Дневники Мастодонтов

Жуткий шторм надвигался на долину с севера. Иссиня-черные тучи затянули ночное небо, а достигшее Индюшиного озера холодное дыхание разгневанных Духов теперь терзало покрытые шкурами жилища, и голые руки Дзе покрылись гусиной кожей. Он смотрел на идола на земле и не верил своим глазам - сакральная вещь, дар Духу Зайца, чтобы Клиззи забеременела, лежал рядом с вытянутой рукой Мал-да-ра. У Дзе кровь стыла в жилах от подобного зрелища: его подношение божествам, освященная молитвами в пещере Tsa-ond, оказалась у новопришлого. Только бесчестный безбожник посмел бы украсть жертву Духам, рискуя накликать их гнев. И Мал-дар являлся именно таким человеком; вот же оно, доказательство его преступления, лежало у всех на виду. Теперь Дзе хотелось, чтобы он никогда не становился партнёром по обмену с этим чинди из клана Угря, он предпочёл бы не знать его вообще. Всё больше поражённых вдохов вырывалось у толпы по мере того, как дикарям удавалось рассмотреть, что именно выпало из странной одежды новопришлого. Даже те, кто не принадлежал к клану Совы и не слышал искренних молитв Дзе Духу Зайца, узнали этот объект поклонения - идол плодородия, кража которого считалась святотатством. На изумленных и искривлённых от отвращения лицах соплеменников и членов других кланов Дзе увидел отражение своих собственных чувств. В их глазах сияла жажда мести, пока они ожидали, как он отреагирует на такое оскорбление. Кража подношения Духам каралась смертью - и поделом; просто изгнать преступника было недостаточно. Возмутительные действия Мал-да-ра доказали, что он не заслуживает доверия, и его нельзя отпустить: оказавшись на свободе, новопришлый мог вернуться в пещеру Tsa-ond и снова осквернить её. Единственным способом предотвратить повторение столь страшного злодеяния была... казнь богохульника. Раскаты грома раздались над горой, и капли дождя начали падать на землю, выстукивая бешеный ритм, которому вторило колотящееся сердце Дзе. События этого дня - предательство со стороны жены, а потом и партнёра по обмену - разрушили его надежды. Дрожащей рукой он поднял миниатюрного идола, сжал его в кулаке и, выпрямившись, отвернулся от чужака из клана Угря. - Этот человек больше мне не партнёр по обмену, - провозгласил он окружающим. Лин и Вол-ла-чи, понимая важность этого заявления, вышли вперёд и, схватив новопришлого, заставили его встать. Он вырывался, но они крепко удерживали его за руки. А когда Да-на попыталась прийти ему на выручку, двое мужчин из клана Барсука преградили ей путь. Тогда она, громко протестуя, попробовала обойти их, и они схватили её за руки и остановили. - Скалли-и-и! - крикнул Малдер, пытаясь вырваться, но Лин пресёк эти попытки, обхватив рукой его шею. Джини бросилась к брату с криком: - Ему больно! Пожалуйста, останови их! Он проигнорировал её мольбу. Она была лишь дитём, не понимающим всей серьёзности сложившейся ситуации. Повернувшись лицом к Лину и Вол-ла-чи, Дзе сказал: - Сделайте, что должно. И они потащили гневно что-то выкрикивавшего Мал-да-ра прочь от толпы. Да-на тоже закричала что-то на своём непонятном дикарям языке. - Не-е-ет! - завопила Джини и бросилась к ногам брата, низко кланяясь в знак уважения и страха. - Пожалуйста, пожалуйста, не причиняйте ему вреда! Я сделаю всё, что ты скажешь. Выйду замуж и покину племя, если ты так хочешь. Мне жаль, что я назвала тебя чинди, правда. Пожалуйста, не сердись. Не причиняй вреда Мал-да-ру и Да-не! Её мольба тронула Дзе куда сильнее, чем он мог показать. Он любил свою маленькую сестрёнку и чувствовал себя мерзавцем из-за того, что ударил её немного раньше и игнорировал её крики сейчас. И всё же Дзе знал, что требовалось от него как члена клана и хозяина собственного очага: он должен был следовать определёным правилам в случае совершения такого недопустимого поступка. Так что Дзе не имел иного выбора, кроме как приказать казнить Мал-да-ра. Может, сейчас Джини и не поймёт этого, но однажды, повзрослев и создав свою собственную семью, она осознает причины такого решения брата и необходимость суровости обычаев клана. Снова посмотрев на Лина и Вол-ла-чи, Дзе сказал: - Отведите его на игровое поле и привяжите к одной из стоек ворот... – Из-за необходимости произнести следующие слова у него пересохло в горле, и он сглотнул, пытаясь увлажнить его и заставляя себя отдать приказ. Когда же Дзе это удалось, то особой радости он не испытывал. – Забейте его камнями. Мал-да-ра потащили прочь, и крики Да-ны стали отчаянными. Дзе подал сигнал мужчинам из клана Барсука тоже увести её. Джини с визгом кинулась ей на помощь, но что маленькая девочка и слабая женщина могли сделать против двух громил? Так что новопришлую вскоре силой увели в хижину шамана. Плачущая Джини, сжав ладони в кулаки, повернулась к Дзе и крикнула: - Ненавижу тебя! Лучше бы они забили камнями тебя! Вдалеке вспыхнула молния, а через две секунды над горами разразился гром, напоминая топот копыт спасающихся паническим бегством бизонов. Дзе ничего не ответил сестре; её слова причинили ему боль, хотя он и понимал, что она сказала их в сердцах. С тяжёлой душой он протолкался сквозь толпу зевак и последовал за своим дядей и кузеном и их сопротивляющимся пленником к игровому полю. Дикари двинулись следом, возбуждаясь тем сильнее, чем ближе подходили к месту будущей казни: им не терпелось покарать чужака за его грех. Мал-дар продолжал сопротивляться, нанося удары удерживающим его дикарям локтями и крича изо всех сил: - Останови это, Дзе! Отпустите Скалли! Дзе!.. Вели отпустить её, ты, грёбаный сукин сын! Дзе не понимал слов новопришлого, но из-за его тона неожиданно почувствовал себя виноватым. Вес браслета Мал-да-ра на запястье напомнил дикарю о жене: именно Клиззи убедила его принять украшение, положив тем самым начало партнёрству. Что бы она сказала, узнав, что происходит теперь? Дзе оглянулся через плечо на опустевшую черную, как смоль, гору, возвышавшуюся на западе за распалённой толпой, терзаемыми ветром жилищами и сыплющими искрами кострами. Куда же подевалась Клиззи? Дикари двинулись вперёд к самой северной точке игрового поля, заводясь всё больше с каждым криком новопришлого и собирая камни для казни; их глаза сияли от предвкушения. Дзе не разделял их энтузиазма и шёл, ссутулившись и щурясь из-за дождя. Он внимал ветру, в каждом холодном порыве которого слышал гневный шёпот Духов. Этот ли шторм он видел в кошмаре? Клиззи пропала, как и в его вещем сне, и сердце колотилось так же сильно. Явится ли вскоре таинственная Женщина-Дух, чтобы забрать Мал-да-ра? Над тёмными холмами снова грянул гром. Дзе посмотрел на небо, ожидая увидеть взирающие на него горящие глаза Духа Змеи. Но никто не глядел гневно из-за сгустившихся туч, и только лившийся с иссиня-черных небес дождь хлестал его по лицу. В отличие от своих соплеменников он не стал подбирать камни по пути к месту казни, а вместо этого крепко сжимал резного идола, представляя, что это Клиззи, а не Мал-да-ра карают за грехи - за то, что переспала со своим кузеном и солгала об этом. От одной мысли, что жену привяжут к стойке и забьют камнями, у Дзе начали дрожать руки. Однажды он уже стал свидетелем подобной казни, будучи восьмилетним мальчиком - в возрасте малышки Джини, но хорошо помнил жалобные крики тех двух чужаков о милосердии и жуткие звуки, раздававшиеся, когда камни изувечивали плоть и ломали кости. Преступники заслужили такую участь, ведь пытались украсть еду из скудных запасов клана Совы на зиму, за что и умерли длительной и очень мучительной смертью. То же вскоре ожидало Мал-да-ра, а потом и Клиззи... если Дзе раскроет её ужасную тайну. Впереди Лин и Вол-ла-чи стояли у стойки ворот, крепко удерживая новопришлого. Приблизившись к ним, Дзе приказал: - Разденьте его. Двое мужчин из клана Барсука вышли вперёд, горя желанием помочь снять с чужака его странную одежду. Мал-дар пришёл в бешенство, когда они прикоснулись к нему. Он сопротивлялся изо всех сил, когда дикари принялись укладывать его на землю. Лин и Вол-ла-чи удерживали его, пока остальные стягивали с него одежду. Хотя новопришлый и отбивался руками, они сумели снять его гладкую чёрную куртку и отбросили её в сторону. Куда сложнее им было с его тяжёлой обувью и обтягивающими штанами: он сопротивлялся и изворачивался, но в конце концов дикари справились со своей задачей. Выбросив всё в грязь, они взялись за его нижнюю одежду. Когда чужак остался в чём мать родила, дикари поставили его у стойки ворот и вынудили сесть. Он продолжал защищаться, как раненый медведь, пока ему не заломали руки и не привязали его за запястья к столбу верёвками из сыромяти. Дзе подошёл к нему, протянул левую руку и показал лежавшего на ладони маленького идола. - Человек сам выбирает свою судьбу, - сказал дикарь и бросил фигурку на землю; она упала между согнутых ног Мал-да-ра. - Твои грехи определили твою. Тот прекратил попытки освободиться от пут и растерянно посмотрел на идола, а потом поднял на Дзе полные тревоги глаза. Тело новопришлого было мокрым от дождя и грязи, ветер трепал его волосы, а руки и грудь покрылись гусиной кожей. - Где Скалли? - потребовал ответа он, в его голосе слышался гнев и страх. Дзе не понял его слов и принял их за проклятие. Отступая назад, он сказал остальным: - Можете начинать. Первый камень угодил Мал-да-ру в левое плечо; его глаза забегали от человека к человеку, а дыхание участилось. Когда в него полетел следующий камень, он наклонил голову и притянул к себе колени, пытаясь защитить лицо и гениталии. Второй камень попал ему в правое колено, вызвав кровотечение, и новопришлый закричал от боли. Дзе зажмурился, будучи не в силах смотреть на это и не желая присоединиться к палачам. "То же самое ждёт Клиззи, - подумал он с отвращением, - если я раскрою её тайну". Мал-дар снова взвыл от боли, и Дзе бросило в дрожь от этого звука. Проклятье Духам, он не хотел потерять жену и слушать, как она умирает такой жуткой смертью. Он не раскроет её тайну, даже если это разгневает Духов и навлечёт беду