нарисуй меня.

Восемь утра. Прозвенел мой будильник, который обычно заставляет меня просыпаться на первую пару. Сейчас это было совсем не в радость, потому что я действительно хотел выспаться хоть немного, чтобы не быть похожим на полумёртвого человека. Я взял телефон в руки, выключив все будильники, которые должны были меня будить с восьми и до одиннадцати, а потом просто опять откинулся на подушку и снова пропал в своих снах. Десять утра. Медленно раскрывая глаза, в которых и так мало того, что всё было размыто из-за зрения, всё ещё было темно, я пытался осознать, почему я проснулся сейчас. Я потянулся за очками, после чего окончательно смог увидеть всю свою комнату чётко. Мне позвонил Джон. Наверняка, именно из-за этого я и проснулся, поэтому я просто перезвонил, чтобы узнать о его самочувствии хоть что-то. Я не сомневаюсь в том, что ему сейчас не очень хорошо, но всё же. Короткие гудки, после чего я услышал какую-то тихую музыку на заднем плане в его комнате, а затем и его голос: — Доброе утро, Тайлер. — Доброе, — ответил я, всё ещё зевая. — Я не могу долго общаться, потому что до трёх часов ночи ездил по всему городу, а мне нужно выспаться перед выпускным. Как ты сейчас? — Дерьмово, — быстро сказал Джон. — Но лучше, чем вчера, когда мы хоронили Джули. — Мне жаль, Джон, — сказал я, откинувшись на подушку. — Почему ты не сказал Элис? — Я не доверяю ей. Она очень ревнива. Я ей позвоню, объяснив всё, но не сейчас. — Понял. — Кстати, ты не знаешь, что там с моим дипломом? — О, чёрт, да, я просто забыл сказать. Я был у Беннетта вчера утром, попросил, чтобы он тебя не оглашал, а диплом тебе пришлют. — Отлично. Спасибо тебе огромное, — спокойно сказал Смит. — Что ты там говорил насчёт того, что до трёх часов ночи ездил по городу? — Эм... — я засмущался и почувствовал, что краснею. — Зачем я вообще я тебе об этом сказал? — Выкладывай уже. — Трой взял машину у однокурсника на сутки. В итоге... мы тусили. Что-то вроде последних деньков, проведённых вместе, а потом он уедет в Австралию, а я уеду в Мичиган. — Как мило. Ладно, Окли, мне нужно бежать, мой младший брат хочет, чтобы я с домашним заданием ему помог. — Удачи, — ответил я, а потом сбросил звонок. Сейчас вернуть сон будет немного труднее, но я, посмотрев на время, снова снял с себя очки, надеясь на то, что заснуть мне всё-таки удастся. Я отвернулся лицом к стене, закрыл глаза и через некоторое время перестал слышать птиц на улице и чувствовать яркий свет солнца. Час дня. Как ты и обещал, к этому времени ты уже начал мне звонить. Один звонок был пропущен из-за того, что я не мог собраться с мыслями и даже вспомнить своё имя, но второй звонок я принял сразу. — Тайлер Окли, просыпайся, чёрт побери, твой выпускной раз в жизни бывает, — радостно сказал ты, сразу начиная смеяться. — И я абсолютно уверен в том, что ты всё ещё в кровати, пытаешься нацепить на себя очки, продолжая лежать. — Ты прав, — сонно сказал я, протирая глаза, а затем быстро надевая очки. — Спасибо, что разбудил. — Ты всё ещё не встал. Сядь на кровать хотя бы, а не лежи. Так я и сделал, но потом подушка снова привлекла моё внимание, заставляя меня упасть на неё. — Только не говори, что ты сейчас упал на подушку. — Совершенно верно. — Вставай уже, ребёнок, — по-доброму сказал ты. — Почему бы и не быть ребёнком, когда тебе двадцать три? — задумался я. — А вообще, почему ты такой бодрый? Ты присвистнул, а я услышал звук машин. — Ты на улице сейчас? — Я за кофе иду, тебе взять? — Ага. — Тогда вставай и собирайся. Всё, это последнее, что я говорю. Ты бросил трубку, а я всё-таки поднялся с кровати, проводя руками по волосам, а потом позволяя уголкам моих губ подняться из-за своих тёплых воспоминаний. Мне действительно стоило бы привести себя в порядок. С одеждой я определился. Где-то в шкафу у меня была коробка с разными бабочками, а рубашка с мопсами, которую я купил вчера, будет определённо очень милой на мне. Я взял пакет, где лежала моя новая рубашка, а потом из шкафа вытащил обычные чёрные джинсы и голубую бабочку. Мы с тобой чёртовы хипстеры, но я и не против.

