Тупик I Взаперти

      Прогулка началась с нудного инструктажа. Дженсон четверть часа продержал их возле главного люка: рассказал об опасностях, а толковые советы щедро сдобрил угрозами. Мол, если они попытаются с ним расправиться, Митчелл обратно их не впустит — так и улетит на Аляску один.       Потом пришла очередь для возмущений. Минхо с Соней в две глотки завопили о несправедливости: нести рюкзаки досталось только им. Дженсон быстро их утихомирил, намекнув на какой-то недавний разговор в гостиной.       Наконец-то дверь отъехала в сторону, откидной трап скользнул вниз. На каменистую, грязно-белую почву они вышли словно из пустоты. Планолет сливался с окружением — высокой пологой скалой и скудными проплешинами мха, что росли на этой высоте.       Дженсон на ощупь прикрепил к ручке люка красную ленту, и теперь казалось, что она висит прямо в воздухе. Но смотреть на это, как и разглядывать красоты природы, было некогда — впереди ждал спуск по крутому склону.       Время давно перевалило за полдень — солнце нещадно жарило неприкрытую голову, но даже близко не напоминало того обжигающего монстра, что не давал спокойно передвигаться по Жаровне. Если бы не Вспышка, богачи наверняка бы здесь построили элитное эко-поселение.       Лес простирался широкой длинной лентой. Вековые сосны — прямые, как стрелы, — горделиво тянулись вверх, к бесконечной синеве неба. По веткам то и дело сновали упитанные рыжие белки, сладкоголосо пели птицы, вокруг стрекотал невидимый рой насекомых. Но после мерного гудения световых панелей звуки казались чуждыми, а смолистый воздух совсем не напоминал очистители и застревал в горле вместе с надсадным кашлем.       Перед тем как войти в лес, Дженсон велел распределиться на пары и ни в коем случае не отставать. Томас тут же схватил за руку Ньюта, Соня нехотя встала рядом с Минхо. Дженсон поглядел на них и подтолкнул Эриса в спину.       Несмотря на грозное предостережение, Томас дождался, когда остальные скроются за пышной листвой, обнял Ньюта за талию и поцеловал. Долго не мог оторваться от его губ, тискал через брюки ягодицы, старался изо всех сил утихомирить закипающую кровь.       Подул ветер, и на лице Ньюта тени вступили в игру с солнечными бликами, синие глаза заискрились восторгом. Томас пропустил через пальцы светлые пряди и пообещал:       — Малыш, это будет самый счастливый день в твоей жизни. Я даже с Дженсоном договорился. Сегодня он не будет нам мешать.       Разрешение удалось выбить только после продолжительного спора и примирительного секса. Пришлось даже пойти на уступку. Вылизывать Дженсону зад было мерзко, но что не сделаешь ради любви? Ньют заслуживает особых ласк, а врагу вместо языка хотелось засунуть в анус кусок арматуры и хорошенько провернуть. Когда они прилетят на Аляску, так и надо поступить.       Еще Дженсон предупредил, что отношения с Ньютом не должны заходить дальше объятий и поцелуев. Наказание за непослушание особой фантазией не отличалось — изнасилование и клеймо. Но это ерунда, пустые угрозы.       Риск того стоил. Когда внимание Дженсона будет занято чем-то другим, надо увести Ньюта подальше и насладиться им в тени молчаливых сосен. Томас поделился своим планом, но о последствиях умолчал.       Ньют наградил его торопливым поцелуем и взволнованно проговорил:       — Пойдем скорее.       Ориентируясь по примятой траве, они быстро воссоединились с остальными. Минхо тут же заявил, что Дженсон велел ему следить, чтобы они больше не отставали. И ведь наверняка все выдумал!       