Последний ноктюрн

Я так и не пришла к нему на следующий день. Хотя даже не уверена, ждал ли он меня? Сомневаюсь. Такие мужчины как Дзингудзи Рен не склонны к долгим привязанностям, а я... С тех прошло полтора месяца. Меня восстановили в университете и определили на четвертый курс. Занимаясь, как безумная, я смогла вернуться на прежний уровень. Но только как исполнитель. Возможно, этого достаточно. Нужно просто смириться с тем, что все не будет как прежде, просто принять это. Прослушав затянувшуюся вступительную речь ректора, студенты высыпали из душного зала. За большими деревянными окнами приветливо покачивались ветви сакуры, цвет которой смущенно розовел на фоне голубого безоблачного неба. В коридорах царило веселое возбуждение первого учебного дня, в воздухе пахло безумием. Вопреки ожиданиям, меня это чувство тоже не обошло стороной. Я широко улыбалась началу новой жизни. На лестнице меня догнал Рьюки. В костюме и собранными в пучок волосами на макушке он выглядел нелепо, но в своей манере очаровательной. - Здравствуйте, сенсей, - поддела скрипача я. - Здравствуйте, - подражая моей бодрой пружинящей походке, весело ответил Рьюки. - Прекрасно выглядите, госпожа студентка. Я только захихикала на неуклюжий комплимент давнего друга. Говорить больше не хотелось, так как каждое слово в стенах этого старинного здания, пропитанного ностальгией, могло вызвать нежелательные воспоминания. За спиной закрылись тяжелые дубовые двери, и ослепительное солнце резануло глаза. Я прикрыла их ладонью. Целая стая звуков ворвалась в мою голову. Справа, совсем недалеко от крыльца кто-то перебирал металлические струны гитары, выискивая нужный аккорд. Слева бодро барабанила о поребрик пара деревянных палочек. Ездили машины, хлопали двери, пели птицы, дышал Рьюки. Я, наконец, оторвала от лица ладонь и напела под нос образовавшийся в голове мотив в четыре ноты. А потом другой. Тоже из четырех нот. Повторила их несколько раз, чтобы запомнить и мысленно записала их нотами в своей голове. - Нечто новое? - удивленно спросил Рьюки, ненавязчиво напоминая о себе. - Надеюсь, - широко улыбнулась ему я. Да, скоро это станет чем-то абсолютно новым. И абсолютно грандиозным. Рьюки предусмотительно подал мне руку, помогая спуститься с крыльца. Громко хлопнули дверцы машины, и я инстинктивно подняла голову. И чуть не упала, зацепившись каблуком за край ступеньки. - Вот так встреча, - мрачно заметил скрипач и глянул на меня поверх плеча. Да уж, действительно. Кого-кого, а Дзингудзи-сана здесь я увидеть не ожидала. В дорогом синем костюме-тройке он с королевским достоинством плыл, по другому не скажешь, по центральной алее прямо навстречу нам. Рядом с ним, демонстрируя свое превосходство, шествовал его старший брат, глава семейной корпорации. Оба мрачные, закрытые, холодные. Хотелось невольно отойти, уступив дорогу. Стоило мне только снова взглянуть на Дзингудзи-младшего, в сердце предательски екнуло чувство вины. Я и не заметила, как Рьюки мягко отвел меня в сторону, давая мужчинам пройти. Братья прошли мимо с таким видом, будто вокруг никого не было. Меня не было. Я оглянулась, но прежде, чем одернуть себя, заметила на себе взгляд обернувшегося мне вслед Дзингудзи. А потом он исчез за дверью. - Что он здесь делает? - почему-то вслух прошептала я. Чувство вины кислой оскоминой встало в горле. - "Дзингудзи гроуп" ежегодно выделяет кругленькую сумму и вкладывают ее в искусство. В прошлом году их щедрость пала на нашу школу. Новые инструменты, спонсорская поддержка и так далее. В этом году черед... сама понимаешь. - Альтруисты? - с сомнение подняла бровь я. Рьюки пожал плечами, засунул руки в карманы брюк и продолжил путь к воротам ленивой походкой. - Думаю, просто законный способ уйти от налогов. - Ясно, - сухо кивнула я и, заложив руки за спину, посмотрела в голубое небо. Цвет - прямо как глаза Дзингудзи-сана. - Ладно, мне пора, - кивнул в противоположную моей сторону Рьюки. - Мы с Сорой хотели отметить ее первый рабочий день в качестве учителя, так что... - Конечно! - изобразила энтузиазм