Другая сторона Луны

В городе никогда не бывает горизонта, думал Шепард по дороге домой. Его скрывают высокие дома. Однако горизонт все равно есть, несмотря на городские стены. Просто он невидимый. Дереку внезапно захотелось оказаться в своей хижине, подальше от городской суеты. Сейчас город погрузился в темноту и вдруг зажегся, засверкал разноцветными огнями, напоминая пожилую даму, которая обвешивается драгоценностями, готовясь к балу. Огни города. Они весело замигали – город зажил своей ночной жизнью. Впрочем, Дерек мало обращал внимания на огни, светофоры, разметку и знаки, даже на пешеходов на «зебрах». Не слышал гудков, рева двигателей, для него не существовало стены шума, мигания огней. Мысленно он снова и снова прокручивал в голове события прошедшего дня. Чем больше он думал об этом, тем больше его подсознание предпринимало тщетные попытки что-то ему подсказать. Его просто мучило плохое предчувствие, оно буквально хватало его за горло. Однако усталый и перегруженный мозг отказывался работать. Поэтому Дерек сдался и отложил все тревожащие мысли до завтра. Никакой возможности повлиять на события у него не было. И это было невыносимо. Какой смысл искать ответы, когда любой вопрос снова ставит в тупик? Зато завтра ему придется напрячь свои никчемные извилины и понять, что, собственно, происходит. А сейчас нужно придумать, как рассказать обо всем Мередит. Дерек подозревал, что их разговор ничем хорошим не кончится. В лучшем случае, она всего лишь испугается, а в худшем… О том, что произойдет в худшем случае, Шепарду совсем не хотелось думать. Он вспоминал, как она смотрела на него в больнице, и наливался тяжелым, горячим чувством. То, как Мер посмотрела на него, когда увидела, что он ранен… Женщина не смотрит так, если ей все равно. Ее взгляд задел зерна эгоизма внутри него. Он хотел, чтобы она была в безопасности и принадлежала ему полностью. Иметь ее всю целиком для себя – вот чего он хотел. Нужно как можно быстрее привязать ее к себе, чтобы никакие события не заставили ее уйти. Однажды он уже пережил такое. Дерек зажмурился, прогоняя воспоминания, даже сейчас они причиняли ему боль. Когда Мер уехала в Лос-Анджелес, он мигом одичал, перестал есть, забыл про душ и бритье. Он только и делал, что пил виски, ходил на работу и жалел себя. Да еще говорил с Эйрин. Эйрин снабжала его новостями о Мередит – как она живет, как выглядит. По этим обрывкам информации его затуманенный алкоголем мозг пытался делать выводы, страдает ли она по нему так, как он страдает по ней. Мередит вернулась, напомнил себе Дерек. Она снова с ним. Еще в самом начале их знакомства он понял: Мер необходима ему для счастья. Без нее он просто плыл по течению повседневности. Теперь он твердо решил: впредь Мередит навсегда останется главным в его жизни. Ничто и никто не сможет занять ее место. Они оба долго страдали от разлуки, но сегодня страдания остались в прошлом. Сейчас они лишний раз смогли убедиться в том, что нужны друг другу и что никто из них не сможет быть счастлив без другого. Им нелегко пришлось в последние три месяца, но они справились. Честное слово, никогда в жизни он не был так счастлив. И не позволит какому-то маньяку помешать этому счастью. Он хотел от жизни многого, но ничто не могло сравниться с его желанием владеть Мередит. Чем больше он имел, тем большего желал. Этот цикл нежности, вожделения и страсти мог продолжаться бесконечно. Дерек знал: пока у него есть Мередит, ему ничто не страшно. Он справится со всем – и с прошлым, и с будущим. До сегодняшнего дня ему даже в кошмарах не снилось, что Мередит может снова его бросить. Он был уверен, что их ждет долгая