нарисуй меня.

Tyler's POV Я проснулся, когда за окном уже ярко светило солнце. Это чувствовалось даже с закрытыми глазами. Может, сейчас было где-то девять утра, я без понятия, но всё-таки, похоже, меня вчера совсем вырубило. Раскрыв глаза, которые хотели закрыться обратно, я понял, что всю ночь моя голова была на твоём плече, а потом ты так и заснул, не попросив у меня просто перелечь. Это заставило меня засмущаться. Стоп, подождите-ка, когда это в моих мыслях я начал говорить не в третьем лице? А в принципе, это неважно. Меня волновало то, что скорее всего тебе было жутко неудобно, но будить тебя не хотелось, поэтому я так и сидел, а моя голова была на твоём плече. Соглашусь, выглядит это чертовски странно. Сейчас я не могу дотянуться ни до телефона, ни до ноутбука, поэтому просто прикрыл глаза, надеясь, что не засну снова. Это было трудно, потому что я всё ещё продолжал хотеть спать. То ли из-за того, что тогда не спал больше суток, то ли из-за того, что это вовсе не самое удобное положение. Мысленно я подсчитывал секунды. Одна. Две. Три. Я опять начал засыпать, поэтому открыл глаза и не дал им закрыться. В следующий раз я смог досчитать до двухсот, но потом снова сбился, даже не поняв причины. Ладно, это бессмысленная идея. У меня пары на двенадцать сегодня, поэтому я не боюсь опоздать, но всё же, сидеть так неудобно, признаю. Я пытался думать о чём-то, чтобы потерять время до того, как ты проснёшься, но после сна все мои мысли были зациклены только на одном — мне нужно привести себя в порядок. Я уверен, что на голове у меня сейчас полнейший кошмар, что вся моя одежда помялась, а лицо было бледным. Уже через несколько минут я почувствовал, что ты зеваешь. Не только услышал, а именно почувствовал. Похоже, ты понял, что моей голове совершенно не нравится это, поэтому ты в выпрямился и сказал: — Чёрт, извини, это пиздец неловко, — ты почему-то акцентировал внимание именно на слове «пиздец». Свою голову с твоего плеча я почему-то убрал не сразу. Окли, кто это там хотел встать и привести себя в порядок, проверить свои подписки на Ютубе и понять, который вообще час? Джона ещё в комнате не было, но я всё ещё чувствую неловкость из-за того, что он сказал вчера мне на ухо. «Значит, вы уже встречаетесь, пареньки?» — это действительно очень странная фраза. — Мне лень встава-а-ать, — протянул я. — Давай, — рассмеялся ты, явно ещё являясь смущённым. — Расслабься. Всё нормально. — Спасибо. У тебя есть странная привычка благодарить меня за всё. За джинсовку, за весёлый день, за то, что я просто прошу не волноваться по всяким мелочам. Поднявшись, я сразу же достал телефон и посмотрел, который час. Всего восемь утра. Ладно. — Только восемь, — произнёс я. — Торопишься? — Не-а, — сказал ты всё ещё хриплым после сна голосом, продолжая сидеть у меня на кровати. — Отдашь мне мой телефон? — Оставлю себе как подарок, — я засмеялся, снимая телефон с зарядки и давая его тебе. — Держи. Ты спокойно забрал у меня из рук телефон, начиная что-то проверять, но всё же ты выглядел очень спокойным, будто это для тебя обыденно. На твоё лицо спадали кудри, а на телефон ты смотрел полуприкрытыми глазами, будто ещё не совсем проснулся, будто не хочешь видеть солнечный свет. Это уже не начало весны, даже не середина, до лета осталось меньше недели, поэтому солнце действительно стало слишком ярким, ослепляющим, мешающим просто прийти в сознание. Никогда не понимал рекламу на телевидении. Все люди радостно просыпаются, сразу подходят к окну, радуются солнцу. Мы показываем людям то, что они хотят увидеть. Даже если это ложь. Просто то, что может обрадовать человека, заставить его смеяться, но в итоге потом запоминать ещё и достающую песенку из той же самой рекламы. Мне с тобой действительно хорошо. Хоть мы и молчим