Тупик I Взаперти

      — Дженсон, немедленно отпустите подопечных! — раздался из динамиков властный женский голос.       Но Дженсон был в плену своих фантазий и отказываться от задуманного не собирался. Сегодня каждый обнаглевший юнец познает поцелуй плети, и никакая Ава Пейдж не посмеет этому помешать.       Голос канцлера взволновал подопечных. Невзирая на охрану, они ринулись к дверям, но дальше лавок убежать не удалось. Против оружия даже самые смелые, трусливо поджав хвосты, побегут обратно. Отвлекаться на них не стоило, сейчас есть проблема поважнее.       Перед ним выстроился целый ряд бунтарей из тех, кто отказался участвовать в экзекуции, и, конечно же, главным зачинщиком был Томас. Дженсон понял, что совершил ошибку — Томаса надо было наказать в первую очередь, тогда никто не посмел бы помыслить о неповиновении.       — Отвяжите А-7, — приказал Дженсон охране и подошел к Томасу.       Заглядывая в его горящие ненавистью глаза, он предупредил:       — Ты следующий.       — Ты не слышал? Канцлер велела нас отпустить! — прорычал Томас.       Его поддержали другие бунтари. И, конечно же, больших всех усердствовала Соня: от ее истеричных визгов закладывало уши. Из группы Б она раздражала Дженсона сильнее других. А ведь он запросто мог с ней расправиться. Натравить гривера, пока она бегала по Лабиринту, заживо замуровать каменными перегородками или вовсе перепрограммировать ее чип на самоуничтожение. Способов было много, риск тоже велик, однако…       — Ты — больной ублюдок! — совсем уж пронзительно завопила Соня. — Как ты получил свою Вспышку, козлина? Выебали шизы?       Нет, невозможно. Воздух собрался в глотке, как огромный мыльный пузырь. Дженсон нетвердой походкой подошел к одному из охранников, вытащил из его кобуры пистолет и направился к Соне. Пора исправить то, на что он не решился три года назад.       Как и любые вздорные сучки, Соня почуяла скорую расправу: вжалась спиной в ноги охранника и чуть не завалилась на бок. Но в наручниках, да еще стоя на коленях, она от пули не спрячется. Томас на пару с Харриет что-то гневно кричали, даже Эрис пыжился доказать свою смелость, но звуковосприятие отключилось, перед глазами в красноватой дымке качались раззявленные рты на перекошенных лицах.       И когда Дженсон собирался выстрелить, дверь с громовым треском распахнулась. Владелице ПОРОКа обязательно надо было появиться эффектно — выломать дверь и запустить личных телохранителей. Казнь Сони пришлось отложить.       Как и всегда, Ава Пейдж держалась по-королевски. Во всем облике — властная выдержка, неумолимая поступь и фальшивая улыбка, под которой пряталась злоба. Было достаточно одного взгляда, чтобы охранники мгновенно освободили бунтарей и сделали шаг назад. И обвинять их в этом глупо — предатели тоже хотят жить.       Первым делом Ава Пейдж приказала отнести Минхо в лазарет, потом бесстрашно поднялась на помост и сказала:       — Вы ослушались моего приказа.       — Я наказывал убийц! — воскликнул Дженсон. — Они хладнокровно отправили на тот свет восьмерых человек!       Так себе оправдание, но хоть что-то. Ладони вспотели, поэтому пистолет чуть не выскользнул из рук. И какого черта он такой тяжелый?       Ава Пейдж поджала свои тонкие губы — верный признак, что она в бешенстве, — и ледяным тоном заговорила:       — За эти смерти несете ответственность вы, Дженсон. Если бы на следующей неделе мы не встречались со спонсорами, я бы давно вас отстранила. Но когда спонсоры уедут, я еще подумаю, оставить вас на третью фазу или ликвидировать.       Пустые угрозы. Она не раз обещала с ним расправиться, но он хорошо себя обезопасил. Дженсон крепче сжал пистолет и мельком взглянул на телохранителей. Все бесполезно — он под прицелом по меньшей мере шести автоматов.       — Отдайте мне пистолет. — Ава Пейдж протянула руку ладонью вверх. — Я не хочу, чтобы вы пострадали раньше времени.       