нарисуй меня.

Выпускной был вчера, а сегодня уже первый день лета, который и являлся моим совершенно последним днём в этом месте. От вина мне плохо не стало, заснул я, похоже, очень крепко, точно так же, как и ты, но сейчас чувствую себя отлично. И грустно. Ты всё ещё продолжаешь очаровательно спать, поэтому я, вовсе не спеша, прячу свой ноутбук в рюкзак, а затем смотрю на себя в зеркало. Одежда на мне не была мятой, а доставать аккуратно сложенные рубашки или футболки из чемодана я не хотел, поэтому остался в этом. Когда всё окончательно было собрано, я начал будить тебя. Ты жмурился, закрывал глаза, видя яркий свет солнца. — Доброе утро, — сказал ты, наконец вставая с кровати и потягиваясь. Я очарован. Почему я очарован? Ты посмотрел на часы и протянул, закатив глаза: — Девять утра, Тай!.. У нас у обоих рейсы в одиннадцать. Зачем так рано? — Я на часы не смотрел, — я пожал плечами. — Но таких сонь нужно будить заранее, понимаешь, тебе бы вещи сюда принести, чтобы мы вместе уже и выехали. Я могу заказать такси прямо сейчас, а ты иди. Ты снова упал на мою кровать, закрывая руками лицо, а потом как-то лениво смеясь. Когда ты прятался под одеяло, я стянул его с тебя со словами: — Нет уж, дорогуша, тебе нужно притащить сюда свои вещи, поспать и в самолёте можно. — Я не хочу уезжать. — Если бы я хотел, — я разочарованно хмыкнул. — Нет, я не хочу оставаться в колледже до конца своих дней, я не выдержу этого всего, но прямо сейчас я не хочу расставаться. — Не грусти, Тайлер, у нас есть ещё пару часов. Я закрыл глаза. Опять чёртово время. — Пару часов — это слишком мало, Трой-бой, — грустно улыбнувшись, сказал я. — Всё бы ничего, но у тебя будет учёба осенью, а я буду… Я буду дома. Думать, что делать с оставшейся жизнью. — Звучит выматывающе. — Так и есть. — Ладно, я пойду за вещами. Не скучай тут. Ты ловко и быстро поднялся с кровати, надел на себя кеды, которые успели за несколько дней стать для меня такими привычными, как неотъемлемая часть тебя. Они почти равны твоим смущённым улыбкам и непослушным волосам, но всё же, являлись другими. Я даже и не заметил, как тебе удалось уйти, не хлопнув дверью, поэтому я продолжил сидеть на стуле, но потом быстро набрал номер такси, говоря куда и откуда мы должны ехать, а потом получая информацию о том, через какое время автомобиль будет под нашим общежитием. Полки уже пустые, шкафы тоже. Тут остались только те вещи, которые моими не являлись никогда. Я разглядывал всё и вся, но потом услышал звук маленьких колёсиков на полу, понимая, что свой багаж ты привёз. — Заказал такси? — спокойно сказал ты. — Ага. — А вот теперь скажи мне, — ты рассмеялся. — Что нам целый час делать? Это заставило меня подумать, а потом ухмыльнуться. Блокнот у меня лежал в рюкзаке, чёрная ручка тоже была там. — Я нарисую тебя. — Себе на память? — Может быть, но всё-таки у меня есть надежды на то, что мы ещё встретимся в этом году. — Сбегу с учёбы. — О, я заставляю второкурсников сбегать из колледжа ради меня, нет, Трой, ты будешь хорошим и прилежным учеником, который будет ходить на каждые пары. — Третьекурсников. — Прости? — Я буду на третьем курсе, — ты улыбнулся. — Окей, — я закатил глаза, а потом тоже улыбнулся. — И я не буду хорошим учеником. Мне по душе прогуливать скучные пары и сидеть на набережной. Я плохой паренёк… Понимаешь, с кем связался? Я громко рассмеялся, чуть не падая со стула, но всё-таки каким-то образом мне удалось уцелеть, а потом и отдышаться и почти спокойно ответить: — Эй ты, плохой паренёк, ты вчера сидел и плакал над Виноваты звёзды. И спишь ты очень мило. — Чёрт, ты много обо мне знаешь! — с наигранной раздражённостью сказал ты. — Мне нужно исче-е-езнуть. — Попробуй только. — Разумеется, я этого не