Тупик I Взаперти

      Тереза буквально к нему приклеилась, ходила за ним чуть ли не по пятам. И в столовую с ним пошла, и в коридор «контроль». Ее давно бы прогнал Минхо, если б Дженсон не погрузил его медикаментозный сон. Он так и сказал, когда вышел из его комнаты.       Если нельзя к Минхо, пора навестить Томаса. Еще бы избавиться от Терезы…       — Не ходи за мной.       Тереза догнала его, положила Ньюту руку на плечо, заставила остановиться.       — Я вижу, что ты беспокоишься из-за Минхо.       Непонятно почему в душе зародилось тревожное чувство. Страх скребся изнутри железными когтями, мысли спутались в гигантский клубок шевелящихся змей. Перед мысленным взором невольно встала рыдающая Ада — ее порванное платье и жуткое красное пятно на всю щеку. Мог ли Минхо изнасиловать Аду? Еще как мог.       — Если ты влюблен в Минхо — так и скажи. Я не стану осуждать.       Пронзительная синева глаз гипнотизировала. Возможно ли ей противостоять?       — Влюблен? — словно эхо, повторил Ньют. Надоедливое слово внедрилось куда-то под кожу и теперь разрасталось подобно корням толстого дерева.       — Я тебя понимаю, потому что тоже влюблена, — призналась Тереза. — Но у тебя есть преимущество, ты можешь быть с тем, кто тебе дорог, а я так давно не видела Тома…       Навязчивая пелена спала. Печальный взгляд Терезы пробудил жалость. Внезапно Ньют подумал, что все его прошлые опасения беспочвенны: если бы Тереза, как прежде, работала на ПОРОК, доступ к Томасу получила бы именно она.       — Если пообещаешь никому не рассказывать, я могу тебе помочь.       Тереза настороженно сощурилась, но кивнула, и Ньют, отбросив сомнения, повел ее к Томасу.       Всю дорогу Тереза молчала, и эта холодная тишина до жути напоминала застывший воздух перед приближением гриверов. А вот внутри она будто оттаяла, с криком метнулась к стеклянной клетке.       — Том! Ответь, Том!       Не так Ньют представлял эту встречу. Он встал рядом с Терезой и заглянул через стекло. Пыточный стол заменили обычной кушеткой, отверстия для приема пищи заделали металлическим листом, дверь снабдили считывающим устройством. Томас сидел в дальнем углу комнаты и, кажется, дремал.       Тереза забарабанила кулаками по стеклу. Каждый удар звучал будто громовой раскат и отдавался протяжным эхом. Чтобы остановить раздражающий шум, Ньют прокричал:       — Томас тебя не слышит!       Тереза к нему развернулась с таким видом, будто готова убить.       — Как долго ты знаешь, что он тут?       Ее синие глаза потемнели и наполнились дикой яростью — один в один как у зараженных. Наверное, точно так же выглядит он во время очередного припадка.       — Томаса я нашел случайно, а потом Дженсон дал мне ключ-карту.       — Почему именно тебе? — Тереза недоверчиво отступила. — А как же побег? Ты бы позволил Томасу остаться здесь?       — Я надеялся, что мне удастся его освободить. Но если бы не получилось, остался бы вместе с ним.       Тереза только хмыкнула.       — Наверное, это разумно. Пойдем отсюда.       Не успели они открыть дверь, как она сама распахнулась, впустив Бренду.       — Навещали Томаса? — как ни в чем не бывало спросила она. — Тереза, ты можешь идти, я хочу поговорить с Ньютом.       Тереза окинула Бренду ледяным взглядом, но спорить не стала. Оставила его с этой странной женщиной, которая выглядела как девочка-подросток. С этой обманщицей, которая в Жаровне всех одурачила. Каким бы ни был Дженсон, он никогда не лгал о своей причастности к ПОРОКу.       Внезапно Бренда сделала то, чего Ньют никак не ожидал: обняла за талию и прижалась к нему всем телом. Даже через джинсы он ощутил ласкающее прикосновение к бедру и невероятно смутился. Пусть и запоздало, но он все же догадался — у нее совсем другие цели.       — Когда останешься один — прочти мою записку, — зашептала Бренда. — И ни в коем случае не доверяй Дженсону и Терезе.       Потом она отступила на шаг и будничным тоном заявила:       — Подожди немного, скоро приедет Ава Пейдж и Томаса выпустят.       Ньют в замешательстве кивнул.       — Можно мне идти?       Бренда сделала приглашающий жест, и Ньют, толкнув тяжелую дверь, оказался в коридоре. Привести в порядок мысли не удалось — на него с расспросами накинулась Тереза. Пришлось сказать про Аву Пейдж, но остальное он утаил.       Подозрительность Терезы никуда не делась, поэтому надо было как-то выкручиваться.       — Расскажи мне что-нибудь о Бренде, — попросил Ньют.       — Я знаю немного, потому что она в ПОРОКе новенькая, — Тереза проглотила наживку. — Говорят, она любит нарушать правила, потому что связана с канцлером через своего друга Хорхе. Дженсон считает, что Бренда займет его место, когда его болезнь перейдет на следующую стадию.       — Он болен Вспышкой?!       Теперь стало понятно, почему Дженсон был добр с ним. Они оба заложники страшной болезни.       Ньют взял Терезу под руку и повел вперед. Такую важную тему лучше обсуждать на ходу и шепотом.       — Ава Пейдж тоже заражена, — Тереза поняла его без слов и заговорила тихо. — Хочешь открою тебе тайну? Это все Дженсон с Томасом! Способ передачи вируса — через контакт с биологическими жидкостями зараженных, но к ней Вспышка попала в крошечной капсуле. Томас заразил мисс Пейдж в ее же собственном доме. Когда она узнала, то ужасно взбесилась, потому и отправила Томаса в Лабиринт.       — Зачем они это сделали?       — Не помню. Или не знаю. Трудно понять с полустертой памятью.       Всю оставшуюся дорогу они провели в тишине. Ньют пытался найти оправдание для Томаса, но так и не смог придумать мотив, который толкнул его на такой поступок. Ведь смерть была намного гуманнее, чем пожирающая разум болезнь. Однако эта история в очередной раз убедила в том, что Дженсон вовсе не злодей: Томас не стал бы работать вместе с подлецом.       Оставалось узнать, что же такое написала Бренда, а потом уже думать, можно ли ей доверять. Теперь надо было поскорее отделаться от Терезы, но проблема решилась сама.       Тереза ушла повидаться с Харриет, поэтому Ньют ринулся к себе в комнату, вытащил вытащил из джинсов мятый белый лист и, отгоняя странное волнение, начал читать.       «Ньют, ты должен спасти Томаса. Завтра Дженсон будет занят подготовкой к приезду Авы Пейдж, охране тоже будет не до вас. Ужин — идеальное время для побега. Я проставила полный доступ на номер твоей ключ-карты. В комнате, где держат Томаса, есть дверь, ведущая на лестницу. На самом верхнем этаже, в конце коридора, находится ангар с планолетами. Там тебя и Томаса будет ждать пилот. Никому об этом не рассказывай. Я помогу остальным, а ты спаси Томаса».       Ньют дважды перечитал неровные, наползающие друг на друга строки. Сердце гулко билось, предчувствуя долгожданную свободу, во рту появился привкус победы. Но когда Ньют принялся читать записку в третий раз, в мысли закрались проворные червячки сомнений. А вдруг это ловушка? Вдруг Бренда решила использовать его с Томасом в собственных целях или, того хуже, опять собирается отправить в Лабиринт?       От этого противоречия разболелась голова, да еще это шипение… Такое сильное, что все остальные звуки стали едва различимыми.       Когда безысходность туго переплелась с навязчивой идеей разыскать Бренду и оторвать ей руки, Ньют аккуратно разгладил смятые края записки, а потом спрятал ее в свой тайник. Неожиданное хладнокровие пугало еще больше, чем неукротимое буйство, но, похоже, придется мириться и с этим.

***

      Минхо забился в самый дальний угол, сидел, обняв себя руками и прислушиваясь к каждому шороху. Даже дышать сейчас казалось опасным: а вдруг он пропустит скрип двери и не успеет вовремя спрятаться? Нет укромных мест в тесной, отовсюду просматриваемой комнате, зато можно притвориться спящим. Но черта с два он залезет на ту самую кровать.       Сейчас хотелось лишь одного — стереть с кожи вонючий пот Дженсона, его запах, его мерзкие прикосновения. Но в душ пока нельзя, велик шанс на кого-нибудь наткнуться, придется ждать ночи, а потом красться, словно презренный изгой. Невыносимый позор для лидера. Эта мысль сводила с ума.       Если бы он не полез к Аде, то и драки не было, а если бы не пил… Слезы тяжелым комом застряли в горле, в грудь вворачивался стальной клин — при каждом вдохе опускался все глубже и глубже.       Ему просто указали его место — он такой же бесправный объект, как и остальные: он слаб, да к тому же еще и меченый. Дженсон пометил его, словно свою собственность — оставил на левой руке заглавную букву «J». Черный контур въелся под кожу, как и ее хозяин, даже под бинтом горел огнем и буквально кричал — я здесь, я с тобой, я все еще в тебе.       