стоило ей выйти на улицу вместе с Мередит, как тут же раздались крики репортеров, и все камеры повернулись в их сторону. Все это явно было не по правилам. Но этой женщине, которая потеряла младшего сына и цеплялась за ее руку, сейчас не было дела до любых правил. - Я хочу кое-что сказать, — произнесла Карли дрожащим голосом. Наступила тишина. — Вы все время звонили мне и моей матери. Звонили туда, где я работаю. Я просила вас оставить меня в покое, но вы не слушали. Мне было так больно, и я просила вас уважать мое горе. Но вы не слушали. Вы шныряли вокруг моего дома, вокруг дома моей мамы и продолжали обрывать телефон. Хотели, чтобы я рассказала вам, что я думаю, что чувствую. А некоторые из вас даже предлагали мне за это деньги. Со всех сторон посыпались вопросы: «Что вы… Как вы… Почему…» Карли взглянула на Мередит своими темными, запавшими глазами. Рука ее дрожала. - Давайте вернемся внутрь, — тихонько предложила Мер. — Давайте я отведу вас в дом, к вашим близким. - Останьтесь со мной, прошу вас. Это поможет мне решиться. Карли закрыла глаза, затем произнесла, пытаясь заглушить выкрики репортеров: - Я хочу кое-что сказать, совершенно бесплатно, и советую вам помолчать, если вы хотите это услышать. Мой сын мертв. В наступившей затем тишине Мередит услышала, как Карли с трудом сдерживает рыдания. - Мой мальчик мертв. Убит. Пули поразила его тело, но было еще кое-что, что поразило его прежде. У него не было надежды. В нем кипели ненависть и гнев, но не было надежды, чтобы охладить все это. Мне очень хотелось дать ему надежду, но оказалось, что мне это не по силам. Вы хотите, чтобы я стала искать виноватого. Хотите, чтобы я тыкала в кого-то пальцем, кричала и проклинала. Но вы этого не дождетесь. Надеетесь, что я буду обвинять наши группировки? Они уже получили свое. Полицию? То же самое. Я и мой умерший мальчик — мы все получили свое. Все вокруг только и делали, что искали виноватых и тыкали пальцами. Но мне нет до этого дела. Достав из кармана платок, она промокнула слезы. - Я слышала, как женщина, что стоит сейчас рядом со мной, разговаривала с моим мальчиком. Несколько часов она разговаривала с ним и слушала его. А когда случилась эта ужасная вещь, навсегда забравшая у меня сына, она бросилась прямо к нему. Ей было плевать, кого во всем этом обвинят. Она бросилась к нему, чтобы помочь. И когда я снова смогла видеть, я увидела, как она держит моего мальчика. И это единственное, что имеет для меня значение. Больше мне нечего вам сказать. Не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон вопросы, Карли повернулась к двери. Мередит обняла ее за плечи и почувствовала, как тело женщины сотрясается от рыданий. - А теперь я отведу вас попрощаться с моим Чарли. - Конечно, Карли, — Мер осторожно повела женщину в гостиную. — Пойдемте попрощаемся с Чарли. Когда Мередит наконец вернулась к машине, колени ее слегка дрожали. Интересно, почему именно суставы первыми реагируют на эмоциональные перегрузки? Это было потрясающе! И в то же время невероятно легко. Всего-то и нужно было – проскользнуть внутрь да прикинуться своим, а уж он-то знал, как это сделать. Затем оставалось лишь найти подходящее место, затаиться и выждать момент. И все это время она уговаривала того щенка выйти из здания! Все впустую, правда, дорогая? Маленький недоносок заслужил того, чтобы его прикончили. Бандиты были настоящим позором для города. Жалел он только об одном. Он мог бы всадить несколько пуль и в этого молокососа Шепарда. Легче легкого. Но не всадил. Ну ничего, он придумает для него что-нибудь особенное, что-то из ряда вон выходящее – так чтобы никто не мог связать это с ним. А главное – что-нибудь очень болезненное. А пока он