сделаю. Я достал из рюкзака блокнот и обычную ручку, выпрямившись, а потом посмотрел на тебя снова. Ты улыбался и поправлял свои волосы, а потом сказал: — Что я должен делать? — Быть собой, — спокойно ответил я. — Хорошо. Ты просто сел на кровать, взяв в руки свой телефон. Наверное, ты решил проверить ленту или сообщить родственникам, когда приедешь домой. Мне лететь было всего-то четыре часа, тебе примерно сутки. Я размял руки, а потом начал внимательно и пристально смотреть на тебя. Всё ещё сонное выражение лица, а взгляд упал на экран смартфона. Выразительные скулы, черты лица одновременно и заметные, и мягкие. Длинные и изящные пальцы, забавные браслеты на левой руке, а запястья тонкие. Не заметил даже, как медленно начал зарисовывать то, что видел перед собой. Вплоть до мелочей. Это маленькое родимое пятно на щеке, которое я раньше почему-то не заметил. Оно действительно смотрелось мило. Все браслеты на твоей руке были разных цветов, но все они между собой сочетались. Их цветовая гамма была спокойной и чем-то напоминающей об домашнем уюте. Такое ощущение, что увидеть тебя абсолютно полностью нельзя будет никогда. Каждый раз, рисуя и смотря в твоё лицо, я вижу что-то новое, абсолютно неизведанное. Я любил рисовать ручкой в блокнотах. Небольшие скетчи в разных милых стилях, некоторые были реалистичными. Они неаккуратные, местами непонятные, но в этом их особенность. Уже дорисовывая, я услышал противный на этот момент рингтон своего телефона. Блокнот мне пришлось спрятать, а трубку я взял. Нас с тобой внизу уже ждёт такси. — Нам пора, — я грустно улыбнулся. — Что же, эта комната была неплохим местом, где можно было оставаться, чтобы поспать ночью. Мрачновата и пустовата, не похожа на место, где можно именно жить, но мне кажется, что по некоторым вещам здесь я буду скучать. — Идём, Тай. Я пошёл, покатив свой чемодан, а ты просто спокойно пошёл за мной, всё ещё продолжая смотреть в свой телефон. Спускаясь по лестнице, ты напевал какую-то мелодию, а я просто невольно улыбался, слыша твой спокойный и тихий голос. Уже сегодня я не смогу слышать этот голос и видеть тебя в своём огромном свитере. — Слушай, — сказал я. — Ты не забыл мой свитер? — Не мог я его оставить. — Когда встретимся, надень его. Ну… Если не забудешь, конечно. — Я постараюсь, — ты улыбнулся. — Всё может быть. Мы продолжили спускаться, а эти секунды казались мне вечными, но в итоге мы спустились к огромному холлу, где нас встречала девушка, забирающая ключи от комнат. Я первый подошёл к ней. Она записывала что-то в бланки, поэтому я терпеливо стоял, смотря то на тебя, то в окно, то снова на эту девушку. В конце концов она обернулась. — Я выпускник, — сказал я, кладя ключ на стол. Она улыбнулась, отложив ключ куда-то в сторону. — Спасибо, хорошего возвращения домой. Я отошёл поближе к выходу, а ты быстро отдал ключ и начал догонять меня. Жёлтое такси стояло буквально напротив стеклянной двери, поэтому мы с тобой огляделись друг на друга, а потом, не сговариваясь, побежали к машине, как в какой-то детской эстафете. Водитель был в хорошем настроении, поэтому он улыбчиво спросил о том, как у нас было с учёбой в этом году, пряча наши чемоданы в багажник машины, а потом закрывая его. Мы с тобой быстро забежали в салон, падая на задние сидения. Мужчина же шёл медленно и спокойно. — Домой возвращаетесь, да? — спросил он, смотря в зеркало заднего видения. — Тогда поехали. И тот нажал на педаль газа, быстро проезжая бесконечные улицы. Я смотрел в окно, ты делал примерно то же самое. На улицах было много студентов, которые, скорее всего, жили где-то поблизости. Через некоторое время улицы перестали казаться размытыми, а ехали здания почти не менялись. Пора выходить. Сейчас казалось, что