я. - Передавай ей привет. И пусть позвонит мне, когда перестанет дуться. - Ее почти отпустило, - шутливо заверил меня скрипач и, помахав на прощание, бросился к подоспевшему автобусу. Я проводила взглядом переполненную людьми будку на колесах и направилась домой. Черный автомобиль братьев Дзингудзи все еще перекрывал подъезд к центральной аллее университета. Не знаю почему, но я просто сделал это: достала из сумки ручку, вырвала из нотной тетради страницу и быстро накорябала незамысловатую записочку. Сложенная в четверо бумажечка неприятно жгла ладонь и заставляла сердце рвано биться о ребра. Я крутила ее между пальцами минуты три прежде, чем постучала костяшками в тонированное стекло иномарки. Водитель с военной выправкой вышел из автомобиля и смерил меня нечитаемым взглядом. Я уверенно протянула ему листик: - Передайте, пожалуйста, Дзингудзи-младшему. Он поймет от кого это. Но водитель не спешил брать у меня письмецо. Он продолжал стоять в позе защитника перед футбольными воротами, скрестив руки у паха, и смотреть на меня. Когда я уже хотела опустить уставшую руку, мужчина, наконец, молча принял у меня записку и сел в машину. Я, вдруг, схватилась за дверцу, не давая ей закрыться: - Это важно. Я виновата перед ним. Передайте, пожалуйста. Молчаливый водитель кивнул, и я дала двери захлопнуться, но не той, что в моем сердце. *** За окном уже смеркается. Кофейня, под завязку забитая воркующими парочками и веселыми друзьями, вот-вот лопнет, словно теремок из знаменитой сказки. Я допиваю уже третью чашку капучино и прокручиваю в голове текст записки: "Я не стану извиняться в этой записке. Извинюсь при встрече. Буду ждать тебя на прежнем месте в договоренный час в субботу. Буду все-равно ждать, Х.К." Неужели я так сильно задела его своим отказом в прошлый раз? Или просто перестала быть ему интересной? А, может, Дзингудзи просто решил отомстить? Я терялась в догадках, каждый раз проклиная тот непонятный порыв, но взгляд все-равно продолжал выхватывать светловолосые макушки посетителей и просто случайных прохожих за окном. И каждый раз сердце предательски замирало в надежде, а потом продолжало уныло отбивать привычный ритм в разочаровании. Когда время перевалило за десять вечера, я ушла - не в силах больше терпеть это испытание. Мое сердце снова разбито. Только разница в том, что это моя вина. Я снова дала этому случиться. Снова позволила себе то, что разрешать нельзя. Следующее утро я провела в постели. Состояние и настроение соответствовало погоде - над моей головой сгустились тучи. Во всех смыслах. К середине дня я заставила себя подняться, и отправилась заниматься. Нужно было разобрать новую программу и определиться с произведением крупной формы. Я решила смухлевать и взять то, что когда-то играла. Так за занятиями прошло и воскресенье. А вот понедельник принес мне просто поразительные встречи. Почти все гуманитарные предметы в нашем ВУЗе вычитали до четвертого курса. Остался только английский язык, начитку которого поставили в понедельник на девять утра. Чтобы не расслаблялись. Я бросила сумку на парту и упала на стул. Аудитория наполнялась сонными студентами, уменьшая количество свободных посадочных мест. Угроза моего одиночества оценивающе окинула аудиторию скучающим взглядом карих глаз и, остановившись на соседнем стуле, быстро его заняла. - Привет, - скомкано поздоровалась я с однокурсником и, покраснев от несвойственной мне привычки заводить новые знакомства, уткнулась взглядом в доску. - Привет, - сказал брюнет и откинул с лица, достойного любого глянца смоляную прядь. - Разбуди, когда препод зайдет, - высказал просьбу мой новый сосед и, прикоснувшись щекой к парте, мгновенно засопел. Я только передернула плечами и принялась строчить Ясу обещанное сообщение. "Доброе утро. Я на паре. Доехала на метро и не сошла с ума. Удачи на съемке". Не успеваю я положить телефон в карман джинсов, как получаю ответ: "Молодец! Будь усердна, но помни: слишком прилежные студенты попадают в ботанический Ад". Я засмеялась и, прикинув в голове расписание, написала: "После пары двухчасовой перерыв. Заскочу на минутку". Я зажала качельку громкости и поставила телефон на беззвучный. Знаю, что звонить особенно некому, но привычка из прошлого осталась. Когда педагог вошел, я, как и было условлено, растолкала своего соседа. Парень благодарно кивнул, достал из рюкзака блокнот, засучил рукава черного пуловера и принялся что-то активно строчить карандашом. Из-под джемпера на запястье стеснительно выскользнула татуировка - изящная надпись на французском, состоящая всего из двух слов: "L'oiseau Noir". - "Черная Птица", - выдохнула я. Сосед поднял на меня удивленный взгляд. - Мое любимое произведение Нагакавы Кайи. И ее последнее. Его еще называют "Последний ноктюрн". Слышала? Я мысленно усмехнулась. - Ага. Парень удовлетворенно кивнул. - Кто ты по специальности? - Композитор, - уже в лицо ему улыбнулась я и убрала за ухо выпавшую из пучка прядь. - А ты? - Виолончель. Я мысленно поставила галочку. Виолончель - это даже лучше, чем... скрипка. Стоило мне мысленно представить звук, тембр этого инструмента, как в голове прозвучала недавняя пара пассажей из четырех нот, но только уже в его исполнении. Лезть в сумку за нотной тетрадью - только шорох наводить, поэтому пришлось кое-как разлинеить последнюю страницу тетради в клеточку и записать ноты на кривом стане. Рука еле поспевала за головой, мысли лихорадочно гнали вперед, в ушах играла музыка. Только бы ничего не забыть! Ручка порхала по листку так быстро, что пришлось разлинеить еще один листок. И еще, пока сосед не толкнул меня локтем. - Пара закончилась, Моцарт, - насмешливо фыркнул он и, закинув рюкзак на плечо, кивнул, - Бывай! Я обвела опустевшую аудиторию удивленным взглядом, а потом бросила его на тетрадь, которая была исписана обрывками нотных станов, пометками, ритмическими схемами и в общем напоминала замызганный черновик. Полный привет! Я радостно затолкала свое сокровище в сумку и понеслась вон из университета, в двух кварталах от которого находилась студия Ясу. В студии кипел творческий процесс. Работники устанавливали свет и завершали декор площадки, которая выглядела как конфетная лужайка умпа-лумпов из фильма "Чарли и шоколадная фабрика". - Привет! - подкравшись, гаркнула я в спину курящему Ясу. Фотограф вздрогнул, цветасто матернулся, затушил упавшую сигарету носком ботинка и смерил меня мрачным взглядом. - Гуд морнинг, - с картинным акцентом буркнул друг. - Кто снимается? - с любопытством глядя на процесс установки красно-белого лакричного дерева, спросила я. - Недавно дебютировавший бойз-бенд. Их песни сейчас только глухой не слышал. Выстрелили меньше года назад - уже платиновые, прикинь? - Да, - присвистнула я восхищенно. - С продюсером им повезло. - Спасибо, - промурлыкал мне на ухо Дзингудзи-сан. Я вздрогнула и оттолкнула мужчину от себя. Запах его горьковатого парфюма с нотками сандала, табака и черного перца будоражил и заставлял голову кружиться. На лице Дзингудзи-сана отразилось недоумение, которые быстро сменилось саркастичной ухмылкой. - Почему не на учебе? Динамите преподавателей? Это в Вашем стиле, - едко бросил он и направился в сторону площадки. - Какая муха его укусила? - пожал плечами Ясу. Я подавилась от злости и бросилась вслед блондину. Он как раз заговорил с одним из певцов, который молча внимал наставлениям, подставив лицо кисти гримера для финальных штрихов. - На минутку, - процедила сквозь зубы я и, схватившись за рукав фланелевой рубахи, поволокла Дзингудзи-сана в уголок. - Я, вообще-то, на работе, - мрачно сообщил он мне и провел рукой по собранным в пучок на затылке волосам. - Давайте-ка проясним ситуацию. Я не пришла на свидание, но, ведь, не обещала? В ответ на мою реплику Дзингудзи-сан просиял, закрепил на лице липкую улыбочку и сложил руки на груди. - Совесть заела? - Допустим, - огрызнулась я. - Но в ответ на Вашу оппозицию я не язвлю. Хотя замечу, что мстить подобным образом даме - это как-то не по-джентельменски, - в эту фразу я вложила всю иронию, на какую была способна. - Вы пропустили кое-что. - Что? - Сначала я