Но Дженсон буравил ее взглядом и даже не думал слушаться. Но потом он улыбнулся, пальцы его разжались, и пистолет с грохотом упал на пол.       — Если так надо, возьми сама, — сказал Дженсон.       Рука Авы Пейдж взметнулась вверх. Лицо обожгло, будто кипятком плеснули. Дженсон зашипел от боли и прижал ладонь к левой щеке: пальцы мгновенно промокли. Чертова дрянь вспорола ему кожу перстнем.       Все мысли, кроме одной разом отключились: задушить наглую сучку прямо здесь. Он метнулся вперед, но в ту же секунду его толчком повалили на пол и заломили за спиной руки. Держали его двое, остальные телохранители расхаживали рядом, в опасной близости от головы.       — Привяжите его к столбу, — властно приказала Ава Пейдж.       Сильные руки грубо вздернули за шкирку. Поначалу Дженсон упирался, но, когда раздались глумливые смешки подопечных, понял, что выглядит глупо. К столбу его привязали в два счета. Хорошо хоть не раздели, видимо, Ава Пейдж еще не выжила из ума.       Смотреть в зал не хотелось. Подопечные, как стая стервятников, столпились у края помоста, тыкали пальцами, в открытую ликовали. Ну еще бы. Правосудие наконец-то свершилось. Маленькие наивные звереныши.       Тем временем Ава Пейдж, будто проповедник, картинно вытянула руки ладонями вверх и заговорила:       — Дорогие друзья, обещаю, что подобного беспредела не повторится. Помните, ПОРОК — это…       — Хорошо! — нестройным хором отозвались подопечные.       Многие говорили это нехотя, кто-то и вовсе промолчал, но Ава Пейдж результатом осталась довольна. Когда она развернулась, на ее жестком лице светилась искренняя улыбка.       — Включите мистеру Дженсону аудио-запись нормативных документов, — распорядилась Ава Пейдж, кивая охране.       — Но ведь это почти пять часов! — вырвалось у Дженсона. Так вот в чем причина мерзкой ухмылки! Искреннее злорадство всегда было ей к лицу, она словно молодела, задумав какую-нибудь пакость.       — Видимо, и этого мало, раз вы нарушаете протокол и вытворяете подобное, — поджав губы, произнесла Ава Пейдж. — После окончания записи повторите ее.       Она подала знак телохранителям и сказала:       — А теперь наш любезный персонал проводит вас в столовую.       Подопечные одобрительно зашумели и рванули к дверям. Когда комната опустела, погас свет и все пространство заполнил хорошо поставленный женский голос. Прозвучал номер внутреннего приказа, где были прописаны все полномочия и обязанности сотрудников ПОРОКа, и пытка началась.       Дженсон глухо застонал и предпринял попытку освободиться. Он знал, что это бесполезно, но все же рискнул. Ремни держали крепко.       Чтобы отвлечься от навязчивого голоса и боли, терзающей щеку, Дженсон начал смаковать подробности предстоящей расправы над подопечными. Когда канцлер уедет, он отыграется на них, навсегда вытравит мерзкую сцену своего унижения.       Однако размеренный женский голос направил его мысли в другое русло. В прошлое. О том, каких титанических усилий стоило попасть в ПОРОК и чем в итоге пришлось расплатиться за возможность работать на эту организацию. Если бы не пара ошибок, жизнь сложилась бы иначе.       Дженсону повезло. Когда солнце выжгло половину Земли, он учился в Оксфордском университете и собирался стать нейрохирургом. В то время, наряду с военными, врачи и ученые превратились в элиту общества, и Дженсон знал, что его ждет фантастическое будущее. Он сможет удовлетворить свои амбиции и воплотить в жизнь любое желание.       Пока в мире бушевали войны и шла ожесточенная борьба за ресурсы, Великобритания оставалась в стороне. Закрыв свои границы, страна отгородилась от всеобщих проблем. Никто больше не мог попасть туда без особого разрешения. Позже Великобритания стала единственным местом, где не было ни одного зараженного Вспышкой.       