каждое движение, сделанное мной, пропадало в воздухе. Ноги были ватными, а всё казалось таким бесконечным и длинным, пугающим и чертовски медленным. Я, конечно, хотел увидеть свою семью, но понимал, что не хотел прощаться с этим всем так внезапно. Я просто тащился сзади, пока ты тащил два чемодана за собой, но потом мне в голову всё-таки пришло понимание того, что тащил-то ты и мой багаж. — Хэй-о! — сказал я, хватая свой чемодан за длинную ручку. Колёса забавно крутятся на тротуаре. — Что это такое, ограбить меня пытаешься? — Ты кажешься уставшим и грустным, а ещё ты несколько секунд стоял и думал, поэтому… Я не мог сделать иначе, на самом-то деле. — Это мило, пойдём. Мы медленно поплелись к аэропорту, рассматривая людей, идущих по улице и сидящих на уличных местах в кафетериях. Какая-то спокойная музыка доносилась из одного из таких, а ты просто увлечённо обернулся, услышав эту мелодию и воскликнул: — Новый Старбакс в этом городке! — Повод для радости? — я рассмеялся. — Нет, повод для того, чтобы купить кофе. Подожди меня! — Но… — Я куплю нам кофе, — ты перебил меня. — Никаких «но». Я иду в Старбакс сейчас же, а ты стоишь и верно ждёшь меня. — Как Хатико? — Нет, там концовка плохая была, я умирать не планирую. Ну… Сейчас точно. Хотя мало ли что, — ты рассмеялся. — На меня может упасть вывеска. Или неаккуратный бариста выльет на меня очень много очень горячего кофе, что из-за ожога я не смогу жить. А может, меня погребёт под тортиками с прилавка. — Как пессимистично ты настроен, я смотрю. Надеюсь, что тебя не упадёт вывеска. Иди, я слежу за тобой, — я прижмурился. — Буду иметь в виду, — ответил ты, отдаляясь от меня в сторону кофейни. Сейчас я стоял с двумя чемоданами в руках и, возможно, выглядел чертовски глупо, но всё же, мысли на некоторое время улетучились, поэтому я просто выглядывал тебя из толпы людей, а потом улыбался, когда видел, что ты оборачиваешься и смотришь буквально на меня. Из кармана джинсов я вытащил свой телефон. У нас есть ещё сорок минут, поэтому это неплохо занимает время. Хотя бы каких-то десять минут пропадут бесследно, пока ты будешь стоять в очереди приехавших или уезжающих хипстеров. Первое, что я сделал — написал Джеки, что уже через несколько часов буду стоять под дверью и точно удивлю своим новым видом, а второе — открыл Тамблер. Я люблю интернет, полностью признаю это, поэтому даже сейчас, стоя на улице напротив аэропорта, я проверяю новости своих любимых групп. Профессиональная фанатка, чёрт возьми. Я лайкнул несколько милых работ, коллажей и гифок, а потом отвлёкся на уведомление о сообщении. О боже, Мэттью Тайлер Окли, что ты уже задумал? Если в очередной раз, как когда-то в детстве, ты порезал все свои джинсы, сделав из них «модные» шорты, то ты меня не удивишь, а только заставишь усомниться в том, что тебе вообще двадцать три. Жду тебя хх Мне стало смешно и немного стыдно одновременно. Моя мама всегда пишет длинные сообщения, которые буквально обязаны смутить меня. Спасибо, Джеки, за отличное восприятие того, что я в детстве был тем ещё болваном, но ещё и за понимание того, что все мы ведём себя очень странно, а это на самом деле классно. Я быстро написал ответ: Как это двадцать три? Маам, я думал, что мне семь! Я уже старик. Но обещаю, что это не порезанные джинсы. И нет, не вырезанный из штор плащ. И даже не разрисованные платья Коди. Кое-что особенное. Скучаю, мам. Мне уже хотелось спрятать телефон в карман, но я услышал очередное уведомление и снова залез в сообщения. Теперь оно было от тебя. Меня не прибило вывеской, я не погребён под тортами, а ещё на меня не вылили кофе и через несколько секунд я буду перед тобой. Я рассмеялся, но в конце концов убрал телефон из рук и искал тебя глазами. Ты