нарисуй меня.

Troyeʼs POV После разговора с тобой я не лёг спать. Сейчас мне нужно было время для размышлений, а не сон. Дорожки запутывались, а затем и превращались в кукурузное поле, где заблудиться было совершенно просто. Признать себя — всегда непросто. Попытки изменить себя, попытаться отбросить ночные мысли, не разрешать слезам скатываться по щекам. Они всегда преследовали меня, но я уже несколько лет назад понял, что невозможно изменить то, кем я родился. Но всё ещё не признал себя полностью. Сейчас я проклинаю то, что в моей комнате нет балкона. Так было бы намного проще, но в итоге мне приходится подняться на ноги. И пробежаться по коридору дома, будто боясь всех своих родственников. Выйдя на балкон, я просто прикрыл дверь за собой, а потом сел на пол, несмотря на холод. Ветер был очень сильным, от него становилось противно, но мне нужен этот холод. Я устал бегать от себя же. Это на самом деле всегда надоедало мне, но я продолжал это делать. Бежал дальше и дальше, не останавливаясь ни на секунду в страхе. — Я не враг для себя, Тайлер тоже… Моя семья уж точно не может быть моими врагами, — сказал я, обнимая колени и смотря на небо. Даже ночью тучи способны закрыть все звёзды. — Я хочу сказать им всем правду, но не могу. Почему я не могу? Я чёртов подросток. Трус. Говоря это, я пытался доказать себе хоть что-то, хотя мысли противоречили. — А вдруг они отвернутся от меня? — прошептал я. — Да нет, это же бред. Моя семья не такая. Кайла же такой не была, почему мои родственники должны быть такими? На самом деле, я Кайле не особо хотел говорить, но она умеет доставать из меня всю нужную информацию. Сейчас мы почти не общаемся, она уехала в другой город, где сейчас и учится, и живёт. — Надоело! — это слово я прокричал в воздух, а оно, казалось, раздалось эхом. Сейчас я понимал, что мне нужно, чтобы ты сидел здесь. Просто был рядом. Я бы мог позвонить, но мне даже в голову не пришло взять телефон с собой. Да и что я смогу сказать? Ничего не смогу. Моё одиночество съедает меня, хоть я и живу в доме, где сейчас есть все. Даже Стил приехал из Мельбурна на какую-то неделю. Я просто не умею доверять. Никогда не умел. Мне остаётся только хранить правду в себе, хоть она и вырывается наружу. Я не могу ничего с этим поделать, а холод окутывает меня, заставляя натянуть рукава свитера и спрятать в них руки. Но я понимаю, что эта правда рано или поздно раскроется. Я сдамся. Просто сдамся. Такое ощущение, что я слышал свои мысли. Они как раскаты майской грозы — громкие и мрачные, пугающие многих. Только грозу я не боюсь, а вот мыслей, возможно, ужасался всегда. Дверь медленно приоткрылась, а из-за кромешной тьмы я даже не видел, кто сюда пришёл. — Трой? — я услышал голос своего младшего брата, а он зашёл на балкон. — Тут холодно. Я принёс тебе пальто. Он накинул его на меня, а я просто слегка улыбнулся. Тайд присел рядом со мной. — Как ты вообще понял, что это я? — поинтересовался я. — Господи, Трой, не издевайся. — Раскрывай карты, Тайд. — В нашей семье только ты выходишь на балкон, когда на улице плюс десять. И я слышал шаги по коридору, думаешь, догадаться было бы очень сложно? — Тайд Холмс, — я рассмеялся. — Что случилось? Это заставило меня задуматься. — А ты чего-то ожидаешь? Я не влипаю в передряги, поэтому никаких проблем. — Ты пытаешься врать, но что-то не очень получается. — Слишком ты умный для четырнадцатилетнего. — А ты слишком скрытный. Достал уже. — Что там на Ютубе? — Эм… Всё хорошо, — тот закатил глаза. — Нет, мы не об этом говорим, Трой Сиван