на весь клан. *** Клиззи стояла на коленях на каменистом выступе горы Припадающей к земле кошки. Её руки покоились на обнажённых бёдрах, а лицо было поднято к небу. Пронизывающий северный ветер позвякивал бусинами в её волосах. Шёл ледяной дождь, и дикарка закрыла глаза и начала молиться Духу Совы о наставлении. - Дух Совы, я слышу твой голос в порывах ветра. Прошу, услышь и ты меня. - Она сжала в правой руке висевший на её шее маленький мешочек из оленьей шкуры и принялась ощупывать тотемы внутри него, представляя каждый из них: красный камушек пирита, пятнистую ракушку улитки, совиное перо, острый, как лезвие, зуб барсука, миниатюрный кусочек кости мастодонта, на котором Дзе вырезал крохотные улыбающиеся личики их будущих детей. Голос дикарки дрожал, но говорила она уверенно: - Дух Совы, пошли мне своё терпение, чтобы я могла спокойно встретить грядущее. Пошли мне свою мудрость, чтобы я постигла уроки мира, сокрытые в каждом листке, и камне, и каждой капельке дождя. Пошли мне свою силу, чтобы я смогла одолеть моего самого большого врага - саму себя. Клиззи не сомневалась, что сама виновата в своих проблемах. Она причинила боль Дзе, заслужила свою кару и не собиралась искать оправдание своим преступлениям. Секс с родственником являлся непростительным грехом, и все об этом знали; она тоже это понимала, даже в четырнадцать лет, и потому её поступку не было оправдания. - Помоги мне действовать со смирением и непорочностью. Приготовь меня, чтобы я могла прийти к тебе с чистыми руками и честным сердцем, чтобы в конце моей жизни мой дух мог улететь без стыда. Собственная ложь огорчала Клиззи не меньше, чем то, о чём она солгала. А теперь и их с Мал-да-ром тайна тяготила её. Дикарка знала, что должна рассказать мужу правду, но страх того, как он отреагирует, останавливал её. Ей понадобится сила Духа Совы, чтобы поступить правильно. Ветер, завывая, проносился над горной вершиной, каждый его порыв обрушивался на дикарку, трепал ей волосы, но она не сдавалась, намереваясь сделать всё правильно. Она снова и снова повторяла молитву и была готова повторять это пока не получит знак свыше. - Дух Совы, я слышу твой голос в порывах ветра. Прошу, услышь и ты меня. Холодный дождь начал лить как из ведра, на востоке вспыхнула молния, а вскоре грянул гром. - Пошли мне своё терпение, чтобы я могла спокойно встретить грядущее. Пошли мне свою мудрость, чтобы я постигла уроки мира, сокрытые в каждом листке, и камне, и каждой капельке дождя... *** Малдер пытался освободиться от пут, но верёвки из сыромяти ослабили доступ крови к его пальцам, больно врезаясь в запястья. Он дрожал под ледяными струями, и зуб на зуб не попадал от холода и страха. - Ск-Скалли! Кровь из раны на лбу заливала ему глаза, и он пытался сморгнуть её. Дикари то появлялись, то исчезали из поля зрения; он видел кроваво-красные размытые очертания их двигающихся ног, замахивающихся рук и раззинутых ртов, а их крики звучали гулко, словно доносились со дна глубокого тёмного колодца. - Скалли-и-и! Куда они её увели? Был ли Дзе с ней? Поворачиваясь настолько, насколько ему позволяли путы, Малдер попытался отыскать её взглядом. Может, она в деревне позади, скрытая во тьме за стеной дождя? А где тогда Дзе? Фокса охватила паника. "Найди её, помоги ей!" - кричал ему разум. Ещё больше камней обрушилось на него, нанося серьёзные увечья: один угодил прямо в грудь, причинив на удивление сильную боль и оставив синяк, и лишил его возможности нормально дышать. За ним тут же последовал ещё один, попавший Малдеру в челюсть, отчего тот резко клацнул зубами, а затем ощутил вкус крови из разбитой губы, и его затошнило. Очередной камень попал Фоксу в щёку, едва не задев глаз. Этот удар был чертовски болезненным, и Малдер попытался уклоняться, но верёвки сдерживали его. Будучи связанным и беспомощным перед своими палачами, он вспомнил своё недавнее заточение в больнице Калумет Мёрси, когда, пристёгнутый к койке, ожидал нападения жуткого насекомоподобного существа... Пинкуса. Тогда Скалли пришла на помощь в критический момент и спасла его. Но кто спасёт его теперь? И кто спасёт её, если он погибнет? Сомнений в том, что дикари собирались его убить, у него не осталось. Наклонившись вперёд насколько мог, он крикнул: - Гребаные ублюдки! Отпустите меня! Будьте вы прокляты! Молния рассекла небо, ненадолго осветив толпу, и Малдер снова попытался найти в ней Скалли, но не увидел ничего кроме злобных лиц и поднятых кулачищ с камнями. Мир снова поглотила мгла, и, казалось, стало ещё темнее, чем раньше. Светящийся образ племени плыл перед его мысленным взором, как призрачная химера. Раскаты грома сотрясали долину, и мышцы ног Малдера начали подрагивать. Ещё больший ужас охватил его, когда очередной камень угодил ему в шею, полностью лишив его возможности дышать; ещё один сильно ударил в плечо, а следующий - лишь едва задел голень. "Пожалуйста хватит, пожалуйста хватит, пожалуйста хватит", - повторял он про себя. А Скалли они тоже забьют камнями? Или Дзе сначала её изнасилует? - Не-е-е-е-е-е-е-е-ет! - завопил он, и на него обрушился град из камней. Ещё одна молния осветила его врагов - мерзких скотов с искривленными от ненависти ртами. Гром сотрясал землю. - Я вас поубиваю! Я вас всех поубиваю к чёртовой матери, если хоть один волосок упадёт с её головы! Камень ударил его в висок так сильно, что голова Малдера запрокинулась, а перед глазами вспыхнули звёзды. Тут же совсем рядом во что-то попала молния; он чувствовал резкий запах озона, и как наэлектризовался воздух: кончики волос Фокса приподнялись, а кожу начало покалывать. Раздались раскаты грома, и сердце Малдера пустилось вскачь. Казалось, он слышал крики и видел, как засверкали пятки убегающих дикарей. Судорожно хватая ртом воздух и сглатывая кровь с дождевой водой, он ждал очередного камня... всё ждал... ждал... Но дождь, только дождь омывал его покрытую синяками и ранами кожу, унимая боль. Фокс попытался крикнуть, но смог только прошептать: - Скалли... пожалуйста, пожалуйста... Потом ему привиделось, что она идёт к нему - серебристо-белая в темноте. Её мокрые волосы трепал ветер, они казались кроваво-красными на фоне её бледного лица. Даже с большого расстояния он рассмотрел, что она плакала и протягивала к нему руки. О, Господи, как ему хотелось обнять её. Приблизившись, она опустилась на колени и нежно погладила его распухшее лицо, облегчая боль и исцеляя. - К-куда они делись? - спросил он, подразумевая разгневанных дикарей. - Они ушли. – Услышав её голос, он не смог сдержать слёзы и даже не пытался скрыть их. - Мне х-холодно, - сказал Малдер, стуча зубами. - Я знаю, - ответила Скалли, и её голос напоминал шум ветра. Неужели это только ветер? Может, на самом деле она не здесь. Нет, нет-нет-нет... Он тяжело дышал и дрожал, больше всего на свете желая протянуть руку и прикоснуться к напарнице, чтобы убедиться, что она реальна, а не плод его воображения; но путы сдерживали его, что снова напомнило ему о больнице Калумет и Пинкусе. Скалли поверила Малдеру... спасла его... - Скалли? Позади неё тень пересекла поле, приближаясь к ним. Был ли это Пинкус? Чёрт, чёрт, чёрт. Фокса трясло, у него болело всё тело, и он ничего не видел заплывшим правым глазом. Его губы онемели, а верёвки натёрли запястья до крови. Малдер подумал о красных глазах Пинкуса, напоминавших глаза насекомых. "Берегись, Скалли!" - хотел крикнуть он, но лишь беззвучно шевелил губами. Дана продолжала стоять на коленях рядом с ним спиной к приближающейся опасности, походя на серебристое привидение в темноте и глядя на него полными слёз и сочувствия глазами. Малдер рассмотрел очертания приближающейся тени - это оказался не Пинкус, а человек. О, Господи, это был Дзе! Он вернулся. И он вернулся за ней! Дзе уверенно шёл под дождём, пока не остановился за Даной. Он насмешливо ухмыльнулся Малдеру, а потом наклонился и поцеловал Скалли в плечо. Дикарь гулко хохотнул, что напомнило отдалённые раскаты грома, и скользнул губами к её шее. "Не верь ему!" - хотел крикнуть Фокс, но у него перехватило дыхание. Скалли сидела неподвижно, позволяя Дзе целовать себя, и лишь полные слёз глаза выдавали её отвращение. - Не прикасайся к ней! Оставь её в покое! - Малдер пытался освободиться, будучи одержимым желанием остановить Дзе. Он не мог позволить дикарю причинить боль Скалли, только не это снова. Малдер уже струсил и подвёл её. О, Господи, узнай Дана правду, и она бы его бросила. От одной мысли, что потеряет её, он запаниковал и зажмурился. - Мне жаль, Скалли, - сказал он ей очень тихо. - Мне так жаль... Когда Малдер опять открыл глаза, Скалли и Дзе уже исчезли; осталась лишь тьма. Фокс снова сглотнул кровь, и ему показалось, что он тонет. Он потерял её. Он потерял Скалли... и его сердце рвалось на куски от чувства вины. *** Скалли со связанными за спиной руками сидела на постели из шкур, прижав колени к груди. Её удерживали в хижине шамана, который сидел напротив, подальше от очага, то потягивая чай, то покуривая трубку сантиметров тридцать длиной. У курева был очень резкий запах, хотя, может, это его питьё так воняло. В любом случае шаман выглядел очень расслабленным, а странноватая улыбочка на его лице наводила Дану на мысль, что в его фармакопею [Фармакопе́я (с др.-греч. φαρμακον*— лекарство, яд и др.