нарисуй меня.

Джон разбудил меня где-то в пять утра, когда очень громко зашёл в комнату, а затем упал с грохотом. Надев очки, я увидел, что он лежит на полу, даже не пытаясь встать. Если честно, я не думал, что этот человек может напиться так сильно, что ему придётся валяться на холодном деревянном паркете, похоже, не соображая ничего. Он пьёт, но у него хватало сил, чтобы дойти до своей кровати, не падая где-то. Если не случалось что-то, что могло заставить его довести себя до такого состояния. И в последний раз я помню его таким на курсе четвёртом. На улице было уже более или менее светло, поэтому я не рисковал споткнуться и упасть точно так же, как и Смит. Я поднялся, пытаясь осознать, что вообще происходит, но что-то получалось не очень хорошо. Мой сосед по комнате лежит на полу из-за того, что он пьян. Попытаться поднять его и переложить у меня не получится, поэтому единственный вариант — разбудить его. — Джон, — я дал ему лёгкую пощёчину, но он не реагировал. — Смит, просыпайся. Парень всего лишь отвернулся от меня, что ухудшало ситуацию, даже заставляло меня злиться. Никогда не был жестоким с людьми, но пытаясь разбудить одного человека словами несколько раз, а взамен получая только то, что он отворачивался, как-то съёживаясь, в голову приходит только облить его водой, которую найти было вовсе не трудно, а нужно было всего лишь открыть холодильник и достать оттуда бутылку с действительно холодной жидкостью, поэтому вскоре Джон проснулся, а потом и сел возле кровати, матерясь и посылая меня на все четыре стороны. — Почему ты не мог оставить меня спать на полу? — Потому что сомневаюсь, что валяющееся и бухое тело — самая лучшая композиция, — я фыркнул раздражённо, всё ещё злой оттого, что меня разбудил пьяный однокурсник, потом ещё и послал. — Почему ты так напился? Джон вздохнул, проводя руками по лицу, а затем как-то пристально смотря то на меня, то на тикающие часы, то куда-то на книжную полку, рассматривая названия учебников, которые уже давно были вызубрены из-за того, что по некоторым мы учились два года, а иногда и больше. Но я понимаю, что не отстану от Смита, пока он не скажет, что с ним произошло. Он мог казаться всем всегда радостным, но никто никогда не знал, что на самом деле происходит с ним, никто никогда не знал, как у него дела, потому что этот парень ничего не говорил. Никто вообще его не знал. Даже самую малость того, что на самом деле являлось важным. Может, поэтому я только с ним и мог общаться. Джон мог всегда поддержать и подбодрить, но он точно такой же одинокий, как и я. Даже нет, одиночество действительно поглощает его. Несмотря на то, что он знает здесь большую часть колледжа, теряется в вечеринках с алкоголем, я не видел его с кем-то, кто оставался с ним действительно в любых ситуациях. Он теряется в этом всём. — Джон?.. — сказал я спокойно, садясь рядом с ним. — Ты всегда мог выслушать всех, всегда помогал мне, если мне требовалась твоя помощь. Позволь помочь тебе. — У меня всё в порядке, Тайлер, — он как-то грустно улыбнулся, всё ещё продолжая смотреть куда-то далеко. — Я тебе не верю. Говори уже. Всё равно я спать не буду уже. — Я не хочу говорить. Я снял очки, чтобы протереть их, а потом спокойно сказал: — Ты классный парень, поэтому ты никаким образом не заслуживаешь того, что сам творишь со своей жизнью. И со мной-то уж можешь не молчать. — Всё не так просто. — Ты же знаешь, что я не отстану. — У тебя всегда удаётся получать то, что тебе хочется, — Джон засмеялся. — Может быть. Не меняй тему. Что произошло? — У меня в родном городе есть одна подруга, которая поверила в меня, когда мне нужно было это, которая сделала всё, чтобы я здесь учился. И это единственный человек, которому я доверяю всё, — Джон осёкся и сделал глубокий вдох. — Точнее, она