***

Приводя себя в порядок, я снова посмотрел в зеркало на свои волосы. Снова улыбнулся, а затем высушил их и начал осторожно их укладывать, потом внимательно рассматривая, не выбивается ли из причёски какая-то прядь. Через пятнадцать минут я спокойно вышел из ванной, спрятав руки в карманы джинсов, чтобы не портить свою укладку или не начать нервно читать ленту в своём Твиттере. Это всего лишь выпускной, казалось бы, но волновался я не хуже, чем когда нам оглашали результаты экзамена. Странно. Я никогда не считал праздники и мероприятия в университете чем-то таким, из-за чего нужно действительно суетиться и волноваться, но сейчас мне хотелось, чтобы я выглядел радостно, чтобы я перестал зевать, а ещё хотелось успокоиться. Обычно я даже не задумывался о том, что бы мне надеть. Если эта вещь выглядела на мне нормально, то я оставался в ней, не переживая до того момента, пока случайно не слышал какой-то смешок или шёпот. Да, разумеется, он мог быть не обо мне, но потом я быстро и смущённо бежал туда, где есть зеркало, и начинал суматошно разглядывать себя в поисках каких-то изъянов. Я сел на кровать, достав книгу, доставшуюся мне на первом курсе. Вступление в курс изобразительного искусства. По мне пробежались мурашки, а затем, переворачивая страницу за страницей и замечая то, как осторожно я отмечал маркерами какие-либо термины, на моём лице невольно появилась улыбка. Это будет последний день здесь. Воспоминания были не пустыми, а появлялись в моём подсознании как картинки, которые иногда менялись быстро, а иногда надолго оставались почти неподвижными. Дверь в мою комнату громко открылась, а за ней стоял ты, держа в двух руках два стакана горячего кофе. Похоже, ты просто толкнул дверь ногой, а это заставило меня рассмеяться. — Твой кофе, Тилли, — ты поставил один из стаканов на стол. — Пей и через десять минут уже выходи. А я побежал. — Ты куда торопишься? — У меня есть дела, — ты пожал плечами. — Мне действительно нужно бежать. — Ладно. Ты улыбнулся, быстро выбегая из комнаты и закрывая за собой дверь. Меня немного удивило это поведение, но я быстро встал, продолжая разглядывать страницы учебника, а потом сел за рабочий стол, где и выпил кофе, который ты мне принёс. Через некоторое время я стал немного бодрее, поэтому книга оказалась на полке, а стакан я решил выкинуть на улице. В общежитии оставаться мне уже не хотелось, поэтому я с улыбкой покинул комнату, проходя через комнаты других, а потом быстро спускаясь по ступенькам вниз. На улице было очень солнечно и жарко, а я жалел, что не придумали какие-то портативные кондиционеры, позволяющие не чувствовать такую погоду. Но всё же мой мозг считал, что сейчас кроме жары есть другие поводы волноваться. Быстро выкинув стаканчик из Старбакса, я направился в репетиционный зал своего колледжа. Моё сердце стучало настолько быстро, что я буквально чувствовал, слышал и видел это, а руки просто не находили возможности оставаться в спокойствии, поэтому я начал просто оттягивать рукава рубашки вниз. Разумеется, у меня не очень хорошо это получалось, но всё же, казалось, что мои ладони прикованы именно к этой части одежды, поэтому я расслабился и просто прошёл через коридор, а потом поднялся по ступенькам к залу, где уже было очень много людей. Некоторые студенты сидели на складных стульях возле сцены, а некоторые группками стояли возле чаши с пуншем, наливая его себе в бумажные стаканчики. Некоторые из парней были в дорогих костюмах Армани, некоторые, точно так же, как и я, были в повседневной одежде. Я прошёл к стульям и увидел Элис, которая общалась со своими