-греч. ποιη*— делаю, изготовляю)*] входили психотропные вещества. Пучки сушившихся растений свисали со стропил, вдоль стен стояли чаши из панцирей черепах с разноцветными порошками и какими-то тёмными жидкостями. Несколько разрисованных масок висели на костяной опоре лицом к задней части хижины, а у двери в клетке из тростника две куропатки чистили перья. Шаман был стариком - самым старшим из всех людей, которых Скалли видела в лагере - с белыми как снег волосами, но безбородым. Дана гадала, брился ли он, или волосы просто не росли у него на лице. В любом случае отсутствие бороды с лихвой компенсировалось витиеватыми чёрными татуировками: кривые линии окружали его глаза и пересекали щёки и подбородок, словно следы когтей. На дикаре была пятнистая накидка, отделанная длинным мехом, напоминавшим лошадиную гриву. На его шее на верёвке с бусинами висел зелёный резной амулет, похожий на лягушку, а в правом ухе шамана красовался белоснежный клык, делая его вид ещё более грозным. Вот уже два часа старик наблюдал за Скалли из-под полуопущенных век, никак не реагируя на её вопли. Она требовала, чтобы её отпустили, звала Малдера и без остановки бранилась. - Где Малдер? Мал-дер, - прокричала она охрипшим голосом. - Я знаю, что ты догадался, о чём спрашиваю. Где Мал-дер? Причинили ли дикари ему вред? Они явно разозлились из-за фигурки, но настолько ли, чтобы убить его? Шаман продолжал молчать, покуривая трубку и глядя на Дану блестящими черными глазами. Она пыталась освободиться, но верёвки из сыромяти не поддавались. Ей нужно было что-то, чтобы их перерезать, и Скалли заметила нож, который шаман носил на поясе. Если он уснёт - или просто оключится - она сможет добраться до оружия и перерезать верёвки, не разбудив старика. Порывы ветра начали сотрясать хижину, Дана слышала стук дождевых капель по крыше из шкур, а изредка раздававшиеся раскаты грома напугали её своей силой. - И Малдер на улице в такую непогоду? Пусть только с ним что-нибудь случится, ты, грёбаный сукин сын. Ей необходимо было верить, что с ним все в порядке; любые другие варианты развития событий являлись настолько ужасными, что она бы этого просто не вынесла. Шаман поднял свою небольшую чашу, предлагая Дане попить чая. Развяжет ли он её, если она согласится? "Лучше не рисковать", - подумала Скалли. В напитке могли быть травы, обладающие снотворным действием, или шаман мог попытаться отравить её. - Спасибо, нет, - сказала она, качая головой. Дикарь пожал плечами и, приготовив ещё одну чашу чая для себя, умостился на постели, скрестив ноги, и снова принялся потягивать чай и наблюдать за своей пленницей. Непогода разыгралась не на шутку. От очередного раската грома содрогнулась земля, и шаман, сделав лишь полглотка, посмотрел вверх на свои трясшиеся вместе со стропилами пучки трав. Следующий час тянулся мучительно долго, но старый дикарь наконец-то уснул. Как только он сомкнул глаза, Скалли попыталась дотянуться до карманов своей куртки, надеясь найти в них что-то, чем можно перерезать верёвки, но не смогла проникнуть в них достаточно глубоко и потому решила всё же украсть нож шамана. Дана преодолела уже половину расстояния к его постели, когда Джини, порядком её напугав, отбросила дверной занавес. Обойдя спящего мужчину, она поспешила к Скалли и, присев на корточки, разрезала верёвки каменным ножом. Растирая запястья, Дана встала на ноги. Чёрт, её лодыжка всё ещё болела. Стараясь игнорировать боль, она похромала за девочкой из хижины. - Где Малдер? - спросила Скалли, когда они оказались на улице. Джини жестами попросила её молчать, а потом поманила за собой к игровому полю. Влажные волосы липли к голове девочки, и её туника промокла насквозь, чего малышка, казалось, не замечала, поспешно пробираясь сквозь деревню. Дым, напоминая призраков, поднимался над потухшими из-за дождя общими кострами. Молния рассекла небо на западе и угодила в землю где-то за горами, осветив сгустившиеся в небе тучи. Продолжало лить как из ведра, и вокруг не было ни души; сильная непогода вынудила дикарей ютиться у своих очагов. Джини остановилась у длинной низкой постройки на южном краю лагеря и, жестами попросив Скалли подождать, вошла внутрь, но вскоре снова показалась с битком набитым мешком на плече. Ещё раз махнув рукой, девочка повела Дану на юг, тенью проскользнув под раскачивающимся орехом на поле. Вспышка молнии осветила ближайшую стойку ворот, и Скалли заметила сгорбленную фигуру у её основания. Она сразу узнала, кто это... Малдер - раздетый донага со склонившейся набок головой и тёмными блестящими пятнами крови на бледной коже. Тяжело дыша от страха и игнорируя боль в повреждённой лодыжке, Дана бросилась к напарнику. О, Господи, неужели он мёртв? Его тело покрывали многочисленные раны, а грудь, конечности и лицо - потоки крови. Его глаз настолько опух, что не было видно ресниц, на рассечённой губе уже образовалась корка. Вокруг Фокса валялось множество камней размером с кулак, потому догадаться, что же произошло, не составляло большого труда. От такого зрелища Дану охватил гнев, и на глаза навернулись слёзы; она опустилась на колени рядом с напарником и погладила его по изувеченной щеке. - Малдер? Он судорожно выдохнул и зашевелился. - Скалли? Из-за того, каким хриплым стал его голос, по щекам Скалли покатились слёзы. Она поцеловала его в макушку. - Ох, Малдер. - Дана отстранилась, желая побыстрее осмотреть его. Профессиональная привычка требовала от неё оценить серьёзность нанесённых Малдеру увечий, определить курс лечения, необходимый для его выздоровления. Фокс открыл здоровый глаз и посмотрел на неё. - Кажется, я их разозлил не на шутку. Скалли фыркнула от того, насколько он недооценил весь ужас случившегося. - Никуда с тобой пойти нельзя. Мрачная едва заметная улыбка появилась на его окровавленных губах. - Развяжите меня. Джини положила мешок на землю и, присев на корточки позади Малдера, перерезала верёвки на его запястьях. Освободившись от пут, Фокс с трудом опустил затёкшие руки. Сдержав слезы, Скалли отбросила эмоции и принялась осторожно и тщательно ощупывать его голову, руки и рёбра. К счастью, переломов у него, по всей видимости, не было. Его синюшная кожа казалась ледяной на ощупь, а из ран на его колене и лбу всё ещё шла кровь. Скорее всего, Малдер получил сотрясение мозга и вне всяких сомнений находился в состоянии шока. - Давай-ка, я помогу тебе одеться, - прошептала Скалли, потянувшись за курткой напарника. Та вся вымокла в грязи и особо бы его не согрела, потому, указав на валявшиеся в стороне ботинки и штаны, Дана попросила: - Джини, подбери остальные вещи, пожалуйста. Девочка поспешила выполнить просьбу Даны, пока та помогала Малдеру подняться. Он побледнел и начал задыхаться, стоило сдвинуть его с места. - П-полегче, - выдавил из себя Фокс, стуча зубами. - Прости. - Скалли накинула куртку ему на плечи и осторожно помогла просунуть одну руку в рукав. - Надо увести тебя отсюда. Идти сможешь? - Я... думаю, да. - Зашипев от боли, он просунул и вторую руку в рукав. Джини принесла его остальную одежду и остановилась рядом, нервно оглядываясь на лагерь и протягивая ему нижнее бельё. - Ост-тавь их, - ответил он. - Они н-не стоят потраченных усилий. И рубашку ост-т-тавь. Д-дай только штаны. Надеть джинсы на Малдера тоже было непросто: они вымокли, а его онемевшие от холода, израненные ноги не слушались. Скалли и Джини пришлось приложить совместные усилия, чтобы просунуть их в брючины. Фокс застонал от дискомфорта, когда они начали натягивать джинсы ему на бёдра. - Теперь тебе придётся встать, - предупредила его Скалли. Он кивнул, но выглядел так, словно его сейчас вырвет. Опираясь на стойку ворот и плечо Даны, Малдер сумел подняться на ноги. Скалли натянула на него штаны и, застёгивая их, обратила внимание на то, как он похудел в бёдрах и талии за месяц, проведённый в плейстоцене. И, судя по всему, в ближайшее время ему не удастся прибавить в весе - только не там, куда они вынуждены отправиться теперь. Словно прочитав её мысли, Фокс спросил: - Куда т-теперь? Скалли завертелась, изучая все направления. Реши они возвращаться на запад, откуда пришли, и им пришлось бы подниматься на гору, на востоке тоже возвышалась горная гряда, на севере находился лагерь, потому единственным выбором был... юг. - Туда. - Она кивнула на лес на южном краю игрового поля. - Давай тебя обуем. Дана жестом попросила Джини поставить ботинки у его ног и именно тогда заметила маленькую резную фигурку в грязи. Малдер тоже её заметил и с усилием попытался наклониться, чтобы поднять её. - Оставь её, - сказала Дана. - Она может быть нашим билетом домой. - Она не принесёт нам ничего, кроме новых проблем. - Или видений. - Так, значит, теперь ты веришь, что мои видения действительно таковыми являются. В его единственном здоровом глазу читалось сомнение. - Я... Я не знаю, но мы... - Малдер, эта фигурка не вызывала мои видения. - А что тогда? - Не знаю, но... Джини вмешалась в их спор, начав дёргать Скалли за рукав и настойчиво что-то шептать, указывая на лагерь. Но послание было очевидным: пошли уже! - Давай, нам надо идти. - Скалли встала рядом с Малдером. Он явно слишком устал для споров... или ещё не пришёл в себя... и потому не стал возражать, когда Скалли положила его руку себе на плечи, чтобы поддержать его, пока они ковыляли к лесу. Джини последовала за ними, прихватив мешок и остальную одежду. Когда они дошли до края поля, то стало понятно, что девочка намеревалась идти с ними дальше. Тогда Дана повернулась к ней и сказала: - Ты не можешь идти с нами. Тебе надо вернуться. - Скалли использовала жесты, чтобы было понятнее: отрицательно качала головой, указывая на лес, и с энтузиазмом кивала в сторону деревни. Хмурясь, Джини долго и настойчиво возражала, стараясь при этом не говорить слишком громко. Дана настояла на своём: - Нет, солнышко, мы не можем взять тебя с собой, тебе придётся остаться здесь. Девочка посмотрела на Малдера, явно надеясь на его поддержку. Когда же и он отрицательно покачал головой, её плечики поникли, а глаза наполнились слезами. С явно удручённым видом она засунула одежду Малдера и свой нож в мешок и протянула его Скалли. Тронутая её щедростью Дана опустилась на колени, крепко обняла Джини и прошептала ей в ухо: - Спасибо тебе. - Дождь продолжал лить как из ведра. - За всё. Девочка обняла её в ответ и шмыгнула носом, уткнувшись ей в шею. У Скалли сердце разрывалось от мысли, что придётся оставить этого ребёнка. Она была такой услужливой, внимательной и доброй к ним со дня их знакомства, находилась у постели Малдера, пока тот болел, и радостно встретила их, когда они нашли племя снова. Скалли огорчило то, что она видит девочку в последний раз. - Не надо плакать, хорошо? - Дана