Меллет. — Ладно. Как хочешь. Но я тебе ничего говорить не буду. Тайд просто ударил рукой по лицу, а я продолжил обнимать руками свои колени. Незачем ему знать. Хотя, может, мне получится рассказать хотя бы ему? — Скажешь. И прямо сейчас. Не зря же я вышел в десять вечера на балкон. — Какой ты самоуверенный! — воскликнул я. — А вот разбудишь родителей, сам будешь объяснить им, какого чёрта мы здесь сидим. Прекращай уже. — А если я не могу просто рассказать? Если тема для меня слишком больная, Тайд? Это же ты должен понимать. — Именно поэтому я и хочу, чтобы ты рассказал мне. Будет хуже только, если ты долго будешь молчать. — Я понимаю, но я не думаю, что могу рассказать. — Я не уйду, пока не узнаю. — Хорошо, — сказал я. — У меня девушка беременная. — Господи, да нет у тебя девушки, — рассмеялся Тайд. — Хватит врать! — Совсем не похоже на правду? — Ага, — кивнул он. — Ладно… — я улыбнулся. Но потом улыбка упала с моего лица. Похоже, сказать всё-таки придётся. — Ты когда-то думал, что ты не такой, как все? — Да нет, на самом-то деле. — Ты когда-то притворялся, что любишь человека, но на самом деле у вас была с ним договорённость? Встречался с таким человеком, чтобы не спалить себя? — Эм… Нет, — пожал плечами Тайд. — А у меня такое было. И не раз. — Трой? — Проблема в том, что я не могу никому довериться. И не могу рассказать о том, кто я. Ни родителям, ни своему единственному другу. Я понимаю, что их отношение ко мне не изменится, но… — Договаривай уже. — А что договаривать-то? — сказал я, смотря на небо. — Догадаться будет просто. — Догадки остаются догадками. Ты сам должен сказать. — Ты действительно считаешь, что это важно? — А ты считаешь, что нет? Ты мой брат, разумеется, это важно. — Ладно, — тихо произнёс я это слово, на секунду подумывая о том, что смогу действительно пожалеть о том, что скажу. — Я гей, Тайд. И общество не поймёт этого нормально. Любые разговоры будут крутиться вокруг: «Посмотрите, он голубой». — Ты нашей реакции боишься? — Тайд тихо рассмеялся. — Ты такой подросток, Трой. Я рассмеялся. На самом деле, слова только казались страшными. Но сейчас я не чувствую ничего. Ни паники, ни радости. Просто стало немного легче. Я опустил на землю тот груз, который нёс за собой уже давно. Хотя бы перед одним человеком. — Иди, я тебя обниму, придурок, — сказал мой брат, а я просто молча обнял его. — Нет, я так не играю, вообще-то я должен был это сделать, а не ты бросаться в объятия. — Сойдёт, — я ответил, но потом сел так, как сидел до этого. — Мне никому не говорить? — Сам скажу рано или поздно, а это будет нашим братским секретом, Тайд Левай Меллет, — я улыбнулся. — Хорошо. Отлично. Я смотрел в небо, хоть и понимал, что облака будто застыли там. Звёздной ночи сегодня не будет. Тёплое пальто заставляло немного согреться, но было всё равно как-то противно. — Иди спать, — сказал я своему брату, а тот всего лишь ехидно рассмеялся в ответ. — Ты думаешь, что я оставлю тебя на балконе? — Мне нужно подумать. В одиночестве. — Ладно, — согласился Тайд. — Но всё равно… Тебя нельзя оставлять в таких ситуациях, а тут чертовски холодно. — Давай так? Ты пойдёшь сейчас, сделаешь кофе, а я через десять минут спущусь вниз. Только не разбуди родителей, а то к выговору я сегодня не готов. Вообще не готов. — Я тоже, в принципе, — ответил Тайд, поднимаясь на ноги. — Жду тебя внизу. — Какой же ты классный брат. — Ты тоже ничего, — рассмеялся он. — Нет, серьёзно, ты охеренный брат. С тобой можно быть настоящим. — И не получить выговор за маты? — Это одно из