совместная жизнь – неважно, с завтрашнего утра она начнется или через десять лет. Ни одной из своих выходок Мер не сумела бы его отпугнуть. Эта женщина завораживала его. Он забывал о том, кем она была вне их отношений. С ним она могла быть любой – смелой и испуганной, резкой и нежной, искушенной и невинной. И никаких противоречий в этом не было. Он тоже хотел быть для нее всем... Дерек почувствовал, что слегка задыхается от мыслей о прошлом и страха перед будущим – а еще от дикой, невыносимой потребности сделать, наконец, их отношения официальными, чтобы судьба не смогла развести их, превратив в банальных любовников. Он успокоится, только когда все будет официально. Когда Мередит Грей станет его женой. Когда она будет спать в его постели не только потому, что ей этого хочется, но и потому, что будет юридически обязана там спать. Будет чертовски здорово возвращаться каждый вечер домой к Мередит и видеть ее ласковые, наполненные любовью глаза. А самое интересное – придумывать новые способы, чтобы влюблять ее в себя снова и снова… Год разлуки казался пустяком в сравнении с тем, что ждало их впереди, но это был огромный срок по сравнению с тем временем, что они успели провести вместе. Необходимо исправить это соотношение. Однако до свадьбы было, как до Луны. Шепард примерно представлял, в каком ужасе находилась Мередит, узнав о масштабах планируемой свадьбы, которые не поддавались разумному объяснению. Эйрин с его мамой рьяно взялись за дело. Просто невероятно, какие пляски семьи затевают вокруг обычного бракосочетания. Он представлял свадьбу примерно на двадцать человек. А набралось уже около ста! Все его родственники – кроме шуток – собираются в Сиэтл, чтобы поучаствовать в церемонии. Какие-то двоюродные бабушки, троюродные кузины, люди, которых он не видел с тех пор, как ему было пять лет. Дата еще не назначена, а свадебное безумие уже в самом разгаре. Если они с Мер ухитрятся провернуть все без кровопролития, то оба заслужат медали за героизм. Дерек живо представил, как свадьба сводит их с ума. Им плевать, какая будет цветовая гамма и какие будут сувениры. Плевать на приглашения и цветочные украшения. Их волнует лишь то, что будет потом. Что потом навечно они будут мужем и женой. Только это и имеет значение. Он знал, что Мередит его любит. Ни минуты не сомневался в этом. Просто ее все еще пугала мысль о долгосрочных обязательствах. Близкие отношения она могла перенести, а вот узы брака пугали до ночных кошмаров. Стоило ему заговорить о свадьбе, как она немедленно находила способ отвлечь его. Чаще всего при помощи неординарного секса. Но он хотел большего. Мысль явилась внезапно. Сверкнула, как зарница во мраке. Что если смыться от всех и пожениться где-нибудь втайне? Лучше в тропики, например, на Фиджи или Арубу. Черт, ему просто хотелось быть с Мередит. Почему же это всякий раз оказывалось таким трудным? Почему у нас так ничтожно мало времени на личную жизнь? Почему редкие совместные часы всегда отравлены мыслями о работе, убийствах, происшествиях?! Так почему бы просто не свалить из Сиэтла? Мередит, конечно, скажет: не сейчас, момент неподходящий. Но когда будет подходящий момент – если вообще будет? Он взмолился о том, чтобы она не взбрыкнула, и тогда они улетят на Фиджи уже завтра. Поженятся и целых две недели будут заниматься любовью, не отвечая ни за что – разве только за то, чтобы заказать к ужину соответствующий сорт вина. Все, решено. Если он сумеет ее уговорить, он женится на ней так быстро, что она даже не успеет понять, что происходит. А там уже можно переходить прямо к сексу на Фиджи. Дерек невольно улыбнулся. Его неутомимая мысль взяла излюбленный