отстранилась и посмотрела в печальные глаза малышки. Та шмыгнула носом и спросила: - Пла-ток? Скалли посмотрела на Малдера, приподняв брови. Он покопался в кармане, достал платок и протянул его Джини, которая тут же взяла его и высморкалась. - Спа-си-бо, - сказала она, возвращая его. Потом на её лице вместо печального появилось суровое выражение, и она начала быстро говорить что-то настойчивым тоном и с помощью жестов попросила их подождать. - Куда это она собралась? - спросил Малдер. - Кажется, она что-то ищет, - ответила Дана. Они какое-то время наблюдали за тем, как девочка бежала по краю поля, пристально вглядываясь в чащу леса. - Нам не стоит задерживаться. - Малдер мельком оглянулся на деревню. Его ноги дрожали так сильно, что Скалли боялась, как бы он не упал, и, взяв его за руку, сказала: - Дай ей минутку. По всей видимости, обнаружив то, что искала, Джини помахала им, чтобы они шли к ней. Скалли помогла Малдеру дойти до того места, где стояла девочка. Дана услышала звук текущей воды прежде, чем увидела ручей. Он огибал игровое поле и тёк из озера в лес, предоставляя им отличную возможность для побега. Поток смоет их следы, да и запас воды обеспечен. Джини, наверное, пришло в голову то же самое: она настаивала на том, чтобы они вошли в ручей, усердно нашёптывая наставления: - Ye-tsan Ne-ahs-jeh Din-neh-ih. Ye-tsan Дзе. Скалли закивала, надеясь, что девочка сказала им, что ручей приведёт их к хорошей местности, где им вряд ли встретятся недружелюбные туземцы. Прежде чем Дана успела поблагодарить девочку в последний раз, та бросилась к ней и обвила руками её талию. Скалли крепко обняла малышку в ответ. - Nih-hi-cho, - сказала Джини прежде, чем отстранилась и повернулась к Малдеру. Она тоже крепко его обняла, а потом посмотрела ему в глаза и повторила: - Nih-hi-cho. Малдер наклонился, поцеловал её в макушку и прошептал: - Береги себя, малявка. Она кивнула, словно поняла сказанное, затем встала на цыпочки и поцеловала его в покрытую бородой и синяками щёку. Из-за подобного проявления девочкой привязанности у Скалли ком встал в горле, и ей понадобилось время, чтобы заставить себя сказать: - Давай, Малдер, пошли уже. Они вместе вошли в воду и направились на юг, оставив Джини стоять на берегу. *** Как только Мал-дар и Да-на скрылись из виду, Джини поспешила к стойке ворот и подняла лежавшего в грязи идола плодородия. Она вытерла его о свою влажную тунику, а затем повертела в руках, пытаясь ощутить сокрытую в нём жизненную силу. Ничего сверхъестественного не произошло, обычный кусок старой кости на ощупь. Это открытие разочаровало её и сбило с толку: она знала, что Дзе взял с собой фигурку в пещеру Tsa-ond, чтобы получить благословение Духа Зайца - бога плодовитости, и потому ожидала, что та будет тёплой от жизненной энергии нового ребёнка. Тыкая пальцем в твёрдый округлый живот идола, девочка прошептала: - Ты там, малыш? Дождь продолжал шуметь, и ветер все так же завывал, а вот идол хранил молчание; даже когда она поднесла его к уху, не раздалось никаких звуков: ни сердцебиения, ни тихого плача. Мог ли ребёнок уже находиться у Дзе внутри? Клиззи сказала ей, что дети проползали через мужские би-зон-зы во время занятий любовью. Возможно, Дух Зайца поместил ребёнка в идола, из которого тот каким-то образом попал в Дзе во время его молитв в пещере Tsa-ond. Какой бредовый способ создавать детей! Если Дух Зайца являлся достаточно могущественным, чтобы поместить ребёнка в статуэтку, то почему бы ему не поместить его сразу в Дзе? Коли на то пошло, то почему бы не помещать детей сразу в их матерей, а не в статуэтки и отцов? Тогда женщинам вообще не надо бы было выходить замуж, оставлять семью, делить спальные шкуры с чужаками и позволять мальчишкам засовывать их большие би-зон-зы в... Фу! Джини не хотелось об этом думать: она помнила того жуткого жеребца с его кобылой и то, как та выпучила глаза от страха, когда он засунул в неё свой огромный би-зонз. Джини не собиралась позволять, чтобы такое произошло и с ней. Она не хотела делить спальные шкуры с мужчиной, и чтобы ей засовывали би-зонз между ног. А особенно сильно ей не хотелось, чтобы тот злой гадкий мальчишка Чал прикасался к ней! Если Дзе полагает, что она добровольно будет жить с Чалом и кланом Барсука, то его ожидает неприятный сюрприз: она не выйдет ни за кого никогда! Она собиралась сбежать... сегодня же. Джини вынашивала план побега весь день, намереваясь улизнуть во время Церемонии Единения Джэа, так как знала, что все будут слишком увлечены длительным празднованием, чтобы заметить её отсутствие, но Дзе всё испортил, притащив её на эту дурацкую церемонию. Она пыталась вырваться, даже оскорбила его при всех, назвав чинди. И вместо того, чтобы устыдиться своего поведения и отпустить её, он её ударил! А потом Дзе начал драться с Мал-да-ром, и идол упал на землю... Ну, что было, то прошло, и всё к лучшему. Теперь она последует за Мал-да-ром и Да-ной вместо того, чтобы путешествовать в одиночку. Джини страстно желала, чтобы новопришлые позвали её с собой, и не понимала, почему они не захотели, чтобы она отправилась с ними: у неё же хорошо получалось находить и стряпать еду. А ещё она была сильной и могла нести почти столько же, сколько Клиззи, умела рыбачить, чистить шкуры и вялить мясо, и даже готовить пеммикан. Они вскоре сами в этом убедятся: она докажет им, что может стать весьма полезной для них. Всё, что ей надо сделать - это не попадаться им на глаза несколько дней и следовать за ними. Когда же они отойдут слишком далеко от Индюшиного озера, чтобы отвести её обратно, она покажется им, и всё будет хорошо. Сжав идола Дзе в кулаке, Джини направилась через мокрое поле к подножию горы Припадающей к земле кошки, где кланы сложили призы для победителей игры. Она наберёт пожитков из этих богатых запасов прежде, чем тронуться в путь. Девочка обнаружила, что вещи накрыли тяжёлой шкурой мастодонта, чтобы защитить их от непогоды. Под неутихающим проливным дождём малышка откинула шкуру; её промокшую насквозь тунику терзал ветер, ледяные потоки воды стекали по её телу, и Джини стиснула зубы, чтобы те перестали стучать от холода. Не все призы оставили здесь: хрупкие предметы отнесли на ночь в какое-то другое место. Впрочем, эти красивые, но бесполезные безделушки всё равно её не интересовали: для путешествия ей не понадобятся туники с отделкой, украшенные перьями головные уборы или не менее затейливо украшенные корзинки, а вот прочный мешок с самым необходимым - как раз то, что она хотела и в чём нуждалась. Вытерев глаза, Джини тут же заметила подходящий мешок и начала складывать в него предметы первой необходимости: верёвку и крючки для рыбалки, кремни, запасной нож и пару скребков. Одну вещь, которая ей наверняка понадобится, она здесь не обнаружила - мех для воды. Джини задумалась, не прокрасться ли обратно в деревню за одним из них, но решила, что оно того не стоит из-за риска быть пойманной. Заметив принесённую её кланом бутыль с мёдом, она решила опустошить её и взять с собой. Бутыль имела пробку из сосновой смолы, которую Джини счистила ножом прежде, чем перевернуть ёмкость. Густой мёд полился на землю, и девочка зачерпнула полную пригоршню, чтобы полакомиться. На вкус он оказался сладким и замечательным, и ей захотелось, чтобы существовал какой-то способ прихватить его с собой, но мёд был слишком тяжёлым, к тому же, в любом случае ёмкость нужна ей для воды. Она вытерла липкие пальцы об оленью шкуру и снова переключила внимание на дорожный мешок: ей осталось положить внутрь только идола плодородия. Джини знала, что неправильно брать статуэтку, но Мал-дар так её хотел, рисковал ради неё жизнью. Он обрадуется, если она принесёт идола; может, даже крепко обнимет и забудет и думать о том, чтобы отослать её обратно к клану. - Не бойся, малыш, - сказала девочка и, осторожно положив фигурку в мешок, укрыла её мягким одеялом из шкур. - Скоро ты будешь со своими новыми мамой и папой, а пока что я за тобой присмотрю. Она поднялась на ноги, закинула достаточно лёгкий мешок на плечо и, взяв бутыль, направилась на юг за остальными. Вскоре Джини увидела новопришлых: передвигались они очень медленно, скорее всего, из-за жутких травм Мал-да-ра. Они перемещались вдоль речки A-Chi, не выходя из воды и огибая валуны и поваленные деревья, и освещали себе путь ярким светом загадочной палочки, благодаря чему их хорошо было видно издалека. Река A-Chi текла от Индюшиного озера к находившейся далеко на юге Tacheene - местности, где почва была такой красной, что говорили, будто она окрашена кровью воюющих Духов. Джини побывала там в прошлом году во время осеннего праздника, на котором присутствовал клан Муравья. Девочка помнила, что на той пустынной территории росло очень мало деревьев, но зато возвышалось множество огромных муравейников. Странные существа, именуемые броненосцами, скитались по дикой местности, опустошая муравейники и пожирая насекомых. Люди из клана Муравья оказались щедрыми хозяевами, но практиковали много весьма специфических обычаев. Они туго обвязывали головы своих детей полосками из кожи, отчего черепа новорожденных становились заостренными. Мужчины и женщины брили свои также заостренные головы наголо и раскрашивали их красной краской, сделанной из почвы. Становясь взрослыми, мальчики прокалывали нижние губы и вставляли в отверстия большие круглые кости. Женщины наносили татуировки в виде полос на подбородки. Но самой странной вещью, которую они делали с собой, было затачивание двух передних зубов! Эти люди являлись самыми уродливыми из всех, кого Джини когда-либо встречала. К югу от территории клана Муравья находился водоём, носивший название Бескрайнего озера и, по легендам, настолько просторный, что противоположный берег нельзя увидеть даже в ясный день. На самом деле никто не бывал там лично, потому что озеро лежало за бассейном Ye-tsan - таинственной долиной, где, говаривали, водились огромные змеи - существа больше самого огромного самца мастодонта и агрессивнее