будет просто тенью, появляющейся на свет и снова исчезающей в сумраке, безымянной, неизвестной тенью. Или известной, но только тем, кого он выберет сам, тем, кто переступит грань между жизнью и смертью с отражением его лица в своих глазах. Он и не предполагал, сколько удовольствия принесет ему это дельце. Бросив оружие, он выскользнул из здания – так же легко, как и попал туда. После этого снял камуфляж спецотряда и смешался с толпой, а затем, посреди начавшейся паники, потихоньку ускользнул прочь. Однако он успел увидеть, как Мередит рванулась к тем, кто окружал этот задрипанный магазинчик, и упала на колени рядом с мертвым подростком. А в том, что он был мертв, не было никаких сомнений. Тогда все складывалось идеально, лучше не придумаешь. Тем не менее он просчитался: ее не уволили из полиции. Она так и не получила свое за Дункана. Ни от департамента, ни от прессы, ни от населения. И все потому, что мать убитого мальчишки сделала ее своей лучшей подругой. Ее жалостливое выступление на пороге дома раз за разом показывали по всем каналам. Ему нельзя спешить. Теперь ситуация стала деликатной. Уже потрачено немало сил и времени. Но он больше не позволит обвести себя вокруг пальца. Он умеет быть твердым, даже жестоким. Он получил возможность без спешки обдумать следующий шаг, взвесив каждое слово. В прошлый раз он совершил ошибку, не приняв во внимание ее строптивость, впрочем, ему даже нравилось, что игра продолжается. Он захлебнулся эмоциями, когда вспомнил, как впервые увидел ее. Она была такой молодой и невинной, и он хотел, чтобы так было всегда. Он не позволит, чтобы за ней охотились эти похотливые акулы, вроде Шепарда. Он не мог позволить, чтобы ее внимание отвлекали от его персоны: без Мередит его жизни недостает полноты. Он так тщательно вел ее в подготовленную им ловушку, что, к тому моменту как время придет, она будет готова. Она будет благодарна ему и рада избавлению. Ей не нужны ни работа, ни деньги, ни люди. Ей не нужно каждый день вести машину через пробки, не нужно работать в полиции, где ее окружают мужчины с липкими мыслями. Не нужны эти глупые подруги. Не нужна ей и эта убогая старуха, ее мачеха. Он отберет у нее все, шаг за шагом. А когда все это исчезнет, она поймет: нужно просто отдаться ему полностью. И все. Он станет ее вселенной, смыслом ее жизни. Остальное лишь суета сует. Она поймет. Она не стала звонить Дереку, поскольку ей еще предстояло провести двухчасовую тренировку с полицейскими, работающими патрульными. Теперь это входило в ее обязанности. Мередит взглянула на себя в маленькое зеркальце. Волосы зачесаны назад и стянуты в пучок у шеи. Так они меньше мешали ей во время занятий. В душе Мер надеялась, что такая прическа придает ей некоторую солидность. А в ее положении это значило немало. Большинство копов, которых она обучала, были намного старше ее и не склонны относиться всерьез к женщине-полицейскому. Войдя в переговорную, Мередит заняла свое место во главе стола. На занятия пришло двадцать пять полицейских, так что взору ее предстало разнообразие форменных рубашек и штатских костюмов. Она уже знала, что многие из тех, кто сидел сейчас перед ней, пришли сюда без особой охоты. - Сегодня мы поговорим о тактической роли полицейского в кризисных условиях и ситуациях, связанных с захватом заложников. Но для начала я хотела бы знать, есть ли у кого-нибудь вопросы? Вверх тут же взметнулась чья-то рука. Мередит с трудом подавила в себе раздражение. Офицер Керк Одли, коп в третьем поколении. Агрессивный и нетерпимый к чужому мнению, выставлявший себя к тому же этаким мачо. - Офицер Одли? - Да, мэм. — Его улыбка начиналась обычно с ухмылки и ею же, как правило, завершалась. — Я