курс – обнаженная Мередит во всех возможных и невозможных позах. Выходя из машины у дома Эйрин и ежась на кусачем ветру, Дерек мечтал о солнышке, о покое, о том, как они вдвоем будут нежиться на острове, окруженном синим океаном, на максимальном удалении от убийств и надоевших дел. А пока… А пока он переговорил с охранниками, дежурившими возле дома, и открыл дверь своим ключом. В доме стояла тишина, но на втором этаже горел свет. Шепард бесшумно поднялся по лестнице и вошел в комнату Мередит. Она спала на кровати поверх покрывала, одетая в тоненькую майку и спортивные штаны. Было заметно, что она плакала. Рядом лежала раскрытая книга. Дерек немного постоял, глядя на Мер сверху вниз. Сердце было готово выпрыгнуть из груди – или разбиться о ребра всмятку. Подложив руку под щеку, Мер выглядела совсем молодой и беззащитной. От желания защитить ее – от всего, что может причинить ей боль – у него все сжалось внутри. Черт. Никогда прежде он не ощущал такой сокрушительной смеси из желания защитить кого-то, обожания и неистового стремления полностью обладать физически. Ему всегда казалось, что любовь – это скорее состояние духа, поэтому он пока еще не привык к физическим проявлениям чувств к Мередит: как напрягалось все внутри, как кожа жаждала ее прикосновения, как сжималась грудь, а сердце быстрыми, сильными ударами гнало кровь по сосудам. У него в голове мелькнул вопрос: а как много людей на самом деле находят именно того человека, к кому отчаянно хочется прикоснуться, быть рядом с ним, принадлежать ему? Его поражала ее хрупкость, мягкая шелковистая кожа, подобной которой он ни у кого не встречал. И запах от нее шел такой, какой должен идти от женщины. Одурманивающий, сладкий, волнующий. Наркотик, в парах которого мужчина мог утонуть. Как хорошо он теперь знал эту женщину! Ее видимая уязвимость – обман, прикрывающий внутреннюю силу, ей присуща врожденная честность, отзывающаяся на малейшую фальшь и притворство. Дерек разулся, снял куртку, рубашку и, убрав книгу, лег на кровать. Мередит чуть вздрогнула, просыпаясь, в первую очередь ее взгляд упал на Дерека, и по сонному лицу расплылась радостная улыбка. Она улыбнулась так, словно ничего прекрасней в жизни не видела, и пробормотала: - М-м-м, привет. Я ждала тебя и уснула. – Затем Мер увидела повязку, и в ее глазах появилось напряжение. Она приподнялась на локте, нежно пробежала пальцами по его щеке, хотя после утреннего бритья та уже заросла щетиной. Неужели настанет день, когда ее счастье не будет отравлять мысль о том, что она может его потерять? – Больно? Дерек закрыл глаза, чувствуя, как тепло ее руки распространилось по всему телу, и поцеловал ее ладонь. Боль, не дававшая ему покоя целый день, как по волшебству, куда-то исчезла. - Уже нет. Мередит осторожно коснулась бинта губами. Раз, потом еще. От такого у него в груди мгновенно потеплело. - Завтра Эйрин чем-нибудь обработает, и сразу заживет. - Ты ее только что обработала. Знаешь, ты для меня лучшее лекарство. То, что доктор прописал. - Есть хочешь? Принести что-нибудь? – спросила Мер. Дереку никогда прежде и в голову не приходило, что простые взгляды могут его так возбудить. Может, потому что никогда раньше на него не смотрела с любовью женщина, истинно ему подходящая? Она склонилась над ним. Волосы, глаза, кожа, губы. Пряди ее волос касались его голой груди. Дерека самого поразило, с какой силой его охватило желание. - А, черт, – пробурчал он, обхватил ее за шею и притянул к себе. Все, что они пережили за этот безумный день, выплеснулось в долгий, страстный поцелуй. Настоящий поцелуй, по полной программе. Едва коснувшись ее губ, он просунул между