Американская транснациональная корпорация ПОРОК возникла сразу же после того, как мир погрузился в хаос. На волне массовой истерии многие страны желали сотрудничать, надеясь спасти планету от гибели и вернуть прежнее благополучие. А через пять лет, когда на волю вырвался страшный вирус, в ПОРОКе первыми взялись за поиски лекарства. Финансирование потекло из разных частей света бесконечным потоком. Теперь там занимались не только созданием вакцины и улучшением климата, но и технологиями будущего.       Когда ПОРОК внезапно объявил о наборе новых сотрудников, Дженсон не задумываясь отправил свое резюме. На положительный результат он особо не надеялся, в первую очередь надо было заявить о себе. Он и не сомневался, что его обязательно примут — стоит лишь окончить университет и немного поднабраться опыта.       А чтобы его кандидатурой действительно заинтересовались, Дженсон во время интернатуры занимался подпольными исследованиями. Ходил добровольцем в лагерь для зараженных: колол смертельные инъекции, а по ночам, пользуясь связями любовника, изучал пораженные Вспышкой мертвые тела. Результаты своих трудов и все медицинские достижения он скрупулезно записывал в резюме и вновь штурмовал ПОРОК электронными письмами. Однако из года в год получал вежливый отказ.       Шло время — все выпущенные вакцины оказались бесполезными. Никто уже не верил, что лекарство будет найдено. Многие страны обвинили ПОРОК в том, что они сами выпустили смертельный вирус. Именно тогда, после очередного отказа, Дженсона разыскал некий человек и предложил заняться «важный делом» для нужд ПОРОКа.       Похищать детей оказалось непросто, но желание попасть в ПОРОК давно превратилось в навязчивую идею. Поэтому он, рискуя жизнью, занимался этим во всех отношениях неблаговидным делом. И лишь спустя год Дженсона наконец-то приняли в желанную организацию. Если бы он знал, чем для него это закончится!       Безопасное место, хорошую работу, семью и любовника он променял на поиски несуществующего лекарства и вдобавок сам заразился смертельным вирусом.       Заступив на должность младшего ученого, Дженсон искренне верил, что его взяли за вклад в исследования и что именно он сможет создать вакцину, а за свои старания получит желанные славу и власть. Его негодованию не было предела, когда он узнал, что всем обязан малолетнему несмышленышу, которому совершенно случайно попало в руки его резюме. Еще одним ударом стало то, что у всех новых коллег есть иммунитет.       Своего «благодетеля» Дженсон невзлюбил сразу же. С четырнадцатилетним Томасом здесь обращались не только как с равным, но и считали главным звеном в решении всех проблем с вирусом. Его учили по специальной программе, и сперва Дженсону доверили работать именно с ним.       Детей и подростков Дженсон ненавидел до зубного скрежета; Томаса же он был готов задушить собственными руками. Его раздражали напыщенно-серьезный вид наглого мальчишки, самодовольные рассуждения и вера в собственную исключительность. Но больше всего бесило слепое поклонение: щенячье-преданный взгляд и желание во всем угодить.       В воспоминания ворвалась резкая боль. Правую лодыжку скрутила судорога. Дженсон выругался, попытался расслабить мышцу, но сделать это было не так-то просто. Тогда он забился в цепях, до боли выворачивая руки и ноги, чтобы хоть как-то разогнать застоявшуюся кровь. Внезапно это помогло, зато теперь все тело ныло от напряжения. Но больше всего угнетало бессилие. Еще немного, и он, наверное, сойдет с ума.       Голос диктора сменился: теперь вещал мужчина, с бесстрастностью робота зачитывая правила техники безопасности. Дженсон усмехнулся — безопасность и ПОРОК вещи несовместимые. Он вспомнил слова Сони, за которые собирался прикончить ее на месте, и совсем не заметил, как мысли унесли его в прошлое.       В тот злополучный день в ПОРОК приехали спонсоры. Вместо того чтобы встречать высоких гостей, Ава Пейдж вызвала Дженсона к себе в кабинет.       