подругами, сидя на стульях. Места рядом были свободны, но я продолжил смущённо стоять. Мне кажется, что она подумает, что я подслушиваю их разговор, но через несколько секунд девушка обернулась и посмотрела на меня. — Привет, Тайлер, — дружелюбно сказала Элис. — Упустим факт с тем, что у тебя ни с того ни с сего поменялся цвет волос... Что ж, последний день? — Да, именно так. Прости, что я резко ответил тебе вчера. — Расслабься ты, — она рассмеялась. — Джон позвонил мне пару часов, объяснив ситуацию. Не могу понять, почему он считал, что я буду ревновать его. — О, так он смог всё-таки рассказать тебе об этом, — я поправил бабочку. — Просто Джон сказал, что скажет тебе потом, но не сказал когда. Не думал, что так быстро будет. — Так уж произошло. Хочешь сесть рядом со мной? Всё равно не с кем сидеть. — Я думал, они твои подруги. — Да нет, — девушка улыбнулась. — Просто знакомые. Садись! — Ладно. Я сел на стул, разглядывая сцену и видя на ней некоторых преподавателей, которые время от времени проверяли микрофон, видел некоторых студентов, которые подходили к ним и некоторых незнакомых мне людей. Через некоторое время верхний свет погасили, оставив включёнными только некоторые лампы на стенах. Светло было только на сцене. Студенты всё ещё оставались возле столиков с напитками и с закусками, только теперь их из-за недостаточного освещения было почти не видно. Некоторые же подошли поближе к сцене, занимая свободные места. Я всё ещё нервничал, иногда поправляя очки, которые, в принципе, были и так в нормальном положении, смотрел, нормально ли на мне сидит рубашка, запускал руки в волосы, а потом быстро убирал их оттуда, понимая, что испорчу причёску окончательно. Я посмотрел на Элис и заметил, что сегодня она была в милом винтажном платье с цветами и с цветочным ободком на голове. — Я даже и не заметил, насколько ты сегодня очаровательная, — улыбнувшись, сказал я. — Это мило с твоей стороны, — шёпотом ответила девушка. — А ты хипстер. — Заткнись, — я засмущался. — А ещё не ищи никакого подтекста в этих словах. — Я знаю, что тебя не интересуют девушки, расслабься. И я понимаю, что это по-дружески. А ещё ты волнуешься. Успокойся, — она рассмеялась. — Это выпускной, а не экзамен или тест в школе. — Да, ты права. Ладно, мне кажется, что скоро уже начнётся церемония вручения дипломов. — Ага, — ответила она, посмотрев на сцену. Там стоял мистер Беннетт, некоторые из профессоров и директор нашего колледжа — миссис Торнтон. Все они по-доброму улыбались, между собой общались, рассматривая документы и тексты, но в итоге к микрофону подошла миссис Торнтон. Она кашлянула, привлекая внимание всех студентов. Кажется, что все вмиг замолчали, некоторые перестали пить пунш. Просто застыли. Миссис Торнтон начала свою речь: — Добрый день, дорогие выпускники колледжа Вест-Винсент. А если быть точнее, то вы все студенты факультета изобразительного искусства, — она рассмеялась. — У меня несколько минут, поэтому хочу сказать кое-что. Вы все за время обучения повзрослели, я абсолютно уверена, что научились чему-то, что у вас поменялось мнение и взгляды на какие-то вещи, но самое главное — вы теперь на шаг ближе либо к своей профессии, либо к своей мечте. Знаете, я была на вашем месте, все из преподавателей были на вашем месте, но лично я хочу пожелать вам просто делать то, что вам нравится. Следуйте за своими мечтами. А теперь объявляю церемонию вручения дипломов открытой. Её уже будет проводить мистер Беннетт. Я был согласен со всеми её словами. Не знаю, написала ли она их заранее, но всё же. Да, действительно, за время, проведённое здесь, моя жизнь совершенно поменялась. Я узнал некоторые нюансы рисования, начал ещё лучше видеть что-то особенное, да и в принципе, начал больше верить в себя, чем когда-либо до этого. И сейчас я действительно на маленький шаг ближе к своей