была. Она умерла в аварии, просто… Вот так в один момент. Внезапно. Я уеду завтра, а лучше сегодня. Я сидел, задумавшись о всём, чём только мог, как-то пропуская рассказы о том, какие секреты Джон и его подруга друг другу рассказывали. Но в один момент я увидел, как одна слеза скатывалась по его щеке. Вторая. А затем и третья. Он уже и не старался их скрыть. Это единственное, что могло радовать. Слёзы действительно помогают справиться с моральной болью. Это не исправляет ситуацию, не возвращает ничего, что было потеряно, но просто даёт почувствовать себя немного легче. Мне пришлось вернуться из своего маленького мира, который сейчас снова становился похожим на клубок мыслей, слов, которые путались между собой и просто не давали осознавать что-то, а только возводили какой-то невидимый барьер между чувствами и трезвым осознанием каких-то фактов. Хотя… Второе сейчас, в принципе, не может быть самым важным. — Я хотел, чтобы она радовалась, — успокоившись, сказал Джон. — Учился здесь ради неё. Но слишком мало времени. Его не было достаточно. Слишком мало времени. Его не было достаточно. Если честно, я не очень часто задумывался о времени. Оно просто являлось обыкновенной частью моей жизни, чьей-либо жизни. Просто как встроенная функция в каком-то телефоне, только намного сложнее. Может, я не задумывался об этом всём только потому, что раньше время просто шло мимо меня, обходило меня стороной? В моей жизни не было чего-то, что могло заставить меня как-то почувствовать время. Не его течение, а именно его самого. Единственное, что я понимал и раньше — это то, что время — не прямая линия, не отрезок той же самой прямой. Это кривая линия, которая в любой момент может для кого-то закончиться навсегда. Только никто не знает, когда на этой линии будет поставлена точка, которая является концом чего-то или кого-то определённого. Ни один математик не в состоянии это вычислить, ни один философ не может это понять. И мы остаёмся всё дальше в неведении, которое, на самом-то деле, может быть и для нас самым лучшим выходом из ситуации. Может, нам просто не стоит этого знать и понимать? Может, осознание этого не поможет, а только сведёт всех с ума? Сейчас я понял, что не время является частью нас, а мы являемся его частью. Мы появляемся и пропадаем, наши жизни ничтожно короткие. Время — единственное, что может быть вечным. И то, нельзя сказать точно. И времени действительно слишком мало. Сколько людей не успевают сказать что-то или сделать что-то из-за того, что внезапно на их жизни ставится точка? Я был в ступоре, а молчал, наверное, намного больше, чем полагалось человеку, которого действительно волнует то, что на данный момент происходит с его товарищем, который напился из-за смерти своей лучшей подруги. И эта девушка, похоже, была единственным человеком, которому Джон безотговорочно доверял во всём. — Джон, сейчас ты поспишь несколько часов, а потом полетишь домой, понял? — сказал я, посмотрев на Джона, который до сих пор смотрел куда-то вдаль. — Разбужу в одиннадцать где-то, потом поедем вместе. — Я и один могу поехать, не ребёнок уже. — Не пущу я тебя одного, ёбаный ты придурок, — засмеялся я. — Мне нужно знать, как ты себя чувствуешь, придурок. — А как же пары? — взгляд Джона перебежал с полки на моё лицо. — Пропущу их, — я пожал плечами. — Это не проблема. — Ладно. Тогда я пойду спать. — Иди. Чувак, ты сильный, — я встал с пола, похлопав оставшегося на полу Джона. — Постарайся не убиваться, твоя подруга бы этого точно не хотела. Джон закрыл глаза на некоторое время, а потом поднялся, чтобы снять с себя обувь. Сейчас я даже не буду цепляться к тому, что он мог переодеться. Пусть просто поспит. А всё-таки времени действительно мало. Уже среда. Мне кажется, с тобой нужно будет кое-что обсудить, Трой.