Чрезмерную роскошь она никогда не любила, поэтому апартаменты канцлера напоминали офис клерка среднего звена: тесная, заставленная дешевой мебелью комнатушка. Кроме огромного монитора во всю стену, технологии будущего здесь отсутствовали. Даже дверь запиралась обычным ключом, как бы намекая, что секретов здесь нет.       Сейчас монитор отображал гостевой зал, где после длительного перелета отдыхали спонсоры. Дженсон мельком взглянул туда и выжидательно уставился на Аву Пейдж.       — Сегодня у тебя знаменательный день, — торжественно объявила она. — Теперь ты мой официальный заместитель.       Внезапная щедрость насторожила. За четыре года, которые он провел ПОРОКе, Ава Пейдж заместителей не назначала. Машинально пожимая протянутую ладонь, Дженсон искал подвох.       — Теперь вся забота о спонсорах на тебе, — Ава Пейдж вручила ему планшет и широко улыбнулась. — Здесь все необходимые документы. Программа несложная. Тем более для наших гостей главное — само шоу, а не технические детали.       Дженсон зажал под мышкой планшет, но уходить не спешил. Подошел к экрану и задумчиво начал разглядывать мужчин и женщин: все как один с телохранителями, пьют дорогое дефицитное шампанское, оживленно о чем-то разговаривают и смеются. Вот оно! Истинная причина повышения оказалась до одури прозаичной.       — Что это значит, Ава? — Его палец уперся в монитор. — Ты посмотри на их безумные лица! У этих ублюдков Вспышка! Ты же прекрасно знаешь, что у меня нет иммунитета.       Лицо Авы Пейдж превратилось в непроницаемую маску: глаза заледенели, от улыбки не осталось и следа.       — Конечно, знаю. Но такова цена твоего возвышения, — холодно произнесла она. — Представлять новый проект должен кто-то из руководителей, поэтому, если ослушаешься, это будет твой последний день в ПОРОКе. Сам подумай, обратно в Англию тебе не попасть, а здесь без иммунитета никто не в безопасности. Так что решай прямо сейчас.       — Я найду способ с тобой поквитаться, — сжав кулаки, прошипел Дженсон.       — Лучше найди лекарство. — Ава Пейдж указала на планшет, призывая его включить. — Считай, что я дала тебе дополнительный стимул.       Дрожащими пальцами Дженсон разблокировал экран и уставился на включенный файл. На него с фотографий смотрели шестеро мужчин. Каждый из них был обезображен Вспышкой: на щеках мокнущие язвы, носы давно провалились, наполненные безумием глаза жаждали крови. Дженсона замутило от одной только мысли, что он окажется в одной комнате с этими гниющими кусками мяса.       — После презентации первой фазы наши спонсоры захотят продолжить развлечение в приватной обстановке, — Ава Пейдж понизила голос до интимного шепота. — Твоя цель во всем услужить этим господам. Удовлетворить их сексуальные фантазии — твоя первостепенная задача.       — Что?! — Дженсон вцепился в планшет. Хорошо бы запустить им в канцлера и сбежать. Но затем он понял, что живым его никто отсюда не выпустит. За всю историю существования этой организации здесь не было ни одного увольнения. Это значит, что всех неугодных сотрудников ликвидировали, как в свое время это сделали с первыми создателями ПОРОКа.       Должно быть, на его лице появилось выражение полной безысходности, потому что Ава Пейдж самодовольно ощерилась и сказала:       — В твоем досье указана ориентация. Когда я выбирала себе заместителя, этот нюанс стал решающим. Ты должен понять, что от спонсоров зависит судьба всего проекта. А если сможешь угодить этим шестерым господам, после их кончины ПОРОКу достанется половина их состояния. Я уже обо всем договорилась.       Затем она перегнулась через стол и заговорщицким тоном заявила:       — Если провалишь это задание, я отправлю тебя на интенсивные опыты. Там ты ощутишь нечто похуже, чем порванный зад. Но я оптимистка, Уильям, и верю, что у тебя все получится.       Спустя сутки Дженсон очнулся в лазарете. Первым делом он выдернул из вены иглу и поднялся с кровати. Но его тут же повело в сторону, ноги подогнулись, и он неловко упал обратно на постель. Двигаться стоило осторожно, не делая резких движений.       