огромной мечте, остаётся только продолжать идти, чтобы этот маленький шаг не был напрасным. Сама миссис Торнтон ушла со сцены и направилась по важным делам, поэтому с нами остались только профессора и мистер Беннетт. Он, улыбаясь, звал к себе студентов, которые медленно подходили на сцену, забирая свои дипломы и говоря несколько слов в благодарность учителям. Некоторые рассказывали истории о том, как поменялась их жизнь после обучения здесь. Мистер Беннетт посмотрел на меня, когда какой-то из преподавателей звал к себе некоторых студентов, а я просто улыбнулся ему, якобы благодаря за то, что он не забыл о моей просьбе не говорить о Джоне. Элис пошла на сцену, дав мне пять, а я просто улыбнулся, наблюдая за её уверенностью. — Всем привет, — спокойно сказала она, помахав рукой. — Я не буду врать. Я не была замечательной студенткой, иногда терялась на вечеринках с выпивкой и прогуливала из-за этого пары. Мистер Беннетт, простите меня. Но могу сказать одно. Я ни о чём не жалею. Серьёзно. Это всё было совершенно замечательно. Ещё пару минут она рассказывала историю о том, что всё, что может быть связанным с колледжем хоть немного, являлось действительно замечательным. И я вовсе не сомневался, что это было правдой. — А ещё я познакомилась здесь с Тайлером Окли. Разумеется, с ним я не особо общалась, — я закатил глаза, когда она робко улыбнулась, посмотрев на меня. — Он чёртов хипстер, но всё же, с ним можно пообщаться и он тебя выслушает. И сейчас я это впервые поняла. У меня всё. — Спасибо, Элис! — сказал мистер Беннетт, отдавая ей диплом. — Удачи тебе во всех твоих начинаниях. Она спокойно спустилась со сцены с улыбкой и села на стул. — Отлично рассказала, — сказал я. — Спасибо. — И было мило, что ты обо мне сказала. — Но грустно, что я не обращала на тебя особого внимания. Ты неплохой чувак. — Да расслабься ты, — я пожал плечами. Волнение становилось почти неконтролируемым, когда я понимал, что оставалось два человека до моего выхода. Один из парней в костюме Армани вышел, сказав немного о своих друзьях, а потом спокойно ушёл. Затем и на сцену направился человек, после которого должен идти я, поэтому я не чувствовал буквально ничего, кроме своего сердцебиения и глубокого дыхания. И вот этот человек ушёл, а я буквально схватился руками за этот стул так, что в моих мыслях было то, что я его сломаю, убегу из зала, но на сцену не пойду, но мистер Беннетт начал свою речь не очень обычно: — Итак... О Мэттью Тайлере Окли скажу не я, а особенный для него человек, — я раскрыл глаза, когда услышал об этом. — Прошу на сцену. На сцену вышел ты, по-доброму улыбаясь перед всеми людьми, которые тоже явно были в шоке. Мистер Беннетт по-хитрому улыбался, а когда я прижмурил глаза, он по-настоящему засмеялся. Вот, что за дела были у тебя утром. Я невольно отцепился от стула, но всё ещё чертовски нервничал, когда ты начал говорить: — Всем привет! Меня зовут Трой Сиван Меллет и я учусь на втором курсе факультета музыкального искусства, — он улыбнулся. — Так вот, с Тайлером я познакомился буквально на прошлых выходных, но даже за это время он стал действительно тем человеком, который стал моим лучшим другом. И я не совсем уверен, что должен говорить, но буквально чувствую, что именно так я должен был поступить. То есть, попросить у мистера Беннетта, чтобы я объявил Тайлера перед всеми его однокурсниками. Поэтому... Тайлер, иди на сцену. Я медленно поднялся, благодаря всех несуществующих богов за то, что я надел тёмные джинсы, а потом протёр о них потные от испуга руки. На сцене я чувствовал себя неловко, но всё же, сцепив ладони между собой, я вздохнул и сказал: — Я как бы очень нервничаю сейчас, а ещё удивлён этим внезапным появлением здесь вот этого незнакомого парня, — я показал на тебя рукой. — Ладно, шучу, я знаю его. Так вот, я вообще без понятия, что я