***

Джон спокойно спал, а я рассматривал происходящее за окном. Заснуть у меня не получилось, потому что я просто думал о том, что сказал мой сосед, но в принципе это не было самой главной проблемой за сегодняшнее утро, поэтому я и не особо волновался из-за этого. Я просто потупил взгляд на, казалось, маленьких людях, бегущих на пары или на какую-то прогулку с однокурсниками. Хоть я понимал, что эти студенты и преподаватели кажутся маленькими человечками только потому, что я смотрю на них издалека, это заставило меня как-то улыбнуться и хоть на некоторое время отвлечься от всего, что заставляло как-то переживать. Но через некоторое время я услышал будильник, который должен был сообщить мне о том, когда я должен будить Джона. Делать это я не хотел, но понимал, что это единственное, что сейчас можно вообще для него сделать. Сомневаюсь, что ему хочется оставаться сейчас в городе, где вообще нет никого, кто хотя бы понимал, что потерял этот парень. — Просыпайся, — сказал я, подойдя к его кровати. Тот проснулся сразу. Он явно не спал крепко. — Спасибо, что разбудил, — Джон сел на кровать, а потом как-то грустно улыбнулся. — Я буду собираться. — Давай. Скажешь, когда будешь готов. Я переоделся уже час назад, поэтому мне не оставалось ничего, кроме проверки всяких социальных сетей. У одной из моих любимых групп через месяц новый альбом, а мой любимый художник нарисовал новую картину, посвящённую какому-то неизвестному для меня фильму или сериалу, поэтому я просто улыбнулся, лайкнув все с этим связанные посты разных фан-блогов на Тамблере. Я уже хотел отложить телефон, как услышал, что мне пришло новое уведомление. Как пары, Тай? — сообщение получено. Я не знал, что меня удивляло больше. То, что ты написал мне сообщение или то, что ты спросил именно о том, как у меня проходит лекция. Но я действительно не знал, что я могу ответить. Что я не пошёл на пары из-за того, что у моего соседа по комнате проблемы? Или что-то придумать? Да, ложь не лучшее решение в этой ситуации, поэтому я просто написал, что на пары не пошёл, а потом добавил, что позвоню, если что-то случится или когда я буду свободен. Ты всё это понял, попросив всего лишь оставлять тебя в известности о том, когда тебе лучше будет прийти или не приходить вовсе. Нет, Трой, я хочу тебя увидеть. Мне нужно тебя увидеть. Но это одна из причин, по которой я тебе доверяю. Ты не расспрашиваешь, потому что понимаешь всё и без каких-то слов. Ты понимаешь и принимаешь меня. Смит ходил по всей комнате, собирая вещи в чемодан, а иногда и застывая на ходу, пытаясь вспомнить о чём-то важном. Через несколько секунд он убегал куда-то, а потом с лёгкой улыбкой прятал какую-то вещь туда, где уже была вся его одежда, все принадлежности для рисования, блокноты. Разумеется, он не собирается возвращаться. Только какой-то небольшой кулон Джон повертел в руках, а затем спрятал в карман своих брюк. Он посмотрел по сторонам, а потом сказал: — Всё, Тайлер, я готов идти. — Я вижу. Идём, — я поднялся и подошёл к двери, а затем пропустил Смита в коридор общежития. Когда я подошёл к нему, закрывая дверь комнаты на ключ, я спросил: — Автобус или такси? — Такси, — Джон пожал плечами. — Я заплачу, чувак, мне всё равно недавно стипендия пришла. — Ладно. Спустившись вниз и выйдя на улицу, мы сразу заметили остановившегося неподалёку таксиста, поэтому сразу подошли к нему. Тот всего лишь открыл нам машину, а затем спросил пункт назначения. Я был рассредоточен, поэтому на этот вопрос ответил Джон. Я понимаю, что уезжаю не я, но в голову всё равно пробрались ностальгические мысли, заставляющие улыбаться, пока я смотрел в окно. Эти улицы мне знакомы, а звук колёс кажется таким привычным, будто я возвращаюсь домой не раз в год, а каждую неделю. Дома, деревья, небольшие магазины, быстро появляющиеся и точно так же быстро пропадающие за тонированными окнами автомобиля. Люди, спускающиеся по улицам с пакетами из фирменных магазинов. Всё это казалось таким знакомым, таким обыденным, но в то же время действительно красивым и новым. Через некоторое время пропал звук колёс, да и здания