На стуле он обнаружил свою одежду и халат. Кое-как просунув ноги в штаны, Дженсон потянулся к халату и заметил на его белой ткани ярко-алый знак в виде латинской буквы «V». Ава Пейдж его пометила, словно чумного: теперь каждый узнает, что он носит в себе смертельный вирус. Коллеги и так старались его избегать, а эта красная метка станет лишним поводом для сплетен.       Глядя на эту алую букву, он невольно возвращался к тому, что ему пришлось пережить. Наигравшись с его телом, шестеро мужчин принялись глумиться над ним. Они посчитали его иммуном, поэтому решили выместить на нем страх перед скорой смертью: проделывали с ним такие страшные вещи, которые не могли присниться в самых худших кошмарах.       Жестокие, кровавые развлечения продолжались до тех пор, пока он не потерял сознание. Впервые Дженсон пришел в себя на операционном столе. Перед тем как дать ему наркоз, коллеги с бесстрастностью серийных убийц перечислили все его повреждения и передали наилучшие пожелания от Авы Пейдж. Этим посланием она хотела указать его место, прозрачно намекнув, что его должность ничего не значит.       Сейчас на его теле не осталось ни единого следа, но память о том, что с ним вытворяли, излечить было невозможно.       Когда Дженсон, отогнав болезненные воспоминая, потянулся к рубашке, в дверь энергично постучали и в комнату просунулось улыбающееся лицо Томаса.       — Можно? — спросил он и без приглашения вошел.       Дженсон хмуро смотрел в его восторженные, наполненные обожанием глаза и даже ответил на бодрое рукопожатие. Надеялся, что наглец, поздравив его с новой должностью, уберется восвояси.       — Сэр, я так за вас рад! — восторженно воскликнул Томас, но потом он заметил халат и спросил: — А что это у вас за метка такая?       — Это значит, что мне больше нельзя находиться на экспериментальной площадке, где содержатся объекты без иммунитета, — пояснил Дженсон.       Он бы с радостью промолчал, но решил, что пусть мальчишка услышит это от него, чем подслушает где-нибудь в столовой или на исследовательских этажах.       — Сэр… это означает, что вы… — Томас запнулся. — Мне так жаль, сэр! Как это произошло?       — Вряд ли ты захочешь знать, — горько усмехнулся Дженсон.       Лицо Томаса посерьезнело, приобрело то напыщенное выражение, которое Дженсон ненавидел больше всего.       — Я обещаю, что, когда придется вас ликвидировать, я буду во всем равняться на вас, — торжественно заявил Томас.       Затем он протянул ему планшет и перевел разговор на другую тему:       — Мисс Пейдж велела вас не беспокоить, поэтому первых объектов мы отправили в Лабиринт без вас. Хотите взглянуть видео-протокол?       Но Дженсон покачал головой. Он встал и уже собирался выпроводить надоедливого мальчишку из лазарета, но, заглянув в его карие глаза, хмыкнул. Значение этого взгляда он разгадал сразу.       — Сэр… — выдохнул Томас и вплотную приблизился к нему.       Без лишних слов Дженсон притянул его к себе и впился губами в его податливый рот. Поцелуй был как глоток свежего воздуха и совсем не напоминал жадные поцелуи насильников. Их мерзкие рты воняли гнилью и на вкус были как испорченное мясо.       Целовался Томас неумело, но был таким сладким, что Дженсону невольно захотелось, чтобы этот поцелуй продлился как можно дольше. Мелькнула безумная мысль, что неплохо бы воспользоваться телом этого мальчишки, растоптать и окунуть в грязь его невинность, раз и навсегда стерев с лица это извечное выражение обожания. Но после того, что он пережил, вряд ли у него встало бы даже на Аполлона.       Когда Томас в который раз попытался залезть ему в штаны, Дженсон перехватил его проворную ладонь. Затем резко развернул его и толкнул на свою разворошенную постель, а сам навалился сверху. Одной рукой он схватил Томаса за волосы и уткнул его лицо в простыню, другой нашарил его ягодицы и сжал.       — Ты этого хочешь? — зло прошипел Дженсон.       