раненой медведицы. Только безрассудный человек мог отправиться в подобное место. Джини пугала мысль о путешествии к бассейну Ye-tsan и встрече с огромными змеями, но это казалось предпочтительнее возвращения к Индюшиному озеру, где Дзе наверняка убьет Мал-да-ра и отошлёт её жить с кланом Барсука. Она лучше столкнётся с несметным количеством гигантских рептилий, чем разделит спальные шкуры с Чалом. Если Мал-дар и Да-на решили отправиться к бассейну, она последует за ними. *** - Хочешь, я понесу мешок? – предложил Малдер, следовавший за Скалли на расстоянии пары шагов, стараясь не отставать, пока они передвигались вниз по течению. У него ныло всё, стоять было мучительно больно, ходить - ещё хуже; он чувствовал себя так, словно умирал. - Я сама, - ответила она и, включив фонарик, осветила Фоксу путь, чтобы он мог обойти камень. - Сколько мы уже в пути? - Три часа и двадцать три минуты. И прошло всего лишь девять минут с того момента, когда ты последний раз об этом спрашивал. Малдеру понадобилось какое-то время, чтобы понять её ответ. Ему хотелось оказаться в каком-то другом месте, где теплее и посуше, желательно в 20-м веке, где кровь не стучала у него в висках, и он мог чётко видеть обоими глазами. Его правый глаз заплыл и полностью закрылся, из-за чего у Фокса возникали проблемы с оценкой глубины, и он не смог бы пройти по прямой, даже если бы его жизнь зависела от этого. Он не чувствовал ног ниже колен: они онемели в ледяной воде. Его то и дело заносило влево, и он спотыкался на ровном месте, хотя и старался сфокусировать взгляд на освещённом фонариком участке. - Почему так холодно? - спросил Малдер. - Мы в ледниковом периоде. - Скалли бросила на него встревоженный взгляд через плечо. - Но сейчас ведь июнь... не так ли? Нам обязательно надо передвигаться в воде? Скалли снова переключила внимание на реку. - Да, если хотим не оставить следов. - Ах. Фокс хотел спросить почему, но был уверен, что уже должен это знать, и потому вместо этого задал другой вопрос: - Куда мы идём? - Об этом ты тоже спрашивал девять минут назад. Неужели? - Ну и что ты ответила? - На юг, насколько я могу судить. Юг. Он представил залитые солнцем пляжи. Может, там будет тепло и не будет ледяного ливня. Холодные капли барабанили по его промокшей насквозь одежде и жалили обнажённую кожу. Он поднял воротник, когда понял, как сильно его трясёт. За узким участком, освещённым фонариком Скалли, было темно хоть глаз выколи. По стуку капель над головой Малдер понял, что прямо над ними переплетались ветви деревьев с густой листвой. Река вилась туда-сюда, хотя это, вероятно, ему только казалось. У Фокса кружилась голова, и он чувствовал себя дезориентированным. Стоило ему посмотреть за пределы освещённого участка, как ему начинали мерещиться летящие в него камни, выглядевшие настолько реальными, что он каждый раз отшатывался. Разгневанные лица парили, подобно призракам, за дождём из воображаемых камней. Малдеру слышались крики дикарей, а когда очередной камень со свистом полетел в него, он закрыл лицо рукой. Движение отозвалось жуткой болью в рёбрах. - Скалли! - закричал Фокс, когда она скрылась за паром его собственного дыхания. Его ноги перестали слушаться, и он рухнул на колени. Холод окутал его до пояса, заставив согнуться пополам. У него возникло неприятное ощущение, что его затягивает в бездонный водоворот. - Оставайся со мной, Малдер, - голос Скалли дошёл до его затуманенного сознания, и он перестал падать. - С тобой всё будет хорошо. Дана опустилась рядом с ним на колени, поддерживая его. Фонарик раскачивался, пока она пыталась пристроиться под левую руку Фокса, что дезориентировало его ещё больше. Ощутив приступ тошноты, Малдер ухватился за напарницу. - Скалли! - взмолился он, желая, чтобы она сделала что-то, чтобы мир перестал вращаться. - Я здесь. Я тебя держу. Скалли закинула его левую руку себе на плечи и помогла привстать. Малдер вскрикнул от боли, когда она начала подталкивать его к берегу, заставляя переставлять ноги и вытаскивая их обоих из реки. Они рухнули на каменистый берег неподалёку от воды. - Малдер, ты меня слышишь? Фокс кивнул, будучи слишком истощённым, чтобы говорить. Дана обвила его руками, он уронил голову ей на плечо... попытался отдышаться... не уснуть. Скалли начала укачивать его, поцеловала в волосы. Она что... что-то шептала? Он не мог разобрать её слов. Свернувшись калачиком, Малдер примостил голову у неё на коленях... благодарный за тепло её тела... за нежный тембр её голоса. Стараясь слушать, он погрузился в темноту. *** Час спустя Скалли всё ещё удерживала голову Малдера. Он спал на боку, притянув к себе колени и засунув руки под мышки. Даже в темноте Дана видела синяки на его лице, корку засохшей крови на лбу и заплывший правый глаз. Жестокость кары племени страшила её. Она-то предполагала, что обмен партнёрами обеспечит им с Малдером безопасность, но, судя по всему, они приняли участие в омерзительном обряде абсолютно зря. Уступчивость не принесла им ни доверия, ни защиты со стороны дикарей; какой же наивной она была, ожидая этого. Над вершинами гор небо начало светлеть. Хотя дождь прекратился, Скалли дрожала от усталости и холода после длительного пребывания под ливнем, а морозный воздух напоминал ей скорее о декабре, чем о середине июня. Господи, если здесь так холодно летом, то что будет зимой? Дана понадеялась, что они попадут домой задолго до того, как она наступит. Поглаживая Малдера по щеке, она попыталась разбудить его. Дикари вскоре обнаружат, что они сбежали, потому надо двигаться вперёд, отойти как можно дальше от деревни на тот случай, если Дзе решит отправиться в погоню. - Малдер? - Его кожа была ледяной на ощупь. - Проснись, дорогой. Ласковое слово само слетело с языка, поразив её тем, насколько это стало естественным. Слышал ли он? Она покраснела из-за собственной самонадеянности: её чувства к Малдеру не были взаимными, по крайней мере пока, и он не относился к её видению об их сыне так же, как она. В то время как неожиданное откровение в корне изменило её взгляд на их отношения. Какая ирония: две недели назад её угнетали мысли об их совместном будущем, ведь как бы сильно ни любила его, она не могла дать ему детей. Ей казалось неправильным принимать его ухаживания... пока она не покачала в своём видении их сына на руках. Именно после этого всё изменилось. Узнав, что родит ребёнка - ребёнка Малдера - Скалли перестала беспокоиться о вероятной бессмысленной и одинокой жизни. Будущее теперь хранило обещание того, чего она хотела от Фокса всегда, хотя и не осознавала, как сильно, до этого самого момента. Её вдруг преисполнила настолько искренняя и сильная любовь, что все сомнения исчезли. Малдер не был совершенным, но ей он подходил идеально. Она надеялась, что их сын будет таким, как он, когда вырастет: станет искателем истины и борцом с человеческой ложью, даже если это означало бы, что он будет верить в снежного человека, колдовство и пришельцев из космоса. Она бы им гордилась... и Малдер тоже. А как иначе? Зачатие, рождение и жизнь этого ребёнка – не что иное, как чудо. Малдер с недовольным выражением заворочался во сне, и Скалли попыталась успокоить его, начав поглаживать по лицу. Он застонал и прошептал: - Клиззи? Дана замерла и бросила взгляд на его бёдра, проверяя, возбуждён ли он, и тут же отругала себя за подобные мысли. Эрекции у него не было, а будь она, то это ещё ничего не значило бы - ему ведь просто что-то снилось. Скалли снова пришло в голову, что Клиззи могла забеременеть от него во время обмена. Дана попыталась отбросить волнения по этому поводу. Может, он предохранялся с помощью прерванного акта? Додумался ли он до этого? Даже если и так, то этот пресловутый метод предохранения не особо надёжен. Оставалось только надеяться, что у Клиззи был неблагоприятный для зачатия день цикла. Ну, хоть теперешнее бесплодие Даны исключало возможность беременности от Дзе. Вероятность заразиться болезнью, передающейся половым путём, также невелика, ведь именно европейцы принесли в Новый Свет большинство венерических заболеваний. У Дзе и Клиззи не должно быть гонореи, сифилиса и других появившихся относительно недавно инфекций подобного рода, в том числе СПИДа. Скалли не сомневалась в том, что она сама и напарник здоровы, и потому судьба дикарей её не беспокоила. Разве что... Дзе и Клиззи являлись носителями болезней, которые исчезли в наши дни и к которым у Фокса и Даны не было иммунитета. И даже более вероятно, что она или Малдер могли передать дикарям современные инфекции. Такие заразные болезни как корь или оспа могли катастрофически повлиять на ход истории, сократив доисторическую популяцию. Господи, вчера решение принять участие в обмене казалось их личным выбором. Сейчас же Скалли осознала, что их действия имели последствия, затронувшие не только их: всё, что они совершали здесь, неизбежно скажется на будущем. Почему они не подумали об этом раньше? Малдер застонал снова и пробормотал растерянным тоном: - Скалли? - Всё хорошо, я здесь. Он повернул голову так, чтобы видеть её одним здоровым глазом. - Мне кошмар приснился. - Я так и поняла, - сказала она, помогая ему сесть. - Мне снилось, что я играю в худшую игру в вышибал в моей жизни. - Малдер осторожно дотронулся до своего заплывшего глаза. - Кажется, это был не сон. Сколько я был в отключке? - Всего лишь час. Тебе лучше? - Нет, но всё равно пошли. - Он встал с глухим стоном и, покачиваясь на шатких ногах, протянул ей руку. Взяв её, Скалли тоже встала и подняла их мешок с земли. - Там есть какая-нибудь еда? - спросил Фокс, облизав припухшую нижнюю губу. Дана открыла мешок и, отбросив боксёры Малдера, обнаружила много вяленого мяса. Она вытащила две жёстких полоски, одну отдала ему, а от второй откусила кусочек сама. - Вкусно, - сказала Скалли, закинув мешок на плечо. Малдер с подозрением уставился на мясо. - Мне же не показалось, что там моё грязное бельё? - Нет, но не время нос воротить. Ешь. У нас больше ничего нет, а силы тебе