доказательств твоей классности! Ладно, я пошёл. Тайд быстро вышел с балкона. Нет, даже не вышел. Он выбежал отсюда, даже не закрывая дверь, а я даже не решил подняться, чтобы сделать это. Всё равно скоро уйду. Небо тёмно-синее, а я думал даже о цветах немного по-другому. Синий — цвет грусти. Поэтому, наверное, он со всей точностью описывает меня и многих потерянных подростков. Понимая, что ты не один с такими проблемами, становится как-то легче. А когда у одного из тех людей, столкнувшихся с такой же проблемой, всё становится хорошо, я просто радуюсь. Моя проблема вовсе не решена, нет. И это действительно угнетает. Эта невозможность признать себя, сказать об этом кому-то. Слишком закрытый, не дам подойти ближе. Потому что боюсь. Кажется, что я не смотрю на тех, кто есть рядом со мной, потому что до сих пор боюсь их всех. Но они тоже не смотрят. И не видят. Никто не увидел меня. Признаться честно, я тоже не видел себя. И знал о себе меньше, чем действительно нужно. Ты помогаешь мне довериться. Позволяешь мне скинуть с себя всю бронь, которая является тяжёлой. Мне не нужно защищаться в твоём присутствии, потому что я знаю, что нахожусь в безопасном месте. Там, где меня кто-то сможет поддержать. Ты пытаешься меня увидеть. И увидел больше, чем все, кто даже жил со мной с моего рождения. Как бы я ни любил своих родственников, некоторые из них не умели даже отличать фальшивые чувства от настоящих. У меня есть слишком мало слов, которые способны описать происходящее. Точнее нет, они есть, но я могу создавать из них только песни, которые своеобразные истории для меня. Музыка — моё спасение. Мне легче спеть что-то, чтобы показать все эмоции. Мелодии дополняют всё это, заставляя всё чувствоваться намного особеннее, чем могло бы быть при обычном разговоре. Ты первый, кому я вообще не побоялся спеть. Я просто смог это сделать. Выбрал в своей голове песню, которую считал нужной, а потом спел. И даже не пожалел. Ветер снова расшатывал кроны деревьев, а ветки, бьющие по крыше дома, были даже слышны. Я разомкнул руки, а потом быстро поднялся на ноги. Постояв буквально несколько секунд и посмотрев в тёмный коридор, я в последний раз посмотрел на ночное небо, а потом быстро покинул этот унылый балкон, где холод просто помогал думать. Не разбудить родителей — одно из важнейших заданий всегда, когда делаешь что-либо ночью. Поэтому я делал осторожные шаги, стараясь сделать так, чтобы под моими ногами не заскрипел паркет. В конце концов я спустился вниз, где мой брат уже сидел за столом и держал в руке чашку кофе. — Почему ты вообще не спишь? — спросил я, садясь на деревянный стул. — Нет, серьёзно, Тайд. — Смотрю сериал, а потом заметил тебя на балконе, поэтому сижу здесь. Спать я пойду чуть позже. — Что за сериал? — Сейчас «Библиотекарей» смотрю, очень интересно. — Спасибо за идеи, дружище, — рассмеялся я. Тайд быстро допил свой кофе, но продолжил сидеть здесь, а я просто приподнял бровь, якобы спрашивая: «Почему ты всё ещё здесь?». Не знаю, понимает ли он этот несказанный вопрос, но улыбка за секунду появляется на его лице. Я присвистываю и поджимаю ноги поближе к себе, а потом беру в руки чашку с кофе и начинаю спокойно пить, иногда посматривая по сторонам. — Мама тебя пришибёт, если узнает, что ты так сел, — рассмеялся Тайд. — Я ещё и на стол ноги могу положить! — Тогда она пришибёт и тебя, и меня, — он покачал головой, вставая изо стола и идя к раковине. — Замету все следы нашего нахождения здесь посреди ночи. — Подожди! — воскликнул я, а потом немного тише продолжил: — Дай я допью, а ты помоешь и за меня. Тайд закатил глаза, а потом кивнул. Я же улыбнулся, будто на самом деле я какой-то хитрый безумец. Как-то ехидно, немного злорадствуя, но всё же радостно. — Люблю гонять тебя по кухне. Мой личный раб. — Как странно это звучало, — тот быстро потряс головой, а я ударил себя рукой в лоб. — И вообще, сейчас сам будешь мыть за себя. Я быстро допил свой кофе, а потом, встав со стула, вручил чашку Тайду, с тёплой, но чертовски саркастичной улыбкой, а тот закатил глаза. — Не дождёшься, — сказал я. — Мой. И иди спать. — Я буду смотреть «Библиотекарей». — А я не буду прикрывать тебя перед родителями. — Ты-то спать будешь? — спросил Тайд, начиная мыть чашки. — А то я знаю тебя! — Мне нечего завтра делать, поэтому мне спать и не нужно. Днём посплю. — Сомневаюсь, что тебе дадут выспаться, но как хочешь. Звук воды был очень тихим, но не пропадал и страх того, что в любой момент кто-то выскочит из-за угла. Одна чашка была уже спрятана в шкаф, а через некоторое время и другая. Тайд отвернулся от раковины, посмотрел на потолок, а потом на пол. От его непонятной растерянности захотелось засмеяться, но сдерживать эмоции было для меня чем-то вовсе не новым, поэтому я промолчал. — Если ты думаешь, что моё или чьё-либо отношение к тебе изменится из-за этого, то ты будешь неправым. — Господи, Тайд, я теперь жалею, что сказал тебе, — вздохнул я. — Не переживай из-за этого. — Ты очень потерян. И я как-то не хочу, чтобы ты ещё несколько лет молчал. — Сомневаюсь, что у меня получилось бы это. Но ты всё равно молчи. Дело не твоё, а именно моё, поэтому мне решать. — Я и не собирался. И вообще, я иду в свою комнату. — Я тоже собираюсь. — Идти ко мне в комнату? — Придурок, — я ударил рукой себя в лицо, а потом просто вышел из гостиной и остановился возле лестницы, чтобы подождать своего брата. Тот, вовсе не торопясь, подошёл ко мне, а я договорил: — Я иду к себе в комнату, буду смотреть в потолок, если тебе интересно. — Делай, что тебе хочется, — Тайд пожал плечами, тихо поднявшись на несколько ступенек выше. Я пошёл за ним, стараясь не отставать. Когда мой брат быстро дошёл до своей комнаты и открыл дверь, которая предательски заскрипела, я сморщился и сразу же посмотрел на комнату родителей. Поняв, что опасности никакой не будет, я вздохнул, а Тайд незаметно проскочил к себе, но дверь оставил приоткрытой, а потом продолжил смотреть на меня. Я начал тихо смеяться, абсолютно понимая абсурдность всей ситуации. Тёмный коридор, а братья не хотят, чтобы родители поняли, что они ходят по всему дому посреди ночи. — Вали уже, — сказал я Тайду. — Нет, серьёзно, смотри сериал и ложись спать. — Ты мне не отец. — А ты мне не ребёнок, — я закатил глаза и отвернулся, начиная просто думать о всём. Когда я начал идти в сторону своей спальни, Тайд спокойно, но довольно громко сказал мне: — Спокойной ночи. Я всего лишь улыбнулся, чувствуя какое-то внутреннее тепло, а уже зайдя в свою комнату понял, насколько рад тому, какими являются мои братья, сестра и родители. Нет, они действительно замечательные. И я всё ещё не могу понять своего беспричинного страха. Сейчас мне действительно не хватает твоего совета и вообще присутствия рядом. Вообще, это является абсолютным безумием, но я уверен, что именно в этом ты смог бы мне помочь. Я понимаю, что мне нужна хоть какая-то помощь и подсказка, потому что сам справиться с этим я не в силе. Я пытаюсь, но всё бессмысленно. Потерялся в счету попыток. А осознавать начинаю только тогда, когда всё на самом деле плохо. Когда дни