что-то сделаю, потом Вы меня отчитаете. - О, поэтому Вы ничего и не сделали! - рявкнула я, а Дзингудзи удивленно поднял брови. - Что, по-вашему, я еще должен был сделать? - теряя терпение, рычал мужчина. - А... - я открыла рот, а потом закрыла его. Злость и азарт спора улетучились. - Я ждала весь день, - растерянно вырвалось против воли. - Вы могли хотя бы дать знать, что не придете. Дзингудзи-сан беззлобно усмехнулся: - Что происходит в Вашей странной голове? Это прозвучало обезоруживающе искренне. Похоже, что-то в моей схеме пошло не так и было упущено звено. Придется откатиться в начало. - Вы получили мою записку? - Нет, никаких записок я не получал. А они были? - лукаво усмехнулся мужчина. Похоже, это польстило его самолюбию. - Я оставила одну Вашему водителю на прошлой неделе. - Где назначили мне свидание. - Это было не свидание... - А, так в записке было написано: "Приглашаю Вас на НЕ свидание"? - глумился Дзингудзи-сан, но мне это надоело. Я разъяренно фыркнула и направилась вон из студии, в двери которой на кого-то налетела. - Какого черта ты тут делаешь? - удивленно пробормотал смутно знакомый голос. Я потерла ушибленный нос и удивленно уставилась на своего соседа по парте, уже облаченного в классические брюки и фиолетовый кафтан как у Вилли Вонка. От удивления и голос пропал, и умение говорить. - Знаешь, я был высокого мнения об изобретательности фанаток, но ты переплюнула все мои ожидания. До меня с минуту доходил смысл его слов. Только я хотела открыть рот, сзади подоспел Дзингудзи. - О, простите, сенсей. Ее сейчас выпроводят. Я позову охрану, - поспешно оправдался парень и больно схватил меня за предплечье, видимо, собираясь вывести из студии. - Э, Мания Величия, руки убрал, - просопела я и попыталась высвободиться, но пацан оказался не из понятливых. - Брысь в гримерку, - отдал приказ Дзингудзи-сан и стряхнул руку парня с моей. Я потерла саднящее место, а потом заметила, что ладонь мужчины ненавязчиво легла мне на плечо. Парень задумчиво свел брови. Я аккуратно высвободилась из-под руки Дзингудзи. - Разъясняю ситуацию. Снова, - я направила указательный палец на однокурсника. - Я не твоя фанатка и в студию пришла тоже не ради тебя, - а потом повернулась к Дзингудзи-сану. - И не ради Вас тоже. Мужчина кивнул, уловив именно то, что я хотела сказать: никто не должен знать. - Ладно, разбирайтесь сами, - мрачно подвел итог виолончелист и пошлепал на площадку, где Ясу уже расставлял по точкам остальных участников группы. - Мы учимся вместе, и я не хочу, чтобы кто-нибудь что-нибудь знал обо мне кроме имени и фамилии, - отрезала я. - С этим проблем не будет, - пообещал мне мужчина и криво улыбнулся. Сейчас он напоминал мне хитрого лиса. - Мне кажется, что сопротивляться судьбе бесполезно. Я поняла, к чему он клонит, но радости от этого не испытала. Только неловкость и разочарование. - Послушайте... - Давай на ты. - Слушай, я... не могу, - сгорая под пронзительным взглядом певца, пробормотала я. - Не можешь, или не хочешь? Я поджала губы и нервно покрутила пуговицу на рубашке. Ситуация меня нервировала. Все мое существо было против той жирной точки, которую я собиралась поставить, но не поставить ее казалось мне не правильным тоже. - Я не знаю! - Послушай, - мягко, осторожно взял меня за руку Дзингудзи-сан. Все мысли в моей голове разлетелись в разные стороны, и собрались в ладони, которой он касался. - Я не настаиваю на отношениях. - То есть, мы можем остаться друзьями? Потому, что отношения это не то, что мне сейчас нужно, - выпулила я. И это было именно тем, чего я хотела. - Нет, на это не соглашусь я. Не в третий раз, - певец отпустил мою руку, и какое-то странное разочарование настигло меня в этот же момент. Его ответ был категоричным. - Не хочу заканчивать все так, - снова неожиданно искренне произнесла я. Дзингудзи грустно усмехнулся и засунул руки в карманы фирменных джинсов. - Мы зашли в тупик. В этот момент на площадке разгорелся какой-то спор. Мужчина с рассеянностью, будто забыл, где находится, и тревогой обернулся. - Тебе нужно