сейчас, хоть ты и сидишь, уткнувшись в телефон, а я просто хожу по комнате, размышляя о сегодняшнем дне. И тут ты внезапно спрятал гаджет куда-то в карман. Я действительно наблюдаю за каждым твоим действием? Незнакомец с факультета музыкального искусства, ты полностью меняешь меня. Я раньше старался не обращать внимания ни на кого, смотрел на людей ровно пять секунд, которые отчитывал у себя в голове. Я никогда не засыпал у кого-то на плече, никогда не звал никого провести время со мной. Ты действительно меняешь меня, Трой Сиван Меллет. Ты улыбнулся. Просто слегка улыбнулся. — Я не хочу куда-то идти сейчас, — сказал ты. — Вообще никуда не хочу идти. Не пойду на пары сегодня. — Так просто возьмёшь и не пойдёшь? — А почему нет? — ты пожал плечами и попытался поправить чёлку. — Прогуляй и ты тоже, ты должен отдохнуть уже наконец от учёбы. — Я не могу. — Просто попробуй. — Это плохая идея, — я улыбнулся. — Я выпускник, сомневаюсь, что мне можно прогуливать. — Ты сдал все экзамены, что тебе там делать? Я придвинул стул к кровати, чтобы сесть прямо напротив тебя, а потом просто рассмеялся. — Ну… Я, может быть, хочу узнать, успешно ли я сдал последний экзамен. — Да, ты прав. Но это не меняет того, что я не хочу куда-то идти сейчас. — Останься. У меня пары на двенадцать, а ты устроил себе выходной, почему бы просто не посидеть здесь? — Так и сделаю, только потом пойду за кофе, — с задумчивым видом сказал ты. — Пойдём вместе, может? Ну… Через час где-то, ты не опоздаешь. — Я совершенно не против. После этого ты буквально упал на мою кровать, закрыв глаза. Меня это почему-то не удивило, а больше рассмешило, но всё же, я просто сидел на стуле, ожидая какой-то короткой фразы, неуместного вопроса, который заставил бы засмеяться, но всё же минута за минутой мы молчали, позволяя себе слышать тиканье часов и разговоры на улице. И я думаю, что через десять минут ты всё-таки открыл глаза, улыбнулся, но всё же не торопился вставать. — Мне удобно, — ты рассмеялся. — Нет, Окли, я даже не буду вставать. — Я вроде и не просил, — фыркнул я в ответ, пошатываясь на стуле. — Не засни, Аврора. — Диснеевские мультики? — Да. — Но Белоснежка всё равно круче. — Возможно, — я снова пошатнулся. — Хватит шататься на стуле, упадёшь, — сказал ты, снова закрыв глаза. Да, ты попытался прозвучать как-то раздражённо, даже немного угрожающе, но всё равно, по твоей улыбке было заметно, что строгим тебе быть и вовсе не хотелось. Но всё же, твои слова на меня как-то подействовали, поэтому потом я сидел спокойно. Посмотрев на часы, я снова начал смотреть на тебя, а на твоём лице уже не было улыбки. Ты был абсолютно спокоен и умиротворён. Я понимал, что ты совершенно не выспался, потому что на твоём плече спал я, поэтому я буду даже не против, если ты заснёшь. В любом случае, я смогу разбудить тебя, когда буду уходить. Я уже собрался уйти в душ, но как только встал со стула, ты, не открывая глаз, но как-то взволнованно спросил: — Ты куда? — Я буду уже собираться, — спокойно ответил я. — А ты можешь полежать. — Именно это я и сделаю. Позовёшь меня, когда будешь готов идти. Твоё лицо снова стало спокойным. Не обеспокоенным, не радостным, а действительно спокойным. И всё же, я снова посмотрел на часы, вспомнив о том, что хотел пойти в душ, потом умыться и надеть другую одежду. Достав из шкафа какую-то рубашку и джинсы, я пожал плечами и всё-таки вышел из спальни в ванную. Прохладная вода смывала мою усталость, помогала отвлечься от каких-то мыслей, но тут же заставляла думать о чём-то другом. Я думаю о том, что происходит со мной в последнее время. У меня появился друг, о котором я знаю многое, но иногда кажется, что всё ещё ничего о нём не знаю, кроме бессмысленных и сухих фактов: его имя, родной город, возраст. Играет ли