нарисуй меня.

Tyler's POV Я сидел в наполненном учениками классе, где снова чувствовался запах масляных красок, а подростки виртуозно размахивали кисточками, чтобы создать новую картину, которую видели далеко не все. Все всё ещё витают в облаках после долгого отдыха, не могут настроить себя на учёбу, поэтому уже неделю я останавливаю их после тридцати или сорока минут рисования, а потом они могут посидеть в спокойствии или записать что-нибудь в свой конспект. Кто-то повторяет химические формулы, кто-то подсчитывает в тетрадях ответы для каких-то сложных уравнений, пока я сижу за столом и смотрю в окно, стараясь не мешать никому. А ведь снег уже тает. Все те сугробы, в которых с лёгкостью можно было провалиться, сейчас становились водой из-за немного греющего солнца. Нет, это не весеннее тепло, а просто какая-то подозрительная оттепель, которая потом вернётся к длительным заморозкам в феврале. Прошла уже неделя с твоего отъезда, чертовски длинная неделя, которая сопровождалась вечными разговорами по телефону или в Скайпе, а я буквально представлял себя в виде какого-то смайлика с сердечками. Да и скетчбук мой совсем не пустует. Новые картинки. На некоторых появляюсь и я, что совсем раньше мне было несвойственно. Но я меняюсь, поэтому... Можно ли назвать это каким-то экспериментом со стилем? Нет, это можно назвать словом попроще — любовь, в которую я погряз абсолютно и полностью. И из которой мне теперь не выбраться, как бы я ни пытался этого сделать. Да и пытаться незачем, ведь это сделает только хуже. На картинках есть лёгкие объятия, смущённые поцелуи, а я опять напоминаю себе подростка, который представляет себе всё в милых красках и рисуночках, а потом в углах тетрадей появляются маленькие сердечки. Пока ребята сидят молча, а я смотрю в окно, можно просто насладиться моментом абсолютного спокойствия. Но вскоре некоторые заканчивают свою работу, а я хочу уделить им внимание. — Тайлер, у тебя есть кто-то? — спросил Сэм. — Мне кажется, что этот вопрос немного нетактичен. — Совсем не тактичен, а наоборот — самый нескромный вопрос в мире, — рассмеялся парень, пряча учебник по географии в рюкзак. — Ну, если тебе так интересно, то у меня никого нет, — смущённо ответил я, пожав плечами. — А хотелось бы, чтобы был? — Так, хватит! — Чего ты, все мы рассказываем тебе секреты, расскажи ты и нам, — сказала Джейн, радостно улыбаясь. Я только бросил вздох, буквально роняя голову на деревянный стол. — То есть, от вас никак не отвязаться? — промямлил я, всё ещё лежа на столе. — Нет! — все сказали, будто в унисон. — Возможно, — я улыбнулся, возвращаясь в нормальное положение. — Всё может быть. Ричард только хлопнул руками, а потом покачал головой: — Нам нужен настоящий ответ. — О, Господи, во что я ввязался? Я истерически рассмеялся, будто почувствовав, что за мной бежит стая разъярённых волков. Вот, что испытывают какие-то известные люди, когда их фанаты бегут за ними и их машинами. Но что от них скрывать? Всё равно эти люди не сделают ничего плохого мне, вот в этом я могу быть уверенным на все сто процентов. Я доверяю своим ученикам, потому что они доверяют мне. — Ладно, ребята. Да, есть один такой человек, но я ничего рассказывать вам не буду, — снова вздохнул я. — Да и тем более, он сейчас далеко находится. И снова я вспомнил об этом невыносимом чувстве расстояния между нами. Разумеется, это лучше, чем то, что ты мог быть в Австралии. И для меня, и для тебя. Мне не придётся ехать долго, а тебе не придётся сталкиваться с очень некомфортным для тебя нахождением в семейном кругу. Особенно с родителями. Я не хотел подвергать тебя такому сейчас, поэтому я был рад, что ты остался у меня до конца твоих каникул, а не просто на несколько дней. И наконец-то все буквально на секунду