Томас глухо застонал, подался ему навстречу, прижимаясь как можно сильнее. Когда он начал непристойно тереться о него своими ягодицами, Дженсон поднялся и, схватив Томаса за ворот рубашки, потянул вверх.       Раздался полузадушенный хрип, а потом надсадный кашель. Томас ошалело потер шею, но растерянность вновь сменилась обожанием.       — Уильям… — начал он, но Дженсон заставил его замолчать, влепив ему затрещину. По имени его мог называть только Ник.       Прижимая ладонь к покрасневшей щеке, Томас смотрел на него с обидой. Более глупого выражения Дженсон еще не видел. Указав на дверь, он с усмешкой произнес:       — Пошел вон.       Но Томас просто так уходить не собирался. Он встал, размашистым шагом подошел к двери, но потом вернулся.       — Сэр, — уверенно начал он: — Я попросил мисс Пейдж уволить вашего любовника. Сказал, что охранник из него никудышный. Это как раз было после того, как мисс Пейдж советовалась со мной, кого бы ей назначить своим заместителем. И я указал на вас, сэр, потому что вы — лучший.       — Что, думаешь, я теперь тебе в ноги кланяться должен? — спросил Дженсон, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ударить Томаса снова. — Ты мне отвратителен, ты и твоя глупая влюбленность.       Обожание на лице Томаса сменилось надменным выражением, губы скривила усмешка, и он, выплевывая каждое слово, заговорил:       — Вы все равно меня захотите. Но я к тому времени найду себе кого-нибудь получше, помоложе и, возможно, выше ростом. Кого-то, кто не заражен смертельным вирусом и кого несколько часов назад не сношали шестеро мужиков. Наверное, наши хирурги хорошо постарались, раз вы можете ходить после такого.       Эта обвинительная тирада повергла Дженсона в шок. Он мигом узнал себя и свои методы запугивания. ПОРОК воспитал маленького злобного монстра — хладнокровного и безжалостного. Но если Томас его бледная копия, не значит ли это, что со стороны он выглядит так же отвратительно?       На него накатила невероятная усталость. Дженсон опустился на кровать и, прикрывая лицо руками, спросил:       — Чувствуешь свое превосходство, пронюхав чужую тайну? Но знай, мне все равно, настолько ты мне безразличен.       Фраза попала в цель. С лица Томаса будто упала маска, он снова превратился в одержимого своей влюбленностью глупца.       — Сэр… простите, сэр… — запинаясь, проговорил Томас. Он попытался заглянуть Дженсону в глаза, всем своим видом показывая, что сожалеет о сказанном.       — Уходи, Томас, — умоляюще попросил Дженсон.       И Томас наконец-то ушел, а позже написал письмо с извинениями.       Томас и раньше писал ему, но то были пошлые записочки фривольного содержания или глупые признания в любви. Поначалу Дженсон читал их Нику, а когда писем скопилось слишком много, они начали использовать их вместо секс-фантов.       Последнее письмо было искренним и проливало свет на многие вещи. Смеяться над этим признанием Дженсон не стал, тем более показывать его стало некому. Наглый мальчишка решил, что может распоряжаться его жизнью, словно он его любимая игрушка.       Сменившийся голос диктора заставил Дженсона вернуться обратно в реальность. Глаза закололо, на языке осела горечь пережитых невзгод. Вот бы вернуться в прошлое и все исправить.       Внезапно аудио-вещание прекратилось, и спустя мгновение в комнате зажегся свет — причем не тот приглушенно-синий, а яркий и пронзительный, вышибающий слезу. Дженсон зажмурился, а когда приоткрыл глаза, перед ним стояла Бренда.       Она молча расстегнула ремни и, когда Дженсон наконец-то обрел свободу и в изнеможении опустился на пол, сунула ему в руки пачку сигарет и зажигалку.       — Ава велела меня освободить? — спросил он, с наслаждением вдыхая сигаретный дым. Каждая затяжка тревожила рану. Кровь давно остановилась и засохла, неприятно стягивая кожу, но сейчас важнее было получить успокаивающую дозу никотина.       