роль возраст человека или то, где он живёт, если просто хочется, чтобы в жизни был кто-то, кому можно доверять? Я действительно уверен, что тебе можно доверять. Ты не такой, как все они. Ты совершенно другой. Кажется, что мы очень похожи, но в то же время мы совершенно разные. Но что-то в тебе есть такое, что заставляет уголки моих губ слегка дёрнуться, чтобы улыбнуться. Есть что-то такое, что заставляет меня доверять тебе. Выйдя из душа, я начал собираться. Не торопясь, в полном спокойствии и тишине. Я застегнул последнюю пуговицу рубашки, поправил воротник, а потом посмотрел на себя в зеркало. Я уставший. У меня слишком мало времени на сон, еду и что-то такое. В принципе, я только то и делаю, что пью кофе. Бледность на моём лице контрастирует с фиолетовым синяком под глазом. Я потерялся в учёбе и не знаю, что буду делать уже через неделю. И всё же, меня это не особо волнует. Надеюсь, что прошло не слишком много времени, пока я почистил зубы, сделал что-то со своими волосами, да и в принципе привёл себя в порядок. Но когда я вернулся в комнату, ты сидел за столом, рассматривая мои скетчбуки. Их было слишком много для учёбы, потому что использовал для учёбы я только семь, а всего их у меня где-то пятнадцать, если не больше. Но один из них был слишком личный, чтобы его кто-то видел. Может, я бы и позволил посмотреть его тебе, но не сейчас. Казалось, моё сердце пропускало удары. — Стоило мне уйти в душ, как ты уже разглядываешь мои рисунки в блокнотах. Не слишком ли нагло? — рассмеялся я, подходя к столу. Тот личный скетчбук был совсем рядом к тебе, поэтому я забрал его с осторожностью, пока ты увлечённо рассматривал какие-то небольшие дома, нарисованные на белых листах. — Совершенно нет, — уголки твоих губ поднялись. — А зачем ты забрал блокнот, который лежал тут рядом? — Мне он пригодится сегодня, — я не врал. Может быть, я нарисую тебя здесь. Ты особенный. А в этом блокноте есть только самые особенные люди, самые особенные воспоминания, самые особенные места. — Ла-а-дно, — это слово ты нарочно протянул, продолжая внимательно смотреть именно на одну страницу. — Что это за домики? — Это дома в моём родном городе, — пожал плечами я. — Просто мимолётное воспоминание, которому я не дал потеряться, изобразив его на бумаге. — Мне нравится, — ты пожал плечами, перевернув страницу. — Плющ на заборе? Я заглянул в блокнот, пытаясь вспомнить, где я это увидел. Это старый рисунок. И в нём действительно был изображён плющ. И в конце концов я смог понять, к чему он здесь нарисован. Это небольшой заборчик, который вёл во двор моей любимой учительницы в одном из школьных кружков. Я мог прийти к ней, если мне было грустно и мне нужен был совет. Я всегда считал её своей подругой, советчицей. И эта девушка очень хорошо знала меня. Сейчас я не помню даже её имени, но когда-то она была для меня очень важным человеком. Ты листал блокнот, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть что-то, интересующее тебя, но иногда даже не замечая того, что нарисовано. И когда ты дошёл до чистых, вовсе не изрисованных листов, ты сказал: — Идём? Уже полдесятого. — Идём, — я пожал плечами. Я осознал, что ты не стал поправлять свою чёлку сейчас, хотя до этого отчаянно стеснялся своих кудрявых волос, спадающих на лоб от ветра или по другим причинам. Сейчас ты как-то по-тёплому улыбался, смотря куда-то вдаль голубыми глазами. Ты точно такой же в реальности, как и на тех фотографиях. Ты опять глядел в никуда, но видел всё. Твой взгляд не бегал от здания к зданию, когда мы шли по улице. Ты просто смотрел прямо. — Хэй, Тай, смотри под ноги, — рассмеявшись, сказал ты. — Грохнешься ещё. На самом деле, меня поражало то, что ты видел даже небольшие камни, даже не смотря куда-то на городской раскалённый от солнца