должен сейчас делать, а голос у меня наверняка дрожит, будто я на приёме у чёртовой королевы Англии, поэтому скажу так. Во-первых, Трой классный приятель, а во-вторых, здесь я научился многому тому, что я не знал. И увидел то, что думал, что не увижу никогда в своей жизни. А ещё у меня появился первый настоящий друг. Я кашлянул, продолжая говорить: — Но самое главное, чему я здесь научился — это не пить. Точнее, не бухать так, что тебя вырубает в маске коня возле чьего-то порога. И я не удивлюсь, если человек, который был тем незнакомцем, есть здесь сейчас. Если это правда, то чувак, ты рассмешил меня. И цветок на животе был у тебя забавный. Мистер Беннетт, можно ли выражаться сейчас? — Почему нет? Мы же не в двадцатом веке живём, — спокойно ответил он мне, а ты поправлял свою чёлку, смущённо улыбаясь, когда наши взгляды встречались. — Так вот. Я с первого курса понял, что все вы — чёртовы мудаки. Серьёзно. Простите, но мне не стыдно вас так называть. О некоторых из вас я вообще не знаю. Но знаете что? Меня не ебёт. Хоть некоторые из вас действительно классные, я скажу даже не так, в некоторых случаях мы все мудаки. Даже если взять очаровательную Элис и некоторых ребят. Но я понимаю, что во всех вас есть что-то невероятное. И я понимаю, что за оскорбления вы можете меня побить вечером, но всё же, я не держу ни на кого зла. Просто будьте классными. И делайте то, что вам нравится. Элис не прекращала аплодировать мне, а затем это начали делать несколько человек. В конце концов аплодисменты разошлись по всему залу и несколько человек из зала прокричали: — Окли, мы тебя не побьём, потому что ты прав. Все мы мудаки в каких-то случаях! Я вздохнул, а ты просто сказал мне на ухо: — Классные слова говоришь. — Спасибо, — я ответил шёпотом. Ты вручил мне мой диплом и ещё раз сказал о том, что я действительно классный, а потом ушёл куда-то. Я всего лишь сел на своё место. Мои руки всё ещё тряслись, несмотря на то, что в одной руке уже было то, что мне нужно. И даже несмотря на то, что я уже был на сцене. Кто-то легко похлопал меня по плечу, якобы хотя привлечь внимание. Я обернулся. — Это я тот чувак в маске с лошадью, — шёпотом сказал этот человек. — А ещё ты действительно классные слова сказал, Тайлер Окли. Забавно, я даже твоего имени не знал. — Такая уж жизнь, — я ответил, обернувшись обратно. На сцену один за другим поднимались люди, а потом быстро спускались, улыбаясь всем своим друзьям. Моё волнение постепенно пропадало вместе с учащённым сердцебиением и дрожью. Примерно через час вся торжественная часть выпускного закончилась со словами мистера Беннетта: — Церемония вручения дипломов объявляется закрытой, а теперь приходим к части выпускного, которую большинство из вас и ждали. Прощальный концерт. Все напитки и закуски на столах. Убедительная просьба убрать все стулья с места для танцев куда-то в сторону. Некоторые люди стулья просто сложили и отложили в сторону, а некоторые, как и я, подвинули их к стене, чтобы продолжать сидеть. Я попросил Элис присмотреть за моим местом, пока я налью нам обоим пунша. Рядом с одной из чаш с пунша людей вообще не было, потому что она была дальше от сцены, поэтому я подошёл туда, спокойно наливая напиток в два бумажных стаканчика, а потом возвращаясь на своё место. На сцене поют неизвестные для меня группы, поэтому я сел на стул, отдавая один стакан Элис, которая благодарно улыбнулась мне, начиная медленно пить. Я сделал то же самое. Через некоторое время стаканчики остались пустыми, но идти за ними ещё раз вовсе не хотелось, поэтому я просто начал общаться с Элис. — Слушай, Тайлер, давай просто станцуем по-дружески? Не медленный танец, просто... Просто потанцуем. — Я не умею танцевать, — я протараторил. — Что? — девушка рассмеялась. — Я вообще не умею танцевать, — чётче и громче сказал я. — Мои ноги меня не