довольно шёл в нескольких метрах от меня, держа два стаканчика кофе. — Поздравляю с тем, что ты выжил в этом жестоком, но красивом и невероятном мире! — громко сказал я, а потом ты подошёл достаточно близко ко мне. — Я рад, что ты в порядке после такого опасного похода в Старбакс. — Я тоже, — ты рассмеялся. — Но на самом деле как-то грустно всё. — Что именно? — Ну… Сегодня уже мы не увидимся, без понятия вообще, когда увидимся. — Расслабься, — сказал я спокойно, но уже грустнее. — Справимся. — Буду надеяться. Ну что, идём? — ты по-грустному улыбнулся. — Идём, конечно. Помнишь, что я тебе говорил насчёт грусти, когда мы смотрели на звездопад? Всё будет хорошо, Трой. Мы быстро дошли до зала ожидания в аэропорту, где в полной тишине начали пить кофе, обычно греющий и расслабляющий, а сейчас только обжигающий и горький. С силой я допил этот напиток, просто пустым взглядом поглядывая на самолёты, улетающие с аэродрома. Ты был всё больше и больше сосредоточен в своём телефоне, а тишина становилась всё мучительнее и мучительнее, будто все слова куда-то пропали и не хотели возвращаться, понимая, что на данный момент это слишком сложно. — Трой, — это единственное, что мне удалось выдавить. — Пожалуйста, послушай. Я понимаю, что за считанные минуты объявят либо твой, либо мой самолёт, и нам придётся попрощаться, но… Мы увидимся. И я буду честен, это будет совсем не скоро. Лето провести и тебе с семьёй стоит, и мне, но в любом случае, я найду как-нибудь время, если ты найдёшь. — Не будь болваном, — ты улыбнулся. — Найдётся у меня время. — Вот и отлично. Самое главное, не переживай. — Я тебе доверяю, поэтому не буду. — Я тоже тебе доверяю. Ты стал мне другом за эту неделю, заставил меня испытать такие эмоции, на которые, казалось, я вообще не был способен. Просто полное безумие. — А волосы у тебя всё ещё невероятные, — ты засмеялся. — Вот видишь! Несколько минут мы просидели, смотря на друг друга. Теперь тишина была абсолютно оправданной. Стало как-то легче, надеюсь, что тебе тоже. Искренне надеюсь. Через эти же несколько минут противный голос, доносящийся из громкоговорителей, дал ясно знать, что тебе нужно идти на свой рейс. Моё сердце просто пропускало удары. Снова стало как-то грустно. Снова я тону. Ты достал свой паспорт и билет, а потом мы вместе с тобой дошли до нужного места, только там уже мы решили прощаться. Элис не любит долгих прощаний, а я прощаний вообще не люблю. От них становится тяжело дышать. Жадно глотая воздух, я не хотел произносить и слова, поэтому просто крепко обнял тебя, а через секунду почувствовал твои холодные руки на своей спине, а твоя голова была на моём плече. — Ты сказал, что всё будет хорошо, — прошептал ты. — Нужно верить своим словам. — Я знаю, — тихо ответил я, будто боясь своего собственного голоса. — Мне нужно идти. — Это я тоже знаю. В конце концов, объятиям пришёл конец, точно так же, как и остаткам моего спокойствия. Такое ощущение, что в моей голове была гроза. И несмотря на летнюю жару, я чувствую себя так, будто попал в холодный и серый ноябрь. Становилось темно и мрачно, несмотря на яркий солнечный свет. И одиноко. — Пока, Тилли, — очень грустно сказал ты, в очередной раз посмотрев мне в глаза. А я в них утонул. — Эта дорога будет очень длинной, очень сложной и очень запутанной. И главное не потеряться и не забывать себя. — Пока, незнакомец с фотографий, — ответил я, а потом ты ушёл. Я не мог подумать, что человек, которого мне нужно было нарисовать для обычного экзамена, может стать тем, кому я доверяю, с кем мне хочется проводить время, с кем не хочется прощаться. Кого хочется обнять и успокоить. Студент, смущающийся пения на сцене, прогуливающий пары, прячась от людей на безлюдной