понадобятся. Малдер понюхал мясо и, откусив маленький кусочек, признал: - Недурно. Где ты его взяла? - Он откусил кусок побольше. - Джини положила его. - Они двинулись на юг, и Скалли снова шла впереди. - Она освободила меня от шамана и привела к тебе. Помолчав несколько минут, Фокс сказал: - Мы больше никогда её не увидим. - Я знаю. - Дана снова подумала о вероятном заражении инфекциями и последствиях контакта с дикарями. - Оно и к лучшему. *** Заря загоралась, но встающее солнце, скрытое за затянувшими горизонт тучами, не принесло долгожданного тепла. Клиззи спала, свернувшись калачиком, на вершине горы Припадающей к земле кошки. Всё вокруг покрылось инеем, и она дрожала во сне: на ней была лишь коротенькая кожаная юбка и тонкая летняя накидка из оленьей шкуры, а её плечи и волосы припорошило снегом. Ей снились мягкие спальные шкуры, тепло очага и дыхание Дзе на её шее, и она не видела кружившую над ней белую сову. Та по спирали спустилась ниже, но Клиззи покинула мир сладких снов, только когда птица, хлопая широкими крыльями, уселась на ближайший валун. Увидев сову, дикарка поражённо вздохнула. Появление этой птицы - тотема её племени - являлось неоспоримым знаком свыше. Возможно, она принесла послание от Духа Совы. Но являлось ли это хорошим или дурным предзнаменованием? Птица взъерошила белые перья, повернула голову и моргнула одним золотисто-зелёным глазом. Пытаясь совладать со сбившимся дыханием, Клиззи медленно встала на колени лицом к небесному посланнику и удивлённо на него уставилась. Птица спокойно смотрела на неё в ответ. Эмоции переполнили тяжело дышащую дикарку: страх, надежда, благоговение, удивление. Она молилась Духу Совы о наставлении, и вот он! Клиззи понимала, что надо бы сказать что-то, может, повторить свою молитву, но её голос пропал, и она не могла выдавить из себя ни слова. Дикарка обнаружила, что не в состоянии прошептать даже извинение за то, что молчит. Возможно, птица могла слышать её мысли! Постаравшись по возможности успокоиться, Клиззи начала мысленно молиться: "Помоги моему духу улететь без стыда... Помоги моему духу улететь без стыда... Помоги моему духу уле..." Сова повернула голову и уставилась на деревню, а через миг, хлопая крыльями, взмыла ввысь и спланировала в воздушном потоке в долину. Дикарка наблюдала за тем, как птица парила над хижинами; казалось, она не тяжелее древесной золы, которую уносит ветер. Клиззи вдруг нашла в себе силы заговорить и крикнула: - Помоги моему духу улететь без стыда! Неожиданно птица ринулась вниз, опускаясь по спирали к центру деревни, словно собиралась поймать мышь. У Клиззи засосало под ложечкой, когда сова стремительно понеслась к земле. Её когти задели почву, и она взмыла ввысь с зажатой в них извивающейся змеёй. Птица полетела над игровым полем на юг к лесу. Один вид этого быстрого, грациозного и прекрасного создания преисполнил Клиззи оптимизмом и благоговением. Когда же птица скрылась за деревьями, то дикарке показалось, что та унесла все её неприятности с собой. Поднимаясь на ноги, Клиззи чувствовала себя приободренной таким необычайным началом нового дня. Приход Духов являлся очень редким событием и большой честью, потому ей не терпелось рассказать о случившемся Дзе, чтобы тот попросил шамана истолковать это знамение. Ей надо запомнить всё: что делала сова, куда дул ветер, положение солнца на небе - любая самая маленькая деталь могла иметь значение. Опасаясь забыть какую-нибудь мелочь прежде, чем удастся поделиться с остальными, Клиззи понеслась к деревне. Когда она сбежала к подножью горы, её сердце колотилось, а в груди жгло. На окраине деревушки дикарка перешла на быстрый шаг и направилась к хижине Лина, думая, что найдёт там Дзе. На вершине горы она была уверена в том, что он хорошо отнесётся к новости об её духовном опыте и даже поверит, что Духи простили её грехи. И наверняка, если уж божества способны простить её, то и он сможет. Но чем ближе она подходила к хижине Лина, тем сильнее её одолевали сомнения. Её беспокоила мысль, что она неправильно поняла послание совы, и муж вовсе не будет таким великодушным, как она рассчитывала. Все ещё спали, потому никто не заметил, как Клиззи прошла между хижинами. От потухших из-за вчерашнего ливня костров остались лишь холодные чёрные пятна на земле, что напомнило дикарке синяки на коже и, как ни странно, заставило чувствовать себя очень одиноко. Казалось, клан покинул лагерь ночью, и никто не предупредил её. Возле хижины Лина Клиззи остановилась, чтобы перевести дыхание и набраться мужества. Она знала, что разочаровала Дзе, и не могла его винить, если он не захочет, чтобы она оставалась его женой, и всё же размышляла над тем, вынесет ли разлуку с ним. Может, его гнев растает, когда она расскажет о визите совы. Клиззи отодвинула дверной занавес и вошла внутрь. В очаге пылал яркий огонь, освещая спящих обитателей хижины, укрытые шкурами тела которых напоминали холмы, а вот постель Дзе пустовала. Дядя Лин поднял голову, когда холодный сквозняк, который впустила в помещение Клиззи, взъерошил его седые волосы. - Где ты была, племянница моя? - прошептал он. Она подошла к нему, опустилась на колени и поклонилась в знак уважения. - Я молилась, дядюшка, на вершине горы. Лин приподнялся на локте, глядя на неё добрыми глазами. - Духи ответили на твои молитвы? Радость от воспоминаний о сове преисполнила Клиззи. - Да, Дух Совы явился мне, - сказала она, тяжело дыша от охвативших её эмоций, ведь такое событие было чудом. Лин сел прямо. - Он говорил с тобой? - спросил он поражённо, отчего несколько человек заворочались и проснулись. - Нет, он полетел от горы к деревне, где схватил змею на земле и унёс её. - Змею в деревне? - Седые брови Лина сошлись на переносице. - Куда Дух Совы унёс эту змею? - На юг, в лес. Как ты думаешь, что это значит? К этому моменту большинство обитателей хижины уже проснулись и слушали их разговор. - Старейшины должны выслушать тебя и обсудить значение твоего рассказа. - Лин поднялся с постели, и его взгляд упал на спальные шкуры Дзе. - Где твой муж? Клиззи лишь покачала головой. Возможно, Дзе ушёл в хижину, где она спала с Мал-да-ром прошлым утром. Вероятно, муж хотел в одиночестве обдумать всё, что она ему рассказала. Она уже собиралась заявить о своих догадках вслух, когда заметила, что постель Джини тоже пуста. У Клиззи от тревоги сжалось сердце, и она спросила: - Где Джини? Лин окинул взглядом хижину, но его лицо оставалось спокойным. Вне всяких сомнений, он решил, что девочка заночевала у очага кого-то из кузенов или друзей. Дети нередко проводили ночь не в своей постели, ведь целый клан заботился о каждом ребёнке, относясь к нему как к родному сыну или дочери. В конце концов, все они приходились друг другу родственниками. Но Клиззи не покидали опасения из-за вчерашнего шторма. Не осталась ли Джини под открытым небом в такую непогоду? Дикарка не могла припомнить, когда видела малышку в последний раз. Вчера Клиззи была так поглощена собственными проблемами, что почти не обращала внимания на Джини. В этот момент тяжело дышащий и раскрасневшийся, словно после бега, кузен Дзе Вол-ла-чи отбросил дверной занавес и стремительно вошел внутрь. - Чужаки сбежали, - провозгласил он. Глаза Лина округлились, он встал, миновал Вол-ла-чи и покинул хижину. Тот бросил быстрый взгляд на Клиззи и спросил прежде, чем последовать за Лином: - Ты идёшь? Её будто пригвоздили к месту. Чужаки сбежали? Что он имел в виду, говоря такое? Что случилось прошлой ночью, пока она была на горе Припадающей к земле кошки? *** Джини хотелось справить малую нужду, потому, взвалив мешок на плечо, она начала спускаться с разлогих ветвей каркаса, на котором провела эту ночь. "Жаль, что ягоды ещё не доспели, - подумала она и соскочила с дерева. - Завтрак был бы то, что надо". Сделав свои дела, Джини направилась к реке, осторожно пробираясь сквозь густые заросли сарсапареля. Кустарники кололи и царапали ей ноги, но она не обращала на это внимания, намереваясь разыскать Мал-да-ра и Да-ну. В последний раз Джини видела их возле реки, где они остановились передохнуть, но, не желая подходить слишком близко и предпочитая безопасный сон на дереве, она ушла недалеко в лес, где и увидела каркас. Девочка собиралась встать на заре и вернуться к воде, но проспала до того времени, когда солнце уже наполовину показалось из-за линии горизонта. Ускорив шаг, она вышла на берег, только чтобы обнаружить, что Мал-да-ра и Да-ны уже нет. "Это хорошо", - подумала Джини - им нужна максимальная фора, чтобы уйти от Дзе и других преследователей, а она с лёгкостью сможет найти их потом, если они будут двигаться по намеченному курсу вдоль реки. Передвигались они медленно из-за своих травм; перейдя на бег, она догонит их к середине дня. Дзе наверняка устроит облаву на новопришлых, ведь он разгневан, да и Мал-дар совершил серьёзное преступление. Но даже если и так, то вряд ли её брат и остальные преследователи выйдут за территорию клана Муравья на юге, где лежал бассейн Ye-tsan, куда никто по доброй воле не отправился бы. Джини принялась искать что-то на завтрак на лесистом берегу, где росло много ирги, плоды которой должны были созреть лишь через месяц. Потому она миновала её и нарвала зелени: мокричника, щавеля, а ещё фиалок. Девочка отправляла в рот один цветок за другим, особенно наслаждаясь их сладким вкусом и собирая достаточно пищи, чтобы утолить голод. Джини отнесла растения к реке, где и села, чтобы поесть. Мокричник немного горчил, но кислый щавель разбавлял этот вкус. За трапезой она высматривала в пенящейся воде на мелководье лягушек и черепах, чьё мясо станет отличным перекусом немного позже. С запада дул лёгкий ветерок, и Джини была благодарна, что он больше не приносил запах снега и дождя. Она надеялась, что тучи вскоре рассеются, и засветит солнышко. Путешествовать с сухими волосами и в сухой одежде будет куда комфортнее. Закончив есть, девочка наклонилась, чтобы напиться из речушки. Вода оказалась холодной и сладкой на вкус, и Джини сделала