Последний ноктюрн

- Скучаете? - закончив с гостями, подошел ко мне Дзингудзи-сан. - Совсем нет, - уперлась локтем в бар я. - Мистер бизнесмен. Дзингудзи-сан весело улыбнулся и повторил мою позу, только стоя. - Это задевает Ваши чувства? - Что задевает? - Мое социальное положение, - уже серьезно спросил мужчина. - Почему это должно меня задевать? Разве Вы становитесь другим человеком из-за этого? Это как-то влияет на отношения между нами? - передернула плечами я и снова заправила прядь за ухо. - Вы - это просто Вы. Мне понравилось то, как посмотрел на меня Дзингудзи-сан. В его взгляде было уважение и понимание моих слов в их полном смысле. Мужчина протянул мне руку и я, то ли из-за алкоголя бушевавшего в моей крови, то ли по какой-либо другой причине, покорно вложила в его руку свою ладонь. - Поехали, - коротко осведомил меня певец и потянул за собой к выходу из клуба. Амбалы в шапках поклонились нам, на что Дзингудзи-сан пожелал им счастливого Нового Года. У выхода из клуба нас уже ждала машина. Это была белая дорогущая спортивная иномарка с тонированными стеклами. Дзингудзи-сан ловко поймал ключи, брошенные парковщиком и галантно приоткрыл передо мной дверь. Из-за качающегося перед глазами мира, в машину я не села, а упала и, судя по тихому гортанному смеху, очень даже неуклюже. - Будь Вы джентельменом, Вы бы хотя бы сдержались, - пожурила мужчину я и пристегнула ремень безопасности. - Но я не джентельмен. Совсем, - поправил меня певец и резко повернул ключ в зажигании. Мотор взревел, словно разъяренный зверь, а огни на панели засветились разными цветами. Дзингудзи-сан выкрутил руль и машина резко вынырнула на переполненную автостраду. Я вжалась в сидение. Алкоголь в моей крови прекратил свое действие. Я протрезвела, а вместе с трезвостью вернулся страх. Нет, просто ужас. Огни магазинов, лавок и гирлянд на деревьях проносились мимо окон машины вместе с размытыми лицами празднующих прохожих так быстро, что меня начало мутить. В уши, словно, ваты набили. Видимо, я издала какой-то стон, так как мужчина оторвал взгляд от дороги и встревоженно дотронулся до моего плеча. - Вам плохо? Я только моргнула, так как не могла сказать ни слова. Оно и к лучшему. Думаю, если бы мой рот открылся, меня бы вырвало. - Черт, - ругнулся Дзингудзи-сан и снова крутанул руль, подрезая сигналящую машину справа и паркуясь ровно через квартал от клуба. Не далеко мы уехали. Не успела машина окончательно затормозить, как я выскочила из открытой двери и, ухватившись за бортик урны в двух шагах, уже облегчала свой желудок. Через пару секунд я почувствовала прикосновение большой ладони к своей спине. Меня вырвало трижды. - Это алкоголь. Не стоило Вам столько пить, - потягивая мне платок, сочувственно пробормотал мужчина. Я благодарно кивнула и вытерла куском шелковой материи рот. Жаль, пришлось выбросить такую красоту. - Вам нужно выспаться. Я отвезу Вас домой, - кивнул блондин в сторону машины. Я отшатнулась от нее, как от чего-то проклятого. Дзингудзи-сан не упустил и эту мою реакцию. - Я не поеду. - Пойдете пешком? Метро уже не ходит, да и автобусы тоже, - скептично поднял он светлую бровь, явно считая это чем-то вроде пьяной блажи, но я оставалась непоколебима. - Я не разгонюсь выше шестидесяти, - снова попробовал мужчина. - Тогда, давайте вызовем такси, - доставая телефон, попытался скрыть раздражение Дзингудзи-сан. Его терпеливость и настойчивость, почему-то, ввели меня из себя. - Нет! -рявкнула я. - Просто... перестаньте быть таким... неравнодушным, - и бросилась в противоположную от клуба сторону. Я не слышала погони или каких-то слов