набережной. Парень, пытающийся уложить свои волосы и носящий шапку, если этого он не сделал. Я не мог подумать, что этот незнакомец с фотографий будет уметь подбирать цитаты из любимого фильма так, что они становятся уместными и уникальными в любой ситуации. Я не мог поверить, что человек, казалось, вовсе не такой, как я, будет на меня действительно похож. Не мог поверить, что вообще смог с кем-то проводить время на детской площадке, смог разрисовать с ним чужую машину, смог ездить с ним по ночному городу, смог пойти с ним на выставку своего любимого художника. Я не мог поверить, что человек, являвшийся всего лишь второкурсником художественного колледжа, сможет изменить мой мир. Заставить меня рискнуть. Пересмотреть какие-то мнения. Узнать что-то новое. И я не мог поверить, что тот, кто просто отвёл меня в больницу, захочет стать моим другом и просто раскроет мне глаза на другие горизонты этого мира. Уже снова сидя в зале ожидания, я снова вижу пустые стаканчики из-под кофе. Но не вижу тебя. И опять попадаю в свой ноябрь. Мой личный ноябрь, который, похоже, будет преследовать меня целое лето. Через десять минут, отсчитывающихся у меня в голове, я снова услышал противный голос, только теперь он оповещал о начале моей длинной дороги, в которой нужно только не потеряться.

***

В самолёте я периодически заглядывал в иллюминаторы, смотря на голубое небо, которое чем-то напоминало мне о твоём цвете глаз. Смотрел на белые облака, напоминающие мне о твоей белоснежной коже. Смотрел, а потом отворачивался в сторону, закрывая глаза и пытаясь не чувствовать ноябрь, стучащий большими каплями дождя где-то далеко в голове. И в конце концов ноябрь пропал, а вместе с ними и любые мысли, любые тревоги, но они вернутся, как только нужно будет выходить из самолёта.

***

— Просыпайтесь, — я услышал спокойный и тёплый голос стюардессы. — Посадка в Джексоне через пятнадцать минут, будьте готовы. Я проснулся, стараясь не давать своему ноябрю вернуться, а своё сознание пустым. Пока что я не хочу, чтобы в мою голову приходили хоть какие-то мысли. И я просто ждал, пока мы наконец прилетим. Но мне было интересно, как твой полёт. Что ты сейчас делаешь? Слушаешь музыку, спишь? Читаешь что-нибудь? Я не знаю, а не знать я не люблю. Я достал из кармана телефон, открывая «Грозовой перевал», который я успел скачать сегодня рано утром. Всё же, если уж я начинаю тонуть в мыслях, то почему бы не мучиться очень долго? Я сдаюсь. Книга кажется мне ещё мрачнее, когда я читаю её со своими мрачными мыслями. Заставляет меня переживать, как эти персонажи, чувствовать грусть, горящую где-то внутри и сжигающую там всё, как лесной пожар сжигает все деревья в огромных и красивых лесах. Стоит всего неаккуратно бросить спичку. А иногда ситуация бывает проще. Стоит солнечному лучу попасть на одно дерево и заставить его гореть, все деревья начнут гореть. Как в домино. Всё рушится, если упадёт только одна фишка. Через пятнадцать минут, я услышал заветное: — Посадка в Джексоне! Все люди медленно начали выходить, в том числе и я. Я просто плёлся за ними, желая наконец выйти на свежий воздух. Когда в конце концов толпа рассеялась, я спокойно пошёл к аэропорту. Мне нужно было забрать свой багаж, а потом я вернусь домой. Я чувствую этот город таким привычным, таким тихим. Кажется, что я знаю здесь всех людей и знаю здесь каждый уголок. Хоть что-то может обрадовать, поэтому я просто слегка улыбнулся, уже не так жадно вдыхая воздух. Багаж я забрал очень быстро, поэтому теперь мне оставалось только прийти туда, где меня ждёт моя мать и сестра, приехавшая из другого города, чтобы увидеть Тайлера Окли, окончившего обучение в художественном колледже. Идти мне было от силы пятнадцать минут медленным шагом и