знаю, вы разговаривали недавно с типом, который собирался прыгнуть с крыши. - Все верно. - Так вот, мэм; меня интересуют некоторые детали — с учетом того, что мы ходим к вам на занятия. Судя по всему, во время этого инцидента вы нарушили некоторые правила, которых должны придерживаться специалисты по кризисным ситуациям. Возможно, все дело в том, что вы проходили обучение в ФБР и на вас обычные нормы не распространяются. Это так или я ошибаюсь? Мередит знала, что ее сотрудничество с ФБР всегда будет раздражать кое-кого из полицейских. Что ж, им придется к этому привыкнуть. - Какие же правила я нарушила, офицер Одли? - Да вот, мэм… - Обращайтесь ко мне по званию, офицер, — так же, как это делаю я. На лице Одли проступила гримаса раздражения. - Этот тип был вооружен, однако вы беседовали с ним лицом к лицу, без прикрытия. - Все правильно. Верно также и то, что полицейский должен по мере сил избегать непосредственного общения с вооруженным субъектом. В то же время бывают ситуации, когда подобное поведение представляется оптимальным. Эти моменты мы будем отрабатывать во второй части нашего курса, когда займемся изучением всех тонкостей кризисной ситуации. - Но почему… - Теперь о том, что касается упомянутой вами ситуации. По моему мнению, обстоятельства в тот день сложились так, что имело смысл побеседовать с человеком напрямую. Кстати говоря, большинство тех, кто грозит покончить с собой, куда лучше реагируют именно на такое общение. Этот человек никогда прежде не привлекался за насилие. В такой ситуации я, как посредник, должна была оценить, насколько удачной или неудачной может быть наша встреча лицом к лицу. На мой взгляд, возможные преимущества во много раз перевешивали потенциальные неприятности. А теперь, коль скоро мы затронули аспекты такого общения… - Мэм… детектив, — пауза между словами оказалась достаточно длинной для того, чтобы Мередит смогла понять: оговорка была намеренной. — А то, что вы принесли этому типу алкоголь, это тоже правильно? «Готова поспорить, твое мужское достоинство не отличается большими размерами», — подумала Мер, но вслух произнесла: - Я действительно принесла этому парню пиво, по его просьбе. Это не запрещено, хотя и не поощряется. - Ну да, напоить его как следует, чтобы он брякнулся с крыши. В ответ на замечание Керка раздались тихие смешки. Мередит слегка наклонила голову, и смех тут же стих. - Если вы вдруг решите спрыгнуть с крыши, офицер, я учту вашу способность напиваться одной бутылкой пива и принесу взамен стаканчик кока-колы. Раздался дружный хохот. Заметив, что лицо Керка побагровело от гнева, она спокойно продолжила: - Я хочу сказать, что специалист по кризисным ситуациям должен отличаться внутренней гибкостью. Он обязан учитывать существующие правила, но самые важные решения ему придется принимать самостоятельно. - Но вы же не станете отрицать, что это очень рискованно — снабжать такого типа наркотиками и алкоголем? - Все так. Но в данном случае риск был не слишком велик. Парень не требовал у нас спиртное. Он просто вежливо спросил, не могли бы мы принести ему бутылку пива. Получив желаемое, он смог наконец взять себя в руки и успокоиться. В обмен на пиво он пообещал не использовать свой револьвер, что позволило мне подняться на крышу и побеседовать с ним напрямую. Я еще не закончила, — бросила она Одли, с губ которого уже готов был сорваться очередной вопрос. После секундной паузы Мередит произнесла прежним, холодным и невозмутимым тоном: - Все ваши силы должны быть направлены на то, чтобы сберечь жизнь человеку, попавшему в беду. Все — слышите меня? — все остальное в данном случае второстепенно. Вот почему во время этих — именно этих — переговоров я решила