холодны, когда всё уже бессмысленно. А туманная серость будней поглощает, забирает вместе с собой, возносит куда-то выше, где становится ещё холоднее. И когда тучи не дают увидеть такие красивые звёзды. Аккуратно сняв тёмное пальто, я вешаю его на спинку стула, а затем падаю на свою кровать. Сейчас так не хочется думать. Выпитый кофе помогал не так сильно хотеть спать, а я снова опускался в мир своих мыслей. Невольно, но именно это я и делал раз за разом, когда оставался наедине. Как много времени должно пройти, чтобы я рискнул? Чтобы перестал бояться и сделал то, чего хотел бы. Чтобы я не думал о людях так плохо? Как долго я не дам возможности хоть какой-то радости добраться ко мне? Я никогда не подпускаю ничего близко к себе, чувствуя какую-то опасность во всём. А мои шаги к чему-то больше похожи на медленные и неуверенные шажки маленького ребёнка. Боюсь пошатнуться и упасть, боюсь остановиться и не суметь подняться. Чёлка спадала мне на лоб, что в принципе мне не мешало, но я всё равно попытался убрать её в сторону из-за привычки. Я закрыл глаза, чтобы почувствовать то, что происходит вокруг меня. Все мы разные, все мы по-разному видим что-то в ярких красках. Кто-то красочно представляет себе, читая что-то. Кто-то рисует или фотографирует. А я просто слышу. Звуки собираются в одну мелодию. Насколько быстрым является звук? Я не дам точный ответ, но могу сказать, что он достаточно быстрый, чтобы показать красоту. Это не нужно понимать, это нужно чувствовать. Музыка — не наука, чтобы подчиняться точным правилам. Единственное, что нужно в этом занятии — умение слышать. Ветвь дерева опять стучала в моё окно из-за ветра, а моё дыхание было умеренным. Сердце билось медленно и спокойно. И это было всё, что я слышал вообще. Я должен отпустить свои страхи. Но не знаю, как мне это сделать, когда они схватили меня за руку и не позволяют уйти. Я открыл глаза и заметил, насколько комната тёмная. Здесь почти ничего не видно. Только не совсем чёткие силуэты и очертания мебели, стоящей вокруг меня. Мой телефон лежал на столе, поэтому мне пришлось подняться за ним. Я понимаю, что сейчас мне нужно что-то, способное хоть немного успокоить меня. Немного полазив во всём своём плейлисте, я выбрал одну песню, которая просто помогала мне думать, а затем позволять этим мыслям покинуть меня. Мне хотелось позвонить тебе. И я действительно соскучился. Нормального общения, на самом-то деле, не было уже месяц. Даже тот разговор, который мог быть нормальным, стал сумбурным из-за моего поведения. Мне чертовски стыдно. Эта песня грела меня, заставляла вернуться в ностальгическое прошлое, поэтому я не смог сдержать улыбки, которая медленно появлялась на моём лице. Телефон я отложил на прикроватную тумбочку, а затем посмотрел в окно. Одна большая ветвь была мёртвой и пугающей. Листья на ней были сейчас незаметны, только множество мелких разветвлений, которые создавали мрачную картину. Я как в тёмном замке. Не хватает грозы и трёхдневного ливня. Но я не принц, а замки для меня казались слишком изысканными и ненастоящими, поэтому такая идея меня вовсе не радовала. Маленькие и тонкие веточки были очень подвластны сильному ветру, поэтому некоторые из них отламывались и быстро летели вниз, а остальные просто сильно раскачивались из стороны в сторону, вместе и с той большой веткой. Но так или иначе, происходящее чем-то завораживало и заставляло смотреть в окно минуту за минутой, вовсе не жалея об этом. А ветви, казалось бы, вырисовывают свою картину. Пытаются остаться живыми, когда