где-то семь минут быстрым. В принципе, я не торопился никуда, но единственное, от чего я сейчас убегал — мои мысли. Поэтому мне нужно было поскорее найти хоть какой-то покой. Может, там эти мысли не будут волновать меня настолько. Эти старые улицы, где некоторые дома неухоженные, а заборы заросли плющом. Эти ржавые качели, на которых уже никто не катается. И всё-таки остаются аккуратные дома с небольшими двориками. Вот где-то тут живёт миссис Моррис. А вот и она. Выходит из дворика, чтобы выгуливать своего лабрадора, которого зовут Джей. — Здравствуйте, миссис Моррис, — дружелюбно сказал я. — Это ты, Тайлер? — улыбаясь, ответила она. — О боже, да, это Тайлер Окли! Я тебя год не видела. Как ты? — Я выпускник колледжа, миссис Моррис, — я рассмеялся. — Представляете? — Я всегда верила в тебя, сынок. — Но мне пора идти. Поболтаем за чаем на выходных? — Обязательно приходи, — она хлопнула меня по плечу. — А сейчас беги к Джеки, она, наверное, заждалась. Так я и сделал. Миссис Моррис пошла в другую сторону, а я продолжил идти дальше. Через несколько домов я увидел дом соседей, а затем и наш. Ностальгия проходит сквозь меня, заставляя вспоминать о том, как плохо приходилось жить когда-то, но надежды всё равно оставались. Теперь у мамы двухэтажный дом, где в подвале есть мастерская. Она любит делать там разные поделки с племянниками и двоюродными внуками. Я остановился, сделал глубокий вдох и тихо открыл калитку, продолжая тихо везти за собой чемодан на колёсиках. Потом точно так же тихо калитку закрыл и поднялся по деревянным ступенькам на крыльцо, где мама сидит весной, разглядывая цветущие деревья вишни. Я протягиваю руку и стучу. Один раз. На моём лице снова появляется улыбка. Второй раз. Уже громче и чётче, не так робко. Третий раз. Я понимаю, как скучал по всему этому. Джеки сразу открыла мне дверь, гостеприимно улыбаясь, будто ждала меня так долго, что не могла уже и терпеть. — Тайлер! — воскликнула она. — Ого. — Я покрасил волосы! — рассмеялся я. — И окончил колледж, но об этом потом. Я скучал. — Я знаю, дорогой, я тоже. А тебе идёт этот цвет, тебе нравится? — Разумеется. — Чего ты на пороге стоишь? — мама посмотрела на меня, закатывая глазами. — Бегом в дом, тебя все ждут. Твой отчим и твоя родная сестра… Твой отец не пришёл, но мне кажется, ты не против. — Не переживай, мам, — сказал я, переступая порог своего родного дома. Здесь не поменялось ничего. Дом точно такой же уютный и спокойный, каким он был уже с моей старшей школы. Джеки закрыла дверь, а я сразу пошёл в комнату, чтобы оставить чемодан там. Эти красивые и вовсе не мрачные ступеньки заставляли почувствовать себя в безопасности. Почувствовать себя… дома? Стены были увешаны моими детскими фотографиями, фотографиями Коди, фотографиями моих племянников. Мама очень любит своих детей и всю свою семью. Да она в принципе очень добрая. Быстро, пока никто не услышал и не увидел, я закрыл дверь в свою комнату. Здесь ничего не изменилось с моего последнего приезда. Только видно, что мама здесь убирала постоянно, проветривала каждый день, меняла постель сегодня. Я сел на свою кровать. Точнее нет, я упал на свою кровать, бросив чемодан где-то возле комода, а потом протёр глаза. Я действительно дома. Посмотрев на себя в зеркало, а затем поправив рубашку, я улыбнулся. Просто искренне улыбнулся. Оставалось так же внезапно появится в гостиной, где меня уже все ждали. И я вышел из комнаты, снова спустился по ступенькам и тихо зашёл в большую гостиную. За столом сидела Коди и мой отчим, мама просто бегала по всему дому. — Угадайте что? — громко сказал я, заставив всех обратить на себя внимания. — Тайлер Окли вернулся в Джексон! Отчим пожал мне руку, а Коди просто встала и сказала: — Братец, обнимешь