Яркий огонёк чужого сердца

      — Все документы готовы?       Мужчина сидел за столом, на котором была гора бумаг. На первый взгляд беспорядочно разбросанные листы на самом деле составляли целую систему. Анкеты с фотографиями в правом верхнем уголке были заполнены вручную.       Мужчина внимательно посмотрел на уже немолодого человека, который только что вошёл в его кабинет. Он был одет в старый костюм, который настолько нравился своему хозяину, что тот никак не мог с ним расстаться и купить себе новый. Чёрные волосы, тронутые сединой, были зачёсаны назад, прикрывая кое-где намечающуюся лысину.       Старик держал в руках папку с новыми анкетами. Подойдя к мужчине, он положил документы ему на стол, садясь в кресло, стоящее напротив, и согласно кивнул на заданный ранее вопрос. Мужчина потёр усталые от напряжения и постоянного чтения глаза, которые словно песком были засыпаны. Он уже не первый день сидит, склонившись над бумагами, перебирая их бесчисленное количество раз. Снова и снова, словно что-то ища.       Открыв папку, он насчитал всего четыре анкеты. Мужчина раздражённо отшвырнул их в старика, громко хлопнув по столу.       — Почему так мало?! Мне нужно больше людей, понимаешь?! Да ни черта ты не понимаешь, старый идиот.       Старик терпеливо вытерпел крик и молча нагнулся за бумагами, что упали на пол. Мужчина с раздражением смотрел на то, как он с кряхтением и сопением сползает с кресла на пол, а потом поднимается обратно, но уже с анкетами в руках.       — Извините, но вы просите слишком много. Мои люди в постоянном поиске, но это слишком непосильная задача. Невозможно найти большое количество людей в столь короткий срок…       — Мне плевать. Я плачу вам деньги, а вы будьте добры, выполнять мои поручения. Да за такие деньги любой другой уже давно нашёл бы мне нужного человека за один день. А вы уже почти неделю возитесь. И каков результат? Несколько дряхлых калек!       Мужчина гневно ударил обеими руками о стол, приподнимаясь и опираясь на руки. Он одним широким движением руки смахнул все бумаги, лежавшие на столе, и отошёл к окну.       Нет, он не мог допустить ошибки. Только не сейчас, когда от этого зависит жизнь родного тебе человека. Он понимал, что не сможет жить без него. Он его слишком сильно любит. Всю жизнь любил. И теперь не откажется от него так просто. Будет бороться до конца. Если нужно будет, сам умрёт, но не даст умереть ему.       Старик в это время снова сполз на пол, лазая на коленях, собирая и сортируя анкеты. Когда он закончил, то аккуратно положил их одной стопкой на стол и молча вышел.       Уже в дверях он столкнулся с молодым человеком.       Его лицо было бледным с синеватым оттенком. Мужчина еле стоял на ногах, опираясь на костыл, и одной рукой держась за сердце. Он был одет в больничную робу. Значительно похудевшее тело практически тонуло в ней. Но, не смотря на это, он выглядел довольно подтянутым и спортивным. Старик кивком головы поздоровался с ним и вышел.       Мужчина, всё это время стоявший у окна, обернулся на звук закрывшейся двери. Заметив другого мужчину, он быстро подбежал к нему, подхватывая и помогая дойти до кресла.       — Ну Игорь, я же говорил тебе, чтобы ты не ходил самостоятельно и тем более не поднимался на верхний этаж. Почему ты такой упёртый? — Мужчина усадил своего нежданного гостя в кресло, в котором недавно сидел старик, а сам сел за стол, осторожно убирая в него анкеты.       — Ты же знаешь, как мне не нравится здесь. Слишком улыбчивые медсёстры, слишком много правил, слишком скучно. Я здесь скорее свихнусь, чем умру, — Игорь устало улыбнулся.       — Звучит, конечно, оптимистично, но ты же понимаешь, что мы не можем рисковать. Любая нагрузка может понести за собой непредвиденные последствия. И вообще, все эти правила нужны для того, чтобы такие как ты…       — Да, да, да! Я понял, господин нравоучитель, — Игорь по-детски прыснул от смеха, но тут же схватился за сердце, которое отдалось резкой болью. Мужчина тут же подбежал к нему, начиная осматривать.       — Эй, ты как? Где болит? Как?       — Успокойся. Просто я до сих пор не привык к этим ощущениям. Словно нож в сердце втыкают.       — А ты и не должен привыкать, понял? — обеспокоенное лицо мужчины вдруг стало злым, но не по отношению к Игорю, и тот это понимал. Мужчина вернулся на своё место, внимательно смотря на то, как Игорь корчится от боли, стараясь усесться поудобнее.       — Да ладно тебе. Тем более ты сам говорил, что всё не так плохо. После операции я снова буду огурцом. — Мужчина поджал губу, вспоминая, что говорил это только для того, чтобы успокоить Игоря. На самом деле всё было не так радужно.       — Мало ли, что я говорил. Это не значит, что ты должен вести себя, как здоровый человек.       — А как мне себя вести? Я не инвалид, — Игорь сердито посмотрел на мужчину. Он терпеть не мог, когда его жалели и как-то старались сдерживать.       — Я не сказал, что ты инвалид. Просто ты не можешь вести себя, как обычный человек, пока не будет проведена операция. Ты не должен бегать по коридору…       — Я в туалет хотел…       — Подниматься и спускаться по лестницам…       — Ненавижу лифты… у меня клаустрофобия…       — И тем более ухлёстывать за медсёстрами!       — Мне скучно было…       — Что ты там постоянно бормочешь?       — Ты прав, говорю, — Игорь посмотрел на мужчину невинными глазками.       — Да неужели? — иужчина скептически хмыкнул, не поверив Игорю. — Тогда пообещай мне, что будешь беречь себя.       — Хорошо, — Игорь беззаботно улыбнулся, не воспринимая слова мужчины всерьёз.       — Константин Романович, мы нашли! Наконец-то нашли! — не постучавшись, в кабинет вбежал старик, размахивая анкетой. Заметив Игоря, всё ещё сидевшего в кресле, он тут же убрал документы за спину.       — Я пожалуй пойду, а ты работай, — Игорь осторожно приподнялся, опираясь на костыль. Сердце тут же отдалось болью, и он, охнув, покачнулся, но не упал. Мужчина было дёрнулся к нему, но он остановил его. — Не надо. Всё в порядке, просто нога затекла. Стар я стал, да немощен.       Как только Игорь покинул кабинет, старик тут же отдал бумаги. Мужчина быстро достал из нагрудного кармана очки в роговой оправе и, надев их, стал пролистывать анкету Волкова Игоря Николаевича.

***

      Дима резко сорвался с места, стоило только загореться зелёному сигналу светофора. Оглушающий визг тормозов привлек внимание пешеходов и водителей. Парень мчался в больницу, стараясь не отставать от машины скорой помощи. Соседние машины сигналили, водители ругались и бибикали нерадивому гонщику.       Но Диме было откровенно наплевать. Внутри всё горело. Адреналин бил по вискам. Сердце колотилось в грудной клетке, качая литры крови. Потные ладони скользили по рулю. Руки не слушались. Дима практически не следил за дорогой. Перед глазами был лишь едва живой Игорь, оседающий со стула, и машина скорой помощи, маячившая на периферии.       Парень пару раз терял их на светофорах или перекрёстках, но быстро нагонял, иногда наобум угадывая, куда могла свернуть машина. В какую больницу везут Игоря, он не знал. Так же он не знал его друзей или родных, любого, кто мог бы сообщить ему адрес.       Дима вдруг ясно осознал, что совершенно не знает этого человека. Всё лишь на уровне начального знакомства. Он даже не знает, есть ли у Игоря родители. Мужчина никогда раньше не упоминал о них. Он вообще никогда не рассказывал о себе. А если парень что-то спрашивал, то Игорь отвечал с неохотой и очень лаконично, стараясь обойтись односложными ответами.       Машина скорой помощи заехала во двор больницы, огороженный забором с постом охраны и шлагбаумом. Проезд был только по пропускам, поэтому парню пришлось оставить машину на общей парковке и дальше идти пешком.       В регистратуре сидела молодая девушка, видимо, именно она взяла трубку, когда Дима звонил в больницу. Заметив подходящего парня, на её милом лице появилась дежурная и не искренняя улыбка.       — Здравствуйте, могу ли я вам чем-то помочь?       — Да. К вам только что привезли мужчину. Как мне узнать, где он и что с ним?       Дима нервно бил пальцами по стойке. Девушка отвлеклась на его руку, словно не слушая парня. Но потом она, будто бы очнувшись, снова улыбнулась и взяв в руки трубку телефона, набрала номер.       — Алло, Свет, к вам сейчас привозили кого-нибудь? Да. У меня здесь парень спрашивает. Хорошо. Вы близкий родственник? — девушка обратилась к Диме, зажимая ладонью микрофон телефона. Дима отрицательно покачал головой.       — Я друг. Но поймите девушка, я очень волнуюсь! Можно мне к нему?       — Свет, ты ещё здесь? Нет, говорит, что не родственник. Да. Угу. Хорошо, я поняла, — медсестра положила трубку телефона на место, громко хлопнув ею. Дима нервно вздрогнул. — У вас есть какие-нибудь документы друга?       — Нет. И я понятия не имею, где они могут быть. Девушка, а можно побыстрее?!       — Я просто выполняю свою работу, — медсестра на секунду стала суровой и едва повысила тон. Но стоило Диме оторопело на неё уставиться, как она тут же мило улыбнулась и протянула парню бумаги с ручкой. — Как заполните анкету, вернёте мне её, я выдам вам халат, и вы сможете пройти.       Дима быстро заполнил необходимые документы и, надев белый халат с бахилами, побежал к лестнице. Войдя в двери на четвёртом этаже, парень заметил такую же регистратуру, как и на первом. За стойкой сидела такая же миловидная девушка, с такой же, словно под копирку сделанной, дежурной улыбкой.       — Здравствуйте, это вы спрашивали о Липницком Игоре Романовиче? — девушка внимательно прочитала лист, на котором крупными буквами были написаны фамилия имя и отчество Игоря.       — Да, вы можете сказать, что с ним? — прерывисто от бега и подъёма по лестнице пробормотал Дима. Он терял уже всякое терпение.       — Извините, я не владею нужной информацией. Я знаю лишь, что ему сейчас оказывается медицинская помощь, и как только его лечащий врач освободится, я вам сразу же сообщу. А пока я попросила бы вас присесть на диван и подождать. Могу предложить журнал и чай с ромашкой, успокаивающий.       Дима всё меньше удивлялся странным вещам, которые не встретишь в обычной государственной больнице. Наверное, здесь лечатся только такие, как Игорь. Бизнесмены, нефтяные магнаты да городские знаменитости.       «Интересно, а Анна Павловна и Николай Константинович тоже лечатся в подобных местах или у них есть персональный доктор, который выезжает к ним на дом?»       Дима постарался выбросить все ненужные мысли из головы. Ему сейчас вообще не хотелось о чём-либо думать. Например, о том, что он наговорил Игорю. Как он сорвался и выплеснул на него все переживания и гнев, накопившийся за всё это время. Но сваливать всё это на ни в чём не повинного Игоря тоже было неправильно. Если даже не низко.       — Блииин, какой же я дурааак…       Дима со стоном опустил голову, закрывая руками лицо и опираясь локтями на колени. Девушка из регистратуры с недоверием покосилась на него, тут же ворачиваясь к своим бумажкам. Дима поднял голову, протирая от усталости глаза. Взгляд зацепился за настенные часы.       «Уже так поздно… ну почему время, проведённое в ожидании, так медленно тянется?»       За два часа Дима намотал несколько километров по коридору, нервируя девушку. Он садился на диван, лишь когда у неё лопалось терпение, и она просила его успокоиться. Но парня не хватало надолго, и уже через несколько минут он снова соскакивал с места и начинал мерить шагами регистратуру, вызывая у медсестры нервный тик.       — Молодой человек, успокойтесь! Вы мешаете мне работать. Послушайте, мне ещё не звонили, значит, пока всё идёт хорошо. Поэтому давайте вы сейчас пойдёте домой, а как только всё образумится, я вам сразу же позвоню. Если хотите, можете даже оставить мне номер своего сотового. — Диме сало немного стыдно за своё поведение, но он ничего не мог с собою поделать. Ожидание убивало его.       — Я никуда не поеду. Но я схожу покурить, поэтому не могли бы вы действительно позвонить мне, как только появится хоть какая-то информация, — парень взял со стола девушки чистый стикер и быстро написал на нём свой номер телефона. — Я был бы вам очень признателен.       — Хорошо.       Девушка с неохотой забрала листочек бумаги и облегчённо вздохнула, когда парень вышел за дверь.

***

      Вечерний морозный воздух отрезвлял. Дима закурил, смотря на надпись «не курить». Воровато оглянувшись, он не заметил никого и сделал глубокую затяжку. Ему нравилось это лёгкое чувство страха и безнаказанности. Он вдруг почувствовал себя пятнадцатилетним подростом. Глупым и неразумным мальчишкой, которым был до Его смерти.       Именно этот переломный момент в корни изменил его жизнь. Сейчас трудно поверить, что когда-то он был балбесом-студентом. Жизнь была наполнена постоянными попойками на квартирах с друзьями, улыбками милых девушек, жаркими ночами с молодыми парнями или мужчинами не намного старше него.       Но всё изменилось после той встречи в кофейне и поцелуя под пушистыми хлопьями снега.       Прекратились попойки, беспорядочные связи на одну ночь. Дима даже практически бросил курить. Трудно спорить с любимым человеком, повёрнутым на здоровом образе жизни. Дима криво улыбнулся.       «Как же иронично получилось… ты всегда заботился о себе, мечтая прожить долгие годы, а в итоге всё оказалось напрасно…»       Потушив недокуренную сигарету, Дима вернулся в больницу.

***

      — Эй, парень, проснись.       Дима открыл глаза, недоумённо смотря на подошедшую к нему медсестру. Он совершенно не заметил, как уснул. Шею ломило от сна в неудобной позе, а всё тело затекло. Всё же этот диванчик не предназначен для полноценного здорового сна.       За спиной девушки стоял врач. Он молча что-то записывал в лист, прикреплённый к пластмассовому планшету. Белый халат, голубая униформа и чёрные очки в роговой оправе. Самый обычный врач. Но что-то в нём казалось Диме до ужаса знакомым. Парень внимательно разглядывал мужчину стараясь вспомнить, где же видел его раньше.       Закончив что-то записывать, врач подал медсестре планшет и обернулся к Диме. Парень поднялся с диванчика, медленно подходя к незнакомцу. Его внешность сейчас не так важна, как состояние Игоря.       — Здравствуй, Дима. Что же ты у меня здесь беспорядок устраиваешь? Мы всё понимаем, но у нас таких обеспокоенных родственников и друзей полная больница, и если каждый будет так себя вести, то у нас тут такой бедлам начнётся. — Диме стало немного стыдно за своё поведение. Теперь, когда после сна переживания первых минут ослабли, парень начал здраво мыслить.       — Извините, я всего лишь нервничал, но это сейчас не важно. Что с Игорем? Всё в порядке?       — Ему лучше настолько, насколько позволяет здоровье. Не очень хорошо, но и не смертельно. К нам его доставили быстро, я его давно знаю, поэтому всё прошло по лучшему сценарию. Сейчас он отдыхает и его нельзя тревожить. Его состояние очень не стабильно. Любое волнение или стресс могут быть для него последними.       — Но я хотел…       — Поэтому вам лучше отправиться домой и ждать звонка. — Диме стало не по себе от вмиг ставшего стальным, взгляда мужчины. Врач положил свою руку ему на плечо и внимательно посмотрел в глаза.       — Вам лучше поехать домой, — чётко проговорил он не моргая. Пальцы сжались на угловатом плече, причиняя парню боль. Дима слегка зашипел, и, посмотрев на чужую руку на своём плече, резко скинул её. Боль ушла, и Дима облегчённо вздохнул.       — Мне нужно его увидеть. Я не буду разговаривать с ним. Всего лишь взгляну и сразу же уйду. Иначе останусь здесь и буду громко петь песни с включениями нецензурной брани. Или дедушкины частушки. Он у меня мастерски владеет трёхэтажным народным языком.       Врач заметно опешил от такого заявления и глупо хлопал глазами, смотря на самодовольного парня, что стоял напротив, сложив руки на груди и с вызовом смотря на мужчину. Медсестра, сидевшая за своей стойкой, с нескрываемым любопытством попеременно смотрела то на парня, то на врача, ожидая дальнейшего развития событий.       Мужчина обернулся и грозно посмотрел на неё. Девушка тут же схватилась за бумаги и уткнулась в них, словно внимательно изучая каждую букву. Врач повернулся к Диме и зло посмотрел на парня. Мужчина что-то напряжённо обдумывал, но вскоре просто развернулся и пошёл в сторону длинного коридора, жестом позвав парня за собой.       Они шли молча. Дима без особого интереса разглядывал крашенные наполовину зелёные, наполовину белые стены, плиточный пол, яркие лампы на потолке, от которых рябило в глазах, и Диме хотелось идти, зажмурившись, а так же множество дверей друг напротив друга. В одну из таких дверей они и зашли.       Врач осторожно приоткрыл дверь палаты. Маленькое помещение на одного пациента вмещало в себя лишь кровать, тумбочку с приборами, стул и столик. Игорь лежал на кровати. Его глаза были закрыты, лишь ресницы слегка подрагивали. На его лице застыла умиротворённость. Диме захотелось осторожно подойти, легко провести ладонью по щеке, коснуться губами его губ. Всё это невесомо, чтобы Игорь не проснулся.       Парню стало страшно заходить в палату. А что, если он проснётся? Как он отреагирует на то, что Дима здесь? Накричит? Выгонит? Но ведь ему нельзя волноваться.       Дима стоял в дверях, замерев. Взгляд прошёлся по полоске света из коридора; по телу мужчины, который был укрыт одеялом; по приборам жизнеобеспечения, от которых отходило множество проводов, подсоединённых к телу Игоря; по бегущей зелёной полоске, которая то и дело искривлялась, показывая пульс. Показывая, что он жив.       Врач всё это время стоял позади парня и молча наблюдал за ним. Он понимал, насколько же судьба иногда зло шутит, сводя людей вместе.       «И как Игорь мог влюбиться в это ничтожество?»

***

      Дима обычно навещал Игоря ночью либо поздно вечером. Он до дрожи в коленях боялся каждой встречи с ним. Хотя подглядывания украдкой, пока тот спит, трудно назвать встречами. А именно так парень и делал. Просто стоял в дверях палаты и молча наблюдал, как мужчина спит.       Парень несколько раз порывался разбудить его, но не смел. Он тысячу раз прокручивал в голове их разговор, но обычно не находил ответа на самый обычный вопрос «почему?».       Дима боялся заглянуть Игорю в глаза и найти там ненависть, непонимание, злость.       Но невыносимее всего было бы увидеть равнодушие. Понять, что всё, что было между ними, кончено. И снова проводить морозные ночи в кровати одному. Снова тихо поскуливать в подушку от ненависти к себе. Снова на утро ходить по пустой квартире и собирать бутылки от спиртного и разбросанные около пепельницы окурки.       Вся эта мешанина в голове не давала ему спать. Парень просто смотрел в потолок лёжа на кровати и представлял, как он извиняется перед Игорем, а тот просто целует его, и всё снова встаёт на свои места. Всё будет как обычно.       Но Дима понимал, что «как обычно» не будет в любом случае. Игорь либо не простит, либо между ними снова вырастет стена. Но на этот раз именно Дима будет обессиленно долбить в неё кулаками, ожидая ответа, но в ответ будет лишь тишина.       Каждый раз Игорь невольно будет вспоминать те роковые слова, хоть и сказанные сгоряча. Они не смогут так больше жить. Не смогут находиться рядом, зная, что каждый из них в чём-то виноват. И вскоре оба поймут, что так не может продолжаться, и как итог — расставание.       Но Диме не хотелось, чтобы всё так закончилось. Он ясно осознавал, что им нужно поговорить. Но каждый раз у ворот больницы мысли путались, адреналин бил по вискам, а ноги не хотели идти дальше. И он сдавался. Уходил обратно, чтобы вернуться поздно вечером, после отбоя. Врач разрешил ему навещать Игоря, но с одним условием, что это не повредит его здоровью.       Поэтому Дима просто стоял у кровати, стараясь не выдать своего присутствия, и не заставить мужчину волноваться.       И вот он как обычно подошёл к стойке, за которой всё так же сидела медсестра, в своём обычном белом халате и высокой причёской тёмно-русых волос. Света мило улыбнулась и поприветствовала парня. Он кивнул в ответ и направился по длинному коридору.       Войдя без стука, чтобы не разбудить Игоря, Дима не сразу заметил тусклый свет настольной лампы, что стояла на маленьком столике у больничной койки. Парень растерялся, когда увидел Игоря, сидящего на кровати, и зло смотревшего на ночного гостя.