вероятность этого мизерная. Я пролежал в кровати, слушая музыку и смотря в окно, пока не увидел то, как на улице светлеет. Небо начало становиться голубой лентой, а это позволяло мне увидеть зелёную листву дерева и дома напротив моего. Сегодня на удивление солнечно, но всё ещё ветрено. Солнце не греет, а только светит, давая ложные надежды на тёплые деньки. Лучи пробираются и ко мне в комнату, заставляя видеть не очертания комнаты, а именно все детали. Я отвернулся от окна, понимая, что я медленно засыпаю, поэтому я позволил себе сделать это.

***

Я медленно просыпался, но даже проснувшись, я решил, что вставать с кровати — идея ужасная, поэтому продолжил тратить жизнь на лежание в постели. До определённого момента. Лёгкое и тихое стучание заставило меня перечеркнуть все свои планы, поэтому я просто в очередной раз закрыл глаза, а потом быстро распахнул их и поднялся на ноги, чтобы открыть дверь. Там стоял зевающий и уставший Тайд, а я из-за этой картины рассмеялся. — Ты вообще спал? — поинтересовался я, начиная зевать так же, как и он. — Вот чёрт. — Я лёг спать в три часа ночи, но мне не повезло, потому что родители в девять меня разбудили, а ты проспал до трёх часов дня. — Сойдёт, — сказал я, выходя из комнаты. — Где они, кстати? — В магазине, — пожал плечами Тайд, идя за мной. — Сейдж ушла с ними, а Стил всё-таки дома. — Позовём его? — Он в гараже. — Ну и похрен мне, — сказал я. — Мы должны вместе посидеть, а он свою машину починить сможет потом. Тайд и я быстро спустились по лестнице, заворачивая сразу к выходу из дома, чтобы вытащить нашего старшего брата из тёмного гаража. — И не свою машину он чинит, — исправил меня Тайд, слегка улыбнувшись. — Старую развалюху Джея. — Джея? — переспросил я. — Джей, который вечно носит странные шляпы? — И который на самом деле лучший друг Стила. — Да, значит он. Во дворе было довольно холодно, поэтому я пожалел, что не захватил с собой пальто, но всё же возвращаться я не решил, поэтому просто немного вздрогнул и пошёл дальше. — Что мы вообще будем делать? — Ну уж… Либо настольные игры, либо ГТА. — На второе нет настроения, — я пожал плечами. Тайд на секунду встал на месте, что вовсе не помогало мне. — Давай быстрее, мне холодно, — сказал я. — Ты Стилу скажешь? — О чём? — мне пришлось закатить глаза. — О том, о чём сказал мне. — Всему своё время, Тайди-Тайд, — рассмеялся я, заходя в гараж. — Ненавижу тебя, — покачал головой мой младший брат. — Ничего подобного!.. Стил, иди к нам. Стил вылез из-под машины, улыбнулся нам. — Братцы пришли, — сказал он. — И мы забираем тебя отсюда, давай, — воскликнул Тайд. — Я чиню машину. — Вечером починишь, — вмешался я. — Ну серьёзно… Я очень редко тебя вижу, ты редко сюда приезжаешь, я уезжаю уже через месяц. И так далее и все дела, в общем, ты идёшь с нами играть в «Бинго», и это не обсуждается. — Но… — Я ещё заставлю посмотреть сезон одного сериала, если выпендриваться будешь, — засмеялся Тайд. — Уговорили! Вскоре мы уже втроём возвращались домой, а Тайд рассказывал какие-то истории, связанные с «Библиотекарями». Уж слишком ему понравился этот сериал, но я всего лишь кивал и улыбался, потому что понимал, что у меня есть та же самая проблема. Правда, я никому не рассказываю о том, что слушаю Лану Дель Рей, Леди Гагу и One Direction. Когда мы втроём сели в гостиной, Стил достал игру из коробки, а я, как совершенно скромный человек, сказал: — Тайд, сделай нам кофе! — Я не раб, — закатил он глаза. — Нет, — сказал Стил. — Тебя именно для этого и родили. — Заткнись, — рассмеялся