хоть? — Нет, — сказал я, начиная обнимать её. — Я соврал. Привет, моя дорогая Коди, что расскажешь? — Давай потом начнём говорить, когда мама успокоится. Я приехала позавчера. — Я приехал минут двадцать назад, будем честными, а пять минут назад только пришёл домой. Я сел за стол, а мой отчим налил мне и Коди вина. — Мама, успоко-о-ойся и сядь за стол, — протянула моя сестра. — Сейчас! — Мам… — а я решил использовать своё старое оружие. — Сейчас я приду, мои маленькие и нетерпеливые дети! — Ма-а-м! — Господи, — Коди засмеялась и шёпотом спросила у меня: — Ты за своё опять? — Именно, — точно так же шёпотом ответил я. — Мам! — Мэттью Тайлер Окли, хватит! — Мам-мам-мам, — протараторил я, а Коди и мой отчим стали неприлично громко хохотать. — Ты же знаешь, что я это не люблю. Мой отчим вмешался: — А ты знаешь, что он знает, что ты это не любишь, поэтому он это и делает. — Господи, я попала в психбольницу, — сдавшись и сев за стол, ответила Джеки. — Добро пожаловать домой, Тай. — Спасибо, — ответил я. Мы медленно выпили вино, а потом все медленно начали накладывать себе еду в тарелки. Я воздержался от этого, потому что действительно не хотел есть. — Дорогой, почему ты не ешь? — спросила у меня Джеки. — Я не голоден, спасибо, мам. — Ладно… — закатив глаза, ответила она. — Мам! — я поднял брови, а мама рассмеялась. — Расскажи что-нибудь. Я принялся рассказывать о своём обучении, о времяпрепровождении в библиотеке, о рисовании, о поведении однокурсников в этом году. — У нас в этом году был экзамен… И у меня появился друг. — Я рада, Тайлер, наконец-то ты с кем-то подружился. — Его зовут Трой, он музыкант и живёт в Австралии. Ему в этом году исполняется девятнадцать. — Расскажи о нём побольше, — настояла на своём Коди. — Ладно… История будет довольно длинной. И я рассказал им. О том, как ты помог мне подняться после драки. О посиделках в Старбаксе. О набережной, догонялках и старых улицах. О том, как я рисовал картины тебя и о поездке на тележке в супермаркете. О звездопаде и ночной поездке по городу. О том, как ты появился на моём выпускном. Просто рассказывал и не уставал, даже не замечая того, что я снова попадаю в ноябрь. И я уже не против. Я уже люблю ноябрь. — Мне кажется, что он замечательный друг, — сказала Джеки. — Ты этого заслужил. Действительно заслужил, как никто другой, Тайлер. — Спасибо, мам. — Не язви мне, дорогуша. — Это мне от тебя досталось, — я улыбнулся, а мама рассмеялась. — Да, ты прав. В какой-то момент мы сидели молча, но потом отчим спросил: — А что потом? — Я буду делать то, что мне нравится, — ответил я. — Что посчитаю правильным. Через некоторое время мы переместились на пол и играли там в Монополию, продолжая обсуждать то, что произошло именно со мной, но потом я не выдержал и сказал: — Хватит говорить обо мне… И я покупаю этот филиал, — сказал я, показав язык Коди, которой оставался именно этот филиал до полного сектора. — Как у вас дела? — У нас ничего не меняется, — сказал мой отчим. — Я поссорилась с Маргарет из-за платья. — О боже, мама. — А потом помирилась. И мы рассматривали твои детские фотографии, — мама коварно засмеялась. — Нет! — я округлил глаза. — Ты этого не делала… Скажи, что ты этого не делала. Мне на стенах хватает этого стыда, боже, я же не прощу тебя никогда в жизни. — Конечно, я не делала этого. Может, парочку и показала… — Мама! — я прижмурил глаза. — Да шучу я, шучу. Коди включила какую-то песню, а потом снова присоединилась к нам, говоря: — Моя лучшая подруга вышла замуж недавно, я была подругой невесты. — Здорово, — сказал я, по-доброму улыбнувшись. — Уверен, ты была красивее невесты. — Да заткнись ты, — Коди по-дружески ударила меня кулаком в бок. — Хотя может быть… — Мисс