несколько больших глотков, прежде чем встать и взвалить мешок на плечо. Утолив голод и жажду, она побежала вдоль реки, следуя вниз по течению, чтобы найти Мал-да-ра и Да-ну. *** Случившееся всколыхнуло всю деревню: не осталось очага, возле которого не обсуждали бы мотивы чужаков и вероятное местонахождение пропавшей девочки. Быстро поползли слухи, что чинди из клана Угря воспользовался могущественной магией, чтобы вызвать вчерашний шторм и избавиться от пут, а потом наслал лишающие сознания чары на шамана и освободил рыжеволосую женщину. Вскоре обнаружилось, что из кучи призов для победителей в играх пропало несколько предметов, и поскольку Мал-да-ра уже обвинили в воровстве, то и это повесили на него, а ещё - похищение малышки Джини. Только Духам были известны его дурные намерения, но все предположили, что он хотел сделать из неё рабыню или хуже того - приготовить её себе на ужин. В конце концов, люди из клана Угря являлись каннибалами, способными на любые зверства. Многие взялись помочь в поисках чужаков и Джини. Клиззи дважды проверила каждую хижину, надеясь найти девочку. Возглавляемая Вол-ла-чи группа отправилась на гору Припадающей к земле кошки, чтобы прочесать поля на склонах и осмотреть каменистую вершину. Дядюшка Лин направился к холмам на востоке, взяв с собой четверых опытных следопытов из клана Барсука. Мальчики обошли вокруг Индюшиного озера, зовя Джини и осматривая берега в поисках доказательств того, что она и чужаки могли уйти на север. Дзе же прочёсывал лес на юге вместе с тремя лучшими охотниками из кланов Совы и Черепахи. К середине дня разочарованные поисковые группы вернулись в деревню. После вчерашнего дождя обнаружить следы беглецов было невозможно. Дзе и ещё восемь или девять человек сидели вокруг очага дядюшки Лина, обсуждая свои дальнейшие действия. Клиззи тоже присутствовала, хотя и сидела у стены на почтительном расстоянии от них, скрытая в полумраке. Её глаза раскраснелись и опухли от рыданий, и она периодически хлюпала носом. - Конечно же, они её забрали! – уверенно воскликнул Дзе и стукнул кулаком по земле. - Куда ещё она могла деться? - Саблезубая кошка или... - начал юный Чал. Дзе пресёк зловещие домыслы мальчика: - Нет, она не погибла. - Быть съеденной саблезубой кошкой куда предпочтительнее, чем... - Вол-ла-чи не закончил свою мысль, увидев хмурое выражение на лице Дзе. - Самым логичным для них было бы пойти на юг, - сказал Лин. - Может, они прячутся на горе, чтобы вернуться и убить нас во сне, - предположил племянник Вол-ла-чи Гоу-джи. - Если бы они собирались убить нас во сне, то уже бы это сделали, - возразил ему Лин. - Они убегают, как трусливые воры, - заметил светлоглазый следопыт из клана Выдры. - И, скорее всего, на юг. На востоке и западе лежат горы, на севере - ледник Tkin. - Но ледник в шести днях пути. - Это правда, но поход к ледниковому щиту - бесполезная трата времени. Если же они двинулись вдоль реки A-Chi, то придут на территорию клана Муравья. - А за ней бассейн Ye-tsan. Кто отважился бы пойти туда? Там полно огромных змей, - сказал Гоу-джи. - Они, наверное, свернут на восток или запад, не доходя до бассейна, - заметил Дзе, соглашаясь со своим дядей Лином. - Они с такой же лёгкостью могут свернуть на восток или запад перед ледником Tkin, - возразил Вол-ла-чи. Размышляя, Лин расчёсывал пальцами свою длинную седую бороду. - Клиззи видела сегодня утром сову в деревне. Все повернулись и уставились на Клиззи. Дзе гадал, почему жена не сообщила ему столь важные новости, но потом вспомнил о Клэше и её склонности хранить тайны. Тем временем Лин продолжил: - Она сказала, что сова поймала змею и унесла её в лес на юге. Шаман, слушавший до этого момента молча, вытащил трубку изо рта и сказал: - Это знак, чужаки ушли в этом направлении. - Они могут двигаться вдоль берега, не выходя из реки A-Chi , - предположил Лин. - Так не остаётся следов, да и свежей питьевой воды вдоволь. - Тогда мы тоже пойдем вдоль реки, - сказал Дзе. - А когда найдём чужаков, то убьем их и приведём Джини обратно. - Нам надо быть осторожными. Мал-дар - могущественный человек, раз может вызвать такой шторм, как вчера, - предостерёг Лин, и все мужчины закивали в знак согласия. - Я не боюсь, - заверил Дзе, вставая. - Чем дольше мы сидим здесь и болтаем, тем дальше он уйдет. У него и так уже целый день форы. С ним моя сестра, и я не намерен ждать больше ни секунды. - Он внимательно осмотрел присутствующих. - Мне нужно, чтобы со мной пошло два человека. Вол-ла-чи тут же вскочил на ноги. - Я пойду. - И я с вами, - сказал уже вставший Лин. Чал последовал примеру старших. - А я могу пойти, дядюшка? Дзе изучающе посмотрел на серьёзное лицо мальчика и кивнул. - И я хочу пойти, - сказала Клиззи со своего места у стены. - Ни в коем случае. - Дзе раскраснелся от гнева от одной мысли о путешествии с ней. У них не было времени обсудить разногласия, и личный разговор станет невозможен во время преследования. Другие будут постоянно рядом, а Дзе не хотелось, чтобы кто-то узнал ужасный секрет его жены. - Но... - Нет! Ты останешься здесь. – Сказав своё решающее слово, он отправился собирать дорожный мешок. С помощью Духов Джини скоро вернётся в свою постель, а Мал-дар и Да-на будут мертвы. *** - Скалли, какие у тебя были любимые развесные конфеты в детстве? [Имеется в виду продажа сладостей на развес, при которой на определённую сумму можно набрать соответствующее количество кондитерских изделий не одного, а многих сортов]. Малдер отставал от неё на пару шагов. Было далеко за полдень, и наконец-то засветило солнце. Они не отдыхали с рассвета, если не считать коротких остановок, чтобы попить или справить естественные надобности. - "Твиззлерс"[Марка конфет в США и Канаде, длинные тонкие конфеты, иногда в виде спирали]. - Красные или чёрные? Всё ещё направляясь на юг, они вышли из реки и передвигались теперь вдоль неё по берегу: течение здесь становилось сильнее, и дальше она вилась через ущелье с каменистыми скользкими склонами, покрытыми вечнозелёными деревьями и огромными валунами. Шум текущей воды отражался от каждого ствола и выступа, в воздухе пахло забродившими фруктами, а мох и влажная почва приглушали звук шагов. - Красные. - Скалли осторожно переступила через переплетённые корни, каждый толщиной с руку Малдера. Её хромота становилась всё сильнее, но Дана шла вперёд, не жалуясь. - А как насчёт тебя? Что ты больше всего любил? Малдер хромал тоже, у него болела голова - там, куда над правым глазом угодил камень, а каждая мышца в теле ныла, протестуя против бесконечного спуска. Он оттолкнул склонившуюся ветку, чтобы пройти дальше. - Мне нравились восковые губы. - Не может быть. - Скалли оглянулась на него через плечо, недоверчиво нахмурившись. - Нет, правда. Сэм покупала зубы Дракулы, и мне доставались губы, а потом мы надевали их, чтобы испугать маму. - Готова поспорить, что вам это удавалось. - Скалли переключила внимание на неровную дорогу. - Почему "Твиззлерс"? - спросил он, пытаясь сконцентрироваться на чём угодно, кроме боли в рёбрах и жуткой усталости. Когда над его головой раздался птичий крик, похожий на "Вор! Вор!", он принялся искать взглядом пернатого нарушителя тишины в листве. В высоте мелькнули перья, и сойка исчезла в ветвях. - Мне нравился вкус, и их надолго хватало, - сказала Дана. - "Файр болз" и "Шугар деддис" тоже надолго хватало. Она пожала плечами. - Ничего не имела против "Файр болз", а вот "Шугар деддис" липли к моим скобам. Он попытался представить её девочкой со скобами, но ему не удалось сделать это в деталях. Какие у неё тогда были волосы: длинные или короткие? Имела ли она хрупкое телосложение? А может, была пухленькой? Или нечто среднее? Без сомнения, у неё имелись веснушки. Он мог представить её окружённой группой хихикающих подружек и догадывался, что одиночкой она стала намного позже... после того, как встретила его. - Спорю, что ты выглядела очень мило с полным ртом железяк. - Вовсе нет, уж поверь мне. Билл называл меня зубастиком. Это было тяжелое для меня время, - сказала Скалли тоном, по которому было понятно, что это вовсе не так. - Ну, улыбка у тебя в итоге ничего. Дана что-то проворчала, и Фокс не понял в ответ ли это на его замечание или из-за неожиданной ямы на пути. Она вытянула руки в стороны для равновесия и, пошатываясь, переступала с одного покрытого мхом камня на другой. Малдер дождался, пока Скалли добралась до ровного участка пути, и только потом начал спускаться за ней. К счастью, у подножья склон становился более пологим. Малдер сомневался, что его икры и бёдра выдержат более длительную нагрузку. Какое-то время они шли молча. Через каждые семь-десять метров солнце пробивалось сквозь листву, заливая светом небольшие участки земли. Малдер сосредотачивался на каждой такой "луже", ставя себе задачу дойти до следующей, не обращаясь к Скалли с просьбой остановиться и передохнуть. "Ещё одна, ещё одна", - повторял он мысленно. - Мы ведь мало общаемся, разве нет? - спросила вдруг Дана. - Я только что рассказал тебе о своих восковых губах. Что ещё ты хочешь знать? Она остановилась в очередном потоке света и повернулась к нему лицом; её кожа блестела, а волосы сияли, как пламя. - Малдер, есть ли какая-то вероятность, что?.. - Дана покраснела и отвела взгляд. Ей явно было неудобно, и, казалось, она собиралась с духом. - Вероятность чего? То ли будучи не способной, то ли не желая смотреть ему в глаза, Скалли уставилась куда-то в центр его груди. - Ты... - она осеклась и прочистила горло. - Ты вышел из Клиззи прежде чем?.. Пришла его очередь краснеть, но не от смущения. Его дискомфорт был порождён чувством вины. Он так надеялся, что эта тема больше никогда не всплывёт. Ни в коем случае он не скажет ей правду: объяснение, что он спасовал, когда она пожертвовала собой, было бы как соль на рану, особенно теперь, когда известно, что эта жертва оказалась напрасной. Наверное, он молчал слишком долго, потому что она поспешила пояснить: - Я... Я спрашиваю, потому что беременность имела