ними язык. Он чувствовал ее теплое и частое дыхание на своем лице, оно поощряло его. Он обнял ее покрепче. Ощутил, как набухает сосок, становится твердым под его ласками. В кровати было слишком тесно, в комнате – слишком жарко, в доме – подозрительно тихо. И вообще, спальня Эйрин совсем рядом. Короче, они собирались сделать неслыханную, травмоопасную глупость, но, кажется, никогда и ничего ему не хотелось так сильно. - Нет-нет-нет! Ты ранен, – выдохнула Мередит. Они с трудом оторвались друг от друга, едва владея собой. - Всего лишь задеты мягкие ткани! Обними меня. – Дерек сам обнял ее за талию. - Угу, чтобы у тебя швы разошлись? – Она пыталась высвободиться, при этом стараясь не задеть его больную руку. – Даже не думай. Я еще не сошла с ума. - Господи, Мер… – Он отчаянно застонал и демонстративно заложил руки за голову. – Видишь? Я и пальцем к тебе не прикоснусь. Однако Мередит не купилась. - Плавали, знаем. Не хватало еще Эйрин разбудить. - Не хочу тебя огорчать, но Эйрин в курсе, что время от времени мы занимаемся сексом. - Одно дело знать, а совсем другое – увидеть. Она быстренько оторвет мне уши, а тебе – некоторые выдающиеся части тела. - Мы по-тихому. Черт! Ты же сама этого хочешь! - Конечно, хочу, но знаю, что нельзя. - Тогда поехали домой, – продолжал упорствовать Дерек. Мередит, строго глядя на него, покачала головой. - Потерпи до завтра. Тебе нужно отдохнуть. – Она снова прижалась губами к его губам – на этот раз нежнее, мягче – и отодвинулась. - Жестокая, вот ты кто! – Он тяжело вздохнул и сдался. – Ладно, но я хочу чувствовать тебя рядом. Ляг на меня, – хрипло попросил Дерек. – Будем просто целоваться, обещаю. Мер колебалась, боясь навредить ему, но он обхватил ее за талию и опустил на себя. Притянув ее голову, Дерек по-хозяйски завладел ее губами, впитывая ее вкус, наслаждаясь прикосновениями ее языка. Мередит отвечала ему с такой же страстью, ее губы впивались в него, руки ухватились за покрывало по обе стороны от Дерека. Теперь это должно бы уменьшиться, подумал он. Жажда, возбуждение, сила физического желания должны бы снизиться. Но эта новая и растущая любовь между ними имела один странноватый результат. Он не мог насытиться и имел ужасное предчувствие, что в редком возрасте девяноста лет ему все еще будет недостаточно. Ее губы таяли под его губами, как будто она переживала ту же бесстыдную проблему. Время остановилось, и мир окутался туманом. Сознавала ли Мер, конечно, сознавала, что в ее отклике нет теперь ни осторожности, ни напряжения. Она звала его в свои объятия с желанием в глазах и привязанностью в прикосновениях. Он намеревался всего лишь обнять ее, позволить ей отдохнуть на нем, но когда она вытянула ногу, то столкнулась с его… восторженным откликом на ее присутствие. А еще интересно было видеть, как быстро секс из роскоши превратился в хроническую потребность. Зависимость. И по-настоящему опасным было то, что Мередит это знала. Он застонал, чувствуя себя невероятно голодным, но желая, чтобы эти мгновения продолжались. Нежный, полный чувственности поцелуй давал ему так много и в то же время так мало… Дерек восхищался ощущением невесомости ее тела. Боже, что она с ним делает! Он чувствовал себя слабым, как котенок, и вся его сила сконцентрировалась на сравнительно небольшом участке его туловища. Их дыхание пресеклось, пока они молча признавались друг другу в любви. Мередит гладила его шею и волосы. Он чувствовал холод ее кольца и думал: «Черт побери, эта женщина будет моей женой, родит мне детей, разделит со мной дом и всю жизнь. Увидит, как я состарюсь и, вероятно, растеряю все мозги. Она пообещает любить меня, несмотря на ни