вслед. Надеюсь, что мужчина просто оставил меня в покое. Громко шлепая по людному тротуару и обнимая себя за плечи, я обдумывала собственное поведение сегодня. Если описать его одним словом, то получится - безответственное. И мне очень стыдно. *** Снова чиркнула спичка, но этот звук утонул в гвалте фотостудии. Взрывался вспышкой фотоаппарат, раздавались выкрики команды подготовки, их перебивал звонкий голос модели, на повышенных тонах ищущий одобрения или жаждущий замечания мастера. Я подожгла очередную сигарету, предшественницы которой уже наполнили хрустальную пепельницу, будучи сожжеными до самого фильтра. Тлеющи огонек пожирал белое тело, оставляя за собой лишь мертвый пепел. - Зачем ты портишь качественный продукт? - проворчал подошедший Ясу и, выхватив из моих рук подожженную сигарету, нервно затянулся. - Это месть за твои лёгкие. И вообще, с каких пор ты куришь? - А ты? - ушел от ответа фотограф, на что я лишь пожала плечами. - Так я и не курю. Ясу выпустил через зубы клуб дыма, бросил взгляд в сторону снующих по опустевшей площадке декораторов и повернулся ко мне. - Что там у тебя? - в тоне не сквозил ни малейший упрек за то, что я снова приползла к нему со своими проблемами. Я зажгла последнюю в пачке сигарету и, уставившись на тлеющий огонек, глубоко вдохнула мерзкий запах табачного дыма. История произошла вчера, спустя месяц после Нового Года. Через пару дней после вечеринки, под давлением Рьюки я все-таки отнесла в консерваторию документы на восстановление. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания до того момента, как мои навыки вернутся к прежнему уровню, мне приходилось заниматься с пяти утра, а вставать и того раньше. В общем, вчера я, как и всегда, засиделась до десяти, но в отличии от прежних разов, в этот меня поторопили. Без задней мысли я быстро закрыла рояль, скинула в рюкзак ноты и распахнула дрожащую от настойчивого стука дверь. Увиденное шокировало на столько, что рука сама собой снова захлопнула дверь прямо перед носом вытянувшегося лица. Лица настолько знакомого, и в то же время чужого теперь, что становилось не по себе. Я ничего не успела разглядеть кроме больших кобальтово-синих глаз и того, как он изменился. Это больше не мой Лэн. Это просто кто-то из прошлого. По крайней мере, я попыталась воспринять это так. Но ничего не вышло. Сердце подскочило к самому горлу, а в глазах заплясали цветные точки. Дышать стало не возможно, как будто кто-то перекрыл вентиль, подающий кислород. Я облокотилась спиной о дверь и сползла по ней. Тишина за дверью пугала. Я точно знала, что он там. Чувствовала. Хотела ли я, чтобы он постучал? Не знаю. Открыла бы я? Однозначно да. Только одна мысль о присутствии этого мужчины заставляла терять над собой власть. И так было всегда. Но Лэн так и не постучал. Спустя минут десять я услышала его удаляющиеся шаги. Конечно, всю эту историю я поведала Ясу в двух словах. Друг молча выслушал меня, наказал оставаться на месте и вернулся к съемкам. Хоть Ясу не сказал ни слова в ответ, мне стало легче. Как будто я не одна схожу с ума. Как будто мне бросили спасательный круг, дарящий надежду. Спустя какое-то время ко мне подошла ассистентка Ясу и в который раз за час предложила чего-нибудь выпить. Я потягивала горячий чай с бергамотом и периодически поглядывала в телефон, надеясь на ответ от мамы. Съемка закончилась, и весь персонал поспешил ретироваться из студии. Только один единственный декоратор остался, чтобы собрать цветы, опавшие с платья модели. - Я хочу выставить твои фотографии в Японии, - без прелюдий начал Ясу, устало приземлившись на кожаный диван рядом со