Тупик I Взаперти

      Стены напоминали соты — только вместо меда в деревянных ячейках прятались бутылки. Да так много, что и не пересчитать. Низкий потолок нависал ослепительно яркими квадратами ламп, но больше всего мешал холод. Кожа покрылась мурашками, стала похожа на ощипанную курицу — но это неудивительно, ведь от всех волос заставили избавиться.       Томас сидел рядом — сгорбился на узкой длинной лавке, отвратительно-желтой, как и все вокруг. Напротив стояли другие пленники — ждали, когда их вызовут к спонсорам. Переминались с ноги на ногу, но делить с незнакомцами лавку, наверное, брезговали — да и глядели совсем не дружелюбно, вот-вот набросятся с кулаками.       Девушек было десять — на каждой туфли и яркий макияж. Вместо одежды — повязанные вокруг талии атласные кружевные передники: у азиаток — красные, у белокожих — черные, у единственной мулатки — голубой. Минхо изо всех сил старался не пялиться на женские груди, но когда их так много, удержаться невозможно.       На общем фоне выделялись высокий мускулистый брюнет и две совсем юные близняшки в просторных платьях. Девушки выглядели точно фарфоровые куклы — локоны-спиральки обрамляли бледные лица, в больших серых глазах притаилась стеклянная пустота.       — Эй, ты, со шрамом, — позвал высокий брюнет. — Покажи свою руку.       Минхо нахмурился, но просьбу выполнил — поднял левую руку, открывая на всеобщее обозрение татуировку. Кто-то из девушек ахнул, а брюнет невесело ухмыльнулся и показал точно такую же метку.       Злые колючие взгляды сменились сочувственными, отозвались в груди внезапным приливом благодарности. Раз Дженсон и других клеймит своим поганым символом, значит, с этим можно справиться. Ведь нет ничего хуже, чем быть единственной жертвой.       Все испортила одна из девушек. Встряхнула короткими светлыми волосами, наставила палец на Томаса и визгливо воскликнула:       — А ведь я тебя помню! Я — Эллис, та самая Эллис. Помнишь?       — Нет. — Томас покачал головой. — Мне стерли память.       — Ты в местной, так называемой, школе экзамены принимал, — Эллис подошла поближе и буквально выплевывала каждое слово: — Ты всем преподавателям рассказал, какая я тупая. Меня исключили из экспериментальной группы и отправили в бордель. Да, наша группа так и называется. Мы обслуживаем не только спонсоров, но и любого ублюдка из ПОРОКа. Выполняем все их мерзкие прихоти.       — Я… мне жаль, — запинаясь, проговорил Томас. — Я этого не помню. Но сейчас я стал другим.       Эллис зло рассмеялась.       — Давайте их поколотим, — предложила мулатка.       — Ну уж нет. — Эллис хищно оскалилась. — Если испортим товар, им найдут замену. А я хочу, чтобы Томас на собственной шкуре почувствовал, каково это.       Больше с ними никто не разговаривал. А когда за основной группой пришла охрана, Эллис перед уходом плюнула Томасу в лицо и пожелала поскорее сдохнуть.       Теперь они остались вчетвером. Минхо повернулся к близняшкам и вдруг явственно осознал их предназначение: обе словно сказочные принцессы, чью невинность отдают на заклание врагу. Белоснежные платья и босые ноги, скорее всего, символизировали чистоту и девственность.       Томас тоже разглядывал девушек.       — Давно вы здесь? — наконец спросил он, нарушив гнетущую тишину.       — Нас привезли вчера, — ответила одна из сестер. Голос у нее был не громче шороха сухих листьев — если не прислушиваться, запросто можно принять за шумное дыхание.       В бок уперся локоть Томаса. Минхо не сразу сообразил, в чем дело, но блеск крохотной ампулы в раскрытой ладони натолкнул на верное решение. Нащупал спрятанное за голенищем ботинка снотворное и отдал Томасу.       — Держите. — Томас протянул девушкам склянки. — Подольете это вашим… ммм… тем, кому вы обещаны, и они вас не тронут.       