асфальт. Я бы действительно упал, споткнувшись о тот самый маленький камешек, который каким-то образом попал на ровный тротуар, если бы ты не предупредил меня об этом. Я тоже залился смехом. На самом деле, мне было действительно весело. Единственное, что могло меня хоть немного раздражать — это солнце, которое было слишком ярким и было причиной жары. Но сейчас я не обращал внимания даже на это. Пройдя по уже заученному маршруту, мы добрались до кофейни, где заказали себе напитки. Правда, ты в этот раз взял себе не фраппучино. Ты взял себе точно такой же латте, который беру я обычно. Этот вид кофе был совсем не такой, как тот, который пил ты раньше. Фраппучино — холодный вид кофе, в то время, как латте — горячий. Иногда даже обжигающий. — Они неправильно написали моё имя, — ты рассмеялся. — Покажи! — воскликнул я, как ребёнок, которому рассказали о чём-то очень увлекательном. Ты развернул свой стаканчик с кофе ко мне, заставив меня тоже смеяться оттого, что бариста забыл приписать одну букву. Да, бывало, что моё имя писали через разные буквы, заставляя меня удивляться, но у тебя ситуация была смешнее. — Что ты планируешь сегодня делать? — этот вопрос как-то неожиданно слетел с моих уст, будто я уже и вовсе не задумывался о том, что говорить. Будто этот вопрос генерировался автоматически, не подавая никаких сигналов в мой мозг. — Я на пары не иду, поэтому, думаю, что буду сидеть на набережной. — Там очень холодный ветер, Трой. Дать тебе джинсовку? — А может придёшь, когда у тебя окно будет или что-то в этом роде? — сказал ты как-то спокойно, делая небольшой глоток горячего и обжигающего напитка. — Я был бы рад тебя видеть. — У меня одна лекция сегодня, я приду где-то к двум. — Я рад, — ты улыбнулся. Я пил кофе слишком медленно, иногда о чём-то задумываясь, но тут же возвращаясь в реальный мир, когда видел то, что ты просто периодически поглядывал в окно, тоже размышляя о чём-то. Эдакая гармония. Мы не спрашивали друг друга о том, чём мы думаем, позволяя мыслям унести нас куда-то. Я закрыл глаза, откидываясь на спинку небольшого кресла, на котором сидел, чтобы просто абстрагироваться от всего. Я не видел, что ты делал, но в какой-то момент почувствовал, что очков на мне больше не было. Меня это не особо волновало, потому что мне не нужно было что-то видеть прямо сейчас. Все мысли как-то в мгновенье улетучились, когда я понял, что очки снял не я. Мне пришлось носить очки с девяти или с восьми лет, поэтому неудивительно то, что снятие очков перед сном или по ненадобности стало небольшим рефлексом. Я почувствовал то, как очки были сняты с меня в этот раз. Осторожно, с какой-то заботой, будто боясь меня потревожить. Тут можно было и не думать, что снял их ты. Рядом всё равно кроме тебя никого не было. Я не открыл глаза. Я не спросил о том, зачем ты снял с меня очки. Я был абсолютно спокоен, будто привык к такому состоянию, будто такое случалось со мной каждый день. Правда, такого не случалось со мной никогда. Это что-то новое. — Тайлер, у тебя отличные картины, — сказал ты. — Твои преподаватели тоже так считают. — Почему ты так уверен? — спокойно спросил я, удивляясь некой внезапности. — Я разговаривал с ними, когда меня позвали выставлять баллы. — Зачем? — Мне было интересно, — ты рассмеялся. — А раны у тебя на лице постепенно заживают. И я думаю, что синяк через несколько дней уже пропадёт. — Ты перевёл тему. — Я знаю, что я перевёл тему. — Забавно, — твой ответ действительно заставил меня рассмеяться. Я открыл глаза, не торопясь искать очки, поэтому просто потупил взгляд на чём-то, что казалось мне большим пятном. — Тебе дать очки? — Давай, — сказал я, после чего сразу почувствовал, что очки были у меня в руках. Надев их, я улыбнулся. — Так-то лучше. Я вообще без них вижу только