замолчали, прекратив меня смущать, а я просто откинулся на спинку стула, ехидно ухмыляясь. Но потом все ученики резко начали что-то обсуждать, иногда хихикая, а потом вовсе затихая, что заставляло пытаться подслушать их разговор. Но в итоге, когда оживлённое обсуждение закончилось, Сэм повернулся ко мне и громко сказал: — Ты говоришь, он далеко находится? А вот мы решили всё... — Вы говорите, что решили всё за меня? — я рассмеялся. — Именно! Для твоего же блага, Тайлер, — закатил глаза парень, а потом продолжая говорить: — Ты поедешь к своему возлюбленному и скажешь, что его любишь. — Да вы издеваетесь? — я воскликнул. — Не лезьте в личную жизнь, юные психологи. Я вас всех очень люблю, но думаю, что с таким справлюсь один. — В любом случае, езжай к нему, — сказала Мэри немного дрожащим голосом. — Мы сможем делать работы самостоятельно, а директору говорить о том, что ты всё ведёшь. — Ага, а на совещания ходить кто будет? Тоже вы? Переоденете Ричарда? — я улыбнулся. — Ты идиот, — громко сказала Джейн. — Последняя неделя января, какие совещания? У нас некоторые учителя всё ещё в отпуске. Я задумался. Может, они действительно были правы и мне стоит поехать прямо сейчас? Не стоит ждать какого-то подходящего момента, когда есть возможность сделать что-то прямо сейчас. Нельзя откладывать что-то на потом. Да, они определённо были правы. — Хорошо, — я рассмеялся. — Спасибо вам. Все просто рассмеялись. — Иди, покупай билеты, — сказал Сэм, закатывая глаза. — Нет, подождите, это я вас от уроков освобождать должен, а не вы меня. Я громко рассмеялся. — Урок объявляется оконченным, можете покинуть кабинет, — с наигранной важностью сказал я, сам надевая на себя пальто. — Нет, на самом деле, всё... Все домой, хватит сидеть в школе. Говорил же, что приеду. И обязательно приеду. В этом уже нет сомнения, а я покидаю кабинет, точно так же, как и все мои ученики. Со смехом и улыбками. Через школьную парковку мы прошли вместе, а дальше я пошёл один, пряча руки в карман и чуть ли не убегая от школы, чтобы побыстрее добраться домой. Ты устроил мне сюрприз, я устрою же тебе. Ни единого слова об этом. Моя детская шалость, моя личная тайна, которую ты узнаешь немного позже. И всё же, пробежав через улицу и добравшись домой, я быстро скинул с себя зимнюю одежду и попытался найти Джеки, которая могла забежать на обед. Она сидела в гостиной, смотря телевизор, а я быстро появился из-за угла и не дал сказать ей и слова. — Мне нужно поехать в колледж. — Зачем? — поинтересовалась мама. — Нет, не так, — я улыбнулся. — "За кем?" — вот правильный вопрос. — Оу! Ты улыбнулась, а затем и тихонько хихикнула, заставив меня закатывать глаза. Да, ты всё понимаешь, королева Джеки, как и всегда, в принципе. — Так что же всё-таки между вами с Троем? — Не скажу, — ехидно ответил я. — Ты влюбился, Тай, я уверена! — А кто отрицает? Я всего лишь сообщил о том, что не скажу, что между нами есть, — сказал я, уходя из комнаты. Ноутбук сразу же включается, а я надеюсь, что у тебя нет каких-то очень скучных и бессмысленных для тебя пар и, видя тебя онлайн в Скайпе, радостно улыбаюсь, поднимая голову и смотря куда-то на потолок, пока набираю тебя. — Привет, — говоришь ты, а мой взгляд сразу же устремляется на экран. — Ты сегодня очень рано. — Я отпустил учеников и решил вернуться домой, — я пожимаю плечами. — Как ты? — Схожу с ума из-за того, что нам опять рассказывали об историях написания композиций. А так неплохо. — Это радует, — я улыбнулся. — Но мне уже надоел колледж. — Думай о хорошем. Ты всего лишь закатил глаза на мою фразу, а я просто устало посмотрел на тебя, понимая, что тебе действительно очень сложно там находиться. — Просто постарайся не вылететь сейчас. Ходи не на каждую лекцию, но постарайся. Семинары