слушаются. Мне кажется, что любая старушка станцевала бы лучше меня. — Можно попробовать. Но ты даже и не думай, что я Джону не расскажу о том, что ты не умеешь танцевать. Мы встали со стульев и подошли поближе к людям, танцующим под музыку. Никогда не понимал танцы. Как бы... Ты двигаешься под музыку, странно изгибаешься, а это считается искусством. Но Элис быстро начала танцевать, подбадривая меня, поэтому через несколько минут я уже не мог сдержать улыбки и смеха, начиная двигаться в такт музыки. — А говорил, что ты не можешь танцевать! — Такое ощущение, что я пытаюсь сбежать от паука. — Да заткнись, у тебя отлично получается. — Забью на рисование, буду танцором диско. — О боже мой, — Элис рассмеялась, продолжая танцевать. Через несколько минут она пошла за пуншем, а я вернулся на своё место, не планируя больше танцевать. Хватит с меня безумия на сегодня. И на ближайшее время. Элис быстро подошла ко мне, таща поднос с несколькими стаканчиками. — Это чтобы не ходить туда очень часто. — Я не выдержу, — я рассмеялся. — Расслабься. Ты выпускник. Хватит уже быть чертовски ответственным. Я согласился со словами девушки, хотя в обычной жизни так бы не сделал. Я не думал, что танцы и лёгкая выпивка способны меня развеселить. Все стаканчики опустели через пятнадцать минут после того, как мы с Элис общались и играли в ассоциации. — Чувствую себя как-то необычно, но мне нравится, — спокойно сказал я. — Вот и отлично. Группы на сцене менялись очень редко, но потом на некоторое время она вовсе опустела. Ненадолго. На сцене появился ты, всё ещё улыбаясь так, как улыбался час назад. Я был удивлён, но всё же не смог сдержать улыбки. — О, это твой друг, — сказала Элис. — Он милый. Ты подошёл к микрофону и сказал: — Эм... Я всё ещё Трой, вы меня видели. Сейчас я хочу спеть. Не свою песню, но всё же. Все, кто смотрел Виноваты звёзды, с лёгкостью вспомнят её. Поэтому я начну. И ты начал петь. Я подошёл поближе ко сцене и увидел, что у тебя трясутся руки. Ты действительно переживал. Твоё лицо как-то побледнело, а глаза почти всю песню были закрыты. Трой, откуда столько неуверенности? Сколько людей не оправдали твоё доверие, что ты поёшь, сомневаясь в том, сможешь ли это вообще сделать? Я поднялся на сцену и просто взял тебя за руку, не волнуясь о том, что скажет кто-то. Ты всё ещё волновался, но я улыбнулся. Песня была грустной, поэтому танцевали под неё почему-то парами. Элис вообще смахивала слезу, наверное, фильм она смотрела. — Но если ты меня любила, зачем же ты меня оставила? Забери моё тело, забери моё тело... — поёшь ты. — Всё, чего я хочу и всё, что мне нужно — найти кого-то... Я найду кого-то, похожего на тебя*. Ты допел, а потом медленно спустился со сцены, не отпуская моей руки. — Всё хорошо, Трой, — спокойно сказал я, посмотрев тебе в глаза. — Ты спел замечательно! — Просто... Я редко делюсь с кем-то своим пением. Я бы разрыдался сейчас. И вообще, я вспоминал картинки из фильма, — рассмеялся ты. — Это очень грустно. — И куда ты сейчас? — Собирать вещи. Я приду к тебе, когда ты освободишься? — Я попрощаюсь с одногруппниками, а потом пойду тоже собираться. Билет я заказал ещё в апреле, поэтому с этим проблем никаких. — Ладно, Тилли, — ты улыбнулся, успокоившись окончательно, а потом отпустил мою руку. — Напишешь мне? — Я могу куда-то деться? — Нет, — ты закатил глаза. — Я пошёл. Ты помахал мне рукой и вышел из зала. Мне оставалось попрощаться хотя бы с Элис. Когда я сказал «попрощаться с одногруппниками», я утрировал это множественное число, понимая, что последние слова для них я сказал на сцене. Может, для этого и даётся слово выпускникам. Все понимают, что большинство из так званных друзей, обещающих быть лучшими друзьями навеки, потом уезжают и забывают о всех. Просто для того, чтобы попрощаться и не более. Я подошёл к Элис, которая спокойно