идти, - подвела черту я за нас обоих и сама бросилась вон из студии. Боже, что происходит! Только не снова! Выйдя из здания студии, я вдохнула загазованный уличный воздух. Мне нужно прочистить голову. Расплатившись за уличный кофе, я подхватила стакан и отправилась в университет. Возможно, мне удастся застолбить класс на вечер и разобраться с утренними набросками. В ожидании специальности, я упала на скамейку за кампусом и принялась переписывать придуманные отрывки в специально заведенную нотную тетрадь. Сформировать написанное в один полноценный период у меня не получалось, зато удалось записать с головы еще несколько новых тактов. В какой-то момент я ощутила на себе пристальный взгляд и принялась озираться по сторонам. Подглядывающего обнаружить не удалось, но ощущение чужого присутствия выбивало из зоны комфорта. Я бросила тетрадь и карандаш в сумку и поднялась со скамьи. - Здравствуй. Одно слово. Только одно. Мое сердце остановилось. Лэн. Я подняла глаза и не ошиблась в своих ожиданиях. Скрипач, отлепившись от дерева из-за которого, по всей видимости, и наблюдал за мной, вальяжной походкой направился ко мне. Он выглядел как всегда стильно и дорого в песочном кардигане поверх футболки и фирменных брюках. Лэн подходил все ближе, а я, как завороженный коброй кролик, стояла и не могла пошевелиться. - Чего тебе? - наконец, выдавила я. Мой голос дрожал, но собраться с мыслями не получалось. Лэн молчал. Он разглядывал меня с ног до головы: проскользил взглядом вдоль обтянутых в джинсы ног, поднялся к расстегнутой от груди рубашке, остановился на яремной впадинке, где поблескивал подаренный отцом на двадцатилетие бриллиант в два карата на тонкой, почти невидимой цепочке. - Зачем ты вернулся? - Это моя родина. Мой дом, - хрипло произнес он. Я впервые видела его таким неуверенным. Сколько его помню, Лэн всегда был не просто уверенным в себе парнем, а иногда даже самоуверенным. - Здесь ты, - закончил он, глядя мне в глаза. Я бы отдала все на свете за эти слова. Я бы забыла о трех годах своего личного Ада, произнеси он это еще хотя бы месяцев пять назад. Но не сейчас. - Я здесь. Но теперь здесь только я. И ты. Раздельно, - прошелестела я. Каждое слово давалось мне с болью, ведь сказать хотелось совсем другое. Я развернулась и, обойдя скамейку с другой стороны, направилась к кампусу на негнущихся ногах. Лэн не остановил меня. Снова. А я не оглянулась, хотя очень хотела. Нуждалась в этом. Специальность прошла из рук вон плохо. Я не могла думать ни о чем, кроме Лэна. Даже недавняя встреча с Дзингудзи-саном стерлась из моей памяти. Вечером, зайдя в квартиру, я закрыла дверь на несколько оборотов, стянула на ходу кеды, бросила сумку на пол и упала на диван. Слезы покатились по щекам. За что судьба так со мной? Зачем она вернула его в мою жизнь? Как мне вести себя дальше? Каждый день видеть перед глазами то, что всеми силами, всей душой желаешь забыть. Так хочется просто взять и сбежать от этой жизни, от этих людей. От глупой и ненужной любви Ясу, от осуждения Соры, от беспочвенных и не очень треволнений родителей, от Лэна. Я чувствую, как это давит на меня, душит меня, не дает вздохнуть полной грудью. Но это моя жизнь, и невозможность побега сводит меня с ума. Терзаемая мыслями и воспоминаниями я не заметила, как уснула, проснувшись от настойчивого звонка в дверь. За окном уже давно стемнело. Затекшей от неудобного лежания на диване рукой я достала из кармана телефон. Час ночи. В дверь позвонили снова. Кто бы это мог быть? Разминая рукой шею, я пошла в коридор. Два раза споткнувшись о сумку и кеды, чертыхнулась и, не глядя в глазок, отворила дверь. На пороге стоял Дзингудзи-сан - мертвецки уставший и с бутылкой вина в руках. И я больше не стала сомневаться. Я вышла на площадку в тонких носках, обвила руками шею и просто поцеловала его, упиваясь дурманящим ароматом дорого парфюма. - Мы попробуем, - пообещала я Дзингудзи. Мужчина нежно убрал волос с моего лица, погладил по щеке и, подталкивая меня обратно к квартире, коротко кивнул. - Это все, что я хотел услышать.