принести парню одну-единственную бутылку пива. Я посчитала, что так мне будет проще убедить его спуститься вниз. И коль скоро парень этот остался невредим, ни разу не пустил в ход пистолет и сам отдал его мне, значит, мое решение было верным. - Но тогда вы еще не были переговорщиком. Глядя Керку прямо в глаза, Мередит улыбнулась сладчайшей из своих улыбок: - Я вижу, офицер, вам никак не дает покоя этот конкретный случай и мой метод ведения переговоров. Возможно, вы сочли бы более приемлемым, если бы парень просто спрыгнул вниз? - Если учесть, что сидел он на уровне третьего этажа, все, что ему грозило, — пара сломанных ребер. Разве что перед этим он не застрелился бы сам и не пристрелил вас. - Интересная у вас логика. Вам, значит, кажется, что не стоило обращать внимания на его намерение покончить с собой потому только, что ни о каких серьезных последствиях, на ваш взгляд, не могло быть и речи. Словно бы невзначай, она подняла руку и поправила выбившуюся из прически прядь волос. Затем продолжила все тем же будничным тоном: - Знавала я одного полицейского, который мыслил схожим образом. В его случае, кстати, речь тоже шла о человеке, намеревавшемся прыгнуть с крыши собственного дома. Человек этот находился в каких-нибудь двенадцати футах от земли, и оружия у него не было. С точки зрения моего знакомого, это была всего лишь досадная случайность, отвлекавшая его от куда более серьезных дел. И он не замедлил донести эту мысль до потенциального самоубийцы. Парень прыгнул головой вниз и разбил-таки свой череп о мостовую. Кто-нибудь знает, почему эта досадная случайность закончилась реальным трупом? - Ваш знакомый спровоцировал этот прыжок, — отозвался один из полицейских. - Правильно. Дело в том, что он напрочь забыл главный принцип своей работы: человеческая жизнь — превыше всего. Если у вас есть еще какие-то вопросы относительно моего случая, передайте их мне в письменном виде. Пока же продолжим нашу работу. - Но мне бы хотелось знать… - Офицер, — Мер чувствовала, что еще немного, и она вспылит, — по-моему, вы заблуждаетесь относительно того, кто из нас ведет этот курс. Так вот, этим занимаюсь я. К тому же вы, кажется, забыли, что я старше вас по званию. - Лично мне, мэм, представляется, что вы просто не хотите обсуждать те спорные решения, которые принимали во время последнего инцидента. - Так вот, чувачок, лично мне представляется, что все дело в твоем нежелании принять «нет» в качестве ответа — особенно от женщины, которая превосходит тебя по званию. Я уже не говорю о привычке спорить и неспособности объективно оценить положение дел. Скажем прямо, не лучшие качества для специалиста по кризисным ситуациям. А теперь я хочу, чтобы вы закрыли рот и начали слушать. Это приказ, офицер Одли. Если вы решите проигнорировать его, я напишу на вас докладную, где будет сказано о вашем нежелании следовать служебной субординации. Все ясно? Лицо Одли побагровело от ярости, во взгляде его читался неприкрытый гнев. Тем не менее, он лишь мрачно кивнул. - Прекрасно. Итак, сегодня мы обсуждаем работу в группе и тактические действия в кризисной ситуации. Как только занятие закончилось, Мередит сразу же поднялась к себе. Хоть ей это и не нравилось, но пришлось идти к Рафферти. Капитан бегло посмотрел на часы. - Мередит, у тебя две минуты. - Мне не очень-то хотелось обращаться к вам, сэр, — хотя бы потому, что это означает мое поражение, – начала она. – И все же я прошу вас освободить офицера Керка Одли от посещения моих занятий. - Почему? - Я просто не могу его ничему научить. Боюсь даже, что после занятий он будет с предубеждением относиться к тем правилам, которым нужно следовать в кризисных ситуациях. Капитан присел на краешек