Другая сторона Луны

Утром Мередит и Оуэн заперлись в ее кабинете. Они долго вполголоса спорили рассказывать Дереку об инциденте или нет. В конце концов Оуэн дал слово молчать, заметив однако, что ему «все это чертовски не нравится». Только Мередит, проводив Ханта, вернулась за стол, как в кабинет вошел Веббер. - Капитан. - Я на минутку. - У меня есть немного времени до занятия. Хотите кофе? - Нет, спасибо. В предчувствии неприятного разговора мышцы у нее на спине слегка напряглись. - Какие-то проблемы? - Можно сказать и так. Мне позвонил сержант Одли, отец Керка Одли. Грозился написать на тебя жалобу. - Вот как? - Он считает, что мы отстранили его сына от работы без должных на то оснований. Намекал, что может подать на тебя в суд за клевету. В общем, он хочет, чтобы мы сели и обсудили это дело — ты, я, Рафферти, он сам и представитель его сына. - Готова сделать это в любое время. Я с самого начала заявила Керку, что он может пригласить для разговора своего представителя. Все это записано на диктофон. - Ты настаиваешь на тридцатидневном отстранении? - Да. Он нарушил все те нормы, которым необходимо следовать в кризисных ситуациях. Именно он довел Ллойда до самоубийства. Его счастье, что тот сначала не пристрелил заложников. Вы читали мой отчет, капитан, включая показания свидетелей — как гражданских, так и полицейских. - Ты права, — Ричард устало потер шею. — Делай он это умышленно, и то не смог бы испортить все больше. - А я не уверена, что в этом не было умысла. Нет-нет, дело не в моей личной неприязни, — поспешила она добавить, заметив, что Ричард нахмурился. — Одли отличается нетерпимостью, а также сексуальными и расовыми предрассудками. Так что коп из него никакой. - Мередит, ты слишком сильно настроена против этого человека. Вряд ли это поможет тебе благополучно завершить дело. - Да нет, в данном случае я совершенно объективна. Полагаю, что здешний психиатр подтвердил бы мое мнение. Он назвал меня сучкой, глядя мне прямо в лицо — и это не считая того, сколько раз он говорил так за моей спиной. Он стоял там, где сейчас стоите вы, и откровенно угрожал мне. О каком уважении тут может идти речь? Если Одли что-то и чувствует по отношению ко мне, то только презрение. - Ты думаешь, мне нравится этот тип? — в голосе Ричарда впервые проскользнули нотки раздражения. — Я бы с удовольствием выставил его отсюда — из этого отдела, из нашего управления. Но пока у меня нет для этого реальных оснований. Ну а ты, коль скоро ты сидишь за этим столом, вполне можешь требовать к себе уважения. - Так я и собираюсь поступить, — ответила она. — За эти тридцать дней и Одли должен прийти к какому-то выводу. Капитан, он обвинил меня в том, что я сижу за этим столом лишь потому, что сплю с вами. И заявил он это не где-нибудь, а в моем собственном кабинете. Мгновение Веббер не мог вымолвить ни слова. - Сукин сын. Сукин сын, — он с трудом перевел дыхание. — Одли заявил это при свидетелях? - Нет. Вдобавок я уже успела выключить диктофон. Но он заявил это, уверяю вас. А это значит, что он испытывает к вам так же мало уважения, как и ко мне. Более того, он вполне мог напасть на меня. Хорошо, что Хант вмешался. - Будешь выдвигать обвинение в сексуальном домогательстве? - Нет. Во всяком случае, не сейчас. Ограничусь наказанием за нарушение субординации. - Мередит, — выпрямившись, Ричард смущенно откашлялся. — Я хотел сказать… мне жаль, что пошли эти сплетни про наши с тобой неподобающие отношения… - В смысле что я занимаюсь с вами оральным сексом у вас в кабинете? - Господи Иисусе! — Ричард провел рукой по лицу. — Я же гожусь тебе в отцы. - Когда это возраст препятствовал неподобающим отношениям? – Мередит слабо улыбнулась. – Ричард, какая нам разница, что болтают о нас те, чьи умишки во всем выискивают какую-нибудь грязь? Веббер взял со стола шариковую ручку, щелкнул ею несколько раз. - Это я способствовал твоему переводу. Это я предоставил тебе место в департаменте, а вместе с ним — необходимость терпеть подобные сплетни. - Вы соединили нас с Дереком. За одно это я буду благодарна вам всю оставшуюся жизнь. Вы всегда поддерживали меня, еще с академии. Вы дали мне возможность делать то, что мне больше всего по душе. И я ухватилась за эту возможность обеими руками. Скажите, я подхожу для этого места? - Ты же знаешь, что да. - О чем тогда говорить? Кивнув, Ричард шагнул в сторону двери. - Возможно, тебе тоже не помешает адвокат, — он сказал это как бы между прочим. — У Одли неплохие связи в полицейском управлении, что, в общем, неудивительно, если учесть их историю. Веди себя поаккуратнее, Мередит. Даже если нам удастся настоять на своем, от этих людей всегда можно ждать неприятностей. - Хорошо. Ричард, мне очень жаль, что я втянула вас в это… - Нет, — Ричард лишь мотнул головой. — Это сделала не ты. Это сделал он. – Веббер немного помолчал. – Надеюсь, Дерек ничего не знает? - Нет. - Вот и умница. Не хотелось бы расследовать убийство, совершенное моим подчиненным. Проблемы, думала Мередит, оставшись одна. Снова проблемы. Ладно, ей приходилось справляться и не с таким. Но будь она проклята, если Одли и впредь удастся безнаказанно плевать на чужие жизни, угрожать ей самой и приводить в смятение ее близких — чтобы потом прикрыться в качестве щита собственной родословной. Теперь ей есть на кого опереться. Теперь у нее есть Дерек. Завтра они уедут в его хижину, в очередной раз обманув ОВР. Им наконец-то удалось