Тупик I Взаперти

      Проснулся Минхо оттого, что ему что-то мешало. Гребаный свет. Должно быть, перед тем как уйти, его включила Тереза. Цифры электронного табло высвечивали восемь утра — время завтрака, время великих свершений. Никто и ничто не пошатнет его уверенность в себе, особенно такой никчемный тип, как…       Последнюю мысль он оборвал и посмотрел на спящего Ньюта. Хорошо бы осторожно стащить с него штаны — взять сонного и не сопротивляющегося, войти в него на всю длину, а когда он откроет глаза, залепить рот поцелуем.       Нет, идея так себе. Возможно, ближе к ужину удастся побыть с Ньютом наедине, а сейчас можно ограничиться безобидными ласками.       Начал он с невинных поцелуев в лоб. Кожа Ньюта пылала нездоровым жаром и горчила не то жирной копотью, не то лекарством. Привкус губ тоже оказался мерзким: как будто где-то там, внутри, уже начался неотвратимый процесс разложения.       Минхо невольно отпрянул, но потом отругал себя за буйное воображение. Перешедшие черту шизы выглядели иначе. Пока болезнь не вступила в свои права — любой пригоден для быстрого жесткого траха. А вот с поцелуями придется раз и навсегда завязать.       Пока он об этом размышлял, Ньют открыл глаза и улыбнулся. Похоже, он давно проснулся, просто притворялся спящим. Сонный человек не станет так настойчиво лезть с объятиями и просовывать руку под резинку штанов.       — Позже, — отстраняясь, сказал Минхо.       На самом деле ему очень хотелось продолжить, однако излишняя инициатива грозила выдать его тайну. А вдруг бинт соскользнет с запястья? Нет, никто не должен знать о клейме.       — Почему не сейчас? — обиженно спросил Ньют.       — Хочу сделать это в особенном месте. В одном из коридоров есть склад с кроватями. Или тебе больше понравилось трахаться на полу в душевой?       Лицо Ньюта превратилось в сморщенную гримасу. Он быстро слез с кровати и начал торопливо переодеваться. Дергаными движениями натянул рубашку, но с пуговицами справиться почему-то не смог: то ли дрожали руки, то ли совсем разучился обращаться с одеждой. Маленький шизанутый ублюдок.       — Ну что не так?       — Ты слишком грубый, — не сразу отозвался Ньют.       — Ну, какой есть, — произнес Минхо, чувствуя, что его опять заносит. — Если тебе хотелось нежных и трепетных отношений, надо было влюбляться в девчонку.       Ньют отвернулся и едва слышно сказал:       — Похоже, я зря дал тебе второй шанс.       Минхо закатил глаза. Впереди важное дело, а значит, поддержка Ньюта пригодится, но как выкрутиться из этой ситуации — непонятно. Начать в который раз извиняться — глупо, но и просто оставить все как есть было нельзя. Внезапно откуда-то из забытого прошлого всплыла фраза, что, если надо успокоить девчонку, дай ей то, чего она хочет. Ньют, конечно, не девчонка, но ведет себя очень похоже, поэтому можно рискнуть.       Он встал с кровати и порывисто заключил Ньюта в объятия.       — Ну не злись, Ньюти, я тоже тебя люблю.       Ньют прильнул к нему, крепче прижался, и эта быстрая победа опьянила. Похоже, с Ньютом действительно надо обращаться словно с девчонкой.       Теперь, когда нити управления нащупаны, он еще успеет развлечься. Пора было заняться делом.       — Сейчас я пойду к парням, а ты выжди минут десять, — предупредил Минхо. — И не улыбайся потом как дебил, иначе остальные что-то заподозрят.