Бренда вопрос проигнорировала. Сняла с плеча небольшую сумку, вытащила перчатки, затем расстелила на полу клеенку и стала выкладывать на нее иглодержатель, шовную нить и склянки с антисептиком.       — Я и сам могу зашить.       — Не беспокойся, у меня достаточно практики, — улыбнулась Бренда. — Чем скорее я зашью рану, тем больше шансов, что после залечивающей мази не останется следа.       Дженсон махнул рукой, показывая, что принимает помощь, и затушил сигарету об пол.       — Зачем ты измываешься над подопечными? — спросила Бренда, стирая с его щеки кровь. — Про Вспышку можешь не говорить, я знаю, что ты принимаешь этот свой препарат. Он убирает все симптомы. Неужели настолько их ненавидишь? Потому что сам скоро умрешь?       — Вот видишь, ты умная девочка и сама за меня ответила, — усмехнулся Дженсон.       И пока Бренда накладывала швы, она успела пересказать все новости, которые привезла с собой Ава Пейдж. Но главное она припасла напоследок.       — Мисс Пейдж хочет передать руководство ПОРОКом другому человеку, так что третья фаза станет последней, — поведала Бренда, укладывая в сумку инструменты. — Если лекарство в течение трех месяцев найдено не будет, новый владелец собирается прекратить исследования. В конце концов мир сам очистится от зараженных и на Земле останутся только иммуны.       — И кто же этот новый владелец? — с раздражением спросил Дженсон.       Он с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как от каждого резкого движения, дрожат мышцы.       — Наш главный спонсор — мистер Кромберг, — с готовностью ответила Бренда.       — Кромберг? — не поверил Дженсон. — Этот приверженец фашистских идей о нечистых расах и недостойных на существование народах? К тому же он заражен.       — Его сын скоро женится на дочери мисс Пейдж, и вполне логично, что после смерти родителей они будут управлять ПОРОКом, — пояснила Бренда. — Так что Кромберг лишь пересидит какое-то время.       — Получается, все давно решено… — глухо произнес Дженсон.       Видимо, Ава Пейдж смирилась со своей участью или решила вытрясти желанный состав из Томаса. Непонятно, правда, как это у нее получится. Наглый мальчишка и тогда отличался упорством, а теперь и вовсе будет молчать из принципа.       Бренда наконец-то собрала свою сумку и встала напротив. Коснулась его руки и сказала:       — Может быть, мистер Кромберг даст тебе какой-нибудь новый проект.       — Да он же гомофоб! Он меня просто ликвидирует! — разъярился Дженсон. — Издеваешься?       — Проверяю, насколько ты адекватен. — Бренда поймала его ускользающий взгляд и тихо добавила: — Я на твоем месте собрала бы вещи и сбежала прямо сейчас.       Дженсон отступил назад и, оглядев ее с ног до головы, язвительно поинтересовался:       — Что, никак не можешь дождаться, когда сможешь занять мое место?       — Вряд ли мистер Кромберг вообще разрешит мне остаться, я, как ты выразился, принадлежу к «недостойным на существование народам», — Бренда вздохнула, но потом на ее губах заиграла легкая улыбка. — Однако у меня есть иммунитет, поэтому шанс все-таки есть.       — Рад за тебя, — скривился Дженсон.       Неожиданно Бренда подалась вперед, схватила его за предплечье и скороговоркой заговорила:       — Уильям, а ты бы не хотел искупить свои грехи? Ты можешь сбежать вместе с подопечными и с теми, кто тебя поддерживает.       — Я так понимаю, ты говоришь о себе? — сощурившись, спросил Дженсон. Да что за несносная девчонка!       Он обнял Бренду, до боли стиснул в объятиях и зашептал ей на ухо:       — Моя маленькая птичка, этому не бывать. Я понимаю, почему ты так себя ведешь. Но тогда я был пьян и слишком возбужден, чтобы остановиться. Теперь я умнее и перед тем, как надраться, запираю комнату. Еще один подобный намек, и ты не доживешь до прибытия нового руководства.       Отстранив от себя Бренду, он увидел именно то, что ожидал. Ярость очень быстро сменилась страхом, а потом ее лицо вновь приобрело выражение полного обожания. Именно так на него когда-то смотрел Томас.