Назло им обоим, Томас специально замедлялся. Останавливал Ньюта, целовал его руки, прижимал то к одному дереву, то к другому. Минхо каждый раз шел им навстречу и до чего же забавно злился! Точь-в-точь пес, у которого отняли кость. Выражение озлобленной растерянности вызывало лишь смех, уродливый шрам так и вовсе хотелось чем-нибудь срезать.       Во время очередной остановки Томас заметил, что в подлеске, среди невысоких молодых деревьев, тут и там рассыпаны белоснежные цветы. Восемь лепестков окружали желтую сердцевину и чем-то напоминали вишню.       Томас сорвал один цветок, вплел его тонкий стебель в волосы Ньюта и спросил:       — Будешь моей Джульеттой, малыш?       Ньют отчего-то нахмурился, вырвался из объятий и обиженно возразил:       — Я же не девушка.       — Но ты моя запретная любовь!       Оправдание звучало так себе, но на ум больше ничего не шло. Да и Минхо мешал. Притаился за деревом и смотрел так, будто сейчас набросится на них.       И почему Ньют вдруг обиделся? Может, ему надо больше внимания?       — Сплести тебе из этих цветов венок? — предложил Томас. — Будет как корона…       Слушать до конца Ньют не стал. Вытащил из волос цветок, бросил его на землю и ринулся вперед. Да что за ерунда?       Зато Минхо коршуном упал к цветку, расправил белые полураздавленные лепестки, засунул стебель себе за ухо. Смотрелось нелепо, хотя с такой мерзкой рожей все что угодно покажется отвратным.       — Я могу быть твоей Джульеттой. — Минхо вцепился ему в предплечье, потянул на себя. — Я буду для тебя кем угодно! Неужели не видишь, твоя блондинистая принцесса тебя не любит.       Томас скривился, высвободился из захвата и кинулся догонять Ньюта. Нашел его с рюкзаком за спиной и в компании Сони. А та и рада была внезапному разладу, внаглую повернулась и показала язык.       Связываться с ней было рискованно. А вдруг она поднимет крик? Тогда Дженсон точно отменит свое решение. Радовало лишь одно: Минхо больше не лез, а понуро брел позади всех.       Вскоре деревья стали редеть и сменились кустарниками, впереди замаячила узкая полоса песчаного пляжа. Вблизи озеро оказалось еще больше и шире: до противоположного берега в два счета не доплыть.       Завидев озеро, Ньют широко распахнул глаза, да так и застыл на месте. Томас осторожно подошел, обнял Ньюта за талию и прошептал ему на ухо:       — Малыш, ты же больше не обижаешься?       — Томми, оно такое большое! — восторженно воскликнул Ньют.       Рюкзак полетел на песок, следом плюхнулись джинсы с футболками. Только вода почему-то была чуть теплой. Ньют пожаловался, что ему холодно, тогда Томас окатил его каскадом алмазных брызг и под недовольный крик вплавь устремился подальше.       Ньют поплыл за ним, постарался нагнать, но очень скоро выдохся. Томас вернулся к нему, направил их на ту глубину, где можно было встать на илистое дно. Теперь оставалось нащупать резинку трусов, просунуть ладонь…       — Томми. — Ньют встряхнул мокрыми волосами и попытался его оттолкнуть. — Об этом ты тоже с Дженсоном договорился?       — Почти… — уклончиво ответил Томас.       Когда пальцы коснулись члена, в воде гибкой змейкой промелькнула золотистая чешуя.       — Рыба! Ты видел?       Ньют нахмурился, помотал головой и посмотрел так, словно опять обиделся. Да что с ним сегодня не так?       — Надо ее поймать. — Томас поплыл вперед и улыбнулся, когда понял, что Ньют следует за ним.       Возле озера Дженсон опять раскомандовался. Заставил расстелить на песке кусок брезента, соорудить над ним тент. Привязать ткань к паре сухих веток и кустам оказалось не так-то просто. Соня вовсю помогала, а вот Эриса пришлось отогнать подальше — прикрикнуть на него, чтобы не лез.       