одновременно взять выходной. Если телефон не зазвонит, пейджер не завизжит и мир не провалится в тартарары в течение следующих двадцати четырех часов, то можно будет сказать, что им повезет и они проведут этот день вместе. И ей все равно, кем работает отец Одли. На озере был туман. От легкого бриза его светлые пряди рвались, как вата, и заглушали звук лодочного мотора. На востоке небо постепенно светлело, серебряное солнце выглядывало из-за дымки, пронизанное радужными лучами. Мередит не захотелось накричать на Дерека, даже когда он разбудил ее ни свет ни заря и потащил с собой на рыбалку. Продремав часик в лодке, пока они выходили в залив, Мер раздраженно осведомилась, какого черта он ее сюда притащил. - Мне просто нравится, когда ты рядом, – ответил Дерек, словно удивившись, что сама она не понимает таких простых вещей. И все, раздражение Мередит испарилось без следа. А вид здесь был прекрасный. Просто сказочный. Она чувствовала запахи воды и сосен, сидя на носу лодки, сложив руки на коленях и подняв воротник куртки. - Как красиво! – У нее изо рта вырвалось облачко пара. – Кажется, что, кроме нас, здесь никого нет на много миль. - Тут полно отдыхающих и туристов. – Дерек заглушил мотор, и лодка тихо закачалась на спокойной, как стекло, воде. – Возможно, у нас уже есть компания. - Здесь так спокойно. – Но она уже услышала вдалеке тарахтение другого мотора, крик встревоженной птицы и слабое шлепанье воды о корпус лодки. - Этим-то и хороша рыбалка. – Бросив якорь, он протянул ей удочку. – Ее нельзя ускорить. Нельзя собрать здесь толпу. От тебя требуется только сидеть на одном месте, пока твоя голова отдыхает. - Пока голова отдыхает, – повторила Мередит. Она так и не рассказала ему ни о стычке с Одли, ни о подброшенной кукле. Свое чувство вины за то, что она невольно обманывает Дерека, Мередит заглушала мыслями о необходимости защитить его от самого себя. И еще она не хотела портить долгожданное свободное воскресенье упоминанием об этой мерзости. - Сейчас мы будем удить рыбу самым обыкновенным, проверенным способом, – начал Дерек. – Для него требуется больше ловкости, чем когда рыбу заранее приманивают к месту ловли. - Правильно. - Пожалуйста, без сарказма. Это искусство. - Искусство? В самом деле? - Искусство, – невозмутимо продолжал Дерек, – состоит в том, чтобы тихо ждать на поверхности воды, подманить рыбу и потом умело подсечь ее. Мередит оторвалась от изучения красивых блесен и посмотрела на воду. - Не вижу никакой рыбы. - Увидишь. Поверь мне. Теперь закидывай удочку. Одним движением руки. - Так мама говорила о надрезах скальпелем. - Это так же серьезно. – Он уверенно шагнул на нос. - Удочки – это серьезно? - Господи, Грей, неужели ты вообще ничего не понимаешь? Когда мужчине надо расслабиться, перевести дух, это еще не значит, что он не хочет соревнования. Она усмехнулась, когда он передвинул ее руки на удилище. - Вот поэтому ты и нравишься Эйрин. - У нас это взаимно. Теперь крепко сожми руки, а запястья расслабь. – Он поставил Мередит в устойчивое положение, закинул удочку так, что крючок вошел в спокойную воду с тихим шлепком. От блесны, словно по волшебству, по воде побежали расходящиеся круги, приводя Мер в восторг. - У меня получилось! – Сияя от счастья, она посмотрела через плечо на Дерека. – Ладно, у тебя получилось, но я тоже помогала. - Неплохо. У тебя хорошие задатки. – Теперь он взял свою удочку, выбрал блесну. Бесшумный взмах удилищем, едва заметная рябь на поверхности воды. Несмотря на свою радость, Мередит ощутила дух соперничества. - Я хочу еще раз! - Хочешь или нет, тебе придется повторить. Но вначале надо смотать леску. Она подняла брови. - Я знаю. - Медленно, – поучал ее Дерек, усмехаясь одними уголками губ и показывая на своей удочке. – Плавно. Терпение – это такое же искусство, как и умение закинуть крючок. - Так что же, мы просто будем здесь сидеть и то забрасывать крючок, то сматывать леску назад? - Хорошая мысль. Я вполне могу сидеть здесь и смотреть на тебя. Не такой уж плохой способ провести утро. Теперь, если бы ты была мужчиной, мы развлекались бы, рассказывая друг другу небылицы – про рыбу и женщин. Сосредоточенно наморщив лоб, она опять забросила удочку. У нее не получилось, чтобы блесна вошла в воду беззвучно, но Мередит с удовольствием прислушалась к победному шлепку. - И, по-видимому, именно в таком порядке. - Как правило, эти темы пересекаются. Мы с Марком однажды провели здесь шесть часов. Не думаю, что тогда мы сказали друг другу хоть одно слово правды. - Я тоже могу врать. - Не-а. С такими глазами у тебя ничего не получится. Но я могу облегчить твою задачу: расскажи мне о том, что тебя гложет в последние дни. Черт! Неужели по ней все так заметно? - У меня все в порядке. – Она не сводила глаз с поплавка, готовая к решительным действиям. – Может быть, мне надо как-то водить по кругу или что-нибудь в этом роде? - Нет, просто расслабься. Так уж и все? А мне показалось… Мередит изо всех сил старалась дышать ровно. - Не всегда приятно сознавать, что ты в состоянии читать мои мысли. - Надо сказать, читать их тоже не всегда приятно. Особенно когда ты волнуешься и пытаешься скрыть это от меня. - Я ничего не пытаюсь скрыть. Я просто… Что ты делаешь? - Вытаскиваю форель, – спокойно ответил он, сматывая леску. - Ты уже поймал рыбу? – Мер наклонилась вперед, дернув свою удочку. – Уже? - Мередит, когда ты начнешь воспринимать меня всерьез? - Я воспринимаю