непосредственность, — сказала Джеки. — А вообще-то больно было, — сказал я. — Нет! — мама и моя сестра прокричали об этом в унисон. — А тебе откуда-то знать, мам? — Потому что ты у нас королева драмы, Тайлер, все об этом знают. Я закатил глаза, но потом мы молча продолжили играть. Коди всё-таки меня обыграла, за что я был на неё обижен примерно секунд пять, но потом мы сложили эту игру в коробку, а мама сказала: — Ты устал, Тайлер. Прими душ и ложись спать, завтра будем говорить. — Маам… — Сейчас же! — сказала мама громче и строже. — Ладно. Я поднялся по ступенькам и зашёл в свою комнату. Из чемодана я достал чистую одежду, а из комода аккуратно сложенные полотенца, после чего смело мог направляться в тёплый душ. Мне не нужно снимать усталость или что-то в этом роде, мне наоборот нужно что-то такое, что может помочь мне расслабиться и заснуть, поэтому я просто недолго постоял под тёплой водой, а потом быстро надел пижаму и вернулся в свою комнату. Свет выключен, я под тёплым одеялом, но мне всё ещё холодно. Как-то слишком холодно и темно. Как-то слишком серо и тишина была настолько сильной, что, казалось, оглушала. Я ещё долго не мог заснуть, думая обо всём, что произошло сегодня, что произошло за неделю. Мне не давал заснуть мой ноябрь, но где-то через час мои веки стали тяжёлыми и я заснул.

***

Целый день я ждал какого-то сообщения от тебя, целый день я общался со всеми родственниками, успел разобрать свои вещи, но потом, смотря какое-то шоу, я увидел уведомление. Тай, я дома! Я улыбнулся, а потом сказал маме, что сейчас хочу посидеть в своей комнате один, потому что устал. Она просто кивнула, продолжив смотреть телевизор, а я снова вернулся к себе. Я включил ноутбук, но написал сообщение перед тем, как звонить: Ты не против, если я тебе в Скайпе позвоню? Через несколько секунд мне пришёл ответ, в котором ты написал о том, что будешь только рад, поэтому уже через несколько секунд я слышал отвратительную мелодию звонка в Скайпе, но скоро моим ушам уже не приходилось слушать это, а я наконец услышал тебя. — В Австралии сейчас плюс пятнадцать, это чертовски холодно, — ты улыбнулся. — Как ты? — Не очень, — ответил я. — Выше нос, Тай. — Я стараюсь. А ты сам как? — Мой старший брат укатил в Мельбурн, а младший — профессиональный ютубер, уезжает послезавтра на какую-то из конвенций. Сейдж всё такая же невероятная. Родители просто были рады меня видеть. Такие дела. — У меня тут моя старшая сестра, которой нужно будет уехать завтра в шесть утра, потом я остаюсь с отчимом и мамой. — Это плохо? — Не-а, но потом я должен буду решать, что делать с жизнью. Ты засмеялся и протёр глаза. — Следуй мечте, Тай. Только это и делай, потому что ты невероятный человек, а рисуешь до невозможности красивые картины. — Да, ты прав. Что летом будешь делать? — У нас зима сейчас, — ты зевнул. — А ещё у нас сейчас девять утра и у меня джетлаг. — Тогда ты просто должен пойти спать. — Не хочу, мне здесь и сейчас с тобой хорошо, — когда ты сказал это, я улыбнулся. — Ты же не пошлёшь меня спать? — Пошлю. — Ты жестокий. — А ты сонный, — я поправил очки. — И я тоже спать уже пойду. Было видно, что ты улыбался, хоть глаза у тебя слипались, а зевал ты каждые три секунды. Сейчас я был счастлив и ты был счастлив. И внезапно вместо ноября был сентябрь. Не лето, но хотя бы сентябрь. — Тогда… Спокойной ночи, Тилли, — тихо сказал ты. — Спи спокойно. — Постараюсь, давай там, — я отключился, продолжая улыбаться, а потом упал на кровать. Сегодня я действительно засну спокойно. И в этом я уверен. Трой Сиван, твой голос действительно помогает и успокаивает, когда это нужно. Все тревоги улетучились. Может, это и не будет долгим действием, но… Сегодня я смогу заснуть. Надеюсь, что сможешь и ты.