***

      Возвращаться в комнату не хотелось, но провести собрание в другом месте означало сдать свои позиции лидера. Главное, что он там будет не один.       Чтобы всем хватило места, Стеф и Фрайпан притащили запасные матрацы — сложили их напротив самой длинной стены, оставив небольшое пространство. Получилось что-то вроде импровизированной сцены. Тео принес большую картонную коробку, поднял вверх большой палец, показывая, что все готово. Минхо благосклонно кивнул, проверил содержимое коробки и стал ждать, когда все рассядутся по местам.       Собрались практически все, не хватало лишь Ады и Чарли. Казалось бы, наконец-то сбылась его мечта — он смог собрать под своим началом обе группы, однако что-то мешало. Во взглядах, направленных на него, проскальзывало то, чего он никак не мог расшифровать. Не злость и не благоговейный трепет перед лидером, а нечто иное, сродни протестному духу, что объединяет заговорщиков в единое целое. Словно им была известна некая тайна.       А вдруг знают? Вдруг кто-то им рассказал?       Нет, эти мысли надо гнать прочь, если постоянно думать о Дженсоне, не долго сойти с ума. Минхо посмотрел на Ньюта. Ясная синева его глаз подействовала отрезвляюще. Каменная тяжесть стала отступать, уверенность и азарт смешались в бурный водоворот. Он расправил плечи и полностью сосредоточился на своей речи.       — Пришло время прощаться с этим гребаным местом! Этот ужин станет для нас последним.       Кивки и улыбки — хороший знак. Да и взгляды самые обычные, в подозрительности виновата комната и то, что здесь произошло.       Паузой воспользовалась Тереза, она даже приподнялась с места, чтобы обратить на себя внимание.       — Может, стоит отложить все на день или два?       На нее зашикали, и Терезе пришлось сесть обратно.       — Наоборот, тянуть с побегом нельзя, — подал голос Эрис. — Вы заметили, в столовой все меньше сотрудников ПОРОКа? Это значит, они чем-то заняты…       — Все верно, — перебил его Минхо, нахватало еще, чтобы его речь превратилась в бесконтрольное обсуждение. — Но чтобы все получилось, надо действовать как слаженный механизм и забыть про разногласия.       — То есть сначала ты эти самые разногласия создавал, а теперь предлагаешь обо всем забыть? — язвительно спросила Соня и будто специально повернулась той стороной, где на щеке разросся огромный синяк.       Она хотела еще что-то сказать, но Харриет толкнула ее в плечо, и Соня обезоруживающе выставила перед собой руки:       — Я все поняла. Минхо — наш король, а мы его смиренные подданные. Продолжайте, ваше королевское величество.       Уничижительная реплика многих развеселила, но если вступить в перепалку, можно потерять дух всеобщего единения. С непослушанием он разберется после побега, а сейчас переведет внимание на что-то более интересное. Это всегда срабатывало. Он достал из коробки одну из заточек и поднял перед собой.       — Это наше оружие. Мы сделали тринадцать штук, а значит, каждый получит по одной.       Все, кто не участвовал в создании заточек, подались вперед. Тео со Стефом потрудились на славу — приделали лезвия к ручкам от зубных щеток.       Коробка пошла по рукам. Заточки рассматривали со всех сторон, девчонки спрашивали, кто их придумал, гадали, чем закреплены лезвия. Минхо позволил пару минут праздных разговоров, потом призвал к тишине и уверенно произнес:       — Я не знаю, насколько прочна эта конструкция, но один раз полоснуть по шее противника удастся. Теперь давайте приступим к самому плану.       Заранее приготовленным карандашом он прямо на стене нарисовал большой квадрат. Внутри него изобразил расположение столов и столиков в столовой, подписал вход и стойку раздачи.       — А ты не боишься, что здесь могут быть камеры? — спросил Стеф.       — Конечно, они есть, — повернулся к нему Минхо. — Но я подслушал один интересный разговор. Наше заключение — продолжение идиотского эксперимента. Но все данные поступают главному ублюдку не сразу, а через какое-то время. И самое главное, мы — ценные объекты, в нас не станут стрелять. И пока правила не поменялись, у нас есть шанс сбежать.       