тебя вполне серьезно, – нетерпеливо ответила она. – Как это получилось, что ты уже поймал рыбу? Ой, посмотри! – Словно зачарованная, она таращила глаза на форель, которую Дерек достал из воды. Та извивалась, а набиравшие силу солнечные лучи блестели на ее плавниках. Дерек положил рыбу в сетку и шлепнул о корму, а Мер все никак не могла отвести от нее взгляда. – Конечно, у тебя блесна лучше, чем у меня, – наконец произнесла она, когда Дерек извлек крючок и положил рыбу на лед. - Хочешь поменяться? Упрямая складка прорезала ее лоб. - Нет. Она внимательно наблюдала, как Дерек опять закинул удочку. Потом решительно смотала леску, поменяла положение и закинула с другой стороны лодки – больше с энтузиазмом, чем с умением. Дерек только ухмыльнулся, глядя, как Мередит задрала нос кверху. - Обожаю, когда ты задаешься! Ладно, если не хочешь рассказывать о своих проблемах, ответь, почему мы до сих пор живем порознь? Ты все еще не доверяешь мне? - Ты прекрасно знаешь, что кроме тебя у меня никого нет. Не знаю, как мне удавалось прожить хотя бы день без тебя! – тихо ответила Мер, не сводя глаз с поплавка. Дерека переполнили эмоции, угрожая вырваться наружу. - Ты боишься? Мередит заколебалась. - Да, – услышала она свой собственный голос. – Я больше всего боюсь того, что будет дальше в наших отношениях. – Бросив на него взгляд, она почувствовала томление во всем теле. И резко отвернулась, чтобы сказать ему все и как можно быстрее: – Я никогда не думала о замужестве. Пока не появился ты. – Она медленно повернулась обратно. Нервы были напряжены до предела, сердце сильно и стремительно билось в груди. – Да, пока не появился ты. И я боюсь этого. Да, я боюсь, что могу все испортить. Понимаешь? - Понимаю, – сказал Дерек. Но вместо облегчения ее желудок сжался от напряжения; от его слов и уверенности, что он действительно ее понимает, Мередит стало еще труднее. - Мои родители развелись, когда мне было пять лет. – Она немного помолчала. – И так было лучше для всех. Они всегда ужасно ссорились. Мать постоянно пропадала на работе. Отец запирался в библиотеке и что-то писал. Ни он, ни она никогда не были счастливы в браке и... со мной. Они оба не хотели меня. Сволочи! Это слово, обжигая глотку, едва не вырвалось у Дерека, но пришлось проглотить его. Он не мог представить, как можно быть такими погруженными лишь в себя эгоистами, чтобы не обращать внимания на собственную дочь. - Ты тогда была слишком маленькой, чтобы узнать такое. — Ему представилось, как пятилетней Мередит пришлось столкнуться с острыми углами отношений родителей в несчастливом браке. – Но к нам это не имеет никакого отношения. - Предположим. Однако понимание этого не решает моих проблем, Дерек. Я по-прежнему буду бояться будущего. И изводить тебя своими тревогами. - Мы с этим справимся. - Почему ты так уверен? - Потому что я хочу быть с тобой. Потому что ты меня заводишь, как никто другой. Потому что мне с тобой весело. Хотя иногда ты здорово действуешь на нервы. Но когда тебя нет рядом, все теряет смысл. До такой степени, что я перестаю быть собой и превращаюсь в какую-то тень. Я чувствую, ты моя, Мередит. Прежде я никогда ничего подобного не чувствовал. А тут понял это, как только тебя увидел. А я — твой. И я не хочу принадлежать никому другому. Мередит не нашлась, что ответить. Они уже давно позабыли про свои удочки. - Радость моя, – продолжал Дерек, – однажды я уже сказал тебе, что если мы что-то делаем, то делаем вместе. Я не хочу давить на тебя, но… Мери, я устал прятаться! Я устал делать вид, что ты мне безразлична! – Он посмотрел на нее потемневшими строгими глазами. Им овладело нетерпение. – Я скучаю без тебя. - Я тоже скучаю без тебя, – отозвалась она. – Ты чувствуешь себя от этого счастливее? - Да, черт побери! Я хочу, чтобы ты скучала без меня. Я хочу этого так сильно, что готов убить тебя всякий раз, когда нам нужно расставаться. И я хочу, чтобы ты чувствовала себя так же неуютно, такой же сбитой с толку и расстроенной, как и я, из-за всей этой путаницы, которую мы сами себе придумали. - Ну что же, именно так я себя и чувствую… так что все в порядке. - В идеальном порядке. – Дерек глубоко вздохнул. Если Мередит нужны были доводы, то он предоставит их сколько угодно. В конце концов, умения находить объективные доводы ему было не занимать. – Я больше не хочу жить без тебя. Мередит была в отчаянии, понимая, что еще чуть-чуть – и она заплачет. Она не смогла бы объяснить причину своих слез ни Дереку, ни даже себе самой. - Родители тоже поженились, потому что любили друг друга. А потом… Я имею в виду, что супруги не могут все время заниматься любовью под душем. А когда это прекращается, что их объединяет? Неужели они просто становятся двумя людьми, живущими в одном доме? - Иди сюда. - Я не нуждаюсь в уверениях, Дерек. – Как часто бывало, Мередит уже жалела, что не держала язык за зубами. – Мне просто пришло в голову, что хотя это и печально, но вполне естественно. - Все равно иди сюда! Дерек шагнул вперед и подал ей руку. Как только она повернулась к нему, он схватил ее, наклонился и поцеловал – нежно, мягко, пока ее губы не стали жадными и горячими. Теплые губы и прохладный воздух, сильное тело и нежное прикосновение. Мередит уступила, поддалась очарованию момента. Пальцы ее сплелись с пальцами Дерека, и она еще крепче прижалась к нему. Лодка тихонько покачивалась у них под ногами, от воды тянуло свежестью и прохладой… Дерек