что». Расслабившись, Мередит полностью легла на него, спрятав голову в изгиб его шеи. Сердце вторило ритму его сердца. Так тепло и приятно, подумала она. Просто удивительно, до чего ей легко и приятно. Это было все, что ей нужно от жизни. Его руки скользнули по ее телу. - Почему ты одета? - Когда я голая, у тебя появляются нездоровые мысли. - Дорогая, у меня появляются нездоровые мысли, даже когда на тебе бронежилет. Обычно она лежала в его объятиях обнаженной, но сейчас была полностью одета. Это было сексуально в обратном направлении. Конечно, он считал Мередит сексуальной, когда она шла по коридору в управлении. Когда играла в карты с Эйрин. Когда гримасничала над тем, как он чистит рыбу. Когда смеялась, когда говорила, когда дышала… Он прижался губами к ее плечу. Мысленно называя «ворованным счастьем» такие минуты полного блаженства, помогавшие им противостоять безобразию внешнего мира, которое неумолимо накатывалось на них день за днем. - Тебе нужно поспать, – прошептала Мер. - Тебе тоже, ты такая измученная, – заметил Дерек, поглаживая ее по щеке. – Плакала? Она уткнулась носом ему в грудь. Ее голос дрогнул. - Когда Марк позвонил, у меня сердце чуть не разорвалось. Ты даже не представляешь… – Она подняла голову и посмотрела на него своими большими, полными страдания глазами. – Я так боюсь тебя потерять. Знаю, нельзя об этом думать, а не то свихнуться можно. Или просто умереть от тоски и усталости. - Мне не нужно представлять. Я знаю. Я чувствовал то же самое, когда тебя избил Одли. Если бы с тобой что-то случилось… уж лучше меня действительно пристрелили. Прожить без тебя хотя бы еще один день – это невозможно. - Я хочу, чтобы ты уволился, – выпалила она. Дерек вопросительно поднял брови, словно забавляясь. - Я весь день думала, как сказать тебе это тактично, но ничего не придумала. - Может, нам обоим стоит бросить работу? Тогда сможем спать допоздна, а потом целый день заниматься любовью, – предложил он. - Дерек, я серьезно. - И я серьезно. Ты уволишься, если я попрошу? - Да меня так и так не восстановят… - Не юли. Если восстановят? Она открыла было рот, но Дерек быстро чмокнул ее в губы. - Но я не попрошу. Я ведь влюбился в копа, не так ли? Я не хочу, чтобы ты была другой. Мне не нужна другая. – Он поцеловал ее в лоб, с наслаждением чувствуя, как гибкое тело прижимается к нему. Вот сейчас. Сейчас надо ей все рассказать. Но он не мог. - Давай так – сначала поймаем Ночного убийцу, а потом решим, что нам делать дальше. Ее прочувствованное «спасибо» стало ему ответом, а он ценил каждый ее жест, каждую улыбку. - Сам виноват, что я так тебя люблю. – Мер спрятала лицо у него на плече. – Я от этой любви дурею. - Конечно, это я виноват. – Дерек погладил ее по волосам, прижался щекой к ее макушке и почувствовал, как она успокаивается. – Давай будем дуреть вместе. Ну как, полегчало? Он улыбнулся медленной, бессознательно сексуальной улыбкой, и от этой улыбки у нее перехватило дыхание. - Все будет хорошо, – сказал он, сознавая, что за этими словами ничего не стоит. Но поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы ей больше не пришлось плакать. – Не хочу говорить о работе. Напротив, он хотел насладиться редким моментом близости и душевного спокойствия. - Тебе не кажется, что в последнее время слишком много на нас навалилось? Ни минуты покоя. То одно, то другое. – Мер провела пальцем по его плечу. – Но мы ведь справляемся. Правда? - Я бы сказал, что мы прекрасно справляемся. – Он решил, что пора менять тему. – Мама предлагает устроить свадьбу весной – знаешь, расцветает природа, и все такое. Но я сказал ей, что не хочу так долго ждать. При слове «свадьба» уголек вины и тревоги затлел в груди у Мередит. - Эйрин тоже говорила про весну. Ей хочется, чтобы все было идеально, вплоть до мельчайших деталей. Она уже составляет списки, графики, расписания. Я от нее совсем не ожидала. - Ясное дело, ведь, по ее мнению, это такой ответственный день, – хмыкнул Дерек. - Вот! Ох, Дерек, они задумали что-то совершенно невообразимое. Мне становится плохо от одной только мысли. Хотя, по сути, свадьба – это просто формальность. - Согласен, – ответил он, накручивая себе на палец ее волосы. – Это стало формальностью в ту ночь, когда ты впервые осталась у меня. Именно тогда я понял, что ты для меня – самая большая ценность в целом мире. В этом было что-то библейское. - Если бы я не боялась твоей мамы, то предложила бы сбежать. Дерек усмехнулся про себя. Возможно, это будет легче, чем он думал. - Гостей уже сто штук. И это только начало, – поддал жару он. - Что??? Мередит резко села, глядя на не него с неподдельным ужасом. - Официально заявляю, что у меня может случиться удар, – мрачно заявила она. Он тоже сел и стал осторожно разминать ей плечи. - Дыши. Дыши, Мередит. Она послушно сделала три глубоких вдоха. - Знаешь, я пойму, если ты бросишь меня и найдешь себе нормальную девушку. - Должен тебя разочаровать: ты глубоко увязла со мной и обратной дороги нет. Мередит ненавидела такое состояние, но не могла с ним справиться. Она шмыгнула носом и неожиданно заплакала. - Сама мысль о замужестве меня ужасает. Господи, что со мной не так? Нет, не смотри так, пожалуйста. Я люблю тебя, Дерек. – Ее голос понизился, сделался мягким, как бархат. – Действительно люблю. Больше, чем раньше. Больше, чем, как я думала, возможно. Дерек отвел непослушный локон с ее лба. Если бы он только мог вот так же убрать все ее заботы. - Знаю. Просто у тебя вот здесь, – он коснулся пальцем ее виска, – выгравировано, что брак – это самая страшная вещь на свете, что он непременно убивает любовь… ну и все такое. Неразбериха, царившая в ее душе, была совершенно непереносима. - И это наверняка болезненный эгоизм с кучей всякой там невротической хрени, – сказала она дрожащим голосом. Из ее груди вырвался всхлип, слезы потекли сильнее. – Мне казалось, я сумею справиться с этим… За первым всхлипом последовали еще два, сжимая грудную клетку, она силилась вздохнуть и что-то сказать, но не могла выполнить два этих простых действия одновременно. Дерек видел Мередит взбешенной, испуганной. Он видел ее страстной, жаждущей, смеющейся и больной… но он никогда не видел ее слабой. И ему захотелось сгрести ее в охапку и держать крепко-крепко, пока она не избавится от всех своих страхов. Он притянул ее к себе, а когда она вдруг стала вырываться, сказал: - Тихо. Ничего не выйдет. Я не позволю тебе спрятаться и пожизненно заключить себя в тюрьму. Ты у меня выйдешь на свободу. – Он прижал ее к себе, погладил по волосам. – Ты в раннем детстве узнала, что такое предательство, и испытала глубину и боль необратимой потери. Учитывая все это, ты имеешь полное право на любые страхи. Мер даже засмеялась, хотя в глазах у нее стояли слезы. До чего же хорошо и до чего это странно, когда тебя понимают с полуслова! - Открыть тебе страшную тайну? Я тоже боюсь. – Ее округлившиеся глаза вызвали у него улыбку. – Боюсь, что ты решишь обойтись в жизни без меня. Боюсь, что мы все испортим, боюсь, что ты устанешь от меня. Жизнь без тебя – это единственное, чего я боюсь. Суть в том, – с улыбкой добавил он, – что никто другой мне не нужен. - Значит, тебе нечего бояться. Потому что я никуда не денусь. Я хочу только тебя. - Ну разве мы оба не везунчики, раз имеем ровно то, что хотим? Может, все