сидела, играя во Flappy Bird на своём телефоне, и сказал: — Элис, я завтра утром уезжаю и сейчас ухожу, поэтому попрощаемся? — я раскинул руки для объятий, а она в них буквально упала. — Постарайся с Джоном общаться. — Разумеется, — она улыбнулась. — Поверить не могу, уже прошло шесть лет. Будто целая эпоха прошла за пять минут. — Ну, в какой-то степени это можно назвать «эпохой» нашей жизни, нет? — Твоя правда, — Элис вышла из объятий. — Я терпеть не могу долгих прощаний, потому что потом мне грустно. Так что давай просто. — Ладно. Мы с тобой не очень часто общались, но ты замечательная, поэтому продолжай делать то, что тебе нравится. — Ты тоже замечательный человек, Тайлер, — рассмеялась она. — Будем иногда общаться? — Да, разумеется. — Тогда... Пока? Ну, не люблю я говорить слово «прощай». — То же самое. Пока, Элис, — я улыбнулся, а потом заметил, что у неё глаза уже слезиться начинают. — Эй, не смей плакать. — Иди уже, — девушка улыбнулась в ответ, поправляя ободок и отводя свой взгляд, поэтому я покинул зал. В последний раз я прохожу по этим коридорам, спускаюсь по этим лестницам. А вчера я в последний раз был в аудитории. Мне уже всего этого не хватает. Я шёл медленно, смотря по сторонам. За окнами уже был закат. Мне всегда нравилось наблюдать за цветами, переходящими друг в друга, создавая этим оттенки. Солнце садилось, было оранжево-красным, заставляя небо быть сначала бежевым, потом розоватым, а потом фиолетовым с несколькими звёздами, появившимися рано. Выйдя на улицу, я увидел некоторых студентов, сидящих в парке и громко смеющихся. Разумеется, они и потом смеяться будут, но всё же, это определённо будет не так. Все мы поменяемся после этого. Быстрым шагом я дошёл до общежития, а затем и вовсе до своей комнаты, понимая, что здесь проведу последний вечер и последнюю ночь, а рано утром мне нужно будет в последний раз покинуть эти серые стены. Я буду видеть другие улицы, буду видеть других людей, которые объединены только тем, что им важно мнение общества. Нас учат зависеть от этого мнения. Нельзя выделяться, нельзя быть собой, нужно делать так, чтобы нравилось другим. И у каждого человека остаётся след от этого. Кто-то начинает бояться и прятаться от чужих мнений, стараясь сделать так, чтобы их не видели, а кто-то просто заставляет себя сливаться и становиться камнем. Мы днём за днём теряем своё лицо и превращаемся в то, что хотят видеть другие, а не мы сами. Прячем себя где-то далеко, не позволяем себе выходить за выдуманные рамки. Но из-за этого мы внутри разбиваемся, а потом уже и не помним, кем были до того, как нам пришлось окаменеть и надеть маску, будто мы участвуем в маскараде. Хотя это правда. Мы каждый день участвуем в маскараде. Единственное отличие от тех, которые происходят на праздники — это вовсе не весело. Мы надеваем маску того, кем «нужно» быть, надеваем маску выдуманных правил, надеваем маску равнодушия. Каждый день на нас есть десятки масок, которые мы снять не хотим и мы не в состоянии. Но уж лучше я буду прятаться, чем стану камнем или красивой игрушкой, которую выбирает ребёнок из-за милого вида. Здесь мне осталось собрать вещи, которых было не так уж много, как и казалось. Вытащив свой чемодан из-под кровати, я начал аккуратно собирать свои вещи так, что у меня оставалось место для блокнотов, карандашей и различных нужных вещей. Что-то я смогу спрятать в рюкзак. Я разглядывал все вещи, вспоминая о том, чем они для меня стали. Теперь обычная рубашка казалась не обычной, а той, в которой я впервые был на экзамене. А в блокнотах хранились воспоминания о местах, людях и маленьких особенностях. Складывая последний свитер в чемодан, я посмотрел на комнату. Пусто и как-то не по-настоящему. Уже в сентябре здесь будет жить кто-то другой. Чемодан я закрыл, а потом достал телефон из кармана джинсов. Я решил не писать