стола. Для Мер это стало знаком, что теперь в ее распоряжении куда больше двух минут. - Он что, так глуп? - Не то чтобы глуп… Я бы назвала его недалеким. - Его отец работает в полиции. Тот еще сукин сын. Мередит слегка расслабилась: - Мне жаль слышать это, сэр. - Необходимо, чтобы все офицеры закончили эти курсы. Позже ты сможешь высказать свое мнение об Одли в отдельном докладе. Ну а пока, Грей, он тоже должен пройти через это. Ты же знаешь, им в любом случае пригодится то, что они усвоят на твоих занятиях. - Мне пришлось устроить ему головомойку прямо на семинаре. - Заслуженно, я надеюсь? - Вполне. Но теперь он еще больше настроен против меня… и это вряд ли добавит ему усердия. - Постарайся снизить напряжение, — сказал Рафферти и похлопал Мередит по плечу. Было очень даже неплохо вернуться домой после такого отвратительного дня и обнаружить в гостиной две дюжины восхитительных лилий. Эйрин пристроила их в большую зеленую вазу, отобрав три штуки для спальни Мередит. - Возможно, тебе захочется перенести в свою комнату все… - Нет-нет, так хорошо. Какие чудесные цветы, — Мер наклонилась, чтобы понюхать огромный букет, расположившийся на столике в общей гостиной. — Будет лучше, если они останутся здесь. - Я не стала читать записку, — протянула ей конверт Эйрин, — хотя это стоило мне немалых усилий. Но я и так знаю, кто прислал тебе эти цветы. - Да, я тоже знаю, — пробормотала Мер, разглядывая лежащий у нее на ладони крохотный конверт. - Ради Бога, Мередит, прочти наконец! Я просто умираю от любопытства. Если мужчина шлет цветы в дом, где живут две женщины, подумала Мер, он наверняка посылает их им обеим. Впрочем, это не помешало ей вскрыть конверт: - «Включи этот чертов мобильник! Дерек». - И это все? — в голосе Эйрин слышалось разочарование. — Не слишком-то поэтично. А Мередит громко рассмеялась. - Только Дерек мог послать цветы с подобной запиской. - Ты не хочешь с ним разговаривать? – спросила Эйрин. - Хочу, но позже. Когда немного приду в себя. - Тяжелый день? - Бывало и лучше. - Тебе нужно проветриться. А заодно и поужинать. - Все в порядке, мама Эйрин. Я не хочу есть. - В порядке? Нехорошо старших обманывать. Я видела твое лицо, когда тебя показывали по телевизору. - Да, это было нелегко. - Вот видишь! – вскинулась Эйрин. – Тем больше у нас поводов посидеть за вкусной едой. На ужин сегодня – салат из крабов и жареный цыпленок с рисом. И я бы посоветовала тебе ограничиться одной порцией – чтобы хватило места для клубничного торта. - Боже, Эйрин, что я тебе сделала? – простонала Мередит. По предложению Эйрин они ужинали в столовой: она сказала, что им следует вести себя как людям, живущим не только своей профессией. Это замечание заставило Мередит отказаться от своего первоначального намерения перехватить гамбургер, сидя за компьютером в своей комнате. Но долго наслаждаться салатом из крабов Эйрин ей не дала, напомнив, что у них есть планы на вечер пятницы. - Ежегодный благотворительный бал, – пояснила Эйрин, встретив ее недоумевающий взгляд. – В Сиэтл Грейс. Мы обязательно должны там появиться, – она отпила воды и улыбнулась ей. – Не беспокойся, детка. Будет не очень больно. Мередит хмуро ковыряла вилкой холодное крабовое мясо. - Мама Эйрин, у меня столько дел… - Почему ты приходишь в ужас всякий раз, как намечается светское мероприятие. Ужин с танцами. Шикарный туалет, шикарная публика. Кошмар! - И вовсе я не прихожу в ужас. Просто если что-то случится на работе… Да и что я там буду делать? Даже если Дерек успеет вернуться к тому времени, мы все равно не сможем подойти друг к другу из-за ОВР. - Не заявятся же они туда! – возмутилась Эйрин. Вместо ответа Мередит только пожала плечами, с яростью