Теперь любой, едва взглянув на это позорное клеймо, поймет, кто его поставил. Татуировка совсем маленькая, да и сидит на внутренней стороне запястья, зато вреда от нее больше, чем от долбежки Дженсона. С болью легко можно справиться, а вот с унижением…       А ведь это Ньют! Именно он привел Дженсона! С другой стороны, в ПОРОКе ничего не происходит просто так, все было спланировано заранее. Или нет?       Так или иначе, Ньют — все, что у него осталось. Минхо ухватился за его образ как за единственную надежду на спасение. Ньют ему поможет, всегда помогал.       Когда наконец-то наступила ночь, Минхо выскользнул из комнаты и настороженно осмотрелся. Свет в коридоре горел сутки напролет, поэтому пришлось накинуть на голову полотенце и ссутулиться. Так себе маскировка, но иного варианта не было.       К счастью, душевая оказалась пуста. Шум воды тревожил, отвлекал, но уж лучше потерпеть, чем ходить грязным. Ссадины и кровоподтеки чудесным образом исчезли, словно той самой злополучной драки не было. Взамен Дженсон оставил нечто похуже. Душу будто выпотрошили, заменили ее составляющие чернильной пустотой — теперь там гнездилась бесконечная ночь.       Уходить было тяжело: вода давала хоть какое-то ощущение чистоты. За ее пределами снова незримые руки Дженсона, его дыхание, его ублюдский насмешливый тон. Теперь везде, куда бы он ни последовал, Дженсон будет тащиться за ним по пятам, словно вездесущий призрак.       Чтобы отогнать наваждение, Минхо потряс головой и сосредоточился на Ньюте. Пробрался в его комнату, еле нашел в кромешной темноте двухъярусную кровать. Сверху доносилось едва слышное дыхание, значит, там спит Тереза.       Минхо бесшумно скользнул к Ньюту, обнял за талию и уткнулся лицом ему куда-то в макушку. Ньют мгновенно проснулся: сначала испуганно вздрогнул, но, видимо распознав, кто к нему пришел, успокоился.       — Не гони меня, — жалобно прошептал Минхо.       — Что случилось? — так же тихо спросил Ньют.       Он попытался развернуться, но Минхо силой удержал его на месте. Не хватало еще, чтобы Ньют разглядел его зареванное лицо. Конечно, в комнате слишком темно, но кто знает, вдруг шизы видят в темноте?       — Ничего не случилось. Хочу поскорее отсюда выбраться.       Ньют беспокойно поерзал на месте, словно хотел высвободиться и сбежать, поэтому Минхо плотнее прижался к нему и отчаянным шепотом заговорил:       — Прости меня, прости за все…       — Не извиняйся, все равно в этих словах мало правды, — оборвал его Ньют. — Когда ты извиняешься, то на следующий день унижаешь меня сильнее обычного. Может, это для тебя такая игра, но я устал постоянно обманываться.       — Я просто запутался… — Минхо сделал отчаянный шумный вдох, чтобы сдержать слезы. — Я не хочу причинять тебе боль, но так выходит само собой.       Ньют долго молчал. Затем снова попытался сбросить руку со своей талии, пришлось сжать ее еще крепче.       — Мне сейчас так хреново. И если ты меня пошлешь, я просто не знаю, что мне тогда остается…       Тихое, сердитое сопение могло означать все что угодно, однако Ньют больше не вырывался.       — Ладно, я дам тебе еще один шанс. — Ньют словно подбирал каждое слово. — Ты всегда был мне небезразличен. Ты… и Томас. Я знал, что в Глейде ты спишь с другими парнями, однажды я даже наблюдал за этим. Мне казалось, что ты хочешь всех, кроме меня.       — Алби запретил тебя трогать! — с жаром ответил Минхо. — Но почему ты хотя бы не намекнул?       Ньют затих, будто раздумывая — говорить или нет, а потом произнес:       — Я видел, что, наигравшись с очередным парнем, ты отбрасывал его, словно ненужную вещь. Так же ты поступишь со мной.       Минхо поморщился — доля правды в этих словах была.       — Ньют, ты прав. Я — мудак. Иной раз я сам себя ненавижу.       Потом он отпустил Ньюта и жалобно попросил:       — Ты можешь притвориться хотя бы этой ночью?       Ньют сразу же повернулся, его пальцы нежно коснулись щеки.       — Мне не нужно притворяться. Я тебя люблю несмотря ни на что.       В темноте его губы нашли губы Минхо и подарили успокаивающий поцелуй. В нем было столько нежности и жертвенности, что хотелось продлить это мгновение, полностью растворить израненную душу в любви Ньюта.       — А теперь давай спать, — предложил Ньют. — Я не знаю, что с тобой случилось, но завтра ты должен все рассказать.       В объятиях Ньюта было тепло и спокойно: не хотелось ни двигаться, ни говорить. Уже засыпая, Минхо пообещал себе, что теперь обязательно все будет по-другому.