мной. Ясу снова закурил. Я задумчиво жевала губу. - Зачем тогда спрашиваешь, если уже решил? - Хочу, чтобы ты пришла. Я почувствовала на себе взгляд друга. Почему-то сама мысль о том, что меня настоящую выставят на показ вызывала только мстительное удовольствие. - Хорошо. Ясу подавился сигаретным дымом. Я посмотрела на него поверх плеча и улыбнулась. Рыжие брови в удивлении поднялись на середину лба. - Кто ты? И что ты сделала с Кайей? - я улыбнулась, а фотограф окунул бычок в пепельницу и довольно хлопнул себя по коленям. - Тогда, еще пару кадров. *** На календаре четырнадцатое февраля. В этот день я чувствую себя самым одиноким человеком на планете. Не потому, что у меня нет парня сейчас, и, соответственно повода сходить с ума, простаивая километровые очереди в магазинах в попытке купить какую-нибудь ненужную чепуху, а потому, что сегодня мой День Рождения. И ни один человек из моей немалочисленной семьи не позвонил мне сегодня. Под конец дня я буду рада даже смс сообщению из трех слов. Но все иначе. Я наношу на губы темную помаду в цвет наряда, закрепляю прядь вокруг конского хвоста последней шпилькой и натягиваю узкие темно-зеленые джинсы. За окном ниже ноля и валит снег. Набрасываю меховую жилетку и натягиваю на ноги сливовые ботильоны. Сегодня открытие выставки. Я уныло улыбаюсь собственному отражению и спускаюсь на улицу. Мотор автобуса злобно урчит на остановке в паре шагов от дома. Я заскакиваю в транспорт, сую водителю купюру и, игнорируя взгляды пассажиров, усаживаюсь на одиночное сидение в конце салона. Город медленно плывет за грязным стеклом. Призывно машут догоняющие автобус люди. От моей остановки идти минут пять. Все это время я наслаждаюсь видом переполненных улиц и влюбленных пар. Именно сегодня это не причиняет мне боль. Возможно потому, что я никак не позиционирую свою прошлую жизнь с этим праздником. День Влюбленных. Роскошное здание из стекла и металла в окружении странно подстриженных туй радушно приветствовало светом из окон-треугольников, которые было почти не видно из-за усилившегося снегопада. Я быстро прошествовала ко входу в теплое здание. Бдительный охранник проверил мое приглашение и пожелал приятного вечера. Вход в павильон, где была выставка, находился в конце огромного лобби. Цокот моих каблуков звонким эхом отдавались по холлу. Толкнув металлическую дверь, я попала в мир с белоснежными стенами, современной музыкой и запахом дорогих парфюмов. Расстегнув молнию меховой жилетки и схватив бокал шампанского с одного из подносов, я принялась прохаживаться по залу. Сначала мне показалось, что работы расположены абсолютно хаотично, но потом я нашла в этом смысл. Они были расположены по небольшим историям. В каждой группке работ было свое настроение. Допустим, некоторые снимки из одной серии занимали всю стену - маленький сажанец, рядом с ним малыш и, соответственно, небольшой снимок. Затем дерево и мальчик росли по ходу увеличивающихся размеров картин - в итоге став совсем большими. Некоторые серии располагались прямо в середине зала: как целая пирамида - четыре снимка треугольной формы изображала четыре времени года и четыре стихии. Очень здорово. Ну, и все в таком же духе. Очень удивил потолок - он был полноценным небом, только в форме мозаики. Это был ряд снимков, состоящих, начиная от входа, с кусочков рассвета -идеально сочетающихся между собой по цвету, переходу и т. д. - дальше шли облака, они превращались в тучи, затем настоящий дождь с эффектом "капли на очках", затем радуга на фоне серых облаков. Потом они тают, кусочек голубого неба, переходящий в закат, а затем в ночь с бриллиантовой