чувствовал, какая сила и энергия кроются под ее нежной кожей. Это и привлекло его в ней с самого начала. Эти контрасты, объяснявшиеся внутренней глубиной и сложностью. В ней не было ничего тривиального, ничего обыденного. Лишь одно, на его взгляд, было просто — просто и естественно: медленно нараставший между ними жар. - Не могу представить себе ситуацию, при которой я бы не хотел тебя, – хрипло проговорил он. – Безумно, до боли внутри. Мне необходимо видеть тебя, ощущать твой запах, прикасаться к тебе. И даже если мы доживем до ста двадцати лет, а на это не так много шансов, ты все равно будешь нужна мне. Мередит прижалась к нему и на мгновение замерла так, прислушиваясь к биению его сердца. Затем, упершись Дереку в грудь, вынудила его отклониться назад. - Как тебе всегда удается говорить то, что мне нужно услышать? - Есть люди, которые проводят вместе всю жизнь не только ради привычки, удобства или боязни перемен, а в первую очередь ради любви. Возможно, любовь имеет разные стадии. Мы прожили вдвоем недостаточно долго, чтобы это знать. Но одно я знаю твердо. Я буду любить тебя до самой смерти. - Я верю тебе, так как чувствую то же самое. – По щекам Мередит вдруг потекли слезы. – Мне жаль своих родителей, потому что они потеряли это ощущение, даже не зная, когда и где. – Она дважды глубоко вздохнула, чтобы избавиться от спазма в горле. – Мне кажется, многие пары расстаются, потому что между ними все слишком спокойно и гладко. - Спокойно и гладко? – Дерек сжал ее в объятиях. – Ну, тогда волноваться не о чем. С этой проблемой нам никогда не придется сталкиваться. Шмыгнув носом, Мередит улыбнулась. - Учти, я буду плохой женой. - Меня это не пугает. - Все будут думать, что я вышла за тебя ради денег. - А ты выходи ради секса, — он поднял ее руку и прижал к губам. — Я большой мастер этого дела и могу продемонстрировать тебе несколько интересных вариантов… но только после свадьбы. Не удержавшись, Мер громко прыснула. - Да, у тебя явно к этому способности, – обронила она. – Но не забывай, что я уже знакома с твоей техникой. - Не совсем. Многое я утаил, – многозначительно сказал Дерек. - Да что ты говоришь! Не думай, будто я поддамся на эту провокацию. Как-никак я — коп. - С помощью варианта номер семь можно вызвать временное помутнение сознания. - А это уже прямой вызов. - Надеюсь, ты не станешь сердиться на меня за эту попытку. Мередит, наклонив голову, внимательно взглянула на Дерека: - Седьмой вариант? - Закон обязывает меня сделать предварительное предупреждение, прежде чем использовать столь мощное средство. Теперь, когда ты предупреждена, моя совесть чиста. - Ладно, постараюсь не забыть. Ее смех разнесся над водой. И лицо, освещенное этим радостным смехом, дышало искренностью и любовью. У Дерека отлегло от сердца. Господи, как ему нравилась ее искренность! Никаких игр, никакого притворства. Мередит говорила, что думала, и думала то, что говорила. Беспримерное явление в мире, где никто не думает того, что высказывает вслух. Она нужна ему. Он уговорит ее. Он непременно уговорит ее. - Грей! - Да? - У тебя клюет. - У меня… Ой! – Ее леска дернулась снова. Мередит чуть было не подпрыгнула, и, если бы Дерек не удержал ее, она наверняка перевернула бы лодку. – Что мне теперь делать? Я забыла. Подожди, подожди, – выпалила она до того, как он успел ответить. – Я хочу все сделать сама. Нахмурившись, Мередит сосредоточенно наматывала леску на катушку, чувствуя упрямое сопротивление форели. В какой-то момент она поняла, что надо немного ослабить натяжение. Потом леска опять туго натянулась, и дух соревнования подавил все остальные мысли и чувства. Когда в конце концов Мередит неуклюже бросила свой улов в корму лодки, то победно закричала: - Моя рыба больше твоей! - Возможно. Она шлепнула Дерека по руке до того, как он успел освободить крючок: - Я сама. На востоке солнце уже высоко поднялось над горизонтом, а они ухмылялись друг другу, склонившись над пятифунтовой форелью. Обратно в хижину они вернулись с четырьмя рыбинами. По две у каждого. Мередит горячо требовала, чтобы они остались, пока кто-нибудь не поймает еще одну рыбу, но Дерек завел мотор. Не надо ловить больше, чем сможешь съесть, сказал он ей потом, разделывая форель. - Это было классно! – Мер возбужденно ходила кругами по кухне. – В самом деле, классно. Я чувствовала себя первооткрывательницей. Значит, на обед у нас будет рыбное блюдо? - Конечно. Мы ее поджарим. Подожди, вначале я включу отопление и разведу огонь в гостиной. Для романтического настроя. - Я действительно думала, что это будет скучно! – Она ходила за ним по пятам. – Не имею в виду ничего плохого… – Засмеявшись, Мередит пригладила волосы рукой. – Но это было так захватывающе, что ли. Не знаю. Я так рада. – Она опять засмеялась. - Я тоже. – Дерек повернулся к ней и обхватил ее лицо ладонями. – Я счастлив, когда ты счастлива. Я даже начинаю привыкать. – Он погладил большим пальцем ее по щеке. – Ты хочешь есть? - Не очень… - Вот и славно. Поджарим нашу рыбу после… Ее смех разносился над водой. А ее лицо было отчетливо видно в бинокль. Он видел ее. Присев на корточки, он затаился возле кустов. Кровь начала бурлить в жилах, мускулы напряглись, а нервы натянулись как струна. Он совершил непростительную ошибку, прошляпив ее отъезд из Калифорнии. Теперь он в курсе каждого ее шага, и поймать ее не составит никакого труда. Эта мысль была настоящим искушением. Но ее время еще не