Сестры переглянулись, и самая бойкая сказала:       — Не надо. Мы сами на это пошли. У нашего брата Вспышка, ПОРОК продлит ему жизнь.       — Все равно возьмите. — Томас вложил им в руки по ампуле. — Может, потом передумаете.       Когда Томас сел обратно, Минхо язвительно произнес:       — Какой же ты герой, Томас. Пытаешься расплатиться за прошлые грехи?       Но Томас не ответил. Сцепил руки в замок и напряженно уставился на дверь — ту самую, что отделяла их от спонсоров. Похоже, настало время утешений.       — Не бойся. — Минхо похлопал его по плечу. — Это будет не жестче наших с тобой игр.       — Я не боюсь, — стиснув зубы, проговорил Томас. — Просто хочу их всех убить. Знаю, что ничего не выйдет, но никак не могу с этим свыкнуться.       Его слова ударили по близняшкам. Обе заплакали, отсели в дальний конец комнаты — туда, где за плотной тканью пряталась еще одна дверь — и полностью погрузились в свое горе.       Снизив голос до шепота, Минхо предложил:       — Может, попробуем сбежать?       — И далеко убежишь? — поддел его Томас. — Сбежать можно только с помощью кого-то из ПОРОКа. Если бы Дженсон сегодня согласился…       — Так вот о чем вы с утра шептались! — воскликнул Минхо. — И что, как далеко он тебя послал?       — Бренда рассказала, что у ПОРОКа скоро будет новое руководство, — поделился Томас. — От Дженсона сразу же избавятся, и он об этом знает, но почему-то все равно отказывается от побега. Говорит, что хочет прожить остаток дней в комфорте.       — А ты предложил ему что-нибудь взамен?       — Что я могу ему предложить? — Томас прикусил нижнюю губу и уставился на свои руки.       Ответ на этот вопрос у Минхо имелся. Не зря Дженсон хранил глупые признания в любви. И снотворное дал, лишь бы никто из спонсоров не тронул Томаса. Ревность, словно огромная змея, начала сворачивать мускулистые кольца — сдавила грудь посильнее объятий гривера.       Не станет он делиться чужой тайной. Пусть им навечно суждено застрять в ПОРОКе, но Дженсон Томаса просто так не получит. Уж лучше соперничать с Ньютом, чем с мерзкой крысой.       Чтобы увести подальше от опасной темы, Минхо сказал:       — Я теперь знаю свое настоящее имя.       — Разве это важно? — рассеянно спросил Томас. — Тебе Дженсон сказал? Вы с ним настолько близки, что он делится с тобой секретной информацией?       Минхо чуть не задохнулся от бушующей несправедливости. Да что за гадство? Так или иначе все сводится к Дженсону.       — Хватит приписывать мне всякие мерзости, — зло проговорил он. — Это с тобой Крысун что-то вытворял в стеклянной клетке. Сам на это намекал…       — Так и есть, — спокойно подтвердил Томас. — Он выпорол меня ремнем.       — Уверен, порка тебе понравилась.       — Не совсем, — Томас нахмурился. — Было очень больно, но не так страшно. Хороший перепих все бы уравновесил, но ему было не до того. Дженсона я ненавижу, но вот если бы на его месте был ты…       Томас взял его руку в свою и поднес к губам — впился жадным ртом, смачно облизал. Теперь клеймо развратно блестело на коже — стало еще заметнее и отвратительнее.       — Хочешь — сделаем это по-быстрому? — предложил Томас.       Минхо ошалело потряс головой, а потом обернулся на близняшек.       — Мы здесь не одни.       Но Томас его будто не слышал. Нырнул ладонью под резинку трусов, поправил член и прерывистым голосом проговорил:       — Из-за этой фигни, что нас заставили в себя запихнуть, там так мокро и скользко… так и хочется ощутить чей-нибудь член внутри, и желательно побольше твоего.       Волна злости словно обрела плотность — ударила под дых, окатила с ног до головы лавиной жаркой ярости. Минхо подскочил с лавки и злобно выплюнул:       — Да иди ты на хер, тупая шлюха.       — Ну, не обижайся. — Томас улыбнулся. — Я ведь не говорю, что он совсем маленький, просто он мог бы быть и подлинней…       Вместе с колючей обидой в мыслях вспыхнул мстительный огонек. Для несправедливой нападки всегда найдется контрудар.       — Твоя блондинистая принцесса не жаловалась, когда я ее имел, — начал Минхо. — Наоборот, он стонал от боли и просил глубоко не засовывать. Да, Томас, твоя непорочная дева вовсе не такое невинное божество. Я отодрал его всеми различными способами и во всех возможных позах, а потом бросил эту жалкую потаскуху.       Томас побледнел. Он медленно поднялся и чуть ли не затрясся от гнева.       — Ну ты и тварь, — прошипел он. — Ньют болен… он…       Отчаянный рывок Минхо пропустил. По щеке проехался кулак, а вот от пинка в пах удалось увернуться — отпрянуть в сторону, шагнуть назад. Спина врезалась в стеллаж — бутылки возмущенно звякнули. Может, достать одну из них и хорошенько стукнуть Томаса по башке?       Дженсон порушил все планы. Сначала просунул свою крысиную рожу в дверь, затем куда-то пропал, а спустя пару секунд вернулся с охраной. Два амбала в камуфляже подхватили Томаса за руки и вывели наружу.       Щека ныла, пульсировала острой болью. Дженсон велел ему сесть на лавку и ждать, а сам нашарил на полке одного из стеллажей пакет с незамысловатым набором первой помощи — бинты с ножницами, шприцы, какая-то непонятная трубка с крючком. Самой ценной была склянка с залечивающей мазью — ее Минхо узнал сразу.       Вот бы схватить ножницы и воткнуть гнусной крысе в глаз!       — Сиди смирно, — словно прочитав его мысли, предупредил Дженсон. — Иначе вколю тебе парализатор.       Минхо затравленно обернулся на близняшек — такого унижения перед девчонками он не перенесет. Он зажмурился и позволил Дженсону коснуться распухшей щеки. Пальцы заскользили по коже, подобно проворным паучьим лапам, до тошноты всколыхнули в груди липкую тревогу.       Мазь подействовала почти мгновенно — щека вернула свой прежний размер, боль утихла.       — Все, пошли на выход, — произнес Дженсон. — Хотя твой заказчик так упился, что вряд ли сможет что-нибудь с тобой сделать. Снотворное не понадобится.       За дверями поджидал совсем другой мир — приглушенная интимность в холодных синих красках. Люстры нависали над головами подобно телам гигантских медуз. Пол — словно жидкое стекло, отражал и сумрачные тени, и хрустальный дождь перегородок. Диваны и кресла напоминали чудовищных животных: вместо подлокотников и ножек — закрученные рога, сиденья опасно блестели змеиной чешуей. Настоящая показушная роскошь.       Спонсоров было немного, и в основном они кучковались по трое. Некоторые выпивали, кто-то развлекался с услужливыми официантками. На бильярдном столе один из выродков насиловал мулатку. Голубым передником ей связали руки, и теперь они напоминали две изломанные ветви — отчаянно рвались наверх, к свободе, да ничего не выйдет, пока вокруг, будто стая гиен, столпились полуголые мужики.       В общем разврате не участвовали лишь трое. Полукружье карточного стола вообще, похоже, было каким-то особым местом — здесь и возвышение из трех ступенек, и четверка крепких детин с непроницаемыми лицами — наверняка личная охрана.       Томас сидел на коленях жирного старика. Соблазнительно выгибался, что-то шептал ему на ухо и, кажется, вовсе не был против, когда морщинистые руки ныряли под резинку трусов. Вот ведь продажный выблядыш!       Совсем рядом развалился в кресле такой же отвратительный старик. Прижал к внушительному пузу пустую бутылку из-под вина и дрых. Не мешали даже спущенные до колен штаны и блевотина на расстегнутой рубашке. «Заказчик» в свинячьей роже узнавался с трудом, но это был именно он. Уродливые висячие бородавки точь-в-точь как на фотографии.       — Не стой на месте, иди за мной.       Дженсон подтолкнул его в спину, повел в дальний конец зала. Но возле бильярдного стола Минхо оторопело застыл.       Мулатка безумными глазами таращились в потолок и глухо стонала. Закричать она бы не смогла, даже если б захотела. Красный шар до предела растягивал рот, разорвал его с двух сторон. Кровь была везде: на подбородке, на груди, даже на зелени стола — там, где в подсыхающих лужицах плавало нечто напоминающее неровные осколки.       Это зубы! Чудовищная догадка заставила отшатнуться. А вдруг и его точно так же разложат и по очереди изнасилуют? Лающий смех усилил пугающее видение. Спасение пришло внезапно: чья-то рука вцепилась в предплечье, потянула вперед.       — Это не самое худшее, что они вытворяют, — на ходу зашептал Дженсон. — Все по-настоящему страшное происходит в комнатах наверху.       Он указал на лестницу в центре зала. Крутые ступени были прикрыты красным с позолотой бархатом — настоящая дорога до эшафота. По ней уведут Томаса, да и ему самому придется подняться.       Дженсон подвел его к столу с закусками, всунул в дрожащие руки бокал с шампанским и велел выпить.       Шипучая кислятина мгновенно ударила в голову, расползлась приятным теплом. Страх притупился, но не ушел. Минхо вспомнил про близняшек, которые остались на складе с вином.       — Кому ты собираешься отдать тех девушек-близняшек? — спросил Минхо.       — Их приготовили нашим особым гостям, — ответил Дженсон. — Тем, что сидят за карточным столом.       Минхо проследил за его взглядом и принялся разглядывать мужчин. Один из них был настоящей горой из жира, второй — лысый и неприметный, третий — блондин с резкими чертами лица.       — Это новый владелец ПОРОКа — мистер Кромберг — и его партнеры по бизнесу, — пояснил Дженсон.       — Кромберг — это тот светловолосый хмырь?       Минхо потянулся к бутылке с шампанским, но Дженсон отодвинул ее в сторону и сказал:       — Мистера Кромберга ты угадал, но пить тебе больше нельзя.       Спорить Минхо не стал. Он случайно наткнулся взглядом на то, как Томас елозит на коленях у старика, и с обидой проговорил:       — Томас вовсю развлекается. Не ревнуешь?       — С чего бы это? — нахмурился Дженсон.       — Ты хранишь его письма, наверняка перечитываешь несколько раз на дню, — накинулся на него Минхо. — Ты дал нам снотворное. Сложить два и два не так сложно. Я теперь все про тебя знаю.       — Заткнись, — прошипел Дженсон. Дерганым движением ослабил галстук, схватил со стола круглый серебряный поднос и вручил его Минхо.       — Иди, попробуй разбудить своего заказчика, — приказал Дженсон, поставив на поднос бутылку вина и пустой бокал. — Дай ему выпивку, а потом предложи себя.       Страх окатил будто ледяной водой, но если сейчас на этом зациклиться, то будет только хуже. Ничего, глупо бояться пьяного выродка. Минхо решительно сжал вспотевшими ладонями поднос и побрел вперед.       Идти мимо бильярдного стола было невыносимо. Чтобы не видеть, как один из ублюдков проталкивает в зад мулатки кий, пришлось на мгновение зажмуриться. Да они же насквозь ее проткнут!       Почти у цели в спину ему кто-то выкрикнул:       — Эй, косоглазый! Иди сюда, вонючий китаеза.       Тот самый жирдяй за карточным столом согнул пальцы-сосиски и подзывал загребущим взмахом. Минхо отвернулся, но, когда перед ним замаячил охранник, пришлось подчиниться.       Вблизи трое мужчин оказались еще отвратительнее. Жирный ужасно потел, лысый потирал маленькие ручонки, а Кромберг выглядел так, будто недавно побывал в огне. Паутина белых выпуклых наростов стягивала скулы и тонкие губы, превращала длинный нос в подобие клюва.       