крошкой звезд. Выглядело это просто захватывающе. Следующая серия фотографий, мягко говоря, удивила меня. Не потому, что там было что-то особенно шокирующее. Там просто был Дзингудзи Рен. В абсолютно... обескураживающем амплуа. У меня было время, чтобы погуглить. Снимки в журналах, фотосессии для рекламных компаний - все это было его козырем. Так как умел превращаться этот мужчина - мало кто умел. От юноши-романтика, до сексуального обольстителя всей женской половины населения. Но эта фото сессия... была в стиле Ясу. Вывернуть всю душу на изнанку. На черно-белых снимках на части стены, расположенных немного хаотично вокруг самой большой фотографии в центре, Дзингудзи Рен был в ярости. В расстегнутой рубашке и брюках, с завязанными в пучок волосами на затылке и выбритыми висками, он крушил стулом зеркало. На другом снимке мужчина так яростно сжимал осколок стекла, что падающая капля крови зависла в кадре. Он то бежал по комнате, то сжимал кулаками виски и стискивал зубы, то апатично глядел в потолок, лежа на сером бетоне и согнув одну ногу в колене, то разбрасывал по комнате предметы. Но самое впечатляющее фото находилось в средине инсталяции. Дзингудзи Рен с кистью в руке и уже как бы уходил от огромной черной стены с неровной перечеркнутой надписью: "СВОБОДА". Этот странный незнакомец на фото нашел отклик в моем сердце. - И как Вам? - мягко прорычал возле уха знакомый баритон. Я вздрогнула от неожиданности, но улыбнулась. - Очень в стиле Ясу, - начала издалека я. - И очень неожиданно. Я в восторге. Я взглянула на Дзингудзи-сана поверх плеча. Мужчина улыбался мне своей ослепительной улыбкой. От голубых глаз разбегались еле-заметные морщинки-лучики. Мужчина был одет в синий блейзер, голубую рубашку и серые штаны. Очень просто и элегантно. - Вы еще не видели себя? Я замялась от такого странного вопроса, пока до меня не дошло, что певец спрашивает о фотографиях. Дзингудзи-сан кивнул головой, говоря этим следовать за ним. Идти оказалось совсем близко. Моя инсталляция оказалась на том же самом кусочке стены, что и предыдущая, только с другой стороны. Так сказать на обороте. Мое дыхание снова перехватило. Только сейчас я поняла, что кусочек стены не просто так находился промо по центру зала. Там, где "небо" было грозовым и дождливым. На снимках была я. Та самая "я" которая разбилась три года назад. Инсталляция была сделана в форме часов, где стрелки указывали на полночь. Но отсчет начинался с 13.00. Фото было сделано Ясу в день нашего с ним знакомства. Это был мой первый год обучения в консерватории, когда его пригласили сделать афишу. Я так неумело позировала, что Рьюки-семпай пытался развеселить меня, позируя за спиной Ясу. Тогда я так громко и долго смеялась, что заболел живот. Именно это изображала первая фотография: темная сцена Большого зала, софитом выхвачен черный рояль и смеющаяся за ним я. Хрупкое тельце облачено в короткое платье молочного цвета без бретелей и с юбкой-пачкой, покрытой у подола россыпью камней. Черные кудряшки весело подпрыгивают в каре, не доставая даже до плеч, а юное свежее личико с задорными ямочками заразительно смеется. Дальше идут фотографии по хронологии. Самое странное, что все они были сделаны исподтишка и в такие моменты, о которых я бы и не вспомнила. Я в летнем сарафане, бегу по маковому полю за отъезжающим автобусом. Это было, когда мы вместе летом ездили к моим родителям за город. Я засмеялась, когда вспомнила, как сильно и непристойно ругалась на водителя. Тогда парни прозвали меня сапожником. Еще были фото в кафе с чашкой кофе, фотография в моей квартире во время дождя, я-заснувшая