атакуя ни в чем не повинного цыпленка. - Детка, не исключено, что это будет даже приятно. - У меня платья нет! – победно воскликнула Мер, радуясь, что нашелся подходящий предлог. - А магазины на что? - Ну, мама Эйрин... – принялась канючить Мередит. - Не хнычь, не поможет. Я хочу поехать на этот бал, и я поеду. А ты будешь меня сопровождать. К тому же, мне страсть как хочется посмотреть на нового бойфренда Кристины. Любопытно, что она выбрала на этот раз. Мередит тяжело вздохнула, сдаваясь. - Терпеть не могу стариков, которые суют нос в дела молодых, – деловито продолжила Эйрин, когда после ужина они пили черный ароматный чай. – Однако прошло уже несколько дней, а я так и не в курсе твоих планов относительно Дерека. Вы женитесь? Или просто живете вместе? - Ни то, ни другое. - То есть? Давай, выкладывай, что происходит. Мередит поставила свою чашку на стол и вкратце рассказала ей, как обстоит дело. - Теперь ты понимаешь, мама Эйрин... Короче, что ты скажешь, если я уйду из полиции? - Честно? – подозрительно прищурилась Эйрин. - Честно. - Я буду счастлива. - Что?!! - Я тебе даже больше скажу, – Дерек тоже будет счастлив. Он постоянно боится за тебя. Вот только вопрос: будешь ли ты сама счастлива? - Я тебя не понимаю. Ты всегда меня поддерживала в моем желании работать в полиции. В то время как Эллис рвала и метала от злости, ты всегда меня защищала. - Защищала. А потом шла в церковь и ставила свечку Святому Патрику, чтобы ты вернулась с дежурства живая и невредимая. - Мама Эйрин... – растерянно проговорила Мередит, сочувственно глядя на нее. Эйрин вздохнула. - Эллис не понимала, что твой талант ничуть не меньше ее. Ты тоже спасаешь людей, девочка. Правда, не за операционным столом, но это и не важно. Многие ли могут похвастаться тем, что их задача – спасать человеческие жизни? - Да уж, – невесело хмыкнула Мередит. – Одного такого спасенного сегодня похоронили. - Твоей вины в этом нет, – твердо заявила Эйрин. – Дерек говорил, что ты все сделала правильно, и я ему верю. Просто у тебя мало опыта, но ты это умеешь. Ты знаешь, что и как надо делать. Обучение — это хорошо, опыт — тоже. Но ты должна знать. «Забавно, — подумала Мер. — Ей сразу же удалось понять то, что никак не удается донести до некоторых полицейских — например, до того же Одли. Впрочем, Одли, кажется, просто безнадежен». - Не всякий может похвастаться таким чутьем, – продолжала Эйрин. – Поэтому я считаю, что ты именно на своем месте. Уйдя из полиции, ты предашь свой талант. - Но я могла бы работать где-нибудь еще. Не знаю… В прокуратуре, к примеру. Или в службе психологической помощи. - Психологическая помощь? – презрительно фыркнула Эйрин. – Терпеть их не могу. Помнишь, ту психологичку из твоей школы, которая считала тебя неуравновешенным ребенком? Мередит засмеялась. - Помню. Мисс Бирн. Она все время отлавливала тебя в коридоре, запирала в кабинете и жаловалась, что я плохо себя веду. - Точно-точно. Однажды эта очкастая жердь так офигела, когда я вошла и шаркнула ножкой. А потом сказала, что очень рада тому, что ты взялась за ум. Ну не ду... - Эйрин! – прыснула Мередит. - Ну не глупая ли женщина, хотела я сказать. Отсмеявшись, Мер посмотрела на нее. - Что же получается? У Дерека талант, у меня талант… - Все правильно. - И? - Вот и работайте себе на здоровье, а обществу на благо. И не надо никуда тебе уходить. Нельзя пахать на арабских жеребцах и нельзя забивать гвозди микроскопом. - А как же наша совместная жизнь, о которой ты так мечтаешь? – ехидно спросила Мередит. - А ваша совместная жизнь никуда не денется. Сдается мне, что этим ребятам из ОВР заняться больше нечем, вот они дурью и маются. Следующие два дня дел у Мередит было невпроворот. Обычные