пришло, – напомнил он себе. Имелись и другие. Она тряхнула головой, и ее волосы рассыпались по плечам. При утреннем неясном освещении длинные волнистые пряди казались рыжевато-каштановыми и притягивали взор. Он сглотнул и ощутил напряжение между ног. Он хотел ее. До боли мучительно. Один взгляд на нее будоражил его чувства. Он слышал биение своего сердца, чувствовал, как в венах пульсирует кровь, ощущал свежий запах темной воды осеннего озера. Затем перевел бинокль на полицейского. Враг. Насколько все было бы легче и проще, мелькнула у него мысль, если бы он смотрел на него сейчас сквозь прицел винтовки. Щелк! Нет. Это слишком просто и слишком легко. Ему нужно успокоиться и проявить терпение. Все шло как надо. Но уже скоро, очень скоро им станет не до смеха. Самый страшный кошмар Шепарда уже начался. Но он об этом еще не знал. Ожидание было невыносимым, просто невыносимым. Но он так долго, так долго ждал. Терпеливо ждал. Он был уверен, что она уже никогда не вернется к Шепарду и будет принадлежать ему, только ему. Теперь его надежда, питавшая терпение, разбилась вдребезги. Так разбивается хрупкий кубок из тонкого стекла, грубо отброшенный в сторону, когда, против ожидания, он оказался совершенно пуст. Но ничего. Ей просто нужно показать, что никто не сможет любить ее сильнее. Конечно же, этого будет достаточно. Нужно показать, потрясти ее так, чтобы она поняла. Все это можно было организовать. Он сделает все, что нужно и как нужно! Он всех перехитрит! Никто не знает, где он. Никто вообще не знает о его существовании. Он позаботится, чтобы так было и дальше. - Она замечательно выглядит. – Облокотившись на спинку дивана, Мередит внимательно рассматривала глянцевую обложку медицинского журнала. – Вся светится. Дерек лениво приподнялся и тоже бросил взгляд на фотографию. На ней были запечатлены Янг с Берком во время операции. - Интересно, как ты смогла разглядеть что-то под маской? Они больше похожи на ассенизаторов. - Ты злишься на Кристину, поэтому у тебя о ней такое извращенное мнение. - Ты тоже должна бы. Она бросила Ханта, самого достойного человека на свете. Мередит только вздохнула и пробежала глазами текст к фотографии. - Я не могу на нее злиться. Неужели ты не видишь, что она выглядит счастливой, по-настоящему счастливой? Может быть, он ее судьба? Дерек только фыркнул. - Мередит, она сделала это исключительно в корыстных целях. Знаменитый хирург, глава отделения, без пяти минут лауреат премии… - Харпера Эйвери, – подсказала Мер. - Вот именно. – Дерек потянулся, играя мышцами. В доме было жарко. Мередит могла видеть светлый шрам на том месте, где пуля вошла в его плечо. – А как ты думаешь, зачем еще она это сделала? - Ну, перестань. Поверь ей хоть немного! Кристина не станет крутить роман ради карьеры. - Грей, – изумленный, что Мередит могла быть такой наивной, Дерек забрал у нее журнал, – Янг и не на такое способна. - Иногда ты бываешь настоящим циником. - А ты считаешь, что всему причина – любовь? – Засмеявшись, он отшвырнул журнал. Счастливая Кристина приземлилась физиономией в пол. – Она наверняка получила неограниченный доступ ко всем крутым операциям. Посмотри, стоило ей сойтись с этим эскулапом и о ней уже пишет самое престижное медицинское издание. - Но она это заслужила. – Мередит шутливо ткнула его ногой в носочке. – И даже если Берк поможет ей, что в этом плохого? Красивая, талантливая женщина влюбилась в великолепного, магнетического мужчину, оказавшегося ко всему прочему еще и хирургом. - Великолепного? – Дерек поймал ее за лодыжку. – Ты считаешь его великолепным? - Да, он… – Она взвизгнула и задергалась, потому что Дерек принялся щекотать ее пятку. – Перестань! - И магнетический? - И сексапильный. – Судорожно хохоча, Мередит пыталась выдернуть ногу. – Порочно-привлекательный. – Она попробовала укусить Дерека, но тот быстро уложил ее на лопатки. - Ты дерешься, как девчонка. Она сдула волосы с глаз и начала брыкаться, чтобы его свалить. - Ну и что? - Мне это нравится. И теперь для меня дело чести – стереть у тебя из памяти этого Престона, как его там. - Престон Берк, – высокомерно ответила Мередит. – Не знаю, получится ли у тебя. То есть он такой элегантный, такой холеный, такой… – она наигранно закатила глаза. – Такой романтический! - А мы поставим на контрасты. Взмахнув рукой, он резко дернул ее яркую тонкую блузу, да так, что пуговицы посыпались в разные стороны. - Шепард! – рассмеявшись от неожиданности, Мередит попыталась оттолкнуть его. Но протестующий хохот завершился сдавленным вздохом, когда Дерек прижался губами к ее груди. Моментальный жар. Моментальное желание. Оно пронзило ее, как яркий, ослепляющий свет. Руки, только что игриво давившие ему на плечи, сжались, как тиски: полумесяцы коротких аккуратных ноготков впились ему в плоть. Ее сердце запнулось под его жадными губами, сбилось с ритма, а потом бросилось вперед в бешеной скачке. Руки Дерека уже стягивали в стороны остатки блузы, страстно и требовательно ласкали обнаженную кожу. Не по-осеннему яркое солнце светило в окна, заливая Мередит холодным белым светом. От солнца и грубых, нетерпеливых прикосновений ее кожа покрылась испариной. Не отрываясь губами от ее рта, Дерек сунул руку под мешковатую штанину шорт и безжалостно бросил Мер в быстрый неистовый оргазм. - Еще! – Такой же возбужденный, не отрывая рта от ее губ, он проглотил крик Мередит и подвинул ее повыше. Он хотел ее именно так. Дереку