не пропускай. — Именно это я и делаю, — воскликнул ты. — Утренние лекции уже давно посланы нахер, а я хожу только на дневные, пытаясь показать из себя "умного" человека. — Помнишь, что я говорил тебе? — Что ты приедешь этой зимой. — Тебе не нужно будет постоянно быть одним, Трой, я действительно приеду. Я улыбнулся, понимая то, что вылететь могу хоть сегодня, хоть завтра, но я понимал одно. Я хочу приехать к тебе. Заставить тебя не так сильно переживать или злиться на обучение. — Мне нужен ты здесь, потому что я скучаю, — грустно проронил ты. — И я просто не могу справиться с этим всем один. Сомнения заставляют думать обо всём плохом. — Трой, пожалуйста, потерпи немного, — почти спокойно ответил я. — Всё наладится, я обещаю. — У меня сосед по комнате пытается дверь открыть. — Всё, иди, — я сказал. — Не переживай, Трой. — Ладно... Пока. Твоя улыбка была грустной, но я не мог сделать ничего из-за расстояния, а из-за этого начинал злиться и я. Расстояние — что-то, что могло в любую секунду испортить настроение, заставить переживать. Оно вечно заставляло задуматься о тех километрах. А ведь ещё некоторое время назад ты был в соседней комнате. Я чувствовал, что просто не могу позволить расстоянию быть между нами. Прошла всего неделя, а я действительно уже не мог терпеть этого чувства одиночества, незаметно подкрадывающегося где-то сзади и забирая за собой мой самоконтроль и моё спокойствие. Это происходило так, как будто было должным. Привыкнуть к такому сложно, но действительно возможно, хотя и не хочется. Одиночество сейчас играло с моими мыслями, а я не мог найти спокойствие. Мы нуждаемся друг во друге. Вот фраза, которая действительно всё объясняет. В разговорах, в рассматривании звёзд. В том, что мы просто будем находиться рядом друг с другом, а не где-то в разных городах. Скайп уже порядком надоедал, а по телефону я в принципе говорить никогда и не любил. Мы нуждаемся друг во друге, поэтому выход остаётся только один — я сегодня же еду туда, где, я считаю, мне нужно быть прямо сейчас.

***

Вот я стою в аэропорту, держа один билет на самолёт, а потом действительно ожидая того момента, когда рейс объявят. Нервно ожидая. Руки немного дрожали, а я ходил по залу ожидания, слыша то, как участилось из-за волнения моё сердцебиение. Взгляд метался из стороны в сторону, а я просто радовался из-за того, что людей здесь не было. Солнце ещё даже не садилось, а ярко светило мне в глаза, хотя я пытался от него убежать. В моём чемодане слишком много хипстерских вещей для одной недели и одного человека, а в моём рюкзаке только блокнот и коробка карандашей, которые всегда являлись моей тайной. Сколько же тайн хранится во мне? О скольких вещах знаю только я? Кому я буду готов открыться? Тебе. Но не сразу и не со всеми вещами. Всё-таки, должно оставаться что-то раскрытое и что-то неведомое, нужно оставлять секреты, иначе просто было бы неинтересно жить никому. Всегда остаются тайны: тайны мироздания, тайны семи чудес света, а мы просто ими тешимся, отчаянно пытаясь разгадать, но не можем это сделать, что только и привлекает нас. Сладкое неведение, в которое людям вечно хочется вторгнуться. Многие вещи становятся не такими, какими виделись раньше, когда о них не знал. Поэтому не знать о чём-то — вполне удобно. Больше возможности думать и придумывать и никаких рамок. А в моей голове снова мысли о тебе. И какая-то беспредельная скука, которая развеется буквально через несколько часов. Я всё ещё помню, в какой комнате общежития ты живёшь. В этих мыслях я тону, но потом слышу голос, который уже не кажется противным. Трой, я еду к тебе, а ты не будешь один. Мы нуждаемся друг во друге, но теперь всё будет намного проще. Когда мы будем вместе, все сложные вещи становятся простыми, ведь так?