перестали появляться и тут же пропадать, из-за чего и стало понятно, что мы приехали. Джон молча заплатил таксисту, после чего так же молча вышел из машины вместе со мной, так же молча забрал свой чемодан и потом мы направились к самому аэропорту. Я наблюдал за любой реакцией Смита на всё происходящее и единственное не менялось — неизвестный для меня грустный взгляд, который выдавал все фальшивые улыбки, любой фальшивый смешок и наигранную вежливость перед незнакомцами. Когда Джон пошёл покупать билет на первый рейс, способный вернуть его домой, я остался в зале ожидания и решил позвонить тебе, чтобы сказать, что всё хорошо. Гудки казались невыносимыми, да и с первого раза ты трубку не взял, из-за чего я ударил себя рукой по лбу, вспомнив о том, что-то, что я не пошёл на пары, не значит, что у тебя их нет. Но через некоторое время ты мне перезвонил, что заставило меня как-то по-детски обрадоваться. — Тайлер, у меня была лекция, — сказал ты, выходя в коридор колледжа. Это было понятно по оживлённым разговорам студентов. — Где ты вообще? — В аэропорту. — Что ты там делаешь? — взволнованно спросил ты. — Провожаю Джона, он уезжает сегодня уже. — Что произошло? — Я расскажу, когда мы встретимся. А встретимся мы скоро. — Хорошо. — Не укладывай волосы. Ты засмеялся, заставив меня снова улыбнуться. Трой Сиван Меллет, тебе можно подарить грамоту за умение веселить людей улыбкой или смехом, когда ситуация не одна из лучших. — А это тут к чему? — Ну… К тому, что ты сейчас вернёшься в комнату, а судя по ветру на улице, я могу понять, что причёска, которая была у тебя утром, распалась и ты собираешься вернуть её в то положение, в котором она была до этого. Незачем это делать. Оставь кудряшки, они милые. — Обязательно передам им это. — Поговори со мной, — сказал я, явно не ожидая этого, поэтому очень покраснел. — Если не занят. — Не занят. С тобой точно всё в порядке? — Возможно, — я рассмеялся. — Нет, на самом деле, всё нормально. — Ладно, о чём хочешь поговорить? — О чём угодно, всё равно Джон скоро придёт. — Лекция была скучная, я заснул и в итоге получил выговор от преподавателя. Но потом всё было спокойно. Просто мистер Картер считает, что второкурсников очень интересуют названия музыкальных инструментов. — Тебе ещё такое терпеть придётся несколько лет, привыкай. — Да… Я понимаю, — сказал ты, а я услышал, что ты открываешь дверь, тем самым понимая, что ты зашёл в свою комнату. — Что ещё рассказать? Я увидел Джона, приближающегося ко мне, поэтому ответил: — В принципе, уже ничего, Трой. Джон подходит. — Тогда до встречи, Тилли. Наберёшь, когда подойдёшь. — Хорошо, — я улыбнулся, хоть понимал, что ты этого и не увидишь, и никак не почувствуешь. Эта кличка мне определённо очень нравится. — Хорошо, — ты снова рассмеялся. — Виноваты звёзды? — Мне кажется, что у нас есть ещё одна тема для обсуждения. Не знал, что ты любишь эту книгу. — Потом обсудим, — я поправил очки одной рукой. — Всё, до встречи. Сбросив звонок, я понял, что всё ещё улыбаюсь, а Джон подходит всё ближе и ближе, размахивая билетом и своим паспортом. — Рейс через десять минут. — Повезло же тебе, — я присвистнул. — Может быть. — Как ты? — Думал, что будет хуже, — Джон улыбнулся. — Но не всё так плохо. Поэтому я думаю, что ты можешь уже идти. — Нет, дружище, ещё десять минут я с тобой посидеть могу. Сомневаюсь, что мы увидимся скоро. — Да, ты прав. Десять минут мы сидели, обсуждая всё весёлое, что произошло в колледже, но потом услышали противный голос, сообщающий о начале посадки на самолёт, поэтому Джон засуетился. — Тайлер, ты классный чувак, — сказал Смит. — Будем общаться иногда? — Разумеется, придурок, — я засмеялся. — Но самое главное, старайся не терять время, — произнёс Джон грустным голосом. — Я имею в виду, не отдаляйся от Троя. За эти несколько дней ты буквально начал сиять, как звёзды в небе, серьёзно. — Ладно, Джон. Не грусти, иди сюда, — я обнял его, но через две секунды отпустил. — Напишешь или позвонишь, когда приедешь. — Хорошо. Вот и всё? — Вот и всё, — я пожал плечами. — Пока, Джон Смит. — Пока, радужный. — Зубы