Тайд. — Троя родили для того, чтобы он мне вещи подносил, что он, кстати, делал до двенадцати лет, получая за это конфетки. А Сейдж… А Сейдж просто так. Для красоты. — Эй! — воскликнул я. — Стил, ты вообще ошибка природы тогда. — Всякое может быть, — пожал плечами он. — В любом случае, Тайд делает нам кофе. — Да, Тайд делает нам кофе, — согласился я с ним, кивнув в его сторону, а затем посмотрев на младшего брата, который буквально прожигал нас обоих убийственным взглядом. Я посмотрел на него точно так же, в итоге Тайд сдался и пошёл делать нам согревающий и бодрящий напиток. Я рассмеялся, посмотрев на эту всю картину, но потом быстро успокоился, когда Тайд начал медленно и осторожно нести две кружки. Стил поднялся быстрее, забирая у него обе и ставя их на журнальный столик, поэтому младший брат быстро забрал и свою чашку, а потом присоединился к нам. Игра шла медленно и очень скучно, поэтому мы быстро пили кофе и очень часто отвлекались на любые факторы, но потом мне действительно это надоело, и я отложил свою карточку в сторону. — Нет, это сли-и-ишком скучно, — сказал я. — И нет, Тайд, мы не будем смотреть сериал. И в игры играть не будем. Давайте просто поговорим. — А почему бы и нет? — сказал Стил. — Мы очень редко общаемся. — Мне нечего рассказывать! Хотя нет, меня люди даже в Перте узнают, это мило, — сказал Тайд. — Стил? — спросил я. — Я начал встречаться с одной девушкой, её зовут Саманта, — сказал Стил. — Трой, у тебя девушка есть? Я боялся, что покраснею сейчас, но, наверное, наоборот побледнел, а потом почувствовал, будто что-то сдавливает горло, создавая там какой-то ком, не позволяющий мне произнести и слова. — Трой? Тайд сидел, иногда смотря по сторонам, но потом посмотрев на меня и сделав небольшой кивок. — Нужно поговорить, — сказал я, а Тайд закатил на это глаза. — Идём, — пожал плечами Стил. — Тайд? — Он с нами, потому что знает, — я улыбнулся. Мы быстро вышли на улицу, а старший брат не нашёл других вопросов, поэтому достав из кармана пачку сигарет и закурив одну, спросил: — Ты куришь? — Нет, — сказал я, отмахиваясь от серого дыма. — Ну, всякое может быть потом, но лучше с этим не играйся. Так вот… О чём поговорить? Тайд молчал, а я понимал, что сейчас начну истерически смеяться только от какого-то непонятного волнения. То, что мои родители, Тайд и Сейдж были толерантными, я знал и прекрасно понимал. Но о Стиле я не знал ничего. — Я не люблю девушек… Ну, вообще, они мне не нравятся. Только как подруги. — Трой, ты гей? — Да, — неспокойно сказал я. — Я не знаю твою реакцию. — Мне всё равно на пол человека, с кем ты будешь, — ответил он. — Успокойся. Но успокоиться у меня почему-то не получалось сейчас. Я быстро вбежал обратно в дом, а на попытки Тайда остановить меня ответил: — Мне нужно побыть наедине сейчас! Я не знаю, почему вообще так бурно отреагировал, но чувствовал, что мне нужно уйти. Но ни в коем случае мне нельзя было оставаться одному. Быстро поднявшись по ступенькам, я закрылся в своей комнате, сел на стул и сразу же позвонил в Скайпе тебе, начиная по-детски рыдать. Это беспричинная истерика, но сейчас мне нужен совет. Ты быстро принял звонок, а я даже и не заметил сразу. — Господи, Трой, что такое? — обеспокоенно спросил ты. — Я видел такое лицо. Не у тебя, нет. — У меня истерика, — всхлипывая, я попытался ответить. — Я вижу. Тихо, Трой, соберись и попытайся объяснить. — Я скучаю по тебе, Тай, — сказал я. — Но ты не из-за этого сейчас рыдаешь. Я попытался сделать вдох. — У меня было такое лицо, когда я впервые с гомофобом