Эти слова многих приободрили, на лицах появилась уверенность. Фрайпан и вовсе заулыбался так, будто ему выдали большую плитку шоколада.       — План очень прост, — начал Минхо, радуясь, что все взоры направлены лишь на него. — Во время ужина мы устроим драку, и, когда охрана кинется нас разнимать, нападем на них с заточками.       Он подписал на стене их имена, разделив на несколько групп. Потом начертил одну большую стрелку по направлению к раздаче, другую повернул в сторону выхода.       — У нас три позиции, — пояснил Минхо. — Столы, раздача и двери. Основная группа займется охраной. Ада и Чарли нейтрализуют тех, кто обслуживает раздачу, а Эрис с Эми будут охранять двери, чтобы никто не сбежал.       Он внимательно посмотрел на Эриса, как бы спрашивая, можно ли ему доверять, и тот важно кивнул. Но вот Эми явно струсила: она вытаращилась в стену так, будто увидела гривера.       — Мы быстро справимся с охраной и тут же придем вам на помощь, — поспешно сказал Минхо.       Только бы ее страх не передался остальным. А если вздумают послушать Терезу — все пропало. Самое время поднять боевой дух.       — Когда завладеете оружием, думаю, все понимают, что делать? Стреляйте на поражение! Всех, кто в белых халатах, мы берем в заложники, но если что — не раздумывайте. Стреляйте, режьте, душите! Этот день будет красным от крови ПОРОКа!       Минхо перевел дух и, буквально выплевывая слова, заявил:       — И если вам попадется Дженсон — убейте этого говнюка сразу же, не церемонясь. Убейте его до того, как он откроет свою вонючую пасть, иначе вы пропали. Этот хрен умеет убалтывать, поэтому я выношу ему смертный приговор!       Словно в поддержку Стеф поднял зажатую в кулаке заточку вверх. Через мгновение молчаливый жест повторили все, кроме Терезы.       Внутри все ликовало. Долгожданное чувство победы сияло ярче обжигающего солнца Жаровни. Они отсюда выберутся, и все благодаря ему. И товарищи это понимали — уходили они с блеском в глазах и решимостью, такой плотной и осязаемой, что ею можно было воспользоваться как тараном.       Пора было отпраздновать триумф крышесносным сексом, только Ньют куда-то подевался. Похоже, смылся одним из первых, даже Вспышка не оправдывала его наглости. Маленькая шлюшка парой затрещин не отделается.       В дверях ждала Тереза, стоило подойти, как она поймала его взгляд и требовательно сказала:       — Мне нужно с тобой поговорить.       — Если собираешься отговаривать от побега, можешь не тратить мое время.       Лицо Терезы внезапно приобрело скорбное выражение. Она попыталась взять его за руку, но он этого не позволил.       — Ньют нас всех предал, — произнесла Тереза — точно обухом по голове ударила.       — Ты что несешь?       — Ньют с самого первого дня разыскал место, где держат Томаса, и никому про это не сказал. Вчера он меня туда водил.       — Я тебе не верю, — Минхо даже на шаг отступил, но с каждой секундой уверенность таяла. — Где это место?       — В самом конце коридора «контроль» есть дверь, — с готовностью отозвалась Тереза. — Ньют открывает ее своей ключ-картой. Он мне сказал, что после собрания туда пойдет, потому что хочет…       Слушать это было невозможно. Минхо схватил заточку, оттолкнул Терезу и побежал.       Неужели признания в любви были лживыми? И ведь это Ньют привел Дженсона! Эта мысль застряла и прокручивалась на одном месте, как сломанное колесо в грязи.       — Подожди!       Тереза бежала за ним по коридору. Она едва поспевала, но отступать не собиралась — словно хвост, который следует обрубить.       Минхо резко затормозил. Тереза тоже остановилась — дышала она также шумно, только без той дикой ярости, что скручивала горло.       — Отдай мне заточку, — потребовала она. — Ты не должен ему навредить. Сам видишь, нельзя сейчас убегать. Ньют обо всем докладывал Дженсону, я видела, как они смотрят друг на друга. Не удивлюсь, если они были любовниками…       Договорить она не смогла. Минхо замахнулся и полоснул ее по горлу. Острия бритвы стали продолжением его руки — долгожданной справедливостью.       