непонятные фигуры. В принципе, сколько я себя помню, столько у меня и было плохое зрение. Но чем старше я становился, тем хуже я видел, потому что больше времени тратил на чтение, компьютерные игры, фильмы, а ещё и на рисование вечером, когда у меня в распоряжении был только фонарик, чтобы не разбудить свою старшую сестру. Но очки не были тем, чего я хотел лишиться. С самого детства у меня были очки с красочными оправами, позволяющими мне чувствовать себя абсолютно нормально, даже в некоторых смыслах особенно. Ни у кого не было очков с фиолетовой оправой, когда я учился во втором классе. Я посмотрел на тебя. Твои глаза казались мне ещё более яркими, чем были до этого. Я не знаю, скорее всего, это из-за того, что солнце стало светить ещё ярче, отбиваясь бликами. Но в принципе, мне это нравилось. Мне нравились эти небольшие особенности. Эти кудряшки, эти голубые глаза, этот взгляд, это спокойствие и умиротворённость всей ситуацией. Я допил свой латте, когда тот уже был прохладным. Прохладный кофе не очень вкусный, но всё же, почему-то я считал, что должен его в конце концов допить. Ты допил свой кофе уже давно, но всё же, тебе не мешало это никаким образом. Ты не встал, чтобы купить ещё стакан. — У тебя есть ещё блокноты с рисунками? — заинтересованно спросил ты. — Предостаточно, — я ехидно ухмыльнулся. — Как-нибудь покажу тебе, если ты хочешь. — Буду рад. В Старбакс постепенно начали приходить некоторые люди. Их было мало, но в любом случае, никак уж нельзя отрицать, что в кофейне уже был хоть кто-то. Я достал телефон из кармана и увидел, что уже было полдвенадцатого. В принципе, мне не нужно особо торопиться, чтобы не опоздать на лекцию, да и уходить как-то совсем не хочется. Мне хорошо в этом спокойствии и в этой тишине, которая часто прерывается добрыми и спокойными репликами о чём-то. — Полдвенадцатого, — вслух сказал я как-то разочарованно. — Ты всё ещё можешь прогулять. — Нет, — я засмеялся. — Мне интересно, как я сдал. — Тогда нам нужно уже собираться. И если что, ты можешь сбежать с лекции. Я на набережной. Это заставило нас обоих как-то посмотреть на друг друга, а потом от небольшой неловкости засмеяться, но всё же, я надел рюкзак, спрятал телефон в карман джинсов, а ты просто поднялся, забирая с собой стаканчики, чтобы потом их выкинуть. Сейчас тишина была только слегка неловкая, но не заставляла чувствовать себя плохо, скорее, немного проще, но как-то по-детскому расстроенно оттого, что нужно было на некоторое время уйти из небольшого мира фантазий и радости. На самом деле, в какой-то степени так это и было. Выйдя на улицу, я услышал разговоры проходящих мимо людей. Сами разговоры смешивались в голове, не давая понять ничего. Можно было услышать то, как едут машины, как где-то играет спокойная музыка. Можно было увидеть то, как идут какие-то парочки, как какой-то паренёк выгуливает свою собаку, как где-то в небе летают птицы. Но потом мы остановились, понимая, что сейчас нам нужно идти в разные стороны. В принципе, сейчас я хотел махнуть рукой и тоже пойти на спокойную и тихую набережную, до которой городская жизнь не добралась, но я настроен на то, что мне нужно узнать результаты экзамена. — Значит… Ты придёшь на набережную где-то к двум? — сказал ты. — Именно, — я улыбнулся. — Не грусти. — Хорошо, я постараюсь. — Пока, Трой. — Пока, Тилли. Это заставило меня на секунду опешить. Тилли? Какая-то новая кличка? Я не знаю, что это значит, но всё же, сейчас расспрашивать об этом я не могу, поэтому оставлю все свои вопросы на момент, когда подойду к набережной. Но всё-таки. Тилли? И несмотря на то, что казалось, что эта кличка какая-то детская, мне она почему-то нравилась. И я определённо буду не против, если ты будешь продолжать называть меня так, если тебе так будет угодно.