бы... могла бы иметь... серьёзные последствия... даже катастрофические... имею в виду... твои действия... наши действия могли бы, э-э, изменить ход истории... разве нет? Неужели у нас нет повода для беспокойства? Так, значит, это будущее человечества, а не ночь, проведённая им с Клиззи, беспокоила Скалли. Чувствуя одновременно облегчение и разочарование, он обошел её, чтобы идти первым, и спросил: - Слышала когда-нибудь о космическом цензоре? - Нет. Но какое отношение это имеет к непреднамеренному изменению истории? – Её раздраженный голос дрожал, когда она поспешила за ним. - Прямое. Это решение Стивена Хокинга для парадокса дедушки. - Парадокс дедушки: может ли человек вернуться назад во времени и стать отцом ребёнка, который потом станет его собственным отцом, сделав тем самым его самого своим собственным дедом? - Он самый. - Малдер осознал, что разговор снова возвращался к его ночи с Клиззи, потому поспешил продолжить, сказав: - Хокинг утверждает, что космический цензор - всемогущее существо, которое следит за путешественниками во времени - вмешивается, чтобы не возникало таких вот парадоксов. Цензор действует примерно так: если человек переносится в прошлое, чтобы изменить свою личную историю, к примеру, пытается предотвратить унесшую жизнь его возлюбленной автокатастрофу, космический цензор организовывает всё так, что женщина погибает как-то по-другому. И не имеет значения, сколько раз путешественник пытается предотвратить смерть возлюбленной, она всегда погибает. - Так, значит, ты хочешь сказать, что этот космический цензор не позволит нам изменить историю даже совершенно случайно? - Это утверждение Хокинга. - И ты в него веришь? - Скалли, ты сама об этом говорила: «И хотя существование параллельных вселенных обуславливает бесконечное количество вариантов развития событий в бесконечном количестве вселенных, в каждой вселенной возможен лишь один единственный вариант развития событий». - Я не думала о космическом цензоре, когда написала это. - Может, и нет, но я так полагаю, ты имела в виду, что будущее неизменно. Влажная почва стала более рыхлой, когда они приблизились к низине с кедрами, поваленными деревьями и колючими жёлтыми болотными растениями. Чувствуя себя загнанным в ловушку из-за расширяющегося потока и колючих зарослей, Малдер замедлил шаг, обходя многочисленные лужи. Тут он заметил отпечаток лапы в грязи, который точно принадлежал большой кошке, что напомнило ему о саблезубом тигре, загнавшем их на дерево в их первый вечер в Ледниковом периоде. Фокс огляделся по сторонам в поисках других следов: без своих пистолетов или хотя бы копья они со Скалли были лёгкой добычей для этого хищника и любых больших плотоядных животных, скитавшихся по плейстоценовским просторам. - Не останавливайся. Малдер с трудом пробирался через доходившие до колен заросли с усеянными красными точками ярко-жёлтыми цветами, похожими на окровавленные мечи. - Скалли, сразу после нашего прибытия сюда ты упоминала что-то о вымирании мегафауны. - Правильно. Значительное вымирание видов имело место 11400 лет до нашей эры, тогда и погибла мегафауна: мастодонты, мамонты... саблезубые кошки. А что? Из-за невозможности найти устойчивую почву, Малдер решил изменить курс. Свернув на запад, он направился вверх по склону прочь от реки и болотистой низины. - Могла ли причиной этого стать парочка путешественников во времени? - Не смешно. - Но Хокинг мог ошибаться. Обходя поваленные деревья с торчавшими во все стороны сухими ветвями, Малдер сумел обнаружить твердую землю. Он попытался определить направление по заходящему солнцу, но густой полог листвы делал это весьма трудной задачей. Не то чтобы он хорошо ориентировался на открытой местности... даже с картой, коли на то пошло. Фокс решил подниматься вверх по склону и беспокоиться о том, как вернуться к реке, позже, когда будет уверен, что они обошли болото. - Малдер, в соответствии с теорией Хокинга, Джейсон Николс должен бы был потерпеть неудачу, пытаясь совершить самоубийство в биомедицинском исследовательском учреждении. Малдер как раз подумал о том же, хотя видел, как оба Николса - молодой и старый – сгорели. Парамедики, однако, нашли на месте пожара только одно тело. - Это могло бы объяснить, как мы сюда попали. - Джейсон Николс продолжил свои эксперименты. - Или это сделала Лиза. Открытое Николсом вещество - и возможность путешествий во времени - кто-то в конечном счёте обнаружил. И я думаю, что этот человек мог присутствовать на военно-воздушной базе "Хилл" вместе с Лизой в тот день, когда мы оказались здесь. - Тогда он сможет вернуть нас обратно, - сказала Скалли с надеждой. Малдеру не хотелось расстраивать её, но вряд ли Джейсон Николс или кто-то другой станет помогать им. - Только если он знает, что мы пропали, Скалли. Скорее всего, никто не видел нас на базе. *** Офис полковника Р. Бека, Военно-воздушная база "Хилл" 14 мая 1998 года, 6:22 - Сержант Гринвуд обнаружил это, сэр, во время шестичасового обхода территории. - Капитан Линден стоял по строевой стойке, пока полковник Бек, сидя за столом, осматривал полинявшую кепку. Символика "Блек Сокс" была ему незнакома. - Где? - спросил он, вращая кепку в руках. - Примерно в семистах метрах на юго-запад от ангара № 19, сэр, сразу за бетонированной площадкой. - Линден смотрел в точку над головой Бека. - Две цепочки следов привели Гринвуда к ограждению, в котором он обнаружил дыру, а рядом - пару кусачек. Следы вели в одном направлении, сэр... на территорию базы. - Нарушители ещё здесь? - спросил Бек с недоверием в голосе, борясь с желанием стукнуть кулаком по столу. Сохранить эксперименты Николса в тайне было критически важно. Генерал Кебек в штаны наложит, когда узнает об этом. - Мы ищем их в данный момент, сэр. Бек одарил капитана грозным взглядом. - Найти их, быстро и по-тихому. - Есть, сэр. Линден отдал честь, и Бек ответил тем же. Как только капитан вышел за дверь, полковник Бек схватил телефон и набрал номер генерала Кебека. *** Река A-Chi Время Праздника Мастодонта Закат Мрак сгустился над болотом в долине, когда солнце скрылось за горизонтом. Джини ориентировалась в темноте по зарослям жёлтого вербейника, светлые цветы которого окаймляли реку, напоминая языки пламени и указывая ей путь через тёмную топь. Она знала, что надо было остановиться и найти подходящее для сна дерево задолго до захода солнца, но хотела миновать заболоченную местность перед этим, особенно после того, как заметила следы кошки рядом со следами Мал-да-ра и Да-ны. И теперь тьма застала её посреди топи. Девочка прислушивалась, не раздаётся ли рычание кошек или шипение змей, но было слышно только пение сверчков и кваканье лягушек, которых, судя по всему, не беспокоило хлюпанье её поспешных шагов. Нервно напевая себе под нос, чтобы унять страхи, Джини перемещалась так быстро, как могла, в доходившей до колен воде, чёрной, как кожа угря, и кишащей жизнью. Она знала, что в топи полно ползучих тварей, некоторых из которых можно было бы съесть, если бы они не скрывались во мраке. Но сейчас темно хоть глаз выколи, потому при каждом соприкосновении со скользкой рыбой или щекочущим кожу пауком ей казалось, что до неё дотронулись духи мёртвых. Ничего не пугало девочку так, как проведённая в одиночестве ночь. Джини всегда спала рядом с очагом в окружении тётушек, дядюшек, братьев и сестёр. Она привыкла к шуршанию спальных шкур, тихому храпу и периодическому покашливанию. Суматоха царила всю ночь: мужчины поздно возвращались из молитвенного вигвама, женщины вставали, чтобы покормить малышей, дети выбегали на улицу, чтобы сходить в туалет. Матери пели колыбельные самым маленьким, отцы рассказывали сказки, в очаге потрескивал огонь; в вигваме было безопасно и хорошо. Джини скучала по Клиззи и сожалела, что у них не было шанса проститься. Но стоило ей вспомнить о Дзе, как она снова утвердилась в своём решении никогда не возвращаться. У неё будет новая семья: она будет жить с Мал-да-ром и Да-ной и, может, посетит их родню из клана Угря. Она станет помогать хранить их очаг и заботиться об их детях. Новопришлые с радостью позволят ей остаться с ними и никогда в жизни не отошлют её жить с немилым ей мальчишкой. Джини волновало то, что она не видела Мал-да-ра и Да-ну с середины прошлого дня. Она отстала от них, пока добывала еду. Три пойманные ею лягушки были вкусными, но, ловя их, она упустила из виду новопришлых. Девочка пробиралась через камыши и грязь. Светлячки, мерцая, кружили над вербейником, напоминая подмигивающие глаза. Следили ли так за ней Духи? В конце концов она достигла края топи и возвышения. Из её груди вырвался вздох облегчения, когда она заметила высокое дерево гикори. Джини осмотрела его жёсткие ветки и быстро устроилась в развилке, которая поддерживала её, подобно большой ладони. Довольная тем, что не упадёт, она сняла мешок с плеча и открыла его. Покопавшись в нём, девочка нашла маленькую костяную статуэтку. - Поспим сегодня тут, - сказала она фигурке и, крепко сжав ту в руке, чтобы не уронить, пристроила мешок на изгибе верхней ветки. Закончив с этим, Джини прислонилась к стволу дерева и осмотрела идола. Казалось, тот излучал серебристо-белое сияние в её ладони, освещённый восходящей луной. Девочка погладила выступающий живот статуэтки. - Хочешь услышать историю или песенку, малыш? Она прислушалась, ожидая ответа, но раздавался только шелест листвы и едва различимый, доносившийся издалека волчий вой. - Не бойся. Она поцеловала маленькую фигурку и начала петь. Её тоненький голосок дрожал в разреженном ночном воздухе: - Благородный олень спит в высокой траве, Волчонок спит в каменистой норе, Орлёнок спит в гнезде из ветвей на вершине сосны, Но ты, мой маленький, спишь в моих объятьях рядом с моим сердцем, пока не пробудишься. Джини подумала о Мал-да-ре и Да-не, заночевавших где-то внизу по течению. Спали ли они в обнимку? И если она позовёт их по именам, услышат ли они её? - Не волнуйся, малыш, - сказала Джини фигурке. - Пока они идут по течению, мы найдём их.