столкнулся, — спокойно произнёс ты. — У меня немного другое. Я пошатнулся на стуле, пытаясь хоть немного успокоиться, но у меня это не получалось, поэтому я просто продолжил говорить своим дрожащим голосом: — Мне очень сложно признать себя и что-то я подозревал уже в двенадцать лет, но только три года назад я понял это точно… И только сегодня я признался своему старшему брату. Ты вздохнул, а потом поправил очки: — Ты три года вообще никому не говорил? Мог бы мне сказать, Трой. Твой брат опустил какие-то гомофобные фразы? — Нет, я не знаю, такого не было, он спокойно отнёсся, но я просто потерян и не знаю, что мне делать. И он сказал, что его не волнует пол человека, с кем я буду, но я почему-то жутко нервничаю из-за этого. — Трой, я проходил через это. Сделай глубокий вдох. Я просто сделал это. — И вытри слёзы с лица. Ты сделал уже одну важную вещь. Ты окончательно признал себя, — ласково сказал ты, заставляя меня хоть немного успокоиться. — Видишь, Трой. Тебе не нужно говорить об этом гомофобам. И всё будет хорошо. — Я боюсь говорить родителям, — сказал я, посмотрев тебе в лицо. — Скажешь, когда посчитаешь нужным. И я в любом случае с тобой, буду готов всегда что-то посоветовать. Но сейчас тебе нужно успокоиться. И не торопить события. Не плачь из-за этого. — Я пытаюсь. Который у тебя час? — Пять утра, — ты ответил, а я покраснел. — Вот чёрт! — Я сказал, что буду рядом. А сейчас говорю, что ты можешь звонить мне в любой момент. И попробуй только просить за это прощения. — Я сойду с ума. — Нет, от этого с ума не сходят. Любовь к членам не заставляет людей становиться психами, — саркастично ответил ты, затем громко и звонко рассмеявшись. — Ты отвратителен, — сказал я, но затем тоже начав смеяться. — Нет, я прекрасен. И ты прекрасен. И всё хорошо. — Спасибо. Тайлер закатил глаза, а потом на несколько секунд замолчал. — Я проходил через то же самое. И знаю, каково это. Поэтому всегда, когда будешь чувствовать страх осуждения или даже обычный страх, ты можешь поговорить со мной. И видишь, ты повеселел. — Ты действуешь на меня, как лекарство. — Лекарства противные, неужели ты так меня недооцениваешь? — Как сладкая и совсем не противная таблетка от кашля, чёрт тебя побери, — сказал я и покраснел. — Так-то лучше. — А я эгоист… Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — спокойно ответил ты. Мы ещё некоторое время общались, а ты просто не сводил с моего лица глаз, будто наблюдая за каждой реакцией, но искренности и внимательности в твоём голосе от этого не убавилось. Я почувствовал себя в безопасности и спокойствии, чего вовсе не ожидал от этого вечера. Мысли всё ещё витают в моей голове, но всё не настолько плохо, как было полчаса назад. У меня уже нет истерики от всего накопившегося за несколько лет, у меня нет паники. Но услышав то, что моя мама ходит по коридору возле моей комнаты и, вероятно, может подслушать разговор, мне стало как-то неудобно, поэтому я сказал: — Мама вернулась домой, Тай. Я был рад тебя слышать. — Я тоже, Трой. И всё будет хорошо, слышишь? Мальчик с голубыми-голубыми глазами. Ты меня очаровал тогда этими глазами, а сейчас в них опять слёзы. Я вижу это даже через пиксели. Не смей там плакать. — Терпеть не могу прощания. — Я тоже. — Я скучаю, Тай. — Я тоже, — повторил ты ещё раз, закрывая глаза. — А ты сказал это второй раз. — Забавно, — я улыбнулся. — Ладно… До завтра? — До завтра. Звони в любой момент. Я быстро сбросил звонок, но из комнаты даже не вышел. Осень близко, а я действительно по тебе соскучился, Мэттью Тайлер Окли.