***

Я искренне не ожидал чего-то особенного на лекции, поэтому достал свой скетчбук, открыв его на странице, где и до этого делал зарисовки тебя, которые потом и использовал для одной из картины. Сейчас мне просто хотелось нарисовать что-то. Всё было бы хорошо, если бы в определённый момент я не услышал голос мистера Беннетта. — Мэттью Тайлер Окли, — слова заставили сначала съёжиться, немного испугаться. — Экзамен успешно сдан. Мои однокурсники начали аплодировать, а Джон просто улыбнулся, похлопав меня по плечу, а затем сказал что-то вроде того, что он был уверен в моих картинах. Слова о том, что я сдал экзамен, заставили меня почувствовать абсолютное спокойствие и даже какую-то радость. Это было не зря. Эти годы, проведённые здесь. Это всё определённо было не зря. Теперь я в этом и не сомневался. Меня обрадовало то, что всего несколько человек сдали на «удовлетворительно». Не было людей, которые не сдали. Джон сдал тоже, поэтому сейчас сидел, как-то хитро улыбаясь, но почти не радуясь. Это не особо его волновало. И всё же, я продолжил рисовать в своём скетчбуке, тихо переворачивая листы, чтобы не привлечь лишнего внимания преподавателя и своих однокурсников. И у меня просто из головы не выходила новая кличка. Она была тёплой и приятной, но в то же время, я почему-то был заинтересован тем, каким образом она вообще пришла в твою голову так внезапно. Мистер Беннетт вернул все картины каждому из людей, после чего не задерживал нас, улыбаясь тому, как по-детски некоторые из нас радовались сейчас. Я поспешил к выходу, скорее не потому, что хотел уйти побыстрее, а потому, что хотел увидеть тебя. Но внезапно Джон остановил меня, как-то улыбаясь. — Что за бардак в комнате? — Это я ел, — объяснил я. — Трой хороший парень, — Смит засмеялся. — Чувак, видно, что ты не один зависал. Слишком уж много еды. Даже для тебя. — А почему Трой сразу? — я фыркнул, но тут же улыбнулся. — А ты с кем-то другим общаешься? — Да, ты прав, — я пожал плечами. — Не забывай то, что я сказал, что буду шафером на вашей свадьбе. — Иди нахуй, — я покраснел и рассмеялся, когда сказал это. — Слишком грубо! — Ну-ну, — я закатил глаза. — Всё, я пошёл. Извини за бардак, я всё уберу. Джон всего лишь продолжил улыбаться, когда увидел, что я просто спокойно ушёл, всё ещё смущённый тем, что он сказал. Да, на самом деле, нужно было убрать то, что мы с тобой оставили, но всё же, я думаю, что Смита это не особо тревожит. Мне кажется, что прямо сейчас он направится на какую-то очередную вечеринку, где будет сидеть в обнимку со своей девушкой и напиваться. Но в любом случае, я поправил очки и направился в свою комнату, чтобы оставить там картины, а затем и на набережную.

***

Ты сидел на камне, спустив свои ноги в прохладную воду. Твои конверсы аккуратно стояли рядом с ним, но ты опять был таким спокойным, каким я видел тебя утром. Ты слушал музыку, поэтому я постарался подойти тихо, чтобы не испугать и не заставить тебя упасть к чертям. Я запрыгнул на этот камень так, чтобы не скинуть твою обувь, но в то же время находиться не очень далеко от тебя. Ты, кажется, сразу меня и не заметил, поэтому я просто притронулся к твоему плечу, чтобы сообщить, что я здесь, если что. — Привет, — спокойно сказал ты, снимая наушники. — Извини, что я не заметил. — Всё в порядке, — я улыбнулся. — Я сдал! — Я же говорил, — ты закатил глаза, но потом улыбнулся «с зубами». На самом деле, это выглядит очаровательно. Надо сказать, чтобы ты так чаще делал. — Что ты тут делал? — Кидал камни в воду и слушал музыку, — ты пожал плечами. — Я часто так делаю. Когда ты об этом сказал, я вернулся в свои двенадцать лет. Мы с моей сестрой и родителями были на отдыхе, но иногда я просто вечером выходил к морю, а потом кидал туда камни, наблюдая за тем, как они создают круги на воде, а потом в этой же воде тонут. Я мог злиться, мог грустить, но подходя к морю, я быстро успокаивался, оставаясь наедине со своими эмоциями, а потом и им давал пропасть, чтобы быть просто в полном одиночестве. — У тебя ещё есть камни? — я поинтересовался. — Что, тоже хочешь побросать? — в ответ ты рассмеялся, но всё же дал мне несколько камней. — Да, был бы не против. Я кинул один камень в воду, затем второй, а потом и третий. Это действительно помогало как-то расслабиться. — Слушай, а