Тень получилась неправильной формы, но, главное, есть куда спрятать еду и воду. Дженсон уселся на брезент, словно король, достал сигареты и махнул рукой. Наконец-то они свободны.       Первее всех разделась Соня. В один миг скинула не только брюки с футболкой, но и трусы. Всегда было интересно, какого цвета она внизу, но лобок оказался гладко выбритым, или там вообще ничего не росло. С такой маленькой грудью совсем неудивительно. Смотреть там явно не на что, но вот Эрис вытаращился, как дебил.       Минхо отвесил ему подзатыльник и насмешливо проговорил:       — Закрой рот. Что, голых баб никогда не видел?       Эрис что-то промямлил, но стоило замахнуться на него кулаком, как тут же отскочил подальше. Потом он побрел вдоль пляжа, а у самой кромки воды набрал горсть камней и с остервенением кинул вперед.       — Вот придурок, — пробормотал Минхо.       Пора было присоединиться к Соне, подплыть вместе с ней к Томасу. Предложить какую-нибудь глупую игру и увести его к другому берегу. Когда поблизости не будет Дженсона и Ньюта, Томас просто обязан уделить ему немного внимания.       Ладонь сама потянулась к уху. Цветок все еще сидел в волосах — раз не свалился раньше времени, это хороший знак. Может, и правда все получится?       Минхо стянул джинсы, осторожно просунул голову через футболку и уже собирался шагнуть к озеру, как Дженсон воскликнул:       — Стоять!       Сам того не желая, он послушался. Тело словно ледяной водой окатило, даже развернуться стоило усилий.       — Ну что еще?       Гаденько улыбнувшись, Дженсон произнес:       — Ты останешься на берегу. Не хватало еще, чтобы в твою рану попала инфекция.       — Она почти зажила, — заупрямился Минхо.       — Это не обсуждается. — Дженсон красноречиво похлопал ладонью по брезенту. — Если жаждешь приключений — иди, но после купания я тебе сразу отрежу ногу.       Минхо выругался под нос, надел футболку и уселся рядом. Нащупал цветок и сжал его в кулаке, измельчив в липкую кашицу. Глупые мечты останутся мечтами.       И дураку понятно, что Дженсон так развлекается, но неповиновение грозило реальными последствиями. Ногу вряд ли отрежет, а вот дилдо вполне может засунуть. И хорошо, если обойдется только им.       Оставалось одно: сделать так, чтобы Дженсон сам его прогнал. Причем давить надо на больное. Взгляд зацепился за то, как Ньют близко-близко подплыл к Томасу. Выход найден!       — Не боишься, что блондинка уведет твоего любовника? — глумливым тоном сказал Минхо. — По-любому — они там друг дружке дрочат.       — Пусть делают что хотят. — Дженсон щелкнул зажигалкой, выдохнул дым в его сторону.       — Что, больше не встает на Томаса твой жалкий стручок? — Минхо мстительно улыбнулся. — Нет, правда, в твоем возрасте должны быть проблемы со стояком.       Самообладания Дженсон почему-то не терял. Лишь пакостно оскалился и спросил:       — И сколько мне, по-твоему?       Вопрос был легким. Седые виски, сеть морщин вокруг глаз и на лбу говорили о многом.       — Шестьдесят, — ответил Минхо.       Дженсон поперхнулся дымом, раскашлялся, даже сигарету едва не выронил.       — Сорок пять, — не так уверенно предположил Минхо.       — Тридцать семь. — Дженсон потушил сигарету о песок.       — Да какая разница, — отмахнулся Минхо. — Все равно старик.       Мерзкие крысиные лапы Дженсона коснулись левого запястья. Кожа под бинтом зачесалась, запульсировала так, словно там выросло второе сердце.       — Когда ты перестанешь прятать это чудесное клеймо? — Вкрадчивый голос Дженсона ударил по ушам будто колоколом.       — Когда ты сдохнешь, — пробурчал Минхо. — Эй, а почему ты поставил клеймо только мне? Почему у Томаса нет такого же?       — Клеймо для строптивых рабов. — Дженсон провел тыльной стороной ладони по его щеке. — У тебя рабская натура, мой сладкий. Боишься показаться слабаком, но внутри ты действительно слабый и покорный. Выпендриваешься, потому что ищешь того человека, кому будет под силу тебя сломать, подчинить своей воле.       Пальцы Дженсона опустились ниже, раскаленными иглами пробежались по шее. Надо встать, убежать, но разве он сможет?       — Признай, ты боишься ответственности и ненавидишь препятствия, — продолжал Дженсон. — Ты ведь и лидером хотел стать, лишь бы скрыть свои страхи. Нападение — всегда лучшая защита. Если бы не Томас, я бы занялся твоей дрессировкой.       Пересилив себя, Минхо ударил его по рукам и закричал:       — Прекрати ебать мне мозг!       Дженсон словно потерял интерес — отодвинулся и уставился на озеро. Соня как раз вышла на берег — расплела косу, встряхнула мокрыми волосами. Все-таки вчерашнее было ошибкой. И хорошо, что Томас вмешался. Лучше уж рука, чем девчонка.       — Настоящая боттичеллиевская Венера. — Дженсон кивнул на Соню. — Только стройнее.       — Кто?       — Считай, что она похожа на русалку, — усмехнулся Дженсон. — Видел, как Эрис на нее смотрел? Советую заарканить ее побыстрее, не то упустишь свой шанс.       — Эта игра прокатит только с Ньютом, — огрызнулся Минхо. — Я не идиот. А Томас все равно потом будет моим.       Злость внезапно отступила, но ей на смену пришла тягучая усталость. Скрипела на зубах так, будто он песка наелся. Дженсон пожал плечами, вытряхнул из пачки две сигареты: одну сунул в рот, другую протянул Минхо.       А вдруг во второй раз курить будет не так противно? Да и Томасу, возможно, понравится его смелость. На вкус сигарета оставалась такой же гадкой, но ради любви можно потерпеть.

***

      После купания хотелось поваляться на песке, но в первую очередь надо было позаботиться о Ньюте — с его светлой кожей долго под солнцем не выдержать. Пришлось отвести его в тень и заодно помочь Эрису с ужином. Выложить на брезент галеты, открыть сардины и консервированные персики.       Жаль, нельзя было разжечь костер, хотя Соня с Минхо попытались доказать Дженсону, что это безопасно. Спорили они недолго — на голодный желудок явно не тот настрой.       — У нас прямо настоящий школьный пикник, — восхитился Эрис, когда все наконец-то уселись под тент.       — Да что ты знаешь о таких вещах? — Минхо со всего размаха хлопнул Эриса по спине. — Наше детство прошло в ПОРОКе.       Чтобы задавить на корню очередную перепалку, Томас решил рассказать про погоню за рыбой. Но и про Ньюта не забыл: сыпал ему в ладони галет, делился своими сардинами — вкладывал их прямо ему в рот. Пальцев то и дело касались губы — вот бы протолкнуться внутрь, почувствовать проворный ласкающий язык.       — Ньют — не калека, Томас. Руки у него в порядке… пока что.       Недовольный взгляд Дженсона все испортил, да и прозвучавшая угроза взбесила. Пора было показать ему, кто тут главный.       — Тебе, наверное, виднее, Уильям. — Томас завладел рукой Ньюта, поцеловал тыльную сторону ладони. — Ты же у нас врач.       Ньют, кажется, смутился. Или это от солнца щеки пылали густой краснотой. Томас привлек его к себе, ткнулся губами в пылающий жаром лоб, слизнул соленую испарину.       — Перестань, Томас, — задыхаясь от гнева, еле проговорил Дженсон. — Продолжай кормить свою ручную болонку.       Томас тут же отстранился, подсунул Ньюту половинку персика и улыбнулся. Победа далась легко. Зато Минхо смотрел теперь волком, но ничего нового в этом не было. А вот когда он взял из рук Дженсона сигарету и закурил, захотелось дать им обоим по крепкой затрещине. А вдруг малыш тоже попросит?       