нравилось, когда они шли к любви медленно, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым поцелуем в течение длинного ленивого дня – до самого завершения. Он любил чувствовать, как ее тело становилось податливым и мягким, как его собственные желания разгорались все ярче и ярче. Но сейчас он хотел только скачки, стремительной, как расплавленный металл, только бездумного, торопливого, немедленного секса. Он хотел овладеть ею, обжечь ее, ощутить под собой судорожное биение ее тела, чтобы потом самому утонуть в этой пучине. Дерек срывал с Мередит шорты, пока она дергала и стягивала его одежду. Он чувствовал на своей коже ее горячее дыхание; ее губы жадно искали его рот; она тихонько постанывала от непереносимого возбуждения. Он отодвинулся, схватил ее за ягодицы и приподнял так, что от напряжения задрожали руки. Потом он вошел в нее. Их двойной радостный крик эхом разнесся в знойном воздухе комнаты. С запрокинутой назад головой и блестящим от пота стройным гибким телом Мередит приняла его глубже, глубже, распаляя Дерека также безжалостно и неутомимо, как он распалял ее. Она схватила его руки и принялась гладить ими свое влажное тело, отчего его страсть становилась все сильнее и сильнее. Вырываясь из груди, ее сердце колотилось в безумной скачке. И тогда оргазм, словно потный кулак, ударил ее снова и снова, пока все ее тело не превратилось в комок неописуемо изысканной боли. Воздух, густой и горячий, обжег легкие. Она всхлипнула, чтобы выдохнуть его, потом еще раз, чтобы вдохнуть. Ее тело содрогнулось и выгнулось от последнего, самого пронзительного удара, уносящего сознание за край. Как расплавленный солнцем воск, она соскользнула вниз, к Дереку, и расслабленно легла рядом с ним. Его мысли постепенно прояснялись. Все вокруг затихало, как ветер после бури, пока не осталось никаких звуков, кроме ее тихого дыхания. Темная дымка у него перед глазами постепенно рассеялась, и Дерек зажмурился от яркого солнечного света. - Кажется, я сумел защитить свою честь, – пробормотал он. Мер сдавленно засмеялась. - Не знала… О Господи, я не могу дышать! – Она попробовала еще раз. – Не знала, что уколы твоего «эго» так щедро… м-м… вознаграждаются. - Ты расслабилась? Она вздохнула. - Да, очень. - Счастлива? - Совершенно. - Тогда, наверное, сейчас подходящий момент попросить тебя кое о чем подумать. - М-м… Не думаю, что я сейчас вообще могу думать. - Тогда просто запомни, а подумаешь потом. – Его рука нежно гладила ее спину. – У тебя будет тема для размышления. - О чем же я должна буду размышлять? - Моя мама собирается пригласить вас с Эйрин на ужин, и я хочу, чтобы там мы объявили о своей помолвке. Мередит резко отпрянула. - О своей помолвке? - Твой потрясенный вид – это еще одна попытка уколоть мое «это»? - Нет. – Пораженная, Мередит прижала руку к груди. – Боже, Дерек, ты знаешь, когда подать левый мяч! - О бейсболе мы поговорим позднее. – «Чертовы нервы», – подумал Дерек, чувствуя, как похолодело у него в желудке. Ему казались нелепыми эти мурашки паники вдоль позвоночника, но все, что он мог себе представить, – это ее отказ. Ее категорическое «нет». Впервые в жизни Дерек не был уверен, что сможет добиться того, чего хочет. Он приподнялся и сел. Они смотрели друг на друга, оба обнаженные, оба уставшие и пресытившиеся сексом. «По задумке, – напомнил себе Дерек, – все должно было выглядеть легко и естественно». - Почему тебя это удивляет? Мы уже говорили об этом утром. - Да, но… Мы даже еще не решили жить вместе… - Об этом я уже давно говорю. По моему плану, вначале тебе надо переехать ко мне; потом нам будет легче говорить о свадьбе. Но, честное слово, ожидание становится абсолютно невыносимым. - По твоему плану? Дерек не имел ничего против иронии, прозвучавшей в ее голосе. Это полностью соответствовало его собственной интонации. - Грей, единственный способ с тобой справиться – это все просчитывать, как в шахматной партии. Приходится думать на полдюжины ходов вперед. - Я не в восторге от такого сравнения. - Зато оно точное. – Он легонько ущипнул ее за подбородок. – Ты тратишь столько времени на то, чтобы все обдумать и взвесить, стараешься ни в чем не ошибиться. Приходится тебя подталкивать. - Что значит подталкивать? – Она шлепнула его по руке. – Пинок в нижнюю часть спины? - Давай лучше скажем: легкий толчок локтем. Ведь я хочу дать тебе время подумать. До ужина. - Как великодушно, – процедила Мер сквозь сжатые зубы. - На самом деле, – продолжал Дерек, – я даю время нам обоим. Не могу сказать, что я сам уже полностью на это решился. Мередит заморгала. - Что-что? «Это было гениально, – понял Дерек. – Абсолютно гениально». Уколы «эго» одинаково действовали в обоих направлениях. - У нас с тобой противоположные представления об институте брака. Я из обычной счастливой семьи, где всегда соблюдались традиции и где «пока смерть не разлучит нас» что-то действительно значит. А для тебя свадьба всегда значила «пока нас не разлучит развод». Вне себя от ярости, Мередит схватила блузу, выругалась, отшвырнула ее в сторону. - Удивляюсь, почему такому цинику, как ты, вообще пришла в голову эта мысль! Он ухмыльнулся, наблюдая, как она натягивала его футболку. - Я не циник, я реалист. Семья теперь стала похожа на газету: прочитав, ты ее выбрасываешь, и мало кто заботится о том, чтобы пустить бумагу в переработку. - Тогда в чем же дело? Разве тебе плохо сейчас? - Я люблю тебя, – просто ответил Дерек, так что