что за Тилли? — Это моя новая кличка для тебя. — Но… Тилли? Ты пожал плечами, а потом улыбнулся, когда тоже кинул камень в воду. — Вроде мило звучит, разве нет? — спросил ты. — Очень мило и мне нравится. — Тогда что за вопросы? — Я любопытный! — Я вижу, — ты рассмеялся. — Но на самом деле, я даже понятия не имею. Просто в голову пришло. И теперь ты можешь даже и не думать, что я перестану называть тебя так. — Если ты хочешь, — я улыбнулся. — Только попробует только кто-то стащить мою кличку, — ты прижмурил глаза. — Надо каким-то образом сделать это слово доступным только мне. — Сомневаюсь, что меня кто-то кроме тебя будет так называть. Это что-то особенное. У меня никогда не было какой-то личной клички. — Теперь есть, — очередной камень полетел в воду, оставляя три или четыре круга. — Куда ты едешь после учёбы? Я задумался. В любой момент я мог просто сбежать от всего мира, сделать себе дом из дерева где-то в лесах Шотландии и рисовать. Но сейчас я думаю, что вернусь в Мичиган, чтобы увидеть тех, кого не видел действительно давно. Да и стоит провести больше времени с Джеки. И, может, я увижусь с Коди. Её я вообще уже почти не помню. — Я поеду в Джексон, — уверенно сказал я. — На некоторое время. Потом не знаю. Может, уеду оттуда. Что насчёт тебя? — Я тоже вернусь домой, — ты сказал просто спокойно. — Я не выпускник и мне нечего думать о том, что будет потом. В любом случае, мне придётся поехать к родителям и семье. Потом мы как-то замолчали, опять пропадая в своих мыслях. Странно. Разумеется, мы будем общаться по Скайпу и по телефону, но всё же. Странно то, что я уже действительно могу считать, что колледж — оконченная глава моей жизни, к которой мне возвращаться не придётся. Тебе же придётся возвращаться сюда ещё три года. Это всё действительно очень странно. Как-то я слишком потерялся в мыслях, что не заметил, как почему-то упал в воду. Её было не очень много здесь, но всё же, было не очень приятно. Хотя вставать я не хотел. — Тайлер! — ты засмеялся, посмотрев на меня. — Может, поможешь? — я закатил глаза. — Дай руку, — ты протянул мне руку, пытаясь хотя бы поставить меня на ноги, после чего вернул меня обратно на камень. А я вытащил из кармана джинсов телефон, который, каким-то образом остался жив. Рюкзак со скетчбуком и джинсовкой, к счастью, были на самом камне, поэтому они вообще не пострадали. Только джинсовка мне сейчас не поможет. Ты как-то быстро надел на себя кеды, а потом снова засмеялся, увидев мой вопросительный взгляд. — Сомневаюсь, что сидеть здесь — лучшее решение. Идём, тебе нужно переодеться. Я как-то не особо протестовал, всё ещё не понимая, каким образом я свалился в воду. Это было действительно до абсурда смешно, но всё же, пойти в свою комнату мне нужно было, чтобы не замёрзнуть окончательно. Мой голос уже начал слегка дрожать. Ты посмеивался с этой ситуации, но всё же, через пятнадцать минут бега мы уже были у меня в комнате, а ты опять упал на мою кровать, зависая в телефоне. Я сразу нашёл другую одежду, схватив кроме футболки ещё и тёплую зелёную толстовку, понимая, что уже скоро будет вечереть. Собравшись, я снова вернулся в комнату, отбирая у тебя твой же телефон, тем самым заставляя тебя негодовать. — Тилли! — Ты даже злишься мило, — я засмеялся. — Идём? — Куда? — Куда угодно, — я пожал плечами. — А вообще, мы можем пойти в сад. — Если хочешь, то идём. Я вспомнил о том, что оставлял здесь картины днём, а ты очень хотел их забрать до этого, поэтому я сказал: — Стоп, Трой, ты хотел забрать картины, которые я нарисовал? — Да, — ты пожал плечами. — Они на столе. Потом вечером зайдёшь и заберёшь, только не забудь. — Ты серьёзно отдашь мне то, что рисовал? — А почему нет, если это тебе нравится? Ты улыбнулся, но потом мы спокойно вышли из комнаты, а ты всё ещё смеялся с моей неуклюжести, заставляя смеяться и меня. Оживлённо и радостно обсуждая всё, я даже и не заметил, что мы дошли до места, куда направлялись. Людей здесь не было вообще. — Если я сейчас буду фотографировать все цветы, то это абсолютно твоя вина! — засмеялся ты. — Почему это? — Потому что затащил меня сюда. — А ты сам был не против, поэтому не надо тут. Я сел на траву, наблюдая за тем, как ты бегаешь с телефоном, фотографируя цветы, а потом останавливался, просматривая их. Уверен, что