Даже Соня поддалась дурному примеру — беззастенчиво вытянула из пачки сигарету, прикурила ее от сигареты Минхо. Выдохнула дым в сторону Дженсона и заявила:       — В Лабиринте мы делали самокрутки из сушеных листьев и курили, чтобы тренировать легкие. Конечно же, это было доступно только Бегунам.       — Какая захватывающая история, — раздраженно проговорил Дженсон. — С нетерпением жду следующих откровений. Поведаешь нам, как вы разрабатывали свои вагины?       — Заткнись, козлина. — Соня презрительно сощурилась. — Я вообще-то не с тобой разговариваю.       Лицо Дженсона покрылось белыми пятнами, он метнулся к краю брезента, вытащил из-под него револьвер и ринулся вперед.       Соня приглушенно ахнула, попыталась вскочить, но Дженсон проворно поймал ее за волосы, намотал на кулак. Ствол оружия уткнулся ей в затылок.       — Я тебя сейчас проучу, рыжая шлюха.       Убежать догадался один Эрис, а вот Минхо лишь отодвинулся в сторону. Томас шепнул Ньюту, чтобы он поскорее надел кроссовки, затем встал напротив Дженсона и потребовал:       — Немедленно отпусти Соню, Уильям.       Дженсон послушался. Под злые, надсадные рыдания Соня кинулась в объятия Минхо, но тот не спешил ее утешать. Он чуть ли не гипнотизировал Томаса взглядом, наверняка мысленно просил не делать глупостей.       Никакого страха не было, одна клокочущая злоба. И пусть дуло смотрело прямо на него, не станет Дженсон стрелять. Томас развел руки в стороны и холодно произнес:       — Стреляй уже. Или убери эту чертову штуку.       Рука дрогнула. Из нее словно все кости вытащили — с такой быстротой Дженсон опустил револьвер.       Томас провел ладонью по лицу и заговорил, чеканя каждое слово:       — Как же меня бесит ваша троица! Ты, Минхо и Соня — все из одного теста. Вы не умеете общаться, поэтому возвели мизантропию в культ и теперь мните себя эдакой остроумной элитой. Но на деле вы всего лишь кучка трусливых ублюдков, которые способны нападать только на слабых. Вы все мне отвратительны!       Конечно же, правда никому не понравилась. Соня наконец-то перестала подвывать, Минхо недовольно скривился, у Дженсона никак не получалось выдернуть из пачки сигарету.       — А теперь мы с Ньютом идем гулять, — объявил Томас.       Медлить было нельзя. Если Дженсон опять возьмется за оружие — все пропало. Томас ухватил Ньюта за руку и потащил за собой.       Какое-то время они бежали. Когда брезент превратился в едва различимую точку, Томас затормозил, прижал к себе Ньюта и пожаловался:       — Кажется, меня занесло.       — Не то слово, Томми!       Теперь можно было не торопиться и по-настоящему насладиться прогулкой. Взять Ньюта за руку, переплести пальцы с его пальцами. Смотреть на то, как солнце медленно ползет к линии горизонта, дышать настоящим воздухом свободы.       — Томми, — тихо позвал Ньют. — Помнишь тот разговор про жесткий секс? Я не смогу сделать тебе больно.       — И не надо, малыш.       Томас остановился, погладил его по щеке. Обидно было такое слышать, но ничего не поделать. Сейчас можно уступить, а вот позже…       В сторону леса они повернули одновременно — хоть в чем-то их желания совпали. Шли только прямо, чтобы потом не заплутать и быстро вернуться на берег.       Идеальное место нашлось не сразу, но долгая дорога того стоила. Ньют первый заметил поваленное трухлявое дерево, вокруг которого подковой росли белые цветы.       Целоваться здесь было одно удовольствие — никакого Дженсона, никакого Минхо. Лишь птичий гомон, шелест листьев и любимый малыш.       