Мередит, уже собиравшаяся пулей вылететь из комнаты, остановилась. – Мне недостаточно только секса. Мне нравится думать о том, как мы могли бы жить с тобой вместе, растить детей и попробовать соблюсти те самые традиции. От этих слов весь ее гнев испарился. - Черт тебя побери, Шепард! – беспомощно произнесла она. Он усмехнулся. - Так подумай об этом. - Раньше ты говорил, что нам нужно пожениться ради секса. Значит ли это, что ты меня постоянно обманываешь? - Это значит, – спокойно ответил Дерек, – что сейчас я согласен на секс, а потом буду работать над тем, чтобы получить все остальное. Барри Сандерс давал интервью местному телевидению. Беззвучно шевеля губами и скупо жестикулируя, он походил на механическую куклу. Большую, разумную механическую куклу. Мередит лежала в кровати, невидящим взором глядя в экран телевизора, и думала. Ей было о чем подумать. Мер боялась, что настояв на возвращении домой и, тем самым, отказав Дереку в совместной ночи, она еще больше обидела его. Но видит Бог, ей нужно было перевести дух. Шепард ее совершенно измотал. До крайности. Беспомощная, безнадежная улыбка тронула уголки ее губ. Этот дьявол знал, что делал. Его жажда была неутолима, воображение полностью вышло из-под контроля. Ее уверенность в себе как в женщине никогда не была столь высокой, поющей, острой. Он об этом позаботился. Она вернулась домой без сил, как бездомный бродяга. Об этом он тоже позаботился. Звонок раздался, когда часы показывали полдвенадцатого ночи. Мередит, потянувшись через подушки, взяла трубку. - Привет! Чем занимаешься? Мер свернулась в клубок под одеялом. При звуке его голоса у нее, как всегда, ускорился пульс. - Любуюсь на Барри по телевизору. - Понятно, — сухо пробурчал Дерек. — Он действует быстрее фокстерьера и гораздо менее ручной. Ты и его считаешь сексапильным и порочно-привлекательным? - Сексапильным и порочно-привлекательным я считаю только тебя, однако, если ты хочешь немного поревновать… - Не хочу, но что делать, если так получается? Мер вздохнула. - Дерек, ну сколько можно, а? Ты же прекрасно знаешь, что я познакомилась с Барри задолго до тебя. Мне было четырнадцать, когда Сандерсы переехали в дом по соседству. Я была еще школьницей, а он уже учился в университете. Никакого романа в принципе не могло быть. Дерек презрительно фыркнул. - Видимо, ты уже забыла, как я оттаскивал от тебя его тушу на том бейсбольном матче? - Ох, Шепард, ради Бога! Мы же еще тогда все выяснили! Барри был пьян и сердит на тебя, не знаю уж за что. Вот и решил облапать меня у всех на виду. Между прочим, тебе назло. – Мер сделала паузу, чтобы перевести дух. – Или ты считаешь, что я его поощряла? - Нет, конечно, нет, – абсолютно искренне ответил Дерек. – Мне даже в голову не пришло, что ты сама набивалась или поощряла его. Но воспоминание о его руке на твоей груди до сих пор приводит меня в бешенство. - Я бы и сама с ним справилась, но ты вмешался и устроил грандиозный скандал. - Я помню, – мрачно буркнул Дерек. - Ладно, проехали. – Мередит еще раз вздохнула. – Зачем ты звонишь? Дерек смущенно хмыкнул. Или ей показалось? Она слышала, как он приложил трубку к другому уху, и представила его, сидящим в огромном кожаном кресле в своей гостиной. - Тебе понравилась рыбалка? - Очень. - Ты в постели, да? Пальцы ног под одеялом свела судорога. Его голос разливался, как саксофон в ночном баре. - Шепард, даже не думай... И двух часов не прошло, как мы расстались… - Белоснежные простыни? - Розовые. - И майка. Сихокс, держу пари. И ничего под ней? Хотя он не мог этого знать, на ней действительно была майка Сихокс и ничего под ней. Сердце внезапно забилось часто, как в лихорадке. Он проделывал это ежедневно. Звонил поздно вечером и изводил ее этим голосом, обольщая всякими порочными пустяками до тех пор, пока все тело не начинало гореть и она не могла заснуть. - Я могу себе нарисовать эти стройные длинные ножки, скользящие по гладким простыням. Обожаю твои ножки, солнышко. Ты не можешь себе представить, какое место они занимают в моей жизни. Я все вспоминаю: форму икр, бедер, ощущение тебя через те шелковые чулки. Ты хоть имеешь понятие, как я тебя хочу? Только голышом, Мери. Голышом будет намного лучше. Мы оставим на тебе только чулки и… Мередит подняла глаза и чуть не получила сердечный приступ, когда осознала, что в дверях стоит Эйрин. Она закрыла микрофон ладонью. Эйрин махнула в знак приветствия недоеденным яблоком, ее темные глаза сверкали любопытством. - Я просто хотела узнать, все ли в порядке. Для звонков уже очень поздно. - Это капитан Рафферти, – зачем-то солгала Мередит. – Он не может найти досье, над которыми мы работали. А завтра совещание в главном управлении… - Ну-ну... Эйрин сморщила нос и жестом пожелала ей доброй ночи. Мер не прижимала трубку к уху до тех пор, пока Эйрин не дошла до лестницы, но Дерек, должно быть, все слышал. - Рафферти, гм? Мередит откинулась на подушки и прочистила горло. - Капитан? - Да, детектив? - Ты бесстыжий и гадкий, и в этом доме никто не спит, так что разговор окончен. Но я хочу, чтобы ты знал… Я собираюсь тебе отомстить. Еще не знаю как. И не знаю когда. Но на твоем месте я бы очень и очень занервничала. Мер слышала, кладя трубку, как он рассмеялся. Момент спустя она выключила лампу. Комната окуталась темнотой. Мередит схватила подушку и прижала ее к груди. Сна не было ни в одном глазу. После разговора с Дереком она ощущала под простыней свои голые ноги