восемь-девять часов превратились в двенадцать-четырнадцать. Пресса постоянно ее донимала. Некоторые не слишком деликатные коллеги не давали ей покоя. В главном управлении полиции отказались слушать ее доводы о возбуждении уголовного дела по факту убийства Чарли Дункана. Она снова и снова перебирала в уме различные эпизоды дела, пытаясь составить цельную картину, которая никак не складывалась. Для чего нужно было тому человеку так рисковать, стреляя в Чарли? Чтобы развязать войну между бандами – это единственное логическое объяснение, которое сразу приходило в голову. Однако Мередит оно почему-то не устраивало. Сейчас она сидела и изучала старые дела своих предшественников, словно пытаясь найти в них ответы на мучившие ее вопросы. Каждое очередное дело неизбежно рассказывало ей о чьей-то трагедии. Неважно, сколько лет прошло с тех пор, — стоило ей открыть журнал, и ситуация всплывала перед ней как наяву. Самоубийства, домашние ссоры, неудавшиеся ограбления, волнения среди заключенных, жажда мести, возможность обогащения, скорбь, эмоциональная неуравновешенность. Все это могло привести — и приводило — к захвату заложников. Вот этим ей предстоит заниматься всю оставшуюся жизнь. Естественно, будет и так, что никакие переговоры не помогут. Один Бог знает, сколько еще ей придется терять людей. Готова ли она к такому? Мередит устало потерла глаза и налила себе кофе. Написанный рапорт об увольнении лежал в столе на верхней полке, и каждый раз, глядя на него, она чувствовала неприятную изжогу. У нее не хватало духу отнести его на подпись капитану Рафферти. Она оправдывала свою трусость тем, что сначала ей необходимо поговорить с Дереком. Мер опять охватили угрызения совести. Она малодушничала, вновь и вновь продолжая брать, когда Дерек только отдавал, ничего не получая взамен. Но ведь даже сильные люди порой нуждаются в поддержке. Мередит всегда считала себя сильной, но теперь не могла обойтись без помощи Шепарда. Он всегда спасал ее. Он спасал ее от ее собственных мыслей, от ее страхов, от темных приступов депрессии, которые временами грозили поглотить ее. И вместе с этим, он нарушил ее самообладание. Сочетание податливости и требовательности сокрушало ее решимость устанавливать тон и темп отношений. Каким-то образом он прокрался в нее, открывая двери, которые она давно держала на замке и не собиралась отпирать. И, в итоге, она уже не знала, кто теперь правит бал. Мер постоянно беспокоило их будущее, его карьера, его мама. Она не представляла, что нужно предпринять, чтобы все устроилось. Ей хотелось верить, что они могут управлять своими судьбами, но она не обладала силой повлиять хоть на что-нибудь. У нее было чувство, что она пытается остановить крутящуюся с бешеной скоростью карусель. Надо просто схватить и остановить ее. Но каждый раз, когда она хваталась за нее, оказывалась на земле. Внезапно Мередит почувствовала нестерпимое — до зуда между лопатками — желание позвонить Дереку. И одновременно дикое раздражение от своего порыва. Она приказала себе успокоиться. Сейчас разгар рабочего дня, и, скорее всего, он занят. Но желание уже охватило ее, и оно не имело никакого отношения к сексу. Почти никакого. Потому что это не было обыкновенной похотью. Это было нечто другое, гораздо более глубокое и гораздо более сильное. Любовное томление или тоска – вот как это можно было назвать. Мередит сердито тряхнула головой… Черт возьми, да она просто тоскует! Смешно… Ведь и четырех дней не прошло, как Дерек уехал. Она твердила себе, что у каждого из них своя жизнь, которую они вели, еще не будучи знакомы, и которую продолжают вести по сей день. У обоих – серьезная работа, требующая внимания и сосредоточенности. Но