дело в том, чтобы найти человека, ради которого стоило бы рискнуть? Скажи мне, как ты представляешь себе нашу свадьбу? – спросил он. – Ведь как-то ты ее представляешь. - Ну… – Она вытерла нос тыльной стороной руки и вздохнула. – Я думала, мы сходим в мэрию, а потом запремся в твоей хижине. Дерек улыбнулся: такой сценарий ему понравился. Волна нежности захлестнула его. Он снова лег на спину и потянул Мер на себя. Когда она удобнее устроилась в его объятиях, он сказал: - Я думал о тропиках. Думал полететь в какие-то теплые края, где голубое небо, голубое море, белый песок и дурацкие коктейли с зонтиками. Фиджи, Мексика, Багамы, Гавайи… только выбирай. В Сент-Томасе, например, сейчас очень красиво. И нам даже не понадобятся паспорта. Ошалевшая от всего Мередит только молча смотрела на него. - Люблю океан и ветер, – продолжал Дерек. – Нет ничего лучше, чем засыпать под звуки набегающих на берег волн. А полная свобода обещает нам безграничные возможности… И я намерен расстелить одеяло на песке и буквально изнасиловать тебя при лунном свете. - Боже! – Мер, казалось, была шокирована. – Что, прямо на берегу? - И при свете солнца, и под дождем. На пляже и под деревьями. Ну и в доме тоже, в каждой комнате по очереди. Мы можем улететь завтра. Я возьму отпуск по ранению, и мы спокойно улизнем на две недели… Между ними повис безмолвный вопрос. Мередит смотрела на него во все глаза, истово и умоляюще. - У меня завтра суд… – сказала она не своим голосом. Кажется, отказ. Сердце запрыгало так, что он подумал: поздравляю, Шепард, вот тебе и ранний инфаркт. - Я прикидывал, не подсыпать ли тебе снотворного и не протащить ли в самолет на плече, словно куль. Побоялся, что на таможне возникнут проблемы, – беспомощно пошутил он. Молчание Мередит затягивалось. Она просто-напросто застыла. Напряженная нехорошая тишина повисла между ними. Дерек прикрыл глаза, оттененные густыми темными ресницами. У него перехватило горло и невидимый железный обруч сдавил грудь до боли в сердце. Раздражение брызнуло из него, как картечь. Вот оно. На попятную. Снова убегать. Несмотря на то, что он изо всех сил старается. - Значит, никаких тропиков… - Дерек… Когда он открыл глаза, Мер увидела боль в его взгляде. И любовь, столько любви, что она почувствовала себя как бы окутанной ею. Однако он встретил ее взгляд с выражением такой обиды, неуверенности и тревоги, что чувство вины резануло ее. - Дерек… Его любовь к ней была словно что-то живое, тяжелое и пульсирующее, она сводила его с ума, заставляла умирать от тревоги и желания. Ему невыносимо было видеть Мередит такой напуганной и напряженной. Невыносимо было видеть, как она нервничает из-за его предложения, но хуже всего приходилось от мысли, что в ее власти разбить ему сердце. Дерек горько улыбнулся и мысленно отступил на шаг. - Ладно, мы не будем жениться. Она аккуратно отодвинулась от него, чем добавила ему еще одну порцию боли. - Прости меня. Его глаза потемнели. Мер распознала штормовое предупреждение, однако голос Дерека был настолько спокойным и ледяным, что она содрогнулась. - Мы не будем жениться, если тебя это так пугает. Но мы будем жить вместе. - Дерек… - Мы будем жить вместе, – выделяя каждое слово, повторил Дерек. Он поднялся с кровати. Овладевшее им разочарование заставило стиснуть кулаки. – Я хочу доказать, что достоин твоего доверия и любви. Хочу, чтобы ты жила со мной, зная, что я никогда не причиню тебе боли – во всяком случае, нарочно. Но ты не даешь мне такой возможности. – Он взял рубашку и свою рабочую кожаную папку. – Пойду вниз, поработаю. И не глядя на нее, вышел, тихонько закрыв за собой дверь. Помертвевшая Мередит осталась