на прохладной ткани, свои груди, чувствительные и тяжелые, ее кожа горела. Этот ужасный человек имел беспринципную наглость напомнить ей об ее грешном и распущенном поведении сегодня: она решила продемонстрировать ему новое белье и чулки. Закончилось все сексом на полу в гостиной. Но хуже всего, что он любил это делать, любил ее дразнить и, зная, что она должна следить за каждым словом, он, без сомнения, упражнял свое порочное чувство юмора. Он любил такую любовную игру, ей это тоже доставляло удовольствие. И Мередит до смерти боялась, что это возбуждение полностью исчезнет из их отношений после свадьбы. Отрезвев, Мередит выбралась из постели и подошла к окну, освещенному луной. Страх прокрался снова, терзая ей сердце. Любить было чудесно. Но эта любовь должна быть проверена и опираться на реальную жизнь. Захочет ли ее Дерек, когда тайные фейерверки кончатся? Она коснулась холодного стекла и взглянула вниз, на молчаливый двор, покрытый заиндевелой травой. Дерек любил ее. Он говорил ей это в постели и без постели, и часто… достаточно часто, чтобы сделать верующего из бывшего перепуганного скептика. Так почему ты не дала согласие? Чего ты ждешь? Он любит тебя. Ты любишь его. Вы оба хотите одного и того же — жить вместе. Так что же тебе мешает? Но она знала ответ. Пальцы крепко сжали подоконник. Радость, которую они находили друг в друге, была так же реальна, как биение ее собственного сердца. Они говорили так, как не говорили никогда. И физическая близость… Она никогда не сомневалась, что им всегда было хорошо вместе, но то, что они давали друг другу теперь, затмевало все, что она чувствовала раньше. Она нуждалась во всем этом. Исследовать, экспериментировать, открывать новое в себе, как в женщине. Знать, что она изменилась и может прийти к нему как равная и быть чем-то большим, чем просто любовница. Неделей раньше Мередит беспокоило, что химическая реакция между ней и Дереком выходит из-под контроля. Каждый раз, когда они оказывались вместе, желание вспыхивало, как электрический разряд. Взгляды, прикосновения, сам воздух между ними все больше насыщались ожиданием, предвкушением. Страсть была не новой. Но сами они были уже другими людьми. Тяга к Дереку затмила все, что Мередит чувствовала прежде. И это тоже вызывало страх. В их тайных отношениях была одна загвоздка. Они все еще жили в башне из слоновой кости. И у Мередит просто не было способа оценить, будет ли Дерек испытывать к ней те же самые чувства, когда возбуждение преследования и соблазнения уйдет. Романтика имеет скверную привычку умирать, когда два человека вместе чистят зубы по утрам. Но нельзя было отрицать, что их новые отношения развивались с ураганной скоростью. Дерек хотел ее, и его желание было реальным. Каждый момент между ними был украденный, особый, насыщенный электричеством. Однако это возбуждение было главным корнем ее беспокойства. Забавно было украдкой целоваться в лифте. Прятаться, отгораживаясь от всего мира. Это была та же магия, которую они открыли еще полтора года назад. Игра со старыми воспоминаниями, легкий флирт с опасностью, романтика тайных встреч. Но это не была реальная жизнь. Напоминание об этом каждый раз пугало Мередит, ибо именно в ней ее родители потерпели крах. Молния никогда не длится вечно. Испепеляющий жар остывает, когда приходит пора ходить за продуктами и выносить мусор. Есть дикий цветок, который растет высоко в горах. В течение дня он выглядит, как сорняк. Его лепестки раскрываются только ночью, и он благоухает богатым экзотическим запахом, чарующим, как лунный свет. Этот цветок был похож на их тайный роман. Но Мередит не была уверена, что их чувство достаточно сильно, чтобы выдержать беспощадный свет дня. С первой встречи они почувствовали близость друг к другу. Такого с ней никогда не случалось. Она сама не понимала, почему ощущение близости возникло так быстро, отчего она почти сразу положилась на Дерека, доверилась ему… но это произошло, и тут уж ничего не поделаешь. Мер ужасно тяготило чувство вины — за тот сумбур, который она внесла в его жизнь. Так что же она хочет? Если бы она вышла замуж за Дерека… Если бы она вышла за него замуж, то ей пришлось бы дать клятву в вечной верности. А Мередит верила в то, что клятвы надо исполнять. Если бы она вышла замуж за Дерека, они бы не расставались по вечерам, а приходили вместе домой. К себе домой – не к нему, не к ней. У них была бы настоящая семья. Он всем сердцем верил в семью. И ей пришлось бы придумывать, как сделать по-хорошему, по-настоящему, по-умному, чтобы у них все получилось. Чтобы у них в семье все находилось в равновесии. Именно это ее и останавливало. Мередит не была уверена, что все получится. Однако именно Дерек показал ей, какой могла бы быть их совместная жизнь. Дерек ободрил ее и придал сил справиться со всем, что пошлет ей ближайшее будущее. Раньше, чтобы преодолеть невзгоды, ей всегда приходилось черпать силы в себе самой, и сейчас для нее стало настоящим открытием, что их источником может стать другой человек. А она, дура, собственноручно отказывается от своего счастья. Я люблю его. Я всегда его любила, даже когда ненавидела. Я любила его каждый миг своей жизни с ним и без него. Я любила его тогда — я люблю его сейчас. Она стояла, тщетно пытаясь унять сердцебиение. Это было так просто, до идиотизма просто. Одно слово — ЛЮБЛЮ — объясняло все сразу. В том числе и то, что никакое время на раздумывание ей не нужно.