выбью! — рассмеялся я. — Ладно, пока Тайлер, — сказал Джон, уже отдаляясь от меня. Ещё минуту я стоял, продолжая смотреть вдаль, пока Смит вовсе не исчез. В конце концов, я пошёл к выходу, чтобы вернуться в свою тусклую комнату в общежитии, которая теперь определённо станет ещё более тусклой. На эти два дня. Потом эта комната станет всего лишь мимолётным воспоминанием о нескольких годах, проведённых на некоторых скучных лекциях или рисовании в небольшой комнате, где лампы светили ослепляюще ярко. Мысли в моей голове совершенно не укладывались, заставляя меня теряться в них, тонуть в них, будто они — бездонный океан. Я как человек, захлёбывающийся этой солёной водой из-за попыток выбраться и выжить. Попытки тщетны, а я в итоге всё-таки тону в этом океане без единого шанса вернуться. Ветер и небо, окутанное тёмно-серыми тучами, которые могут стать причиной дождя, заставляли только с радостью принять свой проигрыш над «океаном» мыслей, всё сильнее и сильнее направляя меня в самые тёмные уголки моего сознания. Казалось, что я вечность ждал такси, которое может увезти меня отсюда к человеку, с которым я могу поговорить и точно буду выслушанным. А этой вечностью являлись всего-то пять минут. Такси остановилась возле меня, поэтому я, не думая ни о чём, открыл дверь, поздоровался с таксистом, сел на заднее сидение, закрыл дверь и сказал мужчине, куда мы направляемся, принимая от него всего лишь короткий кивок. Такие знакомые и обыкновенные действия, а потом я снова вижу улицы, здания и людей, которые заставляют меня отвлечься, вынырнуть из этого океана, получить долгожданный и такой нужный воздух. Но когда мы приедем, я снова утону. Через некоторое время я опять увидел такое привычное для меня место, опять я перестал слышать звук колёс. Я спокойно отдал таксисту деньги и как-то поторопился к тебе, будто мозг отключился, полностью отдавая меня чувствам. Сейчас мне было плевать на то, что ты попросил меня позвонить, когда я приеду, поэтому я поднялся и просто постучал в дверь. — Кто там?.. — сказал ты, открывая дверь. — Тайлер! — Ты когда-то тонул в мыслях? — я ответил, когда зашёл в комнату, вовсе проигнорировав немного взволнованное обращение. — Всякое бывает. Ты пожал плечами, улыбнулся и сел на кровать рядом со мной. — Что произошло? — Я утонул в мыслях, — я как-то мрачно рассмеялся. Этот смех мне не нравится. Я посмотрел на тебя, будто почувствовав, что ты прожигаешь меня таким взглядом, как на всех фотографиях. Видишь всё, понимаешь всё. — Сними очки. И закрой глаза, — сказал ты спокойно. — Расскажи мне обо всём, что тебя волнует. Не знаю почему, но именно так я и сделал. Не знаю почему, но я позволил себе довериться тебе. Не знаю почему и не хочу знать. — У Джона умерла подруга, я не мог его оставить. Он уехал домой. — Из-за этого ты утонул? — Нет. — Хорошо… Прогуляемся? — на улице пошёл дождь, а из-за туч было не очень понятно, день ли это. Скорее какой-то осенний и холодный вечер. Но я почему-то был не против. Мне хотелось выйти на улицу. Подальше от мрачности этих давящих стен. — Да. Когда я надел очки обратно, я заметил, что ты всего лишь надел бордовый свитер, который секунду назад лежал аккуратно сложенным, а потом просто снял с вешалки джинсовку. — Я забыл вернуть её тебе, — ты улыбнулся. — Думаю, это неплохой повод. — Оставь её себе. — Ты уверен? — Абсолютно. Ты не начал спорить, а всего лишь аккуратно повесил её обратно, ещё раз на неё посмотрев, а на твоём лице появился почти незаметный румянец. Я поднялся, когда увидел, что ты выходишь из комнаты. Понятно, что ты позвал бы меня, но всё же, этого сделать не пришлось, потому что через секунду я уже стоял в коридоре, а ты просто спокойно наблюдал за этим, закрывая дверь на ключ. — Куда мы пойдём? — В никуда, — ответил ты, посмотрев мне в глаза. — Я без понятия. — Значит походим по городу, пока нам не надоест. Ты просто кивнул, потянув меня за руку к ступенькам, ничего не говоря. Слова здесь были действительно лишними, поэтому я и не был против, полностью расслабляясь и позволяя тебе взять меня за руку. Вытащить из воды. Не позволять