Кромберг окинул Минхо хозяйским взглядом и произнес:       — Вот он, яркий представитель низшей расы. Налицо все признаки ошибки природы — эпикантус, желтоватый оттенок кожи. Я даже отсюда чую ее смрад.       Минхо чуть не расхохотался. Смрад был у них под носом, в виде жирного уродливого мужика.       — Поэтому я и говорю, что Вспышка — благо, — засуетился лысый. — Она поможет избавить мир от всех неразвитых рас и народов — нигеров, азиатов, семитов. Совсем скоро они будут преданы огню и забвению.       — Ты хоть знаешь, насколько ты убог, жалкий китаеза? — жирный вытянул указательный палец.       — Я не китаец, — процедил Минхо.       — Что ты там лопочешь? — жирный с трудом вылез из-за стола. — Это вообще английский?       Запах пота стал невыносимым. Минхо скривился, но тут же огромная лапища ударила его по щеке, а пальцы-сосиски вцепились в волосы. Поднос выскользнул из рук, полетел под ноги.       Звон стекла проехался по нервам оглушительной лавиной. Минхо выкрутился из захвата, пнул жирного в огромное пузо и, под отборную ругань, метнулся в сторону.       Охранники оказались быстрее — скрутили за спиной руки, надавили на плечи, заставив сесть на пол. В голые колени острыми зубами впились осколки. Минхо взвыл, дернулся, но давление лишь усилилось.       Кромберг встал рядом. Расстегнул ширинку и сказал:       — Знаешь, на что пригодны такие гниды вроде тебя?       Ненависть и боль туго переплелись, забились в горло распирающим комом. Вырваться не получится. Оставалось опустить голову в пол и ждать. Кромберг собирается на него помочиться или заставит отсосать? И почему память упорно подсовывала Ньюта — его отчаянный протест, зареванное лицо, опухшие растрескавшиеся губы.       — Отпустите его, ублюдки! — раздался голос Томаса.       Боль отступила, ушла на второй план. Может, Томасу удастся что-то сделать? Радость быстро сошла на нет — двое других охранников за считанные секунды усадили Томаса на колени, но подальше от покалеченного стекла.       — Это еще кто? — брезгливо поморщился Кромберг, но ширинку застегнул. — А этому пидору что здесь надо?       Минхо до предела выкрутил шею. Стоило догадаться, что раз в беду попал Томас — Дженсон мгновенно примчится его вызволять.       — Тысяча извинений, господа, — произнес Дженсон, оказавшись у карточного стола. — Объекты, несомненно, привлекательные молодые люди, но, к сожалению, обещаны другим.       — Кому же? — ледяным тоном спросил Кромберг.       — Это неважно. — Дженсон вымученно улыбнулся, подошел ближе. — Я могу заменить собой обоих. Уверяю, вы не пожалеете.       — Да кому ты нужен, пидор!       Короткий замах кулаком, и Дженсон пошатнулся, затем прижал к носу ладонь и невнятно произнес:       — Простите, сэр.       Стоило порадоваться, что наглая крыса наконец-то получила по заслугам, но ненависть к троице ублюдков пересилила. Да и Дженсон выглядел совсем замученным — утирал рукавом рубашки кровавые сопли, но не уходил. Если спасение возможно, то надежда лишь на злейшего врага.       — Чтобы через десять минут обещанные девственницы и эти два юнца были в наших апартаментах, — приказал Кромберг. — И приведи азиата в порядок. Он нужен без единой царапины.       За плечи потянули сильные руки, заставили подняться. Охранники грубо подтолкнули Минхо в спину, и он чуть не свалился с возвышения. Томас вовремя подскочил, помог спуститься. Каждый шаг давался с трудом, словно в колени вонзались гвозди.       — Отведи его на склад, — сказал Дженсон. — Я сейчас к вам приду.       Близняшки встретили их испуганными взглядами, но расспрашивать побоялись. Томас усадил Минхо на лавку, вытряхнул из пакета первой помощи бутыль со спиртом и ухватился за крупный осколок.       