Тереза ахнула подобно скрипучей несмазанной двери, а потом прижала трясущееся ладони к шее. Пальцы перемазались в крови и не смогли ее сдержать. Она все текла и текла.       Не успела Тереза опомниться, как Минхо нанес еще один скользящий удар сверху вниз. Теперь кровь была везде: на руках, на порванной футболке, на голубых брюках. Все вокруг окрасилось красным — в цвет гнева и ярости. Мокрые зубастые осколки напомнили о гриверах: одно лезвие застряло в руке, остальные Тереза попыталась вытащить из живота.       Один сильный толчок в спину повалил холодную глыбу льда на пол. Может, там она растает и наконец-то исчезнет?       Глухой стук заставил Минхо прийти в себя: реальность ворвалась в мозг удушающим запахом железа и мочи, в глазах защипало, заточка выскользнула из рук. Минхо заморгал и посмотрел вниз. Тереза лежала ничком в луже крови и определенно не выглядела живой.       У него остались покрытые белой дымкой разрозненные обрывки, но он этого не планировал, он этого не хотел. Просто его переклинило и теперь придется выкручиваться.       Первая попавшаяся дверь оказалась не заперта. Минхо ухватил Терезу за ноги и потащил по коридору. По полу размазывалась тошнотворная кровавая дорожка, но не брать же труп на руки?       Комната, куда он заволок Терезу, пустовала — ни мебели, ни тряпичного хлама, лишь пыль и грязь, воняло затхлостью и крысиным пометом. Самое место для предательницы. Чувство вины копошилось где-то в области ребер надоедливым буравчиком, но и от него можно избавиться. Тереза всем мешала: если бы не он, с ней бы расправился кто-нибудь другой.       Стоило ему отвернуться, как за спиной раздался стон. Невозможно! Но как бы то ни было, звать на помощь он не собирался. С такими ранами Тереза долго не протянет. А у него еще осталось незаконченное дело. Жаль, что заточка пришла в негодность.       Добравшись до тупика, Минхо заколотил кулаками в дверь. Как же он надеялся, что его никто не услышит. Тереза запросто могла солгать.       Замок щелкнул и на пороге застыл Ньют. Его перепуганная рожа так и кричала о вине. Минхо его оттолкнул и влетел внутрь.       Томас! На кушетке и под капельницей — в плену желтых стен и стекла. Живой? Мертвый? Одурманенный? Не важно. Нельзя было забывать о друге, но что-то исправлять слишком поздно. Просто так его оттуда не вытащить.       — Чья это кровь, Минхо? Ты не ранен?       Блеяния Ньюта хотелось запихнуть ему в глотку вместе с белым пластиком, который выглядывал у него из кулака. Вот оно — неопровержимая улика предательства.       — Я до конца не хотел верить Терезе, потому что эта сучка лжива, как и весь ПОРОК, но теперь вижу, что она была права. Кто дал тебе сюда доступ, кусок дерьма?       — Я могу все объяснить! — Ньют затряс головой. — Дженсон не такой плохой… он хочет нам помочь. Дженсон ведь и тебе помог.       — Заткнись! — срывая глотку, завопил Минхо. — Может, ты еще в рот брал у этого крысомордого? В вечной любви ему тоже признавался?       Не в силах стоять на месте, он начал ходить из стороны в сторону.       — Теперь все сходится. Ты его специально привел тогда, вы точно сговорились!       Минхо обхватил ладонью запястье, где под бинтом горело клеймо. Оно, словно кислота, разъедала кожу.       — Я не понимаю… — Ньют сделал отчаянный рывок вперед, но, когда Минхо сжал руки в кулаки, остановился.       — Не подходи ко мне, лицемерная тварь! — каждое слово он буквально выплевывал. — Видеть больше не желаю твою блядскую рожу. Я даже рад, что ты скоро подохнешь. Да, у тебя Вспышка, ублюдок! Надеюсь, ты будешь мучиться до самого конца.       Ньют пошатнулся, будто его ударили под дых, выронил ключ-карту и, еле переставляя ноги, поплелся к Томасу. Там он упал на колени и привалился к стеклу.       Минхо подобрал с пола карту, открыл ею дверь, а потом зашвырнул обратно.       В коридоре он утер с лица слезы и хотел побежать, но не смог. Ненависть, в которой он только что искупался, погасла так же быстро, как костер под ливнем, ей на смену пришла бесконечная пустота.