сообщение, а просто позвонил тебе. В который раз за эти несколько дней. — Привет, Тилли, — радостно сказал ты. — Собрал вещи уже? — Да, что-то в этом роде. На самом деле выглядит всё это уныло. — Это на самом деле всё уныло. — Да, ты прав. А ты вещи собрал? Ты громко засмеялся, а я улыбнулся, ложась на кровать и смотря в чисто-белый потолок. — Мне всего-то вещи из шкафа нужно забрать, я после лета возвращаюсь как бы. — Точно, всё ещё студент. — А ты старик уже. — Ударю тебя когда-то тростью, — я засмеялся. — Придёшь сегодня? — Хочешь меня увидеть? — Разумеется, я хочу тебя увидеть. Мы очень долго не будем видеть друг друга. Не знаю, посмотрим Виноваты звёзды, пообщаемся, а потом вместе поедем в аэропорт. — Я буду рыдать, если мы будем смотреть этот фильм. — Ну... Тогда нам нужна огромная коробка салфеток, потому что я тоже рыдаю, когда смотрю это. Будет весело, — задумался я. — Тогда я заскочу в ближайший магазин и куплю салфеток. Может, что-то из еды? — На твой выбор, я вообще не хочу. — Ты вообще ел сегодня? — Хороший вопрос. — Ладно, я пойду в магазин, а потом приду к тебе. Жди меня. — Жду не дождусь, — я снова рассмеялся, а потом сбросил звонок, ещё несколько секунд разглядывая экран телефона, а потом кладя его рядом с собой. Я закрыл глаза и просто постарался не думать ни о чём. Открыв глаза, я посмотрел в окно. Звёзды быстро появлялись на небе, мрак уже поглощал город окончательно. Солнце уже не светило совсем, а вместо неё появилась изящная белая луна. Через некоторое время ты зашёл в мою комнату, заставляя меня отвлечься от пейзажа за окном. Я улыбнулся и сел на кровать. — В магазине работает мой однокурсник, поэтому я спокойно купил вино. Он даже не спросил, а просто ухмыльнулся. То есть мы будем смотреть Виноваты звёзды, попивая вино. Было бы правильно взять шампанское, но его я не люблю. — Я смотрю, у нас действительно очень похожие предпочтения. Я люблю вино... Белое полусладкое. — Мы не один человек случаем? — Не-а, — я ответил, поднявшись с кровати и достав из небольшого шкафчика Джона бокал. — Джон оставил свои бокалы здесь. Вот они нам и пригодятся. — Вечер с выпивкой и фильмом перед отъездом? Боже, я никогда не думал, что когда-то буду рад такому, — ты засмеялся. — Аналогично. Ты налил в бокалы вино, а сам сел на кровати, пока я включал Виноваты звёзды на ноутбуке. В конце концов, я сел рядом, беря в руки тот самый бокал, а потом подумал о том, что было бы неплохо произнести тост. — За невероятную неделю, Трой Сиван Меллет, — сказал я, легонько ударив бокалом о твой бокал, а потом слыша звонкий звук. — Теперь давай смотреть! Мы досмотрели фильм, не сдерживая слёз и фраз о том, что это несправедливо, медленно попивая вино. У нас ещё осталось немного, но больше пить мы не хотели, понимая, что вовсе опьянеем. Сейчас чувствовалось только спокойствие, проходящее где-то под кожей и смешивающееся с алкоголем в крови. Когда после фильма нам удалось оклематься и вернуть себе хоть какую-то частичку осознания ситуации, ты спросил: — А что мы будем делать завтра? — Посмотрим завтра, — ответил я. — А сейчас просто давай продолжать радоваться этому вечеру, который мы проводим вместе. Действительно, это было лучшей идеей сейчас, но единственное, что крутилось в моей голове — то, что с завтрашнего дня я переворачиваю страницу своей жизни, а колледж Вест-Винсент становится для меня приятным воспоминанием о прогулках в парках, сонных посещениях пар, походах в Старбакс и о том, как я порезал палец дикой розой в саду. О старых улицах и о набережной, о выставке в галерее и о ночной поездке. И о том, как у меня появился лучший друг, которого у меня не было бы, если бы в один момент я не начал учиться здесь, если бы ты в один момент не начал учиться здесь, приехав из маленького городка в Австралии, где, как ты говоришь, никогда ничего не происходит.