ты бы не смог бегать ещё полчаса, фотографируя маленькие жёлтые цветы, растущие на небольших клумбах как-то аккуратно. И я оказался прав, потому что через некоторое время ты вернулся ко мне, присев рядом, — Мне стало скучно. — Я вижу. А ещё тебе холодно, — я открыл рюкзак и достал джинсовку. — В прошлый раз тебе вроде было тепло, когда ты её надел. — Да, ты прав, — ты рассмеялся. — Спасибо. — Перестань, — я улыбнулся. Ты надел эту куртку, как и вчера вечером, но сейчас ты улыбался, уже не смущался, но было видно, что тебе было приятно. Ты не был сегодня в своей комнате вообще, да и вчера там был только с утра, поэтому ты никаким образом не мог взять с собой что-то тёплое. Мы ещё долго сидели на траве, окружённые цветами во всех смыслах этого слова. Цветами как растениями, цветами как красками чего-то. Все цветы были разными, они были разных цветов, оттенков. Выглядели по-разному, но все были до невозможности особенными. Нужно запечатлеть их в своём скетчбуке. Ты фотографируешь и поёшь, а я всё же чаще именно рисую. Закат сегодня был ярко-оранжевым, почти красным. А затем эти цвета начали тускнеть, а город снова пропадал в синем цвете ночи. Когда от заката не осталось ни одного даже самого тихого отголоска, я и ты негласно решили, что уже стоит идти. В любом случае, хоть и не хотелось менять такие моменты абсолютного спокойствия, хоть и хотелось, чтобы время продолжало тянуться так же медленно, как это и было сегодня, у нас есть свои дела, которые по каким-то причинам нужно выполнить в определённый момент. Иногда кажется, что я теряюсь в каких-то обязанностях, будто вся жизнь состоит из того, что всегда нужно что-то делать. Это правда. Нужно всегда что-то делать, чтобы не прекращать двигаться вперёд. У всех людей есть свои обязанности, только многие действительно абсолютно теряют в них себя. Себя настоящего, а не человека, носящего тёмные костюмы с галстуками, чтобы казаться очень важным в своём душном офисе в Нью-Йоркском небоскрёбе. С множеством маленьких желаний и единицами больших мечт, о которых иногда и не хочется говорить кому-то, зная, что в тебя могут не поверить. Мы дошли до моей комнаты, чтобы ты забрал картины. Они действительно были важными для тебя, потому что ты как-то зачарованно посмотрел на них, потом улыбнулся, в очередной раз поблагодарил меня за них. Я просто делаю то, что мне действительно нравится. И если это нравится кому-то другому, то я не против делиться. Я улыбался, когда ты смотрел на эти рисунки, я улыбался, когда ты их забрал. Только что-то мне подсказывает, что я буду продолжать рисовать тебя. — Мы встретимся завтра? — радостно спросил ты. — У меня есть выбор? — Не-а, — ты рассмеялся, выходя из комнаты. — Ты только пары завтра не прогуляй. — Ла-а-адно. Когда ты освободишься? — В двенадцать. — Тогда отлично, я в час буду возле твоей комнаты. Попробуй только не услышать меня или что-то такое. Почему-то я вспомнил о том, как увлечённо ты фотографировал цветы, поэтому перед тем, как я закрыл дверь, я спросил: — Покажешь фотографии? — А ты мне свой тайный блокнот? — Возможно, — я улыбнулся. — Вот и я возможно покажу тебе фотографии, Тилли. Пока. — Пока, Трой, — сказал я, а потом закрыл дверь, когда увидел, что ты уже отошёл. Я упал на кровать с какой-то дурацкой улыбкой. Я не знаю, что меня развеселило. Тот факт, что ты действительно забыл о джинсовке, которую я действительно готов тебе отдать, потому что несмотря на то, что она на тебе висит, это выглядит как-то чертовски мило, а именно поэтому я хочу почаще видеть тебя в ней. Или, может, тот факт, что тебе действительно нравятся мои картины. А может, тот факт, что ты действительно называешь меня какой-то особенной кличкой, которая, возможно, действительно станет самой особенной кличкой в моей жизни? Я действительно не знаю. Но потом я услышал какое-то уведомление, что заставило меня подняться с кровати, чтобы проверить телефон. Это было сообщение от Троя. «Спокойной ночи, Тилли;)»  — это то, что было в этом сообщении. Всё-таки, скорее всего меня заставляет улыбаться именно тот факт, что у меня действительно есть теперь особенный никнейм или что-то в этом роде. Всё-таки, меня заставляет улыбаться тот факт, что у меня есть особенный друг, который заставляет меня чувствовать себя таким же особенным.