в нотах. Все они были такими теплыми и милыми, как плюшевая игрушка или шерстяной плед. Одной из самых неожиданных для меня фотографий была фотография на тротуаре. Я в желтых резиновых сапогах и бирюзовом плаще, с двумя гульками на голове, размахивала зонтом и жестом звала человека к себе, глядя в камеру. Предпоследним был снимок с концерта в день аварии. Я в синем платье в пол спускаюсь с широкой винтовой лестницы оперного театра. Затем на 23.00 белый лист, а на полночи, куда указывали стрелки, фотография из дома Ясу - я в белом платье и терновом венке босая на снегу. - Ясу превзошел сам себя, - откашлявшись, все-равно хрипло пробормотала я. Вот какой он меня видел. Жизнерадостной, легкой, светлой, милой и... теплой, как солнце. А потом... - Он умеет, - согласился со мной Дзингудзи-сан. Пауза между нами не была неловкой. Каждый думал о своем под легкую, как шелк, музыку Дебюсси "Девушка с волосами цвета льна". - Я могу вас потревожить? - раздался из-за спины голос Ясу. Мы с певцом обернулись. Ясу выглядел очень респектабельно в черных брюках, облегающей жилетке и белой рубашке. Ну, право, сама элегантность. Фотограф поцеловал меня в щеку, поцарапав жесткой щетиной, и вручил огромный букет из карликовых роз. Моих любимых - нежно-розовых с бело-зеленой рубашкой. - С Днем Рождения, - я широко улыбнулась фотографу и вдохнула тонкий аромат. - С Днем Рождения, Рен. Мужчины обменялись широкими улыбками и рукопожатиями. - А мне букет? - пошутил Дзингудзи-сан. - Прости, дружище! Я как-то не продумал этот момент. Завтра пришлю ромашек, - подхватил Ясу. - О, ты знаешь, что я люблю. Я с улыбкой следила за мужчинами, а они, в свою очередь, покровительственно поглядывали на меня. Разговор перетек в обсуждение выставки, Ясу подал нам по бокалу вина и показал оставшиеся работы, периодически отвлекаясь на краткие беседы и похвалы от гостей. Многие узнавали нас по снимкам и высказывали свое восхищение, на что певец очаровательной улыбался и остроумно отшучивался, а я только смущенно кивала. По правде, это все заслуга Ясу, и я не преминула ему это сообщить. У стола с закусками нас настигла Ариадна. Ее проницательный взгляд скользнул по нам троим. Поняв, что беспокоиться не о чем, девушка начала захлебываться восхищениями. Время на часах показывало начало девятого, так что приличия уже позволяли мне покинуть выставку. - Ускользаете? - проницательно заметил Дзингудзи-сан. - Да, - коротко кивнула я, вглядываясь в снегопад за окном. - В честь Вашего Дня Рождения я приглашаю Вас на ужин. - В честь Вашего Дня Рождения я согласна, - весело ответила я. С этим мужчиной мне было очень спокойно и крайне приятно. Своими голубыми глазами и ослепительной теплой улыбкой он очаровал меня. И я не видела смысла в том, чтобы лишать себя такой замечательной компании. Я взяла мужчину под предложенный локоть, и мы вышли в снегопад. Мир казался волшебной сказкой. Белый снег покрывал землю, растения, искрился в свете фонарей и праздничных гирлянд. Я улыбнулась небу и тут же поймала ресничками несколько снежинок. - Вы любите снег? - Терпеть не могу, - радостно ответила я. - Но сегодня люблю. - Как и машины, - осуждающе заметил певец и повел меня неторопливым прогулочным шагом вдоль тротуара. Я смутилась. - Я должна извиниться за свое поведение в нашу последнюю встречу. - Вы ничего мне не должны, - немного резко отрезал Дзингудзи-сан и проводил взглядом проехавший джип. Я поскользнулась на заледеневшем асфальте и прижалась к руке мужчины. Моя неуклюжесть разрядилась обстановку, и разговор дальше потек непринужденно, подальше от опасных тем вроде автомобилей. Ресторан