Господи, как же она по нему соскучилась! Потребность услышать его голос и выразить свои чувства пересилила все разумные доводы... Дерек ответил сразу же, будто ждал ее звонка. - Мередит? Что-то случилось? – встревожено спросил он. - Ничего не случилось. Я что, не могу тебе позвонить просто так? - Не можешь, – заявил Дерек. В его голосе почудился смешок. Мередит словно воочию видела, как изгибаются в улыбке его губы. Крепче сжав трубку, она подошла к окну и выглянула на улицу. - Просто я соскучилась. - Приятно слышать. Кстати, я тоже. - Когда ты вернешься? Теперь Дерек тяжело вздохнул. - Не знаю, любимая. Здесь столько всего: жена, два ее любовника, взрослый сын, мечтающий о наследстве… - Весело у тебя... – проронила Мер. - Да, не жалуемся, – возникла небольшая пауза. – А все-таки, что случилось? Департамент отказал в расследовании? - Быстро соображаешь. За это я тебя и люблю. Не исключено, правда, что когда-нибудь это начнет меня раздражать – разумеется, если мы дойдем до этого «когда-нибудь». - Дойдем, – ответил Дерек. – А что Рафферти? - Он также бессилен что-либо сделать, хоть и согласен со мной. - Надо поговорить с Ричардом. Как-никак, он руководит отделом по расследованию убийств. - Думаешь, Ричарду они не откажут? - Посмотрим. Мередит, их горе ты не можешь на себя взять, – внезапно сказал Дерек. - Что? - Это я о Дунканах. Я же видел выражение твоего лица, когда ты стояла на крыльце перед репортерами. Нельзя так реагировать. - Пойми, я – их единственная надежда. Они хотят быть уверенными в том, что кто-то найдет убийцу их мальчика. - Я хочу кое-что тебе сказать, радость моя… Мередит закатила глаза, приготовившись к тому, что сейчас он начнет читать ей нотацию о том, как следует держать дистанцию с потерпевшими. - Так вот, на своем веку я повидал достаточно полицейских, но ты – лучше всех. Мер изумленно ахнула. - С чего это вдруг? - Ты переживаешь за убитых и утешаешь горюющих! Я восхищаюсь тобой. - Ох, Дерек, перестань, — пробормотала она смущенно. - Я не шучу. Помни о моих словах, когда будешь разговаривать с Веббером. - Хорошо, – Мер почувствовала, как ее отпускает напряжение. – Спасибо тебе. Я так переживала из-за этой истории, что совсем забыла одну вещь. - Какую? - Все это не имеет отношения к моей жизни. - Вот именно. Я постараюсь вернуться к балу, – быстро сменил тему Дерек. – Ты поедешь с Эйрин? - Да. Она любит такие сборища. Тем более еще и Хэллоуин... – добавила Мер угрюмо. Дерек рассмеялся. - Чувствую, ты настроилась повеселиться. - Не понимаю, что в этом веселого. - Радость моя, для кого-то это просто повод подурачиться, но для некоторых – религиозный праздник. Самайн, начало кельтской зимы. Начало года. День, когда старый год уже умер, а новый еще не родился. В эту ночь грань между реальностью и фантастикой едва различима. - Боже! Я трепещу, – насмешливо фыркнула Мередит. - Ладно, пожалуй, мы воспримем это как предлог подурачиться. Хочешь напиться и предаться разврату? - О! – улыбнулась она. – Звучит заманчиво. - Можем начать прямо сейчас. Как тебе секс по телефону? - С ума сошел?! Я на работе! - Тогда я не буду рассказывать, как хочу до тебя дотронуться. И прижаться к тебе губами. Как это волнующе – чувствовать под собой твое тело, входить в тебя, когда ты извиваешься в порыве страсти, прерывисто дышишь, запускаешь пальцы мне в волосы… - Перестань сейчас же! – воскликнула Мер, осознав, что внутри у нее того и гляди разгорится настоящий пожар. – Встретимся на балу – и попробуем улизнуть оттуда. Вот тогда все и расскажешь. - Мередит! - Да? - Я тебя обожаю, – и с этими словами Дерек отключился. Она вздохнула и пробормотала себе под нос: - Ну когда я к этому привыкну? Он снова ее спас.