мне тонуть. Дождь был действительно сильным, а капли падали на асфальт, что потом создавало огромные лужи, которые когда-то давно казались мне забавными. Эти же капли стучали по крышам домов, будто сочиняя музыку, которая ни в коем случае не раздражала. Куда мы идём? Наверное, мы идём просто прямо. Я заметил, что ты оттягиваешь и так довольно длинные рукава. На улице действительно было достаточно холодно для конца весны, учитывая то, что ещё вчера была жара, которая заставляла задумываться о том, чтобы найти где-то холодильник для себя. Автобусов и машин было сейчас больше, потому что все стремились куда-то добраться, оставшись сухими. На самом деле, из-за таких прогулок можно и заболеть, но похоже, тебе всё равно, по сути, точно так же, как и мне. Наверное, мы шли прямо полчаса, а может быть и час, проходя через дороги, видя то, как люди пытаются спрятаться у огромных зданий под крышами, а мы, как отчаянные подростки бежали под холодными и тяжёлыми каплями дождя, которые нам вовсе такими и не казались. Иногда мы рассказывали друг другу какие-то шутки, продолжая бежать, но потом начиная смеяться. Дождь для нас был теплее, чем июльское солнце, а тёмные облака казались нам лучше любых крыш. Когда мы дошли до какого-то старого магазина с перекошенной вывеской, которая когда-то, возможно, светилась, ты остановился на некоторое время. — Тилли, — ты рассмеялся. — Я сейчас буду как ребёнок, но я устал. Давай пойдём… — В Старбакс, — предложил я, даже не выслушав до конца. — Это что-то вроде фишки нашей? — Возможно, — опять ответ одним словом, из-за которого хочется улыбаться и закатывать глаза одновременно.

***

В кофейне было действительно очень много людей. Когда я говорю действительно много — это значит, что людей настолько много, что почти все места тут заняты. Дождь становился ливнем, а ветер на улице мог буквально сдуть. Первым делом я снял очки, чтобы протереть их от капель, оставшихся на стёклах, а только потом задумался обо всём остальном. Едва-едва мне удалось найти свободный диванчик возле окна, поэтому я сел туда, пока ты покупал кофе. Но всё это время я за тобой наблюдал. Твой свитер был полностью мокрый, но ты продолжал оттягивать концы рукавов, пряча руки, а чёлка спадала на лицо. Твои волосы от воды казались темнее, чем они являются на самом деле. Ты обернулся, а я всего лишь помахал тебе рукой, но через несколько секунд ты отвернулся, чтобы забрать кофе. Я закрыл глаза и улыбнулся. Когда я почувствовал холодное прикосновение, я понял, что ты всё-таки вернулся. Руки холодные, кофе горячий, а я снова падаю в бездну ощущений, которые не испытывал никогда. Глаза открывать совсем не хочется, но всё же, через секунду я уже вижу твои голубые глаза, которые из-за бледности кожи и темноты волос кажутся ещё более яркими. — У тебя холодные руки. — Они всегда такие, я знаю, — ты улыбнулся, убрав чёлку с лица. — А что потом? — Поконкретнее? — ты ответил вопросом. — Ну, мы выпьем кофе, что потом? — я сделал небольшой глоток, который должен помочь немного согреться. — Я пойду в свою комнату, я думаю… Да, я пойду в свою комнату. Почему-то от этих слов стало действительно грустно, поэтому я не нашёл ничего лучшего, чем просто попросить: — Может… Останешься у меня сегодня? — Если ты хочешь. Хотя сомневаюсь, что тебя можно оставлять одного сейчас, поэтому да. А вообще… Это звучит как неудачный подкат. — Заткнись, — я засмеялся. Похоже, впервые за сегодня действительно искренне, звонко и громко. — Хотя… Если ты хочешь так считать, то пусть это будет неудачным подкатом. — Ладно, Тайлер Окли, — ты ответил мне смехом. — Если ты обеспечишь мне какой-то тёплый свитер, то я с удовольствием пойду к тебе. — Без проблем, — пожав плечами, ответил я. Это действительно не являлось для меня проблемой, потому что свитеров у меня было предостаточно. Я как чёртов хипстер со свитшотами с картинами Ван Гога. Не торопясь и не произнося и слова, мы допили свой кофе. Точно так же мы добрались до общежития. А от латте действительно стало тепло. Или это от твоего присутствия? Я не могу сказать точно, но от дождя холодно