Острая боль обожгла будто кислота. Порезов слишком много, терпеть придется долго. Чтобы хоть как-то отвлечься, Минхо спросил:       — С чего это ты прискакал ко мне на помощь?       — Не мог смотреть, как они над тобой издеваются, — тихо отозвался Томас.       — Ого, чтобы заслужить твое сочувствие, мне всего лишь надо было на твоих глазах попасть в неприятность.       — Перестань паясничать, — поморщился Томас. — Скажи лучше, про Ньюта ты солгал?       Если сейчас признаться, о Томасе можно будет забыть. Но и молчание ничем хорошим не обернется — правда обязательно когда-нибудь всплывет наружу.       Спас его Дженсон. Без лишних разговоров он занялся ранами — нанес залечивающую мазь, дождался, когда большинство мелких порезов затянутся.       Лишь на правой ноге рана оказалась слишком глубокой и никак не заживала. Вывороченные наружу неровные края напоминали мокрый распустившийся цветок.       — Надо зашивать. — Дженсон суетливо порылся в пакете и добавил: — Схожу за инструментами.       Но как только он поднялся, Томас вцепился ему в плечи и проникновенно заговорил:       — Дженсон, поступи хоть раз правильно. Помоги нам отсюда сбежать. Я же вижу, ты не такой злобный подонок, каким хочешь казаться. Тем более новый владелец ПОРОКа собрался тебя ликвидировать.       Дженсон молчал. Задумчиво щупал распухший нос, старательно отводил глаза в сторону.       — Взамен на свободу я стану твоим любовником.       Слова вонзились в грудь не хуже стекла. Неужели Томас догадался? Или сучка Бренда обо всем ему рассказала. Оставалось надеяться, что Дженсон откажется. Да и спасают обычно безвозмездно.       Дженсон погладил Томаса по щеке, провел пальцами по его губам и произнес:       — Я согласен. Будешь только моим.       Кажется, это конец. Даже Томас оторопело застыл. Зато Дженсон заспешил к тканевой загородке и отдернул ее.       — Поторапливайтесь, если действительно хотите сбежать, — раздраженно прикрикнул он.       С помощью Томаса Минхо поднялся и, опираясь на его плечо, заковылял к двери.       — Ты ведь это не серьезно, — прошептал Минхо. — Ну… про любовника?       — Серьезно.       Томас оглянулся на близняшек, но они подбежали к тем дверям, что вели в зал для гостей, и проворно юркнули наружу.       — Вот дуры, — злобно прошипел Дженсон. — Кромберг собирался их изнасиловать, а потом убить.       Подъем по бесконечно длинной лестнице отнял последние силы. Рана не переставая кровила — темные потеки обвили ногу, будто змеи. Если бы не Томас, Минхо бы точно остановился, уселся прямо на ступени и уснул.       В комнате Дженсона наступила долгожданная передышка. Минхо тяжело опустился на диван и потер глаза. Пол раскачивался, вместе с ним куда-то плыла мебель. Экран на стене ожил, и на плоскости появилась Бренда. Ее лицо то и дело двоилось, рябило желтыми пятнами.       — Ты все же решился на побег? — кажется, Бренда улыбалась.       Дженсон кивнул и распорядился:       — Возьмешь с собой основную группу и полетишь с Хорхе на большом планолете. А я полечу с Митчеллом.       — Кого ты возьмешь, кроме Томаса и Минхо? — спросила Бренда. — Есть еще три места.       — Возьмем Ньюта, — тут же вмешался Томас. — Без него я никуда не полечу.       — Как скажешь. — Дженсон кивнул. — Остальных, Бренда, выбери сама.       Его пальцы затанцевали по экрану — открыли несколько голографических панелей. Разноцветные кнопки вспыхнули нестерпимо яркими цветами, а затем потухли.       — Я передал тебе на браслет систему управления, — предупредил Дженсон и с ухмылкой добавил: — А теперь откачай воздух с этажей для спонсоров и выведи нам изображение главного зала и всех комнат.       — Но ведь там остались невинные люди! — воскликнул Томас.       — У каждого решения есть своя цена. — Дженсон развернул его лицом к экрану. — Смотри внимательнее, Томас.