оказался очень уютным и тихим, но от этого не менее роскошным. К нам сразу же подскочил администратор и без очереди провел к одному из уединенных столиков в дальнем конце зала. Он был окружён легкими газовыми занавесками, на подобии алькова. Пока Дзингудзи-сан галантно принял мою жилетку и подвинул мне стул, администратор успел сбегать за вазой для букета и лично подал меню. Я , недолго думая, заказала салат, певец - тарелку пасты. - Салат? - удивился мужчина, кивая виночерпию и подавая мне один из бокалов с вином. - Лет до пятнадцати я была толстушкой, - честно призналась я и пригубила вина. Дзингудзи-сан рассмеялся. - Впервые слышу, чтобы кто-нибудь так открыто об этом заявлял. - Мне раньше не приходилось об этом говорить. Все мои друзья знают об этом, - я задумчиво покрутила между пальцами ножку фужера. - А в чем Ваши недостатки? - Вы считаете, что у меня их нет? - хитро сощурился мужчина. О, да он кокетничает! - Вы даете повод так думать. - У меня их полно! - беззвучно посмеиваясь, откинулся на спинку стула он. В небесно-голубых глазах плясали бесенята. - Например? - наоборот, склонилась к собеседнику я, упершись локтями в стол. Дзингудзи-сан закинул ногу на ногу и задумчиво сощурился. - Я ужасный соня, - заявил мужчина, а я разочарована фыркнула. Нашел, чем удивить. - Я жутко вспыльчивый, ревнивый, но и отходчивый. - Просто Вы - Водолей. Певец удивленно вскинулся. - Вы верите в астрологию? - в голосе сквозил явный скепсис и насмешка. Я пожала плечами. И что это за высокомерный тон? - Я верю своим глазам, и по моим наблюдениям, астрология еще не ошиблась ни разу. Гороскопы, конечно другое дело. Это чушь полнейшая. Официант поставил перед нами заказ и, пожелав приятного аппетита, удалился. - Интересная Вы девушка, - подвел итог своим наблюдениям Дзингудзи-сан. Это польстило мне. Даже больше, чем хотелось бы. - Не больше, чем другие, - покривила душой я и уткнулась в тарелку с салатом. Дальнейший ужин прошел в веселой беседе, порою слишком бурной, иногда в спорах. Из всего нашего диалога я вынесла, что Дзингудзи-сан человек легкий и интересный в общении. Очень смешливый, явный скептик, знаток женщин и искусства. А еще книг. - Я никогда не любил читать, - обяснял он, - но это лучшее средство от назойливых мыслей, одолевающих в одиночестве, и дурного расположения духа. А еще он все время спрашивал меня. Обо всем. О вкусах, об интересах, о личной жизни. - Я люблю сыр и хорошее вино, кофе, цитрусовые, рыбу в любом виде, - мужчина, казалось, впитывал все, что я говорила. - Еще люблю читать, но что-то легкое, вроде Дюма или современных авторов. Люблю кино. Очень! - Какое? - Больше всего исторические фильмы, - я уверена, что в этот момент мои глаза горели. - Люблю моду. - У Вас хороший вкус, - сделал комплимент Дзингудзи-сан. Я благодарно кивнула. - А что на счет музыки? На одно из фотографий Ясу Вы сидели за роялем и выглядели очень счастливой. Меня как мешком по голове огрели. А потом я внимательнее огляделась в лицо собеседника. И снова попала в плен его волшебных глаз, чтобы в очередной раз выложить все как на духу. - Я люблю музыку. Наверное, больше всего на свете. - При первой встрече мне показалось, что я Вас уже встречал, - накручивая на вилку пасту, задумчиво проговорил певец. Стараясь отвести огонь от себя, я отшутилась: - Вы произвели на меня такое же впечатление. Дзингудзи-сан засмеялся и с притворным сожалением воскликнул: - Это удар ниже пояса. Пострадало мое нежное самолюбие! Я засмеялась и откинулась на спинку стула. - Ну, простите! Будь вы Бахом в камзоле и паричке, я бы так не оплошала! - Я пою