***

Всё происходит действительно внезапно для меня. Я не думал, что способен просто взять... И прилететь в другой город, как только мне пришло это в голову. Но мне кажется, что это намного лучше, чем долго думать, а потом не делать и частички того, чего задумал. Ведь в планировании хороши только планы, а в исполнении часто идёт что-то не так. Здесь снега не было вообще, только холод и туман, заставляющий только погрузиться в меланхоличные мысли. Люди блуждали по улицам, а их лица были совсем не видны. И вместе с ними размыто и существование людей. Туман просто помогает не видеть грусти и масок, пряча от меня взгляды людей. Осуждающие или уставшие — все они всё ещё существуют, просто сейчас их не видно. Я подошёл к общежитию колледжа, вспоминая прошлый год и то, как ходил здесь каждый день. Что ж, не так уж и мало вещей меняется за год, пора бы уже привыкнуть. Пора. Только всё ещё не получается, а я погружён в студенческие будние, которые иногда любил, а иногда ненавидел всей душой, как ты сейчас. Устаём мы не от учёбы, а от бессмысленности того, что изучается или просто от тусклости места и событий. Всё, что раньше ясно понималось, теперь становится каким-то недоступным. Коридоры и лестницы пройдены, а я, будто впервые, стучу в твою дверь и просто жду ответа, надеясь, что ты не ушёл куда-то на вечер. Дверь неохотно распахивается, а ты выглядываешь из-за неё, заставляя улыбаться и потом засмеяться. — Тайлера Окли не ожидал? — спросил я. — Нет, не ожидал, по крайней мере не сегодня, — сказал ты, бросаясь в объятия. — Осторожнее, а то повалишь нас к чертям, — я засмеялся. — Я соскучился. — Прошла неделя. — Ну и что? — спросил я, тоже крепко обнимая тебя. — Я тоже соскучился. Ты проигнорировал вопрос, а я просто улыбнулся этому, хотя в конце концов объятиям пришёл конец, и я зашёл в комнату, позволяя тебе закрыть дверь. — Мой однокурсник опять на вечеринке, — закатил глаза ты. — Ну, сейчас это только радует. — Мне это прекрасно знакомо, Трой, — я улыбнулся. — А я снял небольшую квартиру недалеко отсюда на неделю. — Ты приехал на неделю? — поинтересовался ты. — Это слишком мало, — поделился своим мнением я. Для меня это действительно было слишком мало. Для меня было бы и мало месяца, потому что я бы хотел остаться на свою нелюбимую "вечность", в которую даже не верил. Вечность — ничто, а вот момент — всё для меня. Я позволял моментам вести меня куда-то в незнакомые места, где мог увидеть что-то тайное и неизведанное. Сейчас ты являлся кем-то тайным, но я медленно раскрывал маленькие тайны, как карты в каких-то играх. Ты был тем, о ком я всегда мечтал. И смущение уже не скрыть ничем. Сейчас мне кажется, что ты никогда не уйдёшь, хотя я понимаю, что неделя рано или поздно закончится, этого действительно не избежать, как бы ни пытался. Мы подвержены течению времени. Этим объясняется любой поступок. Сейчас просто хочется пережить эту неделю так, чтобы почувствовать всю невозможность происходящего, всю особенность того, что происходит между нами. Когда я сказал Джеки, что не скажу, что происходит между нами, я имел в виду, что и сам не знаю. Но я действительно доволен тем, что есть сейчас. Доволен каждой мелочью и деталью, без исключения, ведь все эти мелочи создают полную картину. Я сижу на твоей кровати, болтая ногами, всё ещё глупо улыбаясь. — Вспомним наш май? — я поинтересовался, всё ещё улыбаясь. Ты всего лишь обернулся ко мне. — Май уже прошёл, у нас есть мы, зачем повторять моменты или воспоминания? Нужно создавать новые. — Ты будешь оставаться в общежитии? Ты задумался и покачал головой, а я просто с нетерпением ждал ответа, всё ещё задумываясь о каких-то глупых идеях проведения этой недели. — Нет, я пожалуй посмотрю на твою маленькую квартирку. — Замечательный выбор, — я пожал плечами. — Собирайся, я веду тебя в новый мир. Ты не должен чувствовать мир серым из-за колледжа, Трой Сиван Меллет. Ты всего лишь остановился на секунду, а потом на твоём лице появилась улыбка. И голубые глаза больше не сияли грустью, как когда-то в Скайпе. Ты был на самом деле радостным. Кажется, что волнение куда-то пропадает, погибает в сражении с радостью и улыбками, а те только заставляют чувствовать тепло. Ты просто складываешь какие-то вещи в рюкзак, а я спокойно жду. Мне некуда торопиться, когда у нас есть одна неделя. Семь дней и ночей. А я исчезаю из реальности, теряясь в своём большом лесу мыслей, находя какой-то спокойный уголок между двух елей, где просто смотрю на того юношу со звёзд. И ты вытягиваешь меня из мыслей, показывая то, что мне не нужно искать этого юношу в мыслях. Этот юноша рядом. Ты собран, а я начинаю ехидно ухмыляться и покидаю комнату общежития, а ты догоняешь меня. — Ты знаешь, что ты безумец? — А ты знаешь, что ты точно такой же? — Нет, в безумности мне с тобой не сравниться! — воскликнул ты, начиная догонять меня на лестнице. Когда здание уже позади, а перед нами только деревья и фонари, я осознаю, что это всё действительно безумно. Улица темна, а мы бежим по дороге, которую знаю только я, и доходим до квартирного дома, где свет ярко горит в каждой квартире. Я приехал из другого города, посчитав, что так нужно. Я не жалею, так действительно нужно. — Последний этаж, а у меня есть ключ от крыши, — радостно воскликнул я. — Идёшь со мной, Трой? — Разумеется. Даже противный холод не чувствовался вообще, а всё происходило очень быстро, будто в каком-то ускорении, но я помню обо всём. И не забуду. Лифт на какую-то минуту останавливал время, пока мы просто поднимались вверх. А когда же двери перед нами были открыты, я потянул тебя за руку и открыл дверь в квартиру, которая на данный момент моя. Кухня, совмещённая с гостиной, небольшая спальня и ванная. Я буду спать на диване в гостиной, а тебя отправлю в комнату. Плюс этого места в том, что вид из окна позволял увидеть звёзды и городские огни, сияющие очень ярко. — Здесь уютно. — Здесь спокойно, — я сказал. — Спальня будет твоей, я буду в гостиной. — Почему ты всё определил за меня? — Потому что я хочу смотреть на звёзды. В спальне вид не такой, — рассмеялся я. — А ты не подумал о том, что я тоже хочу их видеть? — Ты предлагаешь мне поделиться с тобой звёздами? Ты всего лишь кивнул, а я просто улыбнулся. Я бы поделился с тобой звёздами, Трой. Одного неба нам будет достаточно, а в миллиардах звёзд мы просто потеряемся. — Тогда я посплю на полу, а ты поспишь на диване. — Почему бы тебе не поспать на диване? — Я не заставлю лечь тебя на пол, — закатил глаза я. — Диван раскладной, — воскликнул ты. — Мы оба можем смотреть на звёзды. — Ты не находишь это странным? — Что именно? — Два друга, спящие на одном диване. — Будто раньше нас это смущало! — ты засмеялся. — Я постоянно засыпаю у тебя на коленях. Разница не такая уж и большая. — Ладно, — я улыбнулся. Я без понятия, что мы будем делать этим вечером, но определённо не будем оставаться в квартире. Нельзя быть на одном месте. Мы не должны оставаться на одном месте, но должны ли мы куда-то идти? Мысли сейчас не сковывали, а скорее окутывали. А мне всего лишь хотелось длинных ночных разговоров ни о чём. Просто быть безумным. Безумным, но влюблённым, чем это может быть плохо? Но улыбка всё ещё не сходила с лица. У нас есть неделя.

***

Крыша. А вот это действительно напоминает о звездопаде весной, но мы не должны возвращаться в какие-то моменты. Что-то новое создаётся в наших жизнях и оставит след в наших воспоминаниях. Ветер развевает волосы и пальто, а в итоге мы просто садимся на холодный и серый камень, забывая о возможности заболеть. К чёрту будущее, у нас есть настоящее. Мои очки запотели, а я вовсе снял их с себя на некоторое время, доверяя больше тактильным ощущениям. Ты это определённо заметил, начиная держать меня за руку. — Я не слепой, — спокойно сказал я. — Зато ты очень плохо видишь, а я не позволю тебе сделать неправильных шагов. — Я не планирую вставать. — Вот и замечательно, — ты радостно ответил. — Расскажи мне, на что наталкивает тебя ночь. Ты хмыкнул, а я чувствовал холод твоей руки. Все попытки её согреть — тщетны, а все попытки просто не давать ей замёрзнуть ещё сильнее, в принципе, ни к чему не приводили. Мне виделось только синее небо, а звёзд я не видел. Вот причина, по которой плохое зрение могло заставить унывать. — Ночью я думаю. Ночь наталкивает на бесконечные мысли, — сказал ты, немного хихикая. — Бесконечный поток мыслей, который пропадает к рассвету. Очки всё ещё у меня в одной руке, но я понимаю, что сейчас действительно хочу увидеть звёзды такими, какими они есть, поэтому просто протираю их и надеваю обратно. — Так-то лучше. Я вижу звёзды и чувствую их, — тихо произнёс я. Проблема была даже не в небесных белых светилах, а в том, что я не мог увидеть небо в твоих глазах и твои улыбки увидеть я не сумел. Сейчас хотелось быть ближе к тебе, несмотря на то, что мы находились и так близко. Но в то же время и далеко. Какой-то сантиметр пропадает, когда ты, будто чувствуя мою мысль, подвигаешься ещё ближе. Безмятежные улыбки, а звёзды всё ещё мерцают. Но не звёзды в твоих глазах. А я резко поднимаюсь на ноги и без волнения говорю: — Потанцуем? — Кто-то говорил о странности? — Я говорю об особенности вечера, — я смеюсь. — Так потанцуем? — Я не умею танцевать. — Я не нахожу красоты в танцах. — Твоя взяла, — ответил ты, вставая с холодного бетона. — Тебе повезло, что я умею петь. Я ехидно смеюсь, хватая тебя за обе руки, а ты пытаешься определиться с песней. — Что-то из твоего альбома. — Ты послушал диск? — поинтересовался ты. — Я послушал две песни. — Какие конкретно? — А вот это секрет, — ответил я. — Ладно, мне нравится эта игра. Я задумываюсь и буквально застываю: — Какая игра? — Когда ты пытаешься быть тайной. — А ты всё ещё слишком неизведанная тайна для меня, Трой. Выбери песню, дай этому моменту действительно быть особенным. Я теряюсь в моменте. Нам не нужно никакого алкоголя, нам не нужно ничего, кроме нас. А нас у нас всегда будет предостаточно. — Свет тускнеет, а тишина звенит в ушах, — пропел ты, завлекая меня в какой-то невесомый танец. Секунды отсчитываются в голове громким стучанием. А я не против даже этого стучания. Оно не раздражало, а только дополняло момент. Как неидеальность какой-то прекрасной картины делает эту картину прекрасной. Ухмылка не слетает с моего лица. Мы танцуем под то, как ты поёшь, а я даже не слышу то, о чём песня, но... Может это и правильно? Может не в такой момент мне стоит услышать её? Я не слышу ничего, кроме сердцебиения и голоса, слова размываются в моём сознании точно так же, как и какие-то границы. — И мне нужно, чтобы ты поверил, что я потерян... И мы должны пропустить правила мимо ушей. Мы должны сделать выбор, — спел ты. Слова слышатся отрывистыми. А мой выбор действительно сделан уже давным-давно. Танец заканчивается, когда заканчивается песня, а мы снова возвращаемся к бесцельному разглядыванию мерцающих звёзд на небе и машин, проезжающих внизу. — Мне нравится делить момент с тобой. — Взаимно, — я рассмеялся. — Впереди ещё целая неделя. — Она может казаться длинной, но в то же время является ничтожно короткой, как и всё вообще в наших жизнях. А после этой недели я снова буду один. — Ты понимаешь, что я буду с тобой, даже если уеду? Ты от меня не отцепишься, Трой. В любом случае, ты не будешь одинок, и я буду доказывать это, пока ты не поверишь. Ты всего лишь слушал меня, а потом улыбался, но всё ещё не перебивая. — Не смей переживать из-за мелочей. У нас есть наша неделя, а потом посмотрим. Что будет, то будет, разве нет? Нам нужно рискнуть. — Мы всегда рискуем. — И вроде нам везёт. — Потому что риск приводит к чему-то невероятному. Ветер просто успокаивал, а звёзды, кажется, немного передвигаются. Всё всегда меняется, даже просто на небе. Я всё ещё не перестал поражаться ночи. И не перестал поражаться тебе. Мой риск привёл к тебе. И ты действительно невероятен. Самый лучший риск в моей жизни. Любой поступок — риск для каждого человека, но если думать обо всём плохом, мы бы не сдвинулись с места, боясь любой ошибки. А ошибки часто помогают осознать что-то, пересмотреть себя, увидеть что-то красивое и особенное. Ошибки помогают быть особенными. Ночь только наполняла нас. Ночь становилась картиной. Она, кажется, была внутри нас. Может, мы и были частью времени, а вот ночь определённо была частью нас и именно нас. Что-то настолько личное, что нельзя не знать никому; что не узнает никто, даже если будет смотреть нам в глаза. Это хранится глубоко в подсознании, так же, как звёзды в твоих глазах. Ночь наполняла нас со своими вихрями, которыми являлись почти незаметные облака, которые то подлетали, то отлетали от нас. А ты близок ко мне сейчас, но всё же хотелось, чтобы ты был ближе. Но мы действительно нуждались друг во друге. Абсолютно полностью. В наших мыслях, в наших разговорах, в нашем безумии. В нашем видении мира и в нашем спокойствии. В комфортной тишине. Наша жизнь состоит из мелочей, в которых мы нуждаемся. Мы состоим из мелочей. Мы нуждаемся в нас. И у нас есть неделя. Бесконечная и такая же короткая, что становится становится мрачно и пугающе одновременно. У нас есть наши мысли и этот город, с которым я попрощался в прошлом году, а ты попрощаешься в этом. И мы нуждаемся во всём этом.