лежать на кровати, потрясенная до глубины души. В ужасе от того, что натворила. Самое печальное заключалось в том, что он ее понимал. Подсознательно Мередит постоянно ждала, что ее бросят. Для нее было ужасным обнаружить, что тот, кому она верит безоговорочно, ее предаст. С этим она никак не могла примириться, поэтому и отгораживалась, заранее оберегая себя. Однако он полагал, что уже доказал свою верность, и не представлял, что еще тут можно сделать. Попросить ее не быть такой небрежной с тем, что было между ними? Напомнить ей, что не каждый находит любовь? Что когда он смотрит на нее, он понимает, что из всех людей, населяющих планету, лишь с ней одной готов дожить до старости? Невыносимо, когда тебе не верят. Какой же я идиот! - подумал он. - Как ни унизительно, но приходится признать, что любовь превращает мужчину в редкостного дурака. Он уже готов был ее умолять. Или проклясть. И все равно она делала с ним, что хотела. Дереку казалось, что он проглотил ледышку, тяжело прокатившуюся по его внутренностям. Он открыл холодильник, в надежде найти что-нибудь, что избавит его от этого мерзкого ощущения. И в итоге, сварил кофе. Усилием воли он выбросил из головы ссору с Мередит, потому что в данный момент его мучил куда более насущный вопрос: кто пытается уничтожить их обоих? Кто и почему? Ломая над этим голову, Дерек взял папку с материалами по делу Ночного убийцы. Разложив содержимое папки на кухонном столе, он заставил себя сосредоточиться на текущей работе. Перебрал известные им данные, создавая новые версии. С самого начала он отдавал себе отчет, что вероятность удачного исхода расследования ничтожно мала, но с толком ли были потрачены без малого три месяца? Какой бы соблазнительной ни казалась идея списать неудачу на объективные и субъективные причины, Дерек почему-то был уверен, что и в других обстоятельствах их ожидал бы тот же результат. Погруженный в свои размышления, он невольно постукивал ручкой по блокноту. Три месяца, три месяца… Какие-то заколдованные три месяца. Три месяца назад Мередит вернулась в Сиэтл… Три месяца назад нашли труп последней убитой девушки… Три месяца назад неизвестный стрелок начал на него охоту. Что-то будто кольнуло его. Шепард попытался составить целостную картину, но ничего вразумительного не получилось. Ему стало душно. Опираясь ладонями о стол, он поднялся, окинув взглядом фотографии убитых девушек. Потом отошел открыть окно и увидел, как по лестнице спускается Эйрин в домашнем халате. - Не спится, красавчик? - Я вас разбудил? Простите, – покаянно произнес Дерек. - Что ты, в моем возрасте четырех часов сна вполне достаточно. Угостишь кофейком? - Конечно, – улыбнулся Дерек. - Как рука? - Могло быть и хуже. - Ничего, мы тебя мигом вылечим… Разговаривая, Эйрин подошла к столу и внезапно приглушенно вскрикнула. Дерек в два шага оказался рядом с ней. Она изо всех сил зажимала рот рукой, как будто старалась затолкать крик обратно в себя, с ужасом глядя на разложенные по всему столу фотографии изуродованных лиц. Проклиная себя за глупость, Дерек быстро, резкими движениями, собрал их в стопку. - Простите, Эйрин, я не хотел вас напугать. Я не должен был… Она повернулась к нему и медленно опустила руку. - Мне показалось, что на фотографиях Мередит, – прошептала она. – Я подумала, что это Мередит… Дерек тупо посмотрел на стопку снимков. И вдруг до него дошло. Вылетело, как бейсбольный мяч с дальней стороны поля, и шарахнуло прямо по голове. В мозгу словно упала какая-то завеса, и кусочки головоломки начали выстраиваться в цельную, но совершенно неожиданную картину. Он почувствовал, как все внутри похолодело. - Будь я проклят!