Лучше всего не торопиться — дать фризеру подействовать в полную мощь, но ведь Ньют по-настоящему хочет секса! Если бы не хотел — не стал бы раздеваться с такой скоростью, не дышал так тяжело, не выгибался в его руках, как податливая глина.       Томас уложил его на траву, снял кроссовки с носками, поочередно прижался губами к каждой ступне. Но внезапно Ньют лягнулся, посмотрел на него несчастным взглядом.       — Что не так, малыш?       — Трава колется, — прошептал Ньют. — А в поясницу упирается не то ветка, не то камень.       — Ну, потерпи. — Томас ему подмигнул. — Ты же не девчонка. И не принцесса, верно? Хотя Минхо постоянно тебя так называет.       Ньют разозлился. Проворно вывернулся из его рук, толкнул в траву, а сам уселся сверху. Оседлал его бедра с таким видом, будто готов задушить. Вот так бы сразу.       — Трава даже через одежду колется, — улыбнулся Томас. — Но я не против. И совсем не возражаю, если ты будешь свер… Ньют!       В паре шагов от них, из-за кустов, выглядывала женщина. Причем вид у нее был довольно потрепанный. Немытые черные волосы свисали вдоль грязного изможденного лица, вместо одежды — какой-то замызганный мешок, рваный и в темно-бурых пятнах.       Ньют медленно обернулся и тут же слез с него. С минуту они рассматривали женщину, а та, в свою очередь, таращилась в ответ. Потом засунула в рот грязные пальцы и засвистела.       — Мясо! — развернувшись, закричала она.       Первым очнулся Томас. Вскочил на ноги, схватил Ньюта за руку и ринулся вперед. Женщина продолжала голосить, призывая себе на подмогу кого-то из глубин леса.       Бежали они долго — кажется, только прямо, но уверенности не было. Когда же на горизонте наконец-то появится пляж? Неужели заблудились?       Пришлось остановиться, чтобы оглядеться и дать Ньюту передохнуть. А ведь, кроме старой травмы и болезни, у него еще и обуви нет, а из одежды одни трусы. Как же все глупо вышло! Нельзя было уходить в лес.       Ньют уселся на землю, привалился к сосне и задышал часто-часто — еще немного, и, наверное, свалится в обморок. Надо срочно найти помощь.       Но хоть той сумасшедшей женщины не слышно. Больна она Вспышкой или нет — не важно, главное, что у нее есть дружки. Сколько их и вооружены ли они — неизвестно. И это пугало больше всего.       Может, залезть на дерево? Сверху лучше обзор. Он шагнул к самой ветвистой сосне — туда, где под ногами захрустели поломанные сучья.       Неведомая сила дернула его куда-то вниз — зелень травы замельтешила, слилась в бесконечный поток. В затылок, словно молот, ударилось что-то твердое, и все вокруг потемнело.       Кажется, через целую вечность он понял, что кто-то упорно зовет его по имени.       — Ньют! — выдохнул Томас.       Голова раскалывалась от боли, перед глазами все раскачивалось и плыло. Воняло сыростью и землей. Да он же в яме! В самой настоящей ловушке!       Томас отряхнул хвою и с трудом поднялся. Похоже, он в западне. Яма слишком глубокая — наверное, в два человеческих роста.       — Томми! — испуганное лицо Ньюта загородило свет. — Они рядом! Их… много!       — Беги! — закричал Томас. — Беги за помощью!       Голос звучал хрипло, сердце билось у горла. Лишь бы Ньют послушался, лишь бы…       Ньют свесил руку, с отчаянным рычанием потянулся к нему, но все было бесполезно. Слишком высоко.       Шумное разноголосье ударило по ушам не хуже, чем громовой раскат. Одно единственное слово, безумный людоедский клич напугал до дрожи в коленях.       — Мясо! Мясо! Мясо!       — Беги!!! — во всю глотку заорал Томас.       Вместо Ньюта возник темнеющий кусок неба. Только бы малыш нашел дорогу к пляжу, только бы еще больше не заблудился.