мне не было, а ветер не заставлял меня съёживаться. Стены общежития перестали казаться мне давящими, а на мрачность я не обращал внимания. Это твоя улыбка так исцеляет? Сейчас я слышал только наши шаги по ступенькам, ведущим в комнаты, которые, к сожалению, несмотря ни на что, оставались такими же унылыми и тёмными. Моя комната поприветствовала меня полностью пустыми книжными полками возле стола Джона, до ужаса аккуратно застеленными кроватями и моим открытым шкафом, который я, похоже, забыл закрыть, когда собирался в аэропорт. Ты сел на стул, а я сразу же включил свет, чтобы найти какой-то свитер, который мог бы согреть тебя сейчас. Недолго подумав, я взял с полки бирюзовый свитер и какие-то тёплые пижамные штаны, после чего кинул всё это. — Даже и не думай благодарить! — А вот и подумаю, — засмеялся ты. — Спасибо. — Свитер оставишь себе. — Ты мне весь свой гардероб скоро отдашь. Я пожал плечами, а потом по-доброму улыбнулся. Ты, немного засмущавшись, пошёл переодеваться, а я в это время решил найти что-то из одежды и себе. Я не планировал выглядеть как чёртова модель, поэтому взял первую попавшуюся футболку и штаны. Пока ты переодевался где-то в ванной, я просто спокойно переоделся в слишком большой для одного меня комнате, а потом пошёл в ванную, чтобы повесить намокшую от дождя одежду, ничего не стесняясь. — Тайлер, мать твою, — засмеялся ты. — Не учили стучаться? — В ванную своей же комнаты в общежитии, Трой Сиван. Я не подглядываю. — Врёшь. — Это какой-то тонкий намёк? — Не-а, — ты быстро надел свитер. — Спасибо за тёплую одежду. — Заткнись. Даже в свободных пижамных штанах с мопсами ты выглядишь очаровательно, но в то же время и как-то прекрасно. Тебе можно быть на обложках каких-то журналов. — Трой, вообще нам стоит серьёзно поговорить. — Ладно. Я вздохнул, пытаясь собрать все мысли за этот день во что-то одно. Желательно, чтобы это «одно» было целым, а не разбито по частям. — В общем… Джон сказал кое-что, что заставило меня обо всём задуматься, — ты сел на кровать, а я позволил себе положить голову на колени. — Это «кое-что» тебя волнует? — Да, — я сказал как-то грустно. — Говори. — В общем, он сказал, что времени мало, что времени никогда не бывало достаточно. И… Послезавтра я сразу после выпускного уезжаю, ты тоже уезжаешь, просто. Всё сложно. — Ты же понимаешь, что я так просто от тебя не отстану? — я посмотрел на твоё лицо. Ты погрустнел. Кажется, погасла одна воображаемая звезда в воображаемом небе, которое на самом-то деле являлось твоими глазами. — Но времени действительно мало. — Просто… Мы будем видеть друг друга намного реже. Раз в полгода, если повезёт, то два раза в полгода. Два разных континента. А я даже не знаю, что я после колледжа буду делать. — Следовать своей мечте? — Может быть. Ты не знал, куда ты можешь деть свои руки, поэтому решил, что погладить меня по волосам — лучшее решение. На самом деле, мне было действительно как-то приятно, поэтому я даже не решил тебя отвлекать. — Я всегда не знаю, куда деть руки, когда нервничаю, — ты объяснил. — А сейчас я нервничаю. Нервничаю из-за того, что точно будет потом, нервничаю из-за того, что было в прошлом, нервничаю из-за того, что только может быть. Я не знаю, что меня ждёт. И чаще всего я пытаюсь об этом не думать, но… — Не получается? — Именно так. Все говорят мне, что слишком мало времени на размышления и мечты, но я продолжаю думать и мечтать. Иногда то, что кто-то говорит, сводит меня с ума. Я просто опускаюсь в бездну своего мира, чтобы не слышать людей, Тайлер. Я не знал, как ответить, поэтому просто продолжил слушать. — Вот чёрт, я хотел выслушать тебя, но начал говорить о своих проблемах. Единственное, что я хотел сказать — это то, что ты стал человеком, которого я хочу слышать, Тайлер. Которого я хочу слушать и слышать. Я не хочу отдаляться от этого всего. Твой голос начал предательски дрожать, хотя ты искренне ещё несколько секунд пытался доказать, что всё хорошо. Я понимаю, что задел очень волнующую тему. И я ни в коем случае не буду пытаться сделать что-то, чтобы помешать твоим слезам. — Ты можешь выплакаться, Трой. Это очень полезное умение. Плакать. — Мне редко такое говорят. — У меня другой мир, я в нём говорю по-другому. Иногда я смотрел на часы, а иногда на тебя, иногда не слыша некоторые слова, отвлекаясь и теряясь в своём океане, но потом снова возвращаясь на некоторое время. А потом снова. Это всегда повторяется. — Знаешь, мне всегда хотелось увидеть то, как видит меня кто-то со стороны. Никогда я не думал, что эта мечта сбудется, — уже спокойно сказал ты. — Но так оно и получилось. — Забавно, — я рассмеялся. — А ты когда-нибудь задумывался о звёздах? — Они невозможные, — ты улыбнулся. — Близкие и далёкие одновременно. Когда одна из них гаснет, в небе снова зарождается новая, которую, возможно, мы и не увидим. Точно так же и с людьми. — Я смотрю, ты философ. — Я читаю и пишу тексты для своих будущих песен, — ты пожал плечами. — Меня интересует всё, что находится вокруг меня, но я не знаю ничего. Нет человека, который знает хоть что-то из этого очень хорошо. А те, кто так на самом деле думают, всего лишь теряются в огромных обсерваториях. — Может, мы и не узнаем ничего. Пока что у нас есть только небо, усыпанное миллионами, нет, миллиардами звёзд. Возможно, это неведение действительно позволяет нам видеть вещи такими прекрасными, какими они являются. Узнавая что-то, мы начинаем по-другому смотреть на всё. На это ты не ответил, а просто продолжил гладить меня по голове, будто я не человек, а милый кот. Я был уставший, потерянный и всё ещё грустный, но теперь меня начало действительно клонить в сон. — Трой, споёшь мне? — тихо спросил я, снимая очки и закрывая глаза, вновь забывая о зрении и фактор того, что что-то можно видеть, а не чувствовать или просто думать об этом. Мысли вовсе не материальны, но сейчас, именно с закрытыми глазами, я видел всё в небольших картинках, быстро сменяющихся и затем теряющихся где-то далеко. — Что именно тебе спеть? — Я не знаю… Что-нибудь спокойное? — Хорошо, дай мне подумать, — ты затих на несколько секунд, а может и минут, я не считал. — Всё. И ты запел. Просто запел. Тихо, спокойно, уверенно. Не создавая ложных эмоций, которые неуместны здесь, а просто так, как тебе казалось нужным. Хоть время безжалостно, оно показало нам доброту в конце. Эти строчки заставили меня задуматься. В очередной раз за день. Я устал от мыслей, устал от размышлений, которые заставляли меня тонуть, но сейчас был уже и не против. Время действительно безжалостно ко всем и ко всему. Рано или поздно что-то меняется, меняются люди, обстоятельства. Кому-то удаётся не поддаться забвению, а кто-то же уходит, не оставляя никому ничего, что могло бы стать воспоминанием. Кто-то оставляет за собой историю, а кто-то сам становится ею. Только эта боль, которую время иногда причиняет, становится для некоторых действительно ценным опытом. Если они успевают понять. А это удаётся не многим, потому что осознание приходит слишком поздно. Я слушал эту песню, как длинную и невероятную историю, которая вовсе не казалась мне скучной то ли из-за твоего голоса, то ли из-за красоты текста, то ли из-за этого всего. Она просто казалась мне до невозможности невероятной. Спокойствие в твоём голосе начинало успокаивать и меня, освобождая моё сознание от волнующих мыслей. Я снова могу дышать. Я всё-таки не утонул. Не утонул в этом океане мыслей, потому что твой голос стал для меня спасательным кругом, а ты стал каким-то спасателем с берега, который бросил в воду этот круг. То, насколько тихим был твой голос, заставляло меня постепенно не чувствовать ничего, стирая любые эмоции с моего лица, позволяя слышать уже надоевшие за несколько лет часы, которые продолжают быть неотъемлемой частью этого места. То, насколько тихим был твой голос позволило мне просто почувствовать безопасность, которой действительно мне не хватало. Все мысли куда-то исчезли, а чувства уже не были острыми, позволяя мне просто заснуть, чтобы потом почувствовать себя живым. И хоть времени может быть мало, я постараюсь сделать всё, чтобы оно стало лучшим в моей жизни. Чтобы я перестал тонуть. Чтобы я не чувствовал время безжалостным.