в "Старишь", - весло признался Дзингудзи-сан. - И владеете клубом, - добавила я и отодвинула пустую тарелку. - И еще много чего. Я не люблю сидеть на месте, - воцарилась неловкая пауза. - Так откуда же я Вас знаю? Я поджала губы и уставилась на руки, сложенные на коленях. - Раньше я выступала под фамилией Нагакава. - Нагакава Кайя, - подхватил мужчина. Я подняла на него глаза, чтобы увидеть реакцию на мое признание. Мужчина выглядел удивленным и впечатленным. - Мой друг с женой Ваши поклонники. Мы были вместе на вашем Рождественском концерте три года назад. Я знала, что он знал, что произошло после. Вся страна знала. Автокатастрофа. Рана в груди снова вскрылась, стоило вспомнить ту ужасную ночь. - Я рад, что с Вами все в порядке. Я вскинулась и удивленно уставилась на певца. Он улыбался кончиками губ, а в глазах плескалась... нежность. - Вы доели? - резко сменил тему он и поманил пальцем официанта. Тот сразу же предоставил счет. Дзингудзи-сан неглядя сунул купюру немалого достоинства в книжицу и встал. Официант, видимо, прикинув сколько ему достанется, с восторженным поклоном склонился перед певцом и, обтерев полотенцем мокрые кончики цветов, протянул мне букет. Я приняла от Дзингудзи-сана жилетку, цветы от служащего и вышла из ресторана, держа под руку спутника. - Такси я предлагать не буду, - смешливо предположил Дзингудзи-сан. Я хихикнула и снова извинилась за прошлый раз. - Да, чего там. Пойдемте, проведу до остановки. Мы молча дошли до автобусной станции и спрятались от усиливающегося снегопада под пустующим навесом. Атмосфера между нами стала какой-то... странной. Но приятной: тягучей, мягкой и напряженной. Поднявшийся ветер проник под жилетку, а руки совсем замёрзли. Даже то, что я почти впечаталась в бок певца, уже никак не помогало. Дзингудзи-сан высвободил свою руку из моей хватки. Ощущение стыда затопила меня с головой. Еще чуть-чуть и бедный мужчина остался бы без конечности по моей милости. Но не успела я казнить себя в достаточной мере, как Дзингудзи-сан обернул вокруг меня свои руки и стал спиной к ветру, защищая меня. Внутри меня как-будто обрушилось что-то, и я подняла глаза на своего спутника. Певец оглядывался по сторонам, выглядывая автобус, а я поражалась ему самому. Вот он стоит передо мной - богатый, красивый, мечта миллионов. И я - просто я, которая просто погрязла в жалости к себе, эгоистично полагающая, что стала особенной, пусть и на один вечер, для этого мужчины. Но пусть это будет всего один вечер. Просто он и я. Может так я забуду Его, может так почувствую что-то еще, кроме горькой обиды и злости. Я встала на носки и положила ледяную ладошку на щеку мужчины передо мной, сжимая другою букет между нами. Певец удивленно смотрел на меня своими поразительным голубыми глазами с редкими синеватыми вкраплениями из-под густых ресниц, а потом решительно склонился ко мне. Вкус его немного обветрившихся губ был чужим, но приятным, и я открылась навстречу поцелую. Сладкому, как сам грех. Пока яркий свет фар подъехавшего автобуса не резанул глаза. Я нехотя оторвалась и, не прощаясь и не надеясь на что-то большее, чем это, бросилась к отворившимся створками. - Завтра в полдень возле "Боба", - услышала в догонку я, а когда обернулась в проеме, наткнулась только на спину уходящего певца. - Я не прийду! - закричала в метель я. Дзингудзи-сан, не оборачиваясь, поднял руку вверх и закричал в ответ: - Придёшь, я знаю